Текст книги "Шахматистка. Выжить на Арене Смерти (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 39 страниц)

Глава 46

Комплекс отличницы вякнул было, что в первую очередь предложения ждут от меня, как от гроссмейстера. Однако я мысленно осадила его: не высовывайся. Лучше молчать и казаться дураком, чем открыть рот и развеять все сомнения. Пусть выскажутся те, у кого есть реальный опыт игры, а я послушаю умных людей.

– У вариорцев вся команда, кроме гроссмейстера – монолиты, – раздумчиво начал Ривер. – С одной стороны, это усиливает их магию, с другой – лишает гибкости.

Монолиты – это когда и первая, и вторая стихии в одном цвете, вспомнила я. Ну да, у вариорцев только Калди со стихиями – полными антагонистами.

– Это сделано ради более мощных атак, – подхватил Джар. – Если судить по тем играм, что я видел, вариорцы стараются выбить противника с первого удара. И даже, когда нападают не они, делают всё возможное, чтобы ударить первыми.

– В принципе, – снова включился Ривер, – при атаке можно избрать тактику подрубленного дерева. Ослабить магическую связку противника со стихией, чтобы он вынужденно зачерпнул из своего ресурса, выдержать ответный удар в глухой обороне, а затем добить.

– В любом случае в атаку надо вкладываться полностью, – хмуро заметил Ричи. – И я бы предложил использовать отражающие, а не поглощающие щиты… тем, кто умеет, конечно.

«А кто умеет?» – Я вновь резко ощутила, насколько вслепую буду играть.

Как минимум потому, что не способна видеть чужую магию, как видят её маги.

– Умеют все, – такое чувство, что специально для меня пояснил Фулах. – Эта способность прихрамывает только у Норинга. Однако при необходимости и он справится.

Он крайне внимательно посмотрел на Топгана, и тот ответил вынужденным кивком.

– Но это тактика ближнего боя, – продолжил тренер. – Есть ли у кого соображения насчёт игры целиком? Кроме предложения по возможности сразу вывести из игры рыцарей?

Вот здесь он прямо посмотрел на меня, так что стало ясно: не отвертеться.

– Пожалуй, по классике, – я могла ругать себя сколько угодно, но до конца неуверенность из голоса так и не прогнала. – Доминировать в центре, стараться занять открытые линии… Естественно, максимально беречь принцессу. Если будет получаться – истощать ресурсы противника.

– Последнее может не сработать, – сухо заметил Ривер. – В боевом шатранже не принято избегать столкновений фигур.

Ах да! Опять забыла об этом расхождении с нормальными шахматами. Ведь в боевом шатранже ход не означал взятие клетки.

– Однако на этом можно сыграть, чтобы заманить противника в ловушку, – заступился за меня Орм. – Тем более с традицией вариорцев идти напролом.

– Всё это общие моменты, – вроде бы себе под нос фыркнул Хант, однако и я, и Фулах его услышали.

– Можешь предложить конкретные? – в лучших традициях подхода «критикуешь – предлагай» осведомился тренер.

Хант, на которого тут же устремились все взгляды, говоряще потупился.

– Ещё предложения есть? – Фулах великодушно не стал добивать не кстати вылезшего Топгана. – Нет? Тогда на завтрак, пока за нами не пришла сопровождающая.

* * *

Всё, что я запомнила о столовой: она была светлой. Когда мы вошли, на круглом столе возникла какая-то еда – в памяти не осталось ни вкуса, ни температуры, ни консистенции. Из-за нарастающего мандража то казалось, что время тянется бесконечно, то – что пролетает слишком быстро. Вроде бы я только-только страдала от затянувшейся трапезы, как вот сопровождающая уже вела нас по дорожкам сквера к Арене.

И, кстати, о нашем вчерашнем своевольном уходе Эрра не сказала ни звука. То ли уже обсудила всё с Фулахом с глазу на глаз, то ли…

«А не проекция ли она?» – посетила меня странная догадка.

И тотчас отошла на дальний край сознания, оттеснённая нервяком. Входя в общее помещение команды под трибунами Арены, я вообще мысленно орала и бегала кругами по потолку в ужасе перед тем, что мне предстояло.

