Текст книги "Шахматистка. Выжить на Арене Смерти (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 39 страниц)

Глава 150

Понятия не имею, откуда выдернули Ханта, но когда он возник перед Фулахом и ректором, поза у него была оборонительная, рукав куртки распорот, а на кончиках пальцев танцевал маленький вихрь готового вот-вот сорваться заклятия.

– Адепт Норинг, вы приглашены на Высший суд академии Элиум, – вежливо обратился к нему тренер, и Хант, торопливо выпрямившись, погасил заклятие. Окинул пространство растерянным взглядом и остановился на Вогане.

– Вам нужно ответить на несколько вопросов, – скучающе пояснил ректор. – Если некоторые покажутся вам странными, просто говорите, что считаете нужным.

– Вы, разумеется, можете быть неискренни, – добавил Фулах. – Однако учитывайте, что вердикт на этом суде выносит магия феникса.

Хант нервно дёрнул кадыком. Кивнул, потом сообразил, что хорошо бы что-то сказать, и произнёс:

– Понял вас. Я готов.

«Как-то маловато уверенности в голосе», – хмыкнула я. А Фулах в лучших детективных традициях велел:

– Вспомните и подробно расскажите, что вы делали в момент несчастного случая в парке четыре дня назад.

– Несчастного случая? (Я буквально слышала, как Хант шуршит соображалкой.) Вы имеете в виду с Картер? Н-ну… Стоял вместе с остальными. Смотрел на церемонию. Потом этот магический удар… Я бросился на помощь, но не сумел пробиться через толпу… Потом преподаватели отправили всех прочь.

– Где вы стояли в момент удара?

– Э-э… У какого-то дерева, кажется.

– Далеко от места происшествия?

– Н-ну, порядком. Будь я ближе, протиснулся бы к Картер.

«Нервничает. – Я не сомневалась, что в этой истории Хант был далеко не просто зрителем. – Однако нервы можно списать и на текущую обстановку».

– Вы всё время находились на одном месте? – продолжал допрос Фулах.

– Э-э, не уверен. Кажется, я искал, откуда будет лучше видно площадку перед фонтаном.

«Миксует правду и ложь. – Я сузила глаза, будто лезвие взгляда могло распороть Ханта и вывернуть наружу всё, что он старательно скрывал. – Сообразительный говнюк».

– Это след вашего заклятия?

В воздухе вновь возникла картинка с паутиной магических отпечатков и плавно приблизилась, демонстрируя прореху и подходившую к ней тусклую нить.

– Н-не знаю. Это вообще что?

Фулах любезно пояснил, после чего повторил вопрос:

– Так это вы сотворили заклятие, стоя вот под этим деревом?

Хант замялся, оказавшись нос к носу с нелёгким выбором. Ответить однозначно? Но тогда это либо признание своей вины, либо откровенная ложь при магии феникса. Ответить уклончиво? А как? «Не знаю?»

– Н-наверное, я. Мне было не очень хорошо видно, и я… попытался сотворить воздушную линзу. Чтобы, м-м, наблюдать за церемонией.

– Если судить по записи вечера, сделанной визионарумом, перед вами стояли две адептки первого курса. Они не могли закрыть обзор настолько, чтобы понадобилась линза.

Упоминание о записи заставило Ханта мертвецки побледнеть и исподтишка бросить полный паники взгляд на ректора.

– И всё же мне… было не очень хорошо видно.

«Повторяется. Других аргументов ведь нет».

– Вы как-то затрагивали узор декоративных заклятий?

Хант крепко сплёл пальцы рук.

– Разве что случайно мог… задеть.

– В день праздника вы имели беседу с господином Воганом?

«Фехтовальный поединок, – пронеслась ассоциация. – Удар, удар, удар – и каждый раз с непредсказуемой стороны».

Однако Хант нашёл, чем отбить и эту атаку.

– Д-да. Мы обсуждали… моё будущее в боевом шатранже.

«А ведь может выкрутиться, – с вдруг проснувшейся тревогой подумала я. – Говорит полуправду, но если магия работает по принципу детектора лжи, то, наверное, может всё списать на общую нервозность. Вот же дрянь, а! Долбаный Воган знал, кого брать исполнителем!»

– Благодарю за ответы, адепт Норинг. – Если Фулаха и беспокоили похожие мысли, вида он не подавал. – Побудьте пока здесь. Возможно, вы ещё понадобитесь, чтобы прояснить отдельные моменты.

