Текст книги "Шахматистка. Выжить на Арене Смерти (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 39 страниц)

Глава 96

– Приступы боли, когда вы думаете о том, что демиургам не надо искать пропавших, и что одну команду заменили другой, – резюмировал Хаас мой сбивчивый рассказ. – Хм.

Взглянул на меня с ленинским прищуром и взмахом руки пролевитировал на середину гостиной низкий пуфик. Указал на него:

– Садитесь. Будем смотреть, – и я не без робости послушалась.

Целитель поднялся из кресла, встал у меня за спиной и аккуратно обхватил ладонями мою голову. Ричи и Орм настороженно следили за его манипуляциями, однако не встревали.

– Прежде всего, расслабьтесь, – велел Хаас. – Глубокое, медленное дыхание. По возможности свободное сознание.

Я замедлила вдохи и выдохи, сделала последние длиннее. Постаралась расслабить спину и плечи, отключить лишние мысли.

– Неплохо. А теперь подумайте о том, что спровоцирует приступ.

«Итак, предположим, цель демиургов именно в замене команд. Они ведь с самого начала ставили на то, что в игре с нами победит Вариор. И вот теперь таким изящным образом… Ох!»

Последнее прозвучало и вслух тоже. Мозг словно прошила раскалённая игла, и полившаяся от рук Хааса прохлада никак не могла приглушить боль.

– Ни о чём не думайте! – резко приказал целитель. – Сторожевой контур успокоится, и всё пройдёт само.

Контур? Так я под заклятием?

– Я под заклятием? – повторила я. – Как же так? У меня же амулет!

– А вот так, – отозвался Хаас, убирая руки. – Он не работает против ментальных воздействий. А вам именно внушили, что при размышлениях на определённые темы, мозг станет думать, будто ему больно.

– Кто внушил? – незамедлительно встрял Ричи. – Вариорцы? Демиурги?

– Когда ваш гроссмейстер вспомнит, какое именно воспоминание заблокировано, получим ответ и на это, – отмахнулся целитель. – Пока важнее, что раз дело в самообмане, а не реальном нарушении, то любое обезболивание бесполезно.

– Только не говорите, что Картер придётся вспоминать «на живую», – хмуро произнёс Орм.

– Увы. – Хаас и сам выглядел недовольным. – Всё, чем я могу помочь, – это советом помнить: боль не настоящая. Однако не уверен, что он сильно поможет. Или, – он сделал равнодушное лицо, – в принципе оставить идею пробиться к воспоминаниям.

– Ну уж нет! – немедленно воспротивилась я, несмотря на ощутимо ноющий лоб. – Это важно, я чувствую! Может, узнав всё, мы сможем найти остальных, и тогда план демиургов…

Я подавилась воздухом. Боль была настолько яркой, что напоминала магниевую вспышку под черепом.

– Спокойно.

Мне на плечи легли ладони целителя, и вопреки полнейшей неуместности подобного, сердце сжала тоска от мысли, кому мог бы принадлежать этот жест. А Хаас продолжил:

– Боль – это индикатор. Чем больнее, тем ближе к пониманию. И как только вы вспомните главное, иллюзия спадёт – ей больше нечего станет прикрывать.

– Поняла, – пробормотала я.

Стиснула зубы и с отчаянием безысходности вернула мысли к белой вспышке. Она ведь была на самом деле, верно? А раньше? Что было до неё?

«Вариор – фавориты. Вариор – финалисты. И если убрать меня… (Под черепом словно взрывались петарды, одна за одной.) Я – орудие Индетерминиста. Независимая переменная в строгой формуле. Лишняя нить…»

Я понятия не имела, почему до сих пор в сознании. Почему несмотря на выжигающий мозг белый огонь, ко мне приходят мысли и ассоциации. Лишняя нить… В узоре? В магическом узоре?

«Я не собираюсь объяснять тебе теорию эманаций!» – раздражённо выкрикнул женский голос, и мне показалось, что сейчас, не выдержав кортизольно-адреналинового коктейля в крови, сердце просто-напросто разорвётся.

– Помните, боль – иллюзия, – пробился сквозь завесу боли голос Хааса, и внезапно я увидела.

Палата лазарета, девушка-целитель поправляет подушку. Отходит, смотрит критически и… Мир на паузе. А на меня глядят абсолютно белые глаза женщины-демиурга.

Надин.

И боль лопнула. Как лопается надутый до предела воздушный шар. Облегчение от её исчезновения было столь огромным, что я не выдержала и лишилась сознания.

* * *

– Молодые люди, не надо так нервничать. Теперь с ней точно всё в порядке. Хотя подобные встряски накануне решающей игры… Хм.

Я почти без усилия, но как-то заторможено открыла глаза и увидела над собой лица Хааса, Ричи и Орма. Заметив, что я очнулась, парни просияли, а целитель с едва заметным облегчением произнёс:

– Вот, я же говорил.

Помог мне принять полусидячее положение (оказалось, что я уже лежала на диванчике) и риторически спросил:

– Вспомнили?

Я кивнула. В горле было сухо, как в Каракуме; язык отказывался шевелиться.

– Принесите воды, – распорядился Хаас, без проблем угадав моё состояние, и Орм быстрым шагом вышел из гостиной.