Ладно, нам всем предстояло.

– А ты нормально держишься, – вполголоса похвалил Орм, и я проглотила нервное хихиканье.

Хорошо, что никто из парней вроде бы не умел читать мысли или эмоции. А вот если их слышал Калди, то, надеюсь, его оглушило.

– Разбирайте оружие, – между тем скомандовал Фулах, указывая на внешне совершенно одинаковые кинжалы, разложенные на столе.

Их ножны предсказуемо украшал герб Элиума, рукоять удобно ложилась в руку, а обоюдоострый клинок легко скользил в своей кожаной «рубашке».

Следом за кинжалами пришёл черёд «шапочек из фольги». Точнее, вполне обычных трикотажных шапок с блестящей подкладкой.

– Пришлось поднять Туринга среди ночи, – вскользь прокомментировал Фулах. – Однако сделать и переслать шапки он успел ко времени.

– Это ведь не чистый алюмен? – полюбопытствовал Торн, аккуратно ощупывая подкладку.

– Нет, – подтвердил тренер. – Особый сплав, показавший лучшую степень экранирования ментальных энергий. Наденьте и не снимайте до того момента, как вновь окажетесь здесь.

Мы разобрали шапки, и тут произошло то, чего я так отчаянно боялась. Прозвучал мелодичный аккорд, и женский голос произнёс:

– На Арену приглашается команда академии Элиум.

Мой внутренний паникёр издал тоненький визг и шлёпнулся в обморок. А я сама торопливо попятилась и, отвернувшись, быстро сняла с шеи амулет.

– Можешь отдать мне, – тихо заметил Фулах, который, оказывается, технично загородил меня от остальных.

Я молча отдала ему феникса, стараясь не обращать внимания на нахлынувшее чувство уязвимости.

– Спокойно, Картер. – Тренер уронил мне на плечо тяжёлую ладонь. – Ты умница, девочка. Ты справишься.

Я с трудом растянула губы в подобии улыбки: так страшно мне не было ещё ни разу за две жизни.

– Только вперёд.

Фулах легонько подтолкнул меня к выходу на Арену, возле которого терпеливо дожидался Джар.

Сомнамбулической походкой я подошла к нему и двинулась дальше – по недлинному коридору, в конце которого меня ждал безжалостный свет Арены Смерти. Шум трибун накатывал океанским прибоем; яркое пятно было всё ближе и ближе.

Я на мгновение замерла на границе тени и света, а затем шагнула в сияние своей первой нетренировочной партии по боевому шатранжу.

И нервничать стало просто некогда.

Глава 47

– Гроссмейстер Картер? Прошу, ваши инфотаблички.

Я смазанно кивнула встречавшей нас у края поля служительнице. Бросила взгляд на две тонкие костяные пластинки: на одной, как и обещал Фулах, были расписаны умения фигур противника; на второй – расчерчена шахматная доска с символами фигур.

Интерактивный экран, поняла я. Удобно. И едва заметно вздрогнула, когда сверху раздался голос распорядителя:

– Прошу гроссмейстеров команд подойти для жеребьёвки!

Не без внутреннего трепета шагнула на клетчатую поверхность доски – как будто чёрно-белые клетки могли взорваться вихрями злой магии. Однако к опустившейся в центре поля летающей платформе постаралась идти уверенным шагом. С противоположной стороны шёл Калди, и уж не знаю случайно или нет, но мы с ним оказались перед распорядителем одновременно. Встретились одинаково жёсткими взглядами, однако сразу же были вынуждены отвлечься на громкое:

– Жеребьёвка!

Поведя по воздуху рукой, распорядитель продемонстрировал нам две пешки: белую и чёрную. Подбросил их в воздух, и фигурки закружились, подхваченные магическим вихрем.

– Ловите!

На мгновение я растерялась, и Калди, воспользовавшись преимуществом, подпрыгнул, как отбивающий подачу волейболист. Схватил из вихря фигурку, заставив его распасться, потому что вторая пешка сама упала мне на ладонь. Под сердитое цыканье Калди я опустила взгляд и поняла, отчего он был столь недоволен.