Он указал Ханту на ближайшее кресло в нижнем ряду, и тот на негнущихся ногах двинулся в ту сторону. Почти шлёпнулся на сиденье – бледный и явно не верящий, что всё обошлось.

– Потому что ещё ничего не обошлось, – спокойно заметил Индетерминист.

А Воган словно в пику ему произнёс:

– Я полагаю, профессор, на этом можно и закончить. Пусть магия феникса вынесет решение, и все мы займёмся делами, от которых вы нас оторвали… Все, кроме вас, разумеется.

– Не торопитесь, господин ректор. – Пробить самообладание Фулаха не смог бы и бронебойный снаряд. – Прежде я хочу попросить саму магию феникса выступить свидетелем того, что произошло с душой Терри Картер в те мгновения, что она была отделена от тела.

– Да откуда магии феникса это знать? – услышала я бормотание Джесюрон.

И Сноу поддакнул:

– Согласен. Что за странная идея?

Зато ректор, хоть и сохранил прежнюю мину «утомлённого солнцем», слова Фулаха никак не прокомментировал. Только сделал вид, будто подавил зевок – но зло блеснувшие глаза выдали его с головой.

А затем в воздухе над площадкой вновь замерцало «окно в прошлое» – в монохромный набросок плана демиургов.

Глава 151

И снова я схватилась за подлокотники кресла в иррациональном страхе: а ну как сейчас затянет в эту дрянь! И без разницы, что по факту эта «страничка» была сожжена Воганом. От магии и магов можно вообще чего угодно ожидать.

Не затянуло, конечно. Однако «вьетнамских флешбэков» подкинуло: картинка шла с точки зрения магии феникса, а значит, с моей. И я до такой степени ярко вспомнила, каково это – бултыхаться на одном месте, видя, как к тебе всё ближе огненная волна, что даже замутило.

А ещё очень внятно захотелось пройти на площадку и дать Вогану в челюсть. Да, толку от этого не было – я ведь оставалась бесплотным духом. Но моральное удовлетворение всё равно получила бы.

– Не советую, – дружески заметил Индетерминист, отвлекая меня от погружённости в происходящее на монохромной картинке. – Лофтус может вас заметить, несмотря на моё прикрытие. Просто наблюдайте – уверяю, удовольствия получите не меньше. Вот, например, сейчас.

Одновременно с этими словами чёрно-белый Фулах швырнул мне-прошлой золотое лассо, и я-нынешняя непроизвольно дёрнулась, ловя фантом. А в «окошке» вдруг возникла чёрная клякса, и пущенное ею заклятие рассекло спасительную стропу. Я рвано втянула воздух, пусть и знала, что дальше между нами вспыхнет иная, живительно алая связь. И что за моей спиной наконец-то распахнутся янтарные крылья, и…

– Магия⁈ У Картер появилась магия? – почти в полный голос воскликнул Сноу, а Джесюрон в унисон с ним изумилась: – Магия феникса⁈

И тут всем присутствовавшим в зале был показан тот самый кадр. «Камера» отъехала в сторону, и на какие-то секунды в её «объектив» попали все. Одетая в изрядно потрёпанную турнирную форму девушка с магическими крыльями и короткими, как у меня в прошлой жизни, но рыжими, как у Терри, волосами. Мужчина, чьи вздувшиеся буграми мышцы, казалось, вот-вот прорвут кожу. И чёрная уродливая клякса, в которой вдруг отчётливо проявилось искажённое злобой лицо ректора Вогана.

И неважно, что затем девятым валом взметнулось жадное пламя, и «окно в прошлое» схлопнулось с мелодичным дзиньканьем. Доказательство было неопровержимым, и Воган, естественно, это понял.

– Тренер!

Я совершенно идиотским жестом взмахнула руками (как будто умела ставить магические щиты!), однако то, что Воган собирается атаковать мне, к счастью, лишь почудилось.

– Он не настолько туп, – прокомментировал Индетерминист. – К тому же они оба стоят в круге Высшего суда, где любое активное проявление враждебности на корню пресекается магией феникса.

Моим щекам и ушам (даром, что призрачным) стало горячо, и хорошо, что ни этого, ни моего нелепого поступка никто не видел.

– Я не собираюсь убеждать кого бы то ни было, что это фальсификация. – Вогановским интонациям позавидовал бы любой монарх в изгнании, с достоинством сносящий удары судьбы. – Магия феникса не лжёт, и невозможно внушить ей что-либо. Однако у меня есть объяснение, отчего я был вынужден поступить именно так. И оно простое: Терри Картер опасна для академии Элиум.