Мы ждали его в молчании. Я – потому что не могла говорить, Хаас – терпеливо, а Ричи – наоборот, с нетерпением. К счастью, Падаван скоро вернулся с целым кувшином воды. Я с нечеловеческим кайфом выпила два стакана, третий одолела только наполовину и, так и не выпустив его из рук, сипло произнесла:

– Это Надин. Она приходила в лазарет под видом целительницы. Хотела, чтобы я добровольно отказалась от участия в турнире. Чтобы исчезла. Ривер бы занял место гроссмейстера, и эскиз… Реальный энергетический рисунок игры можно было бы подогнать под задуманный.

Судя по лицам слушателей, понимали они далеко не всё, и я поспешила объяснить:

– Надин – демиург. Демиургам надо, чтобы всё шло по задуманному. Они этим… питаются. А ещё эмоциями – я видела вихри во время партии Маппета и Ллира. И ещё, – спохватилась, боясь забыть, – Воган тоже демиург! Представляете?

Изумление на лицах Орма и Ричи достигло крайнего предела, и второй выразил общую мысль:

– Убиться тапочкой!

– Да уж, – согласился Орм. И с плохо скрытой надеждой спросил: – А про исчезновение наших ты что-нибудь вспомнила?

Я опустила глаза, чувствуя себя без вины виноватой.

– Только то, что после моего отказа, Надин погрозила крайними мерами.

У Ричи вырвался разочарованный вздох, и тут в разговор вступил Хаас.

– Невзирая ни на что, полученная информация чрезвычайно важна, – веско произнёс он. – Любое лечение начинается с изучения анамнеза. Теперь можно сказать, что мы знаем его достаточно хорошо. Осталось лишь, – он обвёл нас взглядом, – разобраться, как эту болезнь вылечить.

Глава 97

Жизнеутверждающе, конечно. Только…

– А что мы считаем болезнью?

Вроде бы глупость спросила, однако парни вдруг задумались. И я неуверенно продолжила:

– Если отыскать наших, то мои воспоминания никак не помогут. А если победить… Вариорцы в самом деле крутые ребята. И они всё время после первой игры отдыхали. А ещё Найтмар сказал, что все найдутся после того, как пройдёт финал. Это очень хорошо бьётся с тем, что я вспомнила: демиургам просто нужен определённый энергетический узор игры. Раз не вышло договориться со мной, они подстроили исчезновение остальных. Но как только получат своё, необходимость держать в ловушке остальную команду исчезнет.

Я запнулась, однако затем через силу продолжила:

– Понимаю, как это звучит. Можете считать, что я сдалась, но… Но если у кого-то есть другие идеи, зацепки, как спасти наших до начала финала, я буду ужасно рада!

И снова в гостиной повисла гнетущая тишина.

– В том-то и проблема, что нет идей, – наконец с тоской произнёс Орм. – Мы ничего не нашли ни здесь, ни в столовой. Да что там, мы даже у ректора совета спросить не можем… Точнее, можем, только пользы от этого не будет. Раз уж он сам из демиургов.

– Значит, думаете сыграть по навязанным правилам, – задумчиво резюмировал Хаас. – Да, как крайний вариант идея годится. Тем не менее давайте-ка прежде я тоже осмотрюсь – и здесь, и в столовой.

– Ну, конечно! – одинаково встрепенулись мы трое, готовые ухватиться за любую соломинку.

– Тогда сидите смирно, – велел целитель и поднялся на ноги.

Магические облачка под потолком засветились ещё ярче, безжалостно гоня прочь малейшие тени, и Хаас начал неспешный обход гостиной.

Он не опускался на колени и не заглядывал за шкафы. Даже глаза у него были полуприкрыты, словно целитель не столько смотрел, сколько прислушивался. К перезвону магических нитей? К себе? Я следила за ним, широко распахнув глаза и дыша через раз.

Вдруг он сможет?

Хаас завершил обход. Остановился у двери, посмотрел на неё, чуть склонив голову к плечу, и неохотно признал:

– Как будто и впрямь ничего. Идёмте в столовую.

Столовая! Ещё не все шансы потеряны! Я резво вскочила с диванчика, и, разумеется, в глазах немедленно потемнело. Я покачнулась и почувствовала, как меня поддержала под локоть крепкая рука.

– Слушай, давай спокойнее, – попросил голос Орма. – Может, тебе вообще лучше здесь посидеть?

– Ни в коем случае! – горячо запротестовала я, моргая, чтобы прогнать темноту. – Просто кровь не успела прилить к голове, вот и…

– Вот и стоит быть аккуратнее, – ворчливо сообщил Хаас.

Наконец прояснившимся зрением я увидела прямо перед своим носом диагностический кристалл. Впрочем, он тут же исчез, и целитель объявил:

– Ничего страшного, она может идти. Однако ответьте мне на вопрос, молодые люди: вы ужинали сегодня?

Мы с парнями переглянулись и смущённо покачали головами.

– И не обедали. Кажется, – честно добавил Ричи. И поспешил заверить: – Но мы совершенно не голодны!

Это было правдой, но наполовину. Стоило Хаасу напомнить о еде, как мой желудок заворчал, несогласный с заявлением