Белая. Первый ход за мной.

– Рано радуешься, – сквозь зубы бросил Калди, буквально ввинчиваясь мне в череп горящим взглядом.

– А ты своими руками готовишь себе поражение, – парировала я.

– Достаточно! – оборвал нас распорядитель. – По позициям! – и над Ареной поплыл звук гонга, приглашая игроков занять свои места.

Парни с оттренированной чёткостью встали на клетки и зажгли проекции пешек. Когда я проходила мимо, Ричи знаком показал мне: «Круто!» – и я в ответ растянула губы в улыбке.

Пусть будет так, хотя вернее было бы сказать: «Повезло». И на самом деле Калди был прав: при должном умении противника прошляпить преимущество на старте легче лёгкого.

Тем не менее я решила считать свою удачу добрым знаком. Миновала зажжённую Ривером проекцию принцессы и, полагая, что в ногах правды нет, по-турецки уселась на краю поля. Разложила на коленях обе пластинки, длинно выдохнула, стараясь очистить сознание, и после того, как гонг объявил начало партии, громко произнесла:

– Пехотинец, e4!

Раз уж вариорцы любят играть агрессивно, будем с ними на одной волне.

* * *

В реальность боевого шатранжа меня вернули быстро: когда пешка Калди на голову разбила мою атакующую пешку и осталась на своём месте.

Несомненный прокол, если бы не одно но: эта разведка боем показала, насколько Риверу сложно поддерживать сразу три проекции. Пусть чистая визуализация требовала немного сил, на неё всё равно приходилось отвлекаться. Конечно, после поражения королевской пешки проекций осталось всего две, что было обычным для маршала. Однако расклад по силам в идеале был рассчитана всего на одну.

«Ладно. – Я сжала зубы. – Учтём».

И двинула в бой Ханта.

Наверное, будь это рапид, я получила бы мат, не сделав и пяти ходов. Однако у меня была возможность сколько угодно думать, нависнув над интерактивной доской, раскачиваясь и водя над ней пальцами, словно в трансе плетя заклятия. Не знаю, как воспринимал это Калди – его ходы всегда были быстрыми, словно он знал партию наперёд. Возможно, как слабость и неуверенность. Возможно, ругаясь на мою стойкость к попыткам вынудить действовать быстро – и ошибаться чаще. Я же двигалась в своём темпе, полностью погружённая в значки и клетки на костяной пластинке, не обращающая внимания ни на рёв фальшивых болельщиков, ни на вспышки магии за защитными барьерами.

Потому что, если бы я видела вместо фигур живых людей, не смогла бы хладнокровно решить, что сейчас выгоднее потратить ход на перемещение туры, а не лечение с трудом удержавшего клетку Ханта. Моё бессердечие принесло нам избавление от вражеского коня в тылу, а Хант получил свою порцию целительской магии ещё через ход.

И тут же был нокаутирован вражеским слоном, то есть офицером, сломав мне так хорошо развивавшийся миттельшпиль.

«Ладно. – Я до хруста стиснула зубы. – Будем знать, что этим парнем надо жертвовать, а не пытаться его развивать».

И повела в бой второго коня – Братца Лиса.

* * *

А вот Ричи я потеряла самым обидным образом. Вышедший против него Данэ призвал духа воды в виде огромного водяного змея, и мгновение внутренней борьбы стало для Итальянца роковым. Мощным ударом его так впечатало в защитный барьер клетки, что тот аж прогнулся. Как назло, именно этот момент я видела во всех подробностях – решила оторваться от нарисованной доски, дура. К горлу немедленно подкатило острое чувство вины, зрение затуманилось, а самообладание зашаталось под напором эмоций. И кто скажет, не стало бы это началом конца, не ощути я вдруг странное давление на макушку.

Словно кто-то положил мне на голову ладонь и пытался продавить её сквозь череп.

«Калди, да? – ощерилась я, сосредотачиваясь на холодной злости. – Репку тебе в пердак, а не мои мысли! И уж точно не мою растерянность!»

Снова опустила взгляд на пластинку и постаралась полностью сосредоточиться на чёрно-белых квадратиках.

Миттельшпиль явно перевалил за середину. Близился эндшпиль.

Глава 48

В привычных мне шахматах до эндшпиля обычно «доживали» король и лёгкие фигуры, а одной из важных стратегических целей было превратить пешку в ферзя. В обычном шатранже последнего правила не существовало, а в боевом шатранже к эндшпилю, требовавшему максимальной концентрации магических сил, вообще старались избавиться от проекций-пешек. Вот почему до него обычно добирались самые сильные маги команды, а за какие фигуры они играли, имело гораздо меньше значения.

Я к своему эндшпилю вышла в компании Ривера (которым собиралась атаковать), офицера-Торна на подхвате и туры-Джара в защите. Себя-принцессу я за реальную силу не считала, потому у Калди было преимущество: он-то мог фигачить магией направо и налево. А если учесть, что у него остались не только ферзь Аарес Тинг, офицер Керн Миллс и тура Ай Лиин, но долбаный конь Суинн, дела мои выглядели откровенно грустно.

Однако сдаваться я, естественно, не собиралась. Более того, у меня был… ладно, не туз, козырной валет в рукаве. И глядя на порядком опустевшую доску, я решила: пора. Поднялась с земли, потянулась, разминая затёкшие мышцы и с во многом показной уверенностью встала на ту же клетку, где мерцала проекция принцессы. Заметивший это Ривер не сдержался и сделал знак: совсем больная?

– Убирай проекцию! – отмахнулась я в ответ, и у маршала закаменела челюсть.

«Мне просто надо, чтобы ты мог сражаться в полную силу, – мысленно сказала я ему. – Иначе Калди нам не завалить».

Потому как буквально два хода назад он вынес Орма, и хвала всем шахматным богам, что я в тот миг упорно пялилась в условные значки на интерактивной доске, а не смотрела на Арену.

Вряд ли Ривер услышал мои мысли, однако белая принцесса замерцала и пропала. А я, ещё раз всё взвесив, послала в атаку Торна. Мне было нужно, чтобы он выбил Миллса с его тёмными стихиями и создал для Калди угрозу мата. Пускай в боевом шатранже отсутствовало требование немедленно выводить принцессу из-под шаха, я преследовала иную цель. И первым шажком на пути к ней должна была стать победа над чёрным офицером.

Взметнулись магические барьеры, и почти одновременно за ними взвились вихри магии: как и было оговорено, парни старались атаковать противника первыми и по полной программе. Я поспешно уткнулась взглядом в пластинку, которую сжимала в руках так, что тонкий край немилосердно впивался в ладони. Значки белого и чёрного офицеров, занимавшие одну клетку, тревожно мерцали.

«Ну давай, давай!» – мысленно болела я за Торна. Миллс ведь совсем недавно использовал метеоритный дождь, чтобы убрать с доски Братца Лиса (чем, кроме всего прочего, лишил нас целителя), и вряд ли успел полноценно восстановиться.

«Да!»

Значок чёрного офицера погас, и клетку полностью занял белый.

«Твой ход, Калди. Будь умницей, сделай правильный».

Я очень, очень сильно рассчитывала, что он ударит. Это было бы полностью в духе вариорцев вообще и в манере Калди вести игру в частности. У меня в принципе складывалось впечатление, что он собирается методично истребить все мои фигуры, и лишь в самом конце захватить меня.

В ходе, что я пыталась навязать, Торн, конечно же, не выстоял бы. Второе сражение подряд да ещё против столь сильного противника стало бы для него приговором. Однако сам Калди потратил бы силы, а я смогла бы ударить по нему Ривером, и вот тут уже имелся неиллюзорный шанс вырвать победу.

Увы, Калди на приманку не купился. Полностью игнорируя Торна, он двинул в мою сторону своего ферзя.

«Упс».

Я до солоноватого привкуса во рту прикусила щеку. По уму, следовало прищучить вражеского маршала своим, пока он за второй ход не добрался до меня. Но это означало бы ослабить Ривера – мою единственную надежду на победу – фактически перед решающим боем.

«Ладно. – Я втянула носом воздух. – Буду бегать сама».

И аккуратно сместилась под защиту Джара, прикрывавшего меня от стоявшего в некомфортной близости рыцаря-Суинна.

В свою очередь, Калди вновь проигнорировал угрозу от Торна.

– Рыцарь, e4! – приказал он, и я против воли напрягла каждый мускул.

Решил-таки реализовать противостояние Джар – Суинн. Ну что же. Прошлого коня скинул с доски Ривер. Этот, значит, достанется Баскетболисту.

Магические барьеры отгородили клетку от остальной доски. И мне, конечно, не стоило смотреть – неважно, что битва вскипела буквально в пяти шагах от меня. Но я при всём желании не могла отвести глаз от столкнувшихся вихрей: стального – Суинна и гранитного – Джара. Словно две змеи сплелись в удушающей хватке, и как бы мало я ни смыслила в магии, понимала – это на истощение.

«Три, четыре, пять… – Я считала секунды. – Восемь, девять…»

Показалось, или стальной вихрь дрогнул? Нет, не показалось! Он и впрямь вдруг осыпался на глазах ржавеющими звёздочками-сюрикенами. Гранитный поток всей мощью обрушился на противника, и тут Суинн внезапно рванулся вперёд.

– Берегись! – не своим голосом завопила я, успев заметить блеск кинжала в его руке.

Джар попытался увернуться – если бы не сосредоточенность на заклятии, ему бы наверняка удалось!

– Ох! – Меня словно саму ударили клинком в бок.

Джар пошатнулся, но и Суинна настигло мгновенной кармой. Крупный камень ударил его по затылку, и Суинн тёмной грудой рухнул на белое поле. Следом мягко опустился Джар; по его куртке расплывалось кровавое пятно.

«Нет!»

Я дёрнулась к нему, однако вовремя замерла, услышав злой окрик Ривера:

– Картер!

Нельзя. Я сжала зубы, словно хотела раскрошить их чертям. Нельзя выходить за границы клетки без хода – это мгновенная дисквалификация. Нельзя поддаваться эмоциям, даже таким, как страх за другого – это потеря концентрации и боевого духа, а значит, проигрыш. Тем более что к пострадавшим уже бежала бригада целителей с двумя носилками. И когда это обстоятельство дошло до моего сознания, захотелось или взвыть, или выругаться самым грязным образом.

У меня не было целителя, который мог бы подлатать Джара. А значит, с доски убирали обе фигуры.

Значит, надо было отзывать Торна в оборону и молиться, чтобы Ривер и без предварительного «артобстрела» справился с вражеским гроссмейстером. И не забывать о чёрной туре, которую Калди берёг для каких-то своих целей.

Или рискнуть? Спутать противнику карты? он ведь тоже видит, как я должна действовать, потому что так благоразумнее.

Только хватит ли у меня крепости духа и всего остального воплотить вдруг пришедшую на ум безбашенную идею?

Я посмотрела на пластинку в руках, прикидывая расстановку сил, и мысленно растянула рот в волчьем оскале.

Теперь мой ход.

Глава 49

– Маршал, d5!

Вряд ли Ривер подумал обо мне что-то цензурное. Он ведь тоже не был новичком в шатранже. Однако послушно перешёл на нужное поле, и сразу после этого прозвучал равнодушный голос Калди:

– Маршал, d2!

Спокойной, подчёркнуто прогулочной походкой Аарес Тинг прошёлся по чёрной диагонали и встал в клетке рядом со мной. Многозначительно ухмыльнулся, и у меня вдруг сложилась уверенность: это он начал тот оскорбительный диалог в пиршественном зале.

– Маршал, d7!

Умей я – скрестила бы пальцы не только на руках, но и на ногах. Ривер мог одолеть Калди и без подготовки. Мог ведь, правда? Он ведь должен был понимать: это решающий бой. И если он в нём не выстоит…

«Мне придётся реально пойти на крайность».

Ривер медленно перешёл на d6. Не сводя глаз с Калди, подошёл к её границе с d7… И буквально впрыгнул в клетку к противнику, одновременно посылая вперёд рой раскалённых ножей.

Однако вместе с защитными барьерами вверх взметнулась стена воды, гася пламя и превращая металл в ржавчину. Изогнулась разъярённой коброй и обрушилась на Ривера своей гигантской тушей. Как в бубен ударила в подставленный магический щит и с оглушительным грохотом разлетелась в водяную пыль. Но вместе с ней лопнул и щит, и я, всем существом погружённая в эту дуэль, почти не почувствовала, как вновь прокусила многострадальную щеку.

Правая рука у Ривера повисла плетью – неужели сломана магическим ударом? Тем не менее атаковал он без заминки, и на Калди бросился зверь, сотканный из пылающей тьмы. Одним ударом когтистой лапы смахнул паутину защитного заклятия, прыгнул, целясь в горло… И захрипел, от пасти до хвоста пронзённый ледяным копьём. Полыхнул яростной вспышкой, ослепившей не только противника, но и меня. А когда я кое-как проморгалась, в ужасе зажала рот ладонями, выронив свои пластинки.

Ривер горел. Превратившись в пылающий факел, катался по земле в тщетной попытке сбить пламя.

«Но как же?.. У него ведь основная стихия – огонь! – Меня затрясло. – Почему никто ничего не делает? Он ведь… он ведь погибнет!»

Стоило так подумать, и резкий удар гонга безапелляционно приказал остановить любое магическое воздействие. Пламя немедленно погасло, барьеры упали, а к Риверу уже мчались целители.

Я не видела, в каком он был состоянии. Не было возможности даже спросить, крикнуть, и не только потому, что лишние разговоры на поле категорически запрещались. Горло моё будто сдавила удавкой, даже вдохи и выдохи получались с трудом.

– Маршал… c2.

Калди тоже досталось – голос его звучал сипло, да и на ногах гроссмейстер держался с заметным трудом. Но толку от этого, если в мою клетку по-хозяйски шагнул Тинг, и барьеры бездушно отгородили нас от остального поля.

Как будто мы были на равных.

– Ну что? – Тинг без опаски подошёл ко мне. Нахально взял моё лицо за подбородок, приподнял, заглядывая в глаза. – Принцесса взята? Пока, конечно, только на словах… – Его взгляд опустился на мои губы. – Но это не надол…

И захлебнулся последним словом.

А я с неожиданной от себя жестокостью дёрнула вверх вонзённый ему в живот кинжал и резко оттолкнула Тинга. Тот рухнул на землю, обеими руками зажимая распоротое нутро, и барьеры исчезли, признавая мою победу в этой схватке.

Тогда я, больше не обращая внимания ни на Тинга, ни на спешащих нему целителей, поймала взгляд бледного, как полотно, Торна и звонко приказала:

– Офицер, d7!

А мысленно добавила: «Раскатай этого ублюдка!»

И хотя у меня способностей к ментализму было столько же, сколько к магии, Торн решительно кивнул. Затем повернулся к Калди, смерил его оценивающим взглядом и двинулся по белой диагонали. Неотвратимый, словно в тело солнечного паренька вдруг вселился тёмный дух смерти.

Вспыхнули барьеры, и из светлого покрытия Арены вверх выстрели мощные плети лиан. Оплели Калди, и ни огонь, ни горящая вода (вот чем он, похоже, одолел Ривера) не могли справиться с их сочными толстыми стеблями. Калди бился в тенётах, а из пола выстреливали новые и новые лианы, пеленая его живой могилой, сдавливая, жадно присасываясь хищными цветами.

Я смотрела на это широко распахнутыми глазами, стоя у самого края клетки. Нутром понимая: Торн выкладывается весь, без остатка. Именно так, как того требует последний бой.

Зелёный кокон дёргался всё меньше и меньше. И наконец над Ареной вновь зазвучал гонг: достаточно.

– Какая жалость, – пробормотала я. А когда барьер погас, со злым торжеством крикнула: – Принцесса в плену!

И упала без сил.