Амфитеатр загудел, однако следующая фраза ректора с лёгкостью перекрыла шум.

– В своё время нас всех удивило, как могла девица не-маг стать адепткой Элиума. Тем не менее мы приняли волю магии феникса и взялись обучать Картер. Более того, ей была оказана честь занять место гроссмейстера в нашей команде по боевому шатранжу. И лишь после возвращения команды с Дессы, я выяснил истину: Картер всё время помогал Враг всего упорядоченного. Это он помог ей пробраться в Элиум, он поддержал её на Арене Смерти, и именно из-за него двести тридцать девятый Тысячелетний турнир стал последним! А теперь миссией Картер стало исподтишка разрушить…

– Я просто напомню, – мягко вклинился Фулах, – что камень демиургов, полученный адепткой Картер в качестве приза, наделил её именно магией призыва. И что на призыв этот откликнулся именно покровитель и сооснователь Элиума. А ещё – что подобную сущность невозможно ввести в заблуждение. С ней можно лишь договориться… Как и поступил господин Воган, протащив не-мага в элиту боевого факультета. Зачем? Да всего лишь затем, чтобы Элиум проиграл в первой же игре турнира. Так было задумано коллегами господина Вогана – демиургами-создателями Арены Смерти. И так было выгодно ему самому. Ведь после финала попавших в рабство адептов требовалось выкупить. То есть загнать их в долговую кабалу, взамен потребовав… Полагаю, пару десятков лет верной службы на благо освободителя. А чтобы наиболее, м-м, желанные должники гарантированно не смогли выпутаться, на них заранее взвалили денежные обязательства. Например, на Итана Ривера, за которого академия внесла залог, чтобы команда не лишилась маршала. И кстати, не исключено, что инцидент с ночным клубом был не такой уж волей случая, как видится на первый взгляд. Я ведь не ошибаюсь, господин ректор?

Глава 152

– Бредовые домыслы. Я – основатель Элиума, и забота о благополучии адептов – моя первоочередная обязанность. Бескорыстная забота, ибо таковы правила, заложенные в базис академии.

Воган говорил, снисходительно взирая на Фулаха, а у меня с характерными щелчками вставали на свои места последние элементы этой головоломки.

Ай да ректор! Ай да… стратегов сын!

– Вот именно, – хладнокровно возразил Фулах. – Вы основатель, даже сооснователь, а не творец. Отсюда и отсутствие столь жёстких рамок на непричинение зла, как у ваших коллег-демиургов. Однако сейчас мы рассматриваем иной вопрос. Потому я не стану приглашать сюда участников команды для рассказа о приватных беседах с вами. Мне вообще думается, для вынесения вердикта магией феникса было сказано и показано более чем достаточно. Если вы желаете что-то добавить, сейчас для этого последняя возможность.

Осанка Вогана стала даже не королевской – императорской.

– Я желаю добавить, – с подкупающе искренней твёрдостью начал он, – что никогда не желал зла ни одному из адептов, исключая Терри Кратер. И что все мои действия против этой адептки продиктованы лишь желанием защитить Элиум. Увы, Враг силён и коварен – по его воле вас, профессор, ввели в заблуждение, намереваясь лишить академию одного из лучших преподавателей… Однако я верю: магия феникса поможет разрушить его козни и избавит Элиум от опасности быть пожранным раздорами изнутри.

Замолчал, всем видом демонстрируя полную готовность услышать решение в свою пользу. А по залу мягко прокатился хрустальный перезвон, призывая шушукающихся зрителей к тишине и вниманию.

Посторонние шорохи неохотно стихли, и отовсюду и ниоткуда зазвучал красивый женский голос, который я слышала на празднике.

– Слова выслушаны, поступки взвешены, решение принято. И оно таково. С сего момента адепт Хант Норинг исключён из академии Элиум за сознательное применение магии во вред адептке Терри Картер. С сего момента господин Лофтус Воган лишается звания ректора академии Элиум и защиты силы феникса, как тот, кто ради собственной выгоды презрел им же положенные правила. Адептка Терри Картер признаётся не представляющей угрозу для академии Элиум. Обращение профессора Рикса Фулаха к Высшему суду академии признано полностью правомочным.

«Да!»

Победный восторг, который мне так и не довелось испытать на Дессе, затопил меня от макушки до пяток радостно-искристым, кружащим голову потоком. Не в силах сидеть, я вскочила на ноги – равно как и многие другие зрители. Однако в отличие от меня чувства они испытывали диаметрально противоположные.

– То есть как отстранён? Как отчислен? Почему? Доказательств недостаточно!

И тогда над площадкой в центре зала в третий раз открылась «видеозапись».

– Они подойдут со стороны центральной аллеи.

– А если…

– Никаких если! Таков регламент. Девчонка может попытаться спрятаться за чужими спинами, поэтому тщательно следите за углом прицельного заклятия.

– Но…

– Без но! Я ведь уже говорил, оно настолько похоже на заклятие зеркала, что даже если кто-то обратит внимание, то не придаст ему значения.

– Понял.

– Наконец-то! Так вот, ваша задача: просто подавать энергию в указанную заклятием нить. До тех пор, пока она не порвётся.

– Но мне точно ничего…

– Ничего. Все будут поглощены представлением, это заложено в план.

– Х-хорошо. А потом мне что делать?

– Вести себя естественно, разумеется! Можете даже броситься девчонке на помощь.

– Понял.

«Воган и Хант. – Несмотря на то что картинка показывала белый потолок, не узнать голоса было невозможно. – Но где они разговаривают? Почему такое странное изображение? Как магия феникса вообще умудрилась слышать их разговор – ректор ведь наверняка должен был поставить заклятие-антипрослушку?»

Аналогичные вопросы возникли не только у меня.

– Ты подслушивала мои разговоры⁈

Напускное хладнокровие слетело с ректора, как последняя осенняя листва под порывом зимнего урагана. И будь у магии феникса материальное воплощение, я бы, наверное, снова заорала ему «Берегись!».

– Амулет, – бесстрастно объяснил женский голос. – В тот момент он ещё не погрузился обратно в сон и потому осталось воспоминание о вашем разговоре.

– Амулет, – повторил Воган, сжимая кулаки. И повысил голос: – Это было ради блага академии! Я ведь говорил: всё ради Элиума! Я хотел избавить его от пособницы Врага!

– Терри Картер не несёт вреда академии, – терпеливо повторила невидимая собеседница. – Её поступки, её мотивы и магия направлены во благо Элиума.

– Из-за неё академия только что лишилась ректора! – рыкнул Воган. – Это – благо?

По залу прокатился мягкий вздох.

– Академия лишилась ректора из-за поступков оного ректора. Если порядок нарушает тот, кто его установил, это ведёт к хаосу вернее любых происков извне. Мне жаль, что вы не хотите этого понять.

Воган наверняка продолжил бы спор – у меня было чёткое ощущение, что у него в голове не укладывалось: как так его сняли с должности ректора⁈ Да ещё и «лёгким движением руки»!

Да, он стал бы возражать и дальше, и кто знает, что мог бы наговорить, однако неожиданно в зале появилось ещё одно действующее лицо.

– Лофтус Воган?

Ни хлопка, ни щелчка – просто рядом с ректором возник некто, о ком достоверно можно было сказать лишь одно: он был мужского пола. Всё остальное в его внешности – рост, комплекция, возраст, длина и цвет волос, наличие или отсутствие бороды – непрестанно изменялось.

– Наконец-то получилось вас обнаружить. Вам надлежит незамедлительно явиться для отчёта перед советом Старейшин.

Воган мертвенно побледнел. Попятился и замер, остановленный суровым:

– Не делайте глупостей. Достаточно того, что вы столько скрывались от вызова Старейшин.

«Защита магии феникса? – сообразила я. – И как только он её лишился, за ним сразу же пришли».

– Я… Я ничего не сделал! – Внешность уже бывшего ректора потекла; он заметно уменьшился в росте и помолодел. – Враг подставил меня, подсунул своё орудие! Я просто хотел… Я…

– Вы обо всём расскажете Старейшинам. – Незнакомец вдруг оказался позади Вогана и жестом полицейского, поймавшего хулигана, положил тому на плечо ладонь. – Пройдёмте.

Бывший ректор жалко дёрнулся, и мне стало не по себе от резкой перемены в нём: от гордого правителя до мелкого воришки, застуканного за кражей. А Воган метнулся взглядом по амфитеатру, будто умоляя о помощи, и, как ни странно, получил её.

– Что здесь происходит? – сурово вопросила заместитель Джесюрон, делая шаг вперёд. – Кто вы и по какому праву забираете господина Вогана?

– У совета Старейшин есть основания подозревать Лофтуса Вогана в попытке обхода отдельных положений Кодекса демиургов, – вежливо пояснил незнакомец в ответ на второй вопрос, первый благополучно проигнорировав. – Если выяснится, что это не так, он вернётся.

– А если выяснится обратное? – подал голос Сноу.

– В этом случае он не вернётся. – И не видя необходимости объяснять что-то дополнительно, незнакомец закончил формальным: – Приношу извинения за вмешательство. Лофтус Воган, следуйте за мной.

И самым будничным образом они исчезли: похожий на нашкодившего школяра Воган и равнодушный, как воплощение закона, посланец Старейшин демиургов.

Глава 153

– Пора и нам. – Индетерминист элегантно поднялся из кресла. – Больше здесь ничего интересного не будет.

«Да, но тренер?..»

Я успела бросить взгляд на Фулаха, и на секунду наши глаза как будто встретились. А в следующее мгновение Большой зал Совета исчез, и я обнаружила себя на той же плите, одиноко торчавшей из текучих песков Дессы, куда изначально попала из лазарета.

– Почти заметил нас, – светски заметил Индетерминист, не видя смысла уточнять, кто именно. – Определённо, у этого человека великолепная интуиция. Хотя… – Устремлённый на меня взгляд стал задумчивым. – … Как и во многом, здесь есть нюансы.

– Нюансы? – Мне чертовски не нравились его загадки.

Индетерминист небрежно повёл рукой.

– С этим разберётесь сами. Непредсказуемости такого рода мне мало интересны, тем более что чаще всего они до занудного предсказуемы.

Я нахмурилась, не уверенная, что хочу угадывать, о чём он, а Индетерминист продолжил:

– Да и в целом мои дела в Элиуме закончены. Впрочем, вы вряд ли этому огорчитесь.

– Не огорчусь. – Не дипломатично, но я была уверена: в разговорах с этим существом словесные па-де-де не имели смысла. – Я и без того стала «орудием Врага» в глазах всех преподавателей.

– Не всех, а некоторых, – педантично поправил Индетерминист. – И уверяю вас, отношения с ними у вас не сложились бы в любом случае. А для остальных слово феникса весомее предрассудков провинившегося демиурга.

Я вспомнила потерянный вид Вогана, однако хотя бы толики сострадания не ощутила. Тем не менее сочла необходимым поинтересоваться:

– Его же не развоплотят?

– Нет, – уверил Индетерминист. – Скорее всего, ограничатся тем, что вместе с остальными отправят на восстановление какого-нибудь мёртвого мира. Да той же Дессы, к примеру. Чтобы неповадно было ходить короткими путями. И вот этого я никогда не пойму в демиургах: сначала создают себе море ограничений, а затем тратят столько сил на слежку за их соблюдением… Или нарушают, как Ригидные.

Я наморщила лоб.

– А вы могли бы толком рассказать, что именно нарушили Кракен и компания? Они ведь как-то хитро это сделали, да? Раз их моментально не развоплотило, как Надин.

– Погнались за лёгкой энергией, – не без презрения пояснил Индерминист. – Демиургов по природе их питает упорядоченность и предсказуемость. Они создают миры, и чем больше результат соответствует изначальному плану, тем сильнее возрастает мощь демиурга. Но мир – штука сложная. Гораздо проще устроить что-то более локальное – например, спортивное состязание по типу шатранжа. Где при должном владении информацией можно заранее просчитать все партии, заложить это в эскиз, а затем с удовольствием потреблять энергию предсказуемости.

Я вспомнила жгуты разноцветного дыма от игроков на Арене, затягиваемые в судейскую ложу, и недоумение Фулаха: если это эмоции, почему демиурги не придумали, как затащить на Дессу болельщиков?

Кстати, об эмоциях.

– Помнится, на зрительской трибуне вы мне говорили другое, – с намёком заметила я.

Индетерминист тонко улыбнулся.

– Почему же. Эмоции тоже можно предсказывать и закладывать в план. Потому-то Надин столь ценила отдельных игроков – они всегда чувствовали именно то, что от них ожидали.

Я машинально покусала губу.

– И поэтому организаторы турнира старались заменить кого можно и нельзя проекциями? Слишком много переменных делает уравнение нерешаемым?

– Точнее, даёт непредсказуемое решение, – снова уточнил формулировку Индетерминист. – Но по сути вы совершенно правы. Надеюсь, магия феникса ценит, какого носителя получила с моей помощью.

Я кривовато усмехнулась комплименту (в том числе себе-любимому-единственному) и задала новый вопрос:

– Так Воган позвал её в сооснователи, чтобы в случае проблем она прикрыла его от Старейшин?

– И поэтому тоже, – подтвердил собеседник. – А ещё потому, что даже академию создать не так-то просто. Среди демиургов, правда, принято презирать тех, кто пользуется уже сотворёнными мирами. Однако если ты не способен на большее, вариантов особенно и нет. Энергия ведь сама себя не заработает.

– Понятно, – протянула я. И с толикой тревоги уточнила: – Но Элиуму же не грозит разрушение, верно? Магия феникса его поддержит?

– Не грозит, – успокоил Индетерминист. – По крайней мере, пока я не наблюдаю к этому предпосылок.

«Иначе фиг бы ты от академии отцепился», – пророчески подумала я, и собеседник многозначительно улыбнулся.

А затем будничным тоном произнёс:

– Ладно, гроссмейстер Картер. Вам пора возвращаться, иначе усилия вашего целителя будут впустую. Но поскольку я обещал оказать господину Фулаху добрую услугу, то вот вам напоследок, м-м, ликбез. Кажется, так говорят в вашем мире?

– Так, – кивнула я, невольно напрягаясь. Что за ликбез? При чём здесь Фулах?

А Индетерминист вдруг щёлкнул пальцами, и у меня на глазах прямо из каменной плиты проклюнулся зелёный росток. Вытянулся, расправил зубчатые листики, вырастил тугой шарик бутона и с едва слышным шелестом распахнул лазоревые лепестки похожего на розу цветка.

– Это каэрулеус, – менторским тоном назвал его Индетерминист. – Одно из редчайших растений Веера Миров. Его питают магические потоки, потому он может расти абсолютно где угодно и даже сорванный не вянет. Из-за этого и потому, что его очень непросто раздобыть, подаренный каэрулеус считается символом глубокой и искренней сердечной привязанности.

«О, твою ж ботанику!» – Я почувствовала, как опять краснею, причём хоть пожарную команду вызывай тушить. Теперь понятно, отчего Фулах так обалдел от моего «души прекрасного порыва». И хорошо, что догадался – это я от неграмотности иномирянки, но ы-ы-ы!

– Вот это я и имел в виду, когда говорил о предсказуемой непредсказуемости, – прокомментировал наблюдавший за мной Индетерминист. – Но как бы там ни было, можете сорвать этот образец. Подарите… кому-нибудь. Или просто постоит у вас в комнате – каэрулеус обладает свойством гармонизировать жизненный узор.

Я прочистила горло и на всякий случай завела руки за спину.

– И как мне объяснять, откуда он?

Собеседник пожал плечами.

– Скажете, что сорвали в парке. Такое иногда бывает – эти цветы способны ни с того ни с сего вырастать в любом месте Веера.

Я опустила взгляд на синий венчик: точно ли оно мне надо? Дарить его… Да ну, глупости! Никому я не собираюсь.

– Спасибо. – Я твёрдо посмотрела на Индетерминиста. – Но мне не надо. Пусть… растёт на Дессе.

Индетерминист негромко хмыкнул.

– Ваше право. Но поверьте моему опыту: эта дорога, вне зависимости от своей извилистости, всегда приводит во вполне конкретную точку. – И, высказав этот эвфемизм, уже обыденным тоном продолжил: – А теперь, гроссмейстер Картер, возвращайтесь. Прощаться не буду – я ведь не из тех, кто ратует за однозначность.

Ответить я не успела. Порыв ветра взметнул песчаное облако, заставив инстинктивно зажмуриться. Под сомкнутыми веками как будто блеснула индиговая вспышка, а когда я вновь распахнула глаза, то обнаружила себя на больничной койке в палате лазарета. Вокруг царил мягкий полумрак – видимо, были сумерки, но вечерние или утренние, сказать было сложно.

«Вот это история, однако! – мысленно сообщила я белому потолку. – Но самочувствие вроде бы хуже не стало… Хаас сердиться не должен».

Аккуратно повернула голову и едва не поперхнулась воздухом.

На прикроватной больничной тумбочке лежал мягко светившийся бело-голубым каэрулеус.

«Я ведь обещал, – у самой грани слышимости шепнул знакомый голос. – Так что пусть будет вам на добрую память. Пока что».

И окончательно исчез.