Текст книги "Шахматистка. Выжить на Арене Смерти (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 39 страниц)

Глава 142
Интерлюдия

– Господин ректор, вы обещали, что я останусь в команде!

Лофтус Воган позволил себе толику раздражения во взгляде на настырного адепта.

– Вы останетесь, Норинг. Слова профессора Фулаха – не окончательное решение.

– На меня смотрят, как на предателя! – Адепт словно его не услышал. – Причём не только игроки в шатранж. Остальные тоже косятся, с самого моего возвращения в Элиум! Вы говорили, мне будут сочувствовать, говорили, что так я смогу избежать унизительного рабства… А в результате я избежал победы!

– Достаточно. – Сталь в тоне Лофтуса словно подрезала болтуну язык. – Ты (он резко перешёл на неофициальное обращение) останешься в команде и вернёшь положение среди адептов академии. Однако прежде закончишь то, что не сумел во время тренировки перед турниром.

– Что не сумел… – недоумевая, начал адепт и переменился в лице. – Картер? Вы хотите, чтобы я опять ударил…

– Я научу тебя правильному заклятию, – хладнокровно перебил его ректор. – На ней больше нет защиты феникса, а нелепое поделие, которое она носит на запястье, хорошо только против козней адептов.

– Но это же преступление!..

Адепт вновь осёкся под жёстким взглядом Лофтуса.

– Дважды тебя это не волновало. Не волнуйся и на третий раз. Я сделаю так, чтобы всё обошлось.

– Но тогда она была просто девчонкой без капли магии в престижной академии Элиум! – Упрямец никак не желал понимать, что от него требовалось исключительно послушание. – А теперь – гроссмейстер команды-победительницы в Тысячелетнем турнире! Если я сделаю, как вы говорите…

– … то останешься в академии и займёшь место маршала, – подхватил Лофтус. – А если нет, вылетишь отсюда быстрее, чем вылетела бы Картер, не прояви я нелепую снисходительность. И с теми же перспективами.

Адепта наконец проняло. Он опустил голову, принуждая себя смириться, и Лофтус решил, что стоит подсластить это лекарство.

– Я всегда достойно вознаграждаю тех, кто не щадит себя ради блага академии, – тоном доброго дядюшки напомнил он. – А теперь, Норинг, слушайте внимательно, что и когда вам будет нужно сделать…

Когда за адептом закрылась дверь, Лофтус брезгливо скривился. Что за идиот, в самом деле! Однако гримаса почти сразу сбежала с лица, стоило ему вспомнить о той, ради кого приходилось сотрудничать с… подобным.

Проклятая девчонка! Проклятый Враг! Подсунул ему эту душонку, а теперь самого Лофтуса обвиняют в пособничестве Индетерминисту!

«Ничего. Сегодня Норинг избавит от неё меня и академию. Потом, конечно, придётся договариваться с магией феникса – её несчастным случаем не обманешь… Ну да не в первый раз. Зато жертвами Врага останутся только Надин и Вольфус, я же ускользну из его сетей. Правда, Фулах обо всём догадается… Плевать. Чьим бы учеником он ни был – он всего лишь человек. А будет упрямиться – найду нового преподавателя боевой магии и тренера команды по боевому шатранжу. Незаменимых нет, и хорошо бы Фулаху помнить об этом».

Глава 143

Парни ждали нас в начале центральной аллеи парка, и каждый из них отреагировал на моё появление полностью в своей манере. Ричи длинно присвистнул, Торн покраснел, Ли со значением приподнял брови, Орм растерялся, а Ривер хозяйским шагом вышел вперёд и, небрежно заметив:

– Наконец-то ты выглядишь достойно, Картер, – предложил мне руку.

Как будто на самом деле хотел сказать: достойно выглядишь, чтобы стоять рядом со мной.

– Картер всегда выглядит достойно, – возразил Орм, и мне послышалась в его тоне нехарактерная запальчивость.

В свою очередь Джар тихо сказал мне:

– Не принимай всерьёз. У Ривера сегодня передоз восторженного внимания.

Прекрасно всё слышавший Ривер оскорблённо фыркнул, а я, с трудом сдержав смешок, всё же взяла его под руку и представила парням Марго, неприкрыто млевшую оттого, что оказалась в окружении «команды мечты». Тем не менее локоть Джара соседка не отпустила, явно отдавая предпочтение именно этой цели.

«Ну, удачи», – мысленно хмыкнула я и позволила Риверу повести себя по аллее вглубь парка.

Здесь было красиво как никогда. Кромки листьев мерцали разными цветами, по плиткам дорожек словно текли звёздные реки, а в воздухе порхали призрачные мотыльки, оставляя за собой светящиеся следы и мелодично звеня крылышками. Пахло чем-то сладковато-нежным, и чудилось, что легчайший тёплый ветерок ложился на плечи невесомым газом.

«Настоящая магия. – Зачарованная окружавшей меня изысканностью, я совсем позабыла о своей неловкости по поводу внешнего вида. – Так утончённо… Интересно, кто создавал эти заклятия? Может, сам Воган? Не уверена, что кто-то из преподавателей сумел бы настолько естественно встроить магические нити в естественный узор парка».

И тут я едва не споткнулась – спасибо, держалась за Ривера. Магические нити? Узор? Я что же, вижу их? Вроде бы нет. Тогда откуда это знание?

«Совсем как в библиотеке».

– Картер?

Я посмотрела на спутника и изобразила успокаивающую улыбку.

– Всё хорошо. Это… моя магия.

Ривер не без недоверия наклонил голову, а я вновь непроизвольно вздрогнула, почувствовав приближение дремлющей мощи ещё до того, как услышала знакомый голос.

– Вот и вы. – Фулах вышел к нам с одной из боковых дорожек. – Вовремя: с минуты на минуту объявят первый танец бала. Картер, хорошо выглядишь.

Он сказал это мимоходом, но я (божечки-кошечки, ну дурная же!) покраснела едва ли не до кончиков ушей. А Фулах между тем продолжил:

– Из обязательного от вас потребуются только присутствие при открытии бала и участие в первом танце. Дальше вы полностью свободны. Однако настоятельно советую вести себя в рамках приличий и Устава Элиума. Всё-таки вы в академии, а не на вечеринке где-нибудь в Арсуме.

– Плохо вы о нас думаете, тренер! – шутливо обиделся Ричи, и Фулах возразил:

– Наоборот, я очень хорошо о вас думаю. Иначе вам пришлось бы давать слово магов, что завтра я не услышу ни одной жалобы ни от преподавателей, ни от персонала академии.

– Мы всё поняли, – заверил Джар, а Ли тихо-тихо добавил:

– Даже Ривер.

Последний, не отличавшийся глухотой, вскинул подбородок, однако тут же посерьёзнел, услышав от тренера персональное:

– Отвечаешь за Картер.

Кивнул, машинально бросил взгляд в мою сторону и прижал к себе локоть, за который я держалась.

«Неужели распоряжение его совершенно не обременило? – удивилась я. – Настоящий бал чудес».

На котором мне опять предстоит танцевать, напомнил внутренний голос. Причём не в удобной форме, а в платье, позволяющем преимущественно семенить. Да, те два танца, на которые меня уболтали на пиру, были не самыми забубёнными подобиями вальса, а вальс (спасибо школьному выпускному) я танцевать умела. Но в том, что сейчас смогу это повторить и не запнуться (оттоптать ноги партнёру, упасть на фиг – нужное подчеркнуть), уверенности у меня не имелось.

И потому на подходе к центральной площадке парка я негромко предупредила Ривера:

– Ты же в курсе, что я не умею танцевать, и вообще у меня в роду были олифанты?

Честно, ожидала усталого взгляда сверху вниз: да что ты вообще умеешь? Однако Ривер лишь отмахнулся:

– Главное, я отлично танцую. Потому просто слушай, что буду тебе подсказывать, и старайся. Первым обычно ставят альес – проще него только клубные импровизации.

– Ну ладно, – пробормотала я и утешила себя вечной истиной про пять минут позора, после которых можно будет по-тихому свалить. Жаль, что не в комнату, конечно, – коменду сейчас непонятно где искать. Но вот из библиотеки хранитель Лоо меня вряд ли выгонит…

– Картер, вернись в реальность.

Я встрепенулась: о, мы уже почти на месте! И едва по-простецки не приоткрыла рот, захваченная открывшейся взгляду красотой.

Мне и раньше нравилось это место: круглую площадь с фонтаном-фениксом в центре накрывал сферический каркас из прутьев, по которым густо вились плети растений, напоминавших глицинию. Нежно-розовые, голубые, лиловые грозди цветов свисали ароматными подвесными украшениями, роняя лепестки на воду в чаше фонтана. Оттого даже в самый знойный полдень здесь было прохладно, а ещё удивительно умиротворённо.

Сейчас же магия превратила площадку в сказочный бальный зал, где в воздухе плыла ненавязчивая мелодия, а от цветов лился мягкий свет, и струи фонтана танцевали в такт нотным переливам. И хотя здесь собралась вся или почти вся академия, не было ощущения толпы – словно на пространство наложили особое заклятие, развернувшее его в ещё одно измерение.

Мы с Ривером остановились у самого края пустого места вокруг фонтана. Я чувствовала устремлённые на нас взгляды, но старалась фиксироваться не на них, а на окружавшей меня сказке. И даже не вздрогнула, когда над играемой незримыми музыкантами мелодией зазвучал красивый женский голос.

– Магия феникса приветствует адептов и преподавателей академии Элиум, – певуче произнесла незнакомка. – Сегодняшний бал – не просто развлечение или годовой праздник. Академия даёт его в честь мужества и самоотверженности, дружбы и командного духа. И благодарит тех, кто, пройдя суровые испытания, вернулся в её лоно с победой. Сегодня их праздник. Праздник победителей!

Взметнулась ввысь музыка, и вместе с ней – звёздные струи фонтана. Мраморный феникс на нём вдруг ожил, распахнул крылья, разбрызгивая огненные искры. Я невольно затаила дыхание, и вдруг…

Чувство опасности ударило по нервам, как неумелый музыкант по струнам. Музыка оборвалась фальшивой нотой, и на несколько мухами в янтаре застывших мгновений я увидела пронизывавшие всё вокруг туго натянутые нити заклятий.

А ещё, как конец одной из них – той, что лопнула, прервав музыку, – летит прямо в меня и рассекает выставленный Ривером щит.

Почувствовала, как браслет на инстинктивно выставленной руке резко наливается тяжестью – и разлетается обломками. Как меня дёргают в сторону – слишком поздно. И последнее – выбивающий душу из тела удар.

Глава 144

Я видела тело Терри Картер – со стороны. Видела, как оно тряпкой повисло на руках у Ривера, видела беспомощно мечущийся огонёк заклятия – нет, не ищи, в нём больше не было жизни. А затем за спиной словно возник раструб гигантского пылесоса, и меня потянуло в него, как беспомощную пылинку. Противное, людоедское причмокивание – и я вылетела с той стороны «чёрной дыры» в странное монохромное пространство.

Не привычное межмирье – больше всего оно напоминало карандашный набросок парка. Скетч в блокноте создателей миров, над которым парила я – его единственная трёхмерная часть. А подо мной медленно прокручивались вокруг невидимой оси небрежно вычерченные деревья, площадь, фонтан, схематично накиданные фигуры людей. Взгляд зацепился за одну из них – с короткими волосами и в подобии брючного костюма, – поддерживавшую другую – с длинными волосами и в «песочных часах» платья.

«Так выглядят планы демиургов?» – мелькнула мысль, а затем я (не по звуку – откуда взяться на рисунке звукам?) инстинктивно ощутила позади угрозу. Обернулась и распахнула рот в крике без крика.

Потому что тот невидимый, кто создал этот набросок, взял и поджог своё творение. И теперь ко мне неотвратимо приближался пылающий рыжим край, перед которым, обугливаясь, чернело пространство.

Я судорожно задёргалась – бесполезно. Как висящий в воздухе воздушный шарик не способен самостоятельно сдвинуться с места, так и я не сместилась ни на миллиметр.

То есть… всё? Совсем всё?

Парализованная простотой этой мысли, я смотрела на приближавшуюся смерть. Некстати вспомнилась сказка о стойком оловянном солдатике. Останется ли после меня хотя бы фигурный пепел? Или остатки моей души развеет мёртвый ветер, вечно кружащий над Веером миров?

«Алиса!»

Не зов – импульс, отразившийся во мне, смахнул смертельно опасное оцепенение. Я дёрнула головой, с усилием отводя взгляд от наступавшего небытия, и увидела внизу его.

Просто одна из фигурок, вдруг обрётшая прорисованность и трёхмерность, но так и оставшаяся монохромной. Что он мог противопоставить огненному апокалипсису отдельно взятой странички скетчбука?

«Лови!»

Золотой луч обратной молнией ударил из его руки, и я машинально поймала возникший передо мной конец тонкой бечёвки. Быстрым движением обернула её вокруг запястья и наконец-то перестала болтаться на месте «Милки Вэем» в молоке. Меня потянули вниз – медленно, словно пытались вытащить из жадного чрева зыбучих песков.

Я схватилась за бечёвку второй рукой, подтянула себя, снова перехватилась, снова подтянулась. Стропа больно впивалась в ладони; было чувство, что я вдруг стала весить, как гружёный КАМАЗ. И всё же деревья и площадь начали приближаться. Неспешно, но, кажется, самую чуточку быстрее, чем огонь, пожиравший мир.

Мышцы сводило от неимоверного напряжения. Всем своим существом я тянулась вниз – к тому, кто в этот раз взялся спасти меня от абсолютного фаталити. Сантиметр за сантиметром. Так быстро, как только возможно.

«Берегись!»

Я испуганно обернулась: это что ещё за напасть? Какая-то чёрная клякса в стороне от меня. Уродливая амёба, постоянно меняющая форму.

Трёхмерная.

С яростно-белым глазом в самой своей сердцевине.

«Воган?»

Только успела подумать, как от амёбы оторвался изогнутый ятаганом клок. Понёсся к спасительной бечёвке (я беззвучно завопила «Нет!» и что-то ещё, крайне непечатное), чиркнул по ней… И рассечённое золото вспыхнуло алым.

Уже не стропа, а струна, тонкая нить продолжала связывать меня с человеком внизу. Но и этого было достаточно, потому что чёрный снаряд отчаяния окончательно разбудил что-то внутри меня.

Вернее, кого-то. И теперь этот кто-то расправил у меня за спиной крылья всех оттенков янтаря.

От полного ярости воя кляксы мир пошёл морщинами; огонь степным пожаром устремился вперёд. Поздно: взмах, другой, и пульсирующая алым нить, взрезая неживую статичность, привела меня к тому единственному, кто знал, как отсюда выбраться.

Обугливались нарисованные вершины деревьев, но наши протянутые друг к другу руки уже сцепились в мёртвой хватке. Рывок – и меня сжали в крепком до треска несуществующих у души рёбер объятии.

«Возвращаемся».

И мы вывалились из плана демиургов обратно в реальность, где даже самая проработанная схема всегда могла дать осечку.

Глава 145

Белый потолок, белые стены. Не ослепительно-белые, а приятного молочного оттенка. Успокаивающие. Окно, по бокам прикрытое строгими отрезами белой ткани – никаких фривольных складочек или кружев. В окне – зелень высоких деревьев, голубые лоскутки неба, играющие в листве солнечные зайчики.

«Лечебница Элиума. Совсем как в первый раз».

В первый раз, когда я открыла глаза в новом мире и в новом теле. Сначала решила, что всё это – галлюцинация из-за кислородного голодания мозга, однако со временем поверила: нет. Чья-то воля (Вогана? Индетерминиста? Обоих?) подарила мне второй шанс.

А теперь воля одного человека и магия феникса – третий.

Откуда-то со стороны раздался шорох открываемой двери. Преодолевая ужасную слабость, я кое-как повернула голову и почти без удивления встретилась взглядом с подошедшим целителем Хаасом.

– Никуда не годится, – без предисловий заявил он. – Я крайне разочарован в ваших молодых людях. Только-только прощались – и снова здравствуйте, да ещё по срочному вызову.

– Простите. – Мой голос прозвучал сухим шелестом, но чтобы говорить громче не хватало сил. – Они… не виноваты. – И последним усилием спросила: – Что… с тренером?

– В нём я тоже разочарован, – припечатал Хаас. – Самым возмутительным образом отказался от госпитализации, да ещё и при адептах. Это просто непедагогично.

Вынеся этот вердикт, он достал свой любимый диагностический кристалл и поводил надо мной. Хорошего, судя по поджатым губам, не увидел и буквально на пару миллиметров сдвинул закреплённые в изголовье магические камни, светящиеся приглушённым золотом. Посмотрел на меня и уже с привычной мирной ворчливостью заметил:

– Поверьте, он последний, о ком вам следует волноваться. – Немного помолчал и добавил: – Не могу не поделиться. Я с ним, конечно, недолго знаком, однако доселе считал его человеком крайне уравновешенным. Да по-другому и быть не может: с вашими гиперактивными молодыми людьми нужны мифриловые нервы. Поэтому увидеть его в такой ярости… просто не ожидал. Не знаю, кто затеял эту гнусность, но искренне ему не завидую.

Он хотел успокоить меня, да только вышло наоборот. Всё-таки Воган (других кандидатов на роль кляксы на чёрно-белом рисунке просто не имелось) был не только ректором, но и демиургом. И наверняка обставил всё несчастным случаем, к которому комар носа бы не смог подточить. Что мог противопоставить ему Фулах? Не на дуэль же вызвать?

От последней мысли по спине противно скользнул холодок, и я выдавила из себя:

– Дуэли… не будет?

– Дуэли? – Вопрос поставил Хааса в тупик. – О чём вы? А-а! Конечно, не будет. Это слишком примитивно даже для ваших молодых людей, не то что для него. – И добавив в голос строгости, целитель подвёл черту: – Во всей этой истории только двое пострадавших. В настоящий момент вы, а в недалёком будущем – её организатор. Потому не берите пример с вашего тренера и следуйте врачебным рекомендациям: полный покой, в том числе душевный и магический.

Магический? Крылья! Почему я никак не чувствую в себе магию?

– Моя… магия?

– Восстановится, – заверил Хаас. – Сейчас ваша душа ещё не слишком крепко держится в теле – должны нарасти энергетические связи. Потому вы не ощущаете свою магию, однако она есть.

«Как тот суслик», – не могла не хихикнуть я про себя. А Хаас закончил:

– Словом, всё с вами будет хорошо. Пускай я и не люблю давать столь непрофессиональные обещания.

Он поправил ещё один камень – зеленоватый, закреплённый в изножье койки – распорядился отдыхать и, подсластив пилюлю тем, что если буду быстро поправляться, то разрешит посещения, вышел из палаты.

А я послушно закрыла глаза и, кажется, заснула. Потому что когда открыла их, обнаружила себя сидящей на полянке посреди леса. В кронах незнакомых мне деревьев распевали яркие птички, тёплый ветерок шевелил мягкую нежно-зелёную шёрстку травы, в которой драгоценными камнями горели венчики цветов: жёлтых, синих, красных, фиолетовых. В общем, всё было в высшей степени мило и мирно – в том числе из-за того, что рядом со мной сидел Фулах.

Я ни секунду не усомнилась, что это именно он, а не хитрая иллюзия. Слишком уж явно от него веяло грозой и холодным до металлического привкуса гневом.

«Понятно, отчего Хаас так удивился», – подумала я, рассматривая как всегда спокойное, но слишком уж жёсткое для окружавшей пасторали лицо тренера. И хотя царившее между нами молчание нисколько не тяготило, решила нарушить его первой.

– Здравствуйте. Это же сон, да?

Теперь голос звучал обычно, чему я только порадовалась. Хотелось нормально поговорить, а не выжимать из себя по звуку.

– Здравствуй, – кивнул Фулах, и у меня сложилось впечатление, что он вложил в это слово его прямой смысл. – Да, сон. Целитель Хаас категорически против посещений: тебе пока вредны любые душевные волнения, неважно, радостные или нет.

– Это из-за того, что у меня нарушены связи между душой и телом? – вспомнила я слова целителя.

– Верно. – Фулах отвёл взгляд от моего лица и теперь невидяще смотрел на деревья впереди. – Мало вернуть душу. Ещё надо, чтобы она смогла удерживаться в теле самостоятельно, а это требует времени.

Я вдруг очень ярко вспомнила монохромный скетч и содрогнулась, насколько же близко была от окончательного финала. А затем преисполнилась глубочайшей благодарности к человеку рядом и, естественно, тут же её выплеснула.

– Спасибо вам! Нет, даже больше, чем спасибо! Вы меня и так от чего только не… Но тут бы мне совсем конец, понимаете? Я, правда, один раз уже умирала, только это совсем не то, что хотелось бы повторять… Ещё и навсегда. Я ужасно вам обязана!

Фулах снова посмотрел на меня, и черты его смягчились – луч солнца золотого вынырнул из угрюмых туч.

– Рад, что сумел помочь. И здесь нет никакой обязанности: стоять и смотреть на чью-то гибель в принципе недостойное занятие.

Непонятно к чему и на что в душе плеснула детская обида. И прежде чем я успела проверить «алгеброй гармонию» (то есть подумать, а не фигню ли творю), сорвала первый попавшийся под руку цветок и протянула Фулаху.

– Всё равно: огромнейшее вам спасибо!

Идиотский жест. Неудивительно, что взгляд тренера стал каким-то… странным.

– Алиса, ты знаешь, что это за цветок? – аккуратно уточнил он.

Я растерянно посмотрела на стебелёк в руке: где опять умудрилась накосячить? Внешне цветик был симпатичным – этакая маленькая синяя розочка без намёка на шипы. Совершенно безобидная, тем более во сне. Но вдруг в реальности этот цветик являлся жутко ядовитым? А я его дарить вздумала.

– Не знаю, – созналась я, готовая незамедлительно извиниться за свой дурацкий порыв.

– Ясно. – По лицу Фулаха невозможно было прочитать, что он думает. – Когда всё закончится, полюбопытствуй, если интересно. А потом уже решай: хочешь ты его дарить кому бы то ни было или нет.

Сказал – и завораживающе текучим движением поднялся на ноги. Посмотрел сверху вниз:

– А вообще, я всего лишь хотел убедиться, что ты поправляешься. Разумеется, целителю Хаасу я полностью доверяю, но после того, как мы поговорили, мне стало гораздо спокойнее.

– Мне тоже, – невольно улыбнулась я и не удержала дружескую шпильку: – После этой истории с вашим отказом от госпитализации.

Фулах совсем по-риверовски фыркнул и недовольно заметил:

– Иногда целитель относится к своим профессиональным обязанностям излишне серьёзно. – А затем потеплевшим тоном продолжил: – Выздоравливай и ни о чём не волнуйся. Это была последняя пакость в твою сторону.

Ответить я не успела. Тренер, лес и цветочная поляна вдруг расплылись цветными пятнами, закружились водоворотом, заставляя зажмуриться. И когда я вновь открыла глаза, то обнаружила себя всё на той же больничной койке.

Только вид за окном немного изменился: с той стороны, приложив ладони к стеклу, в палату заглядывал Братец Лис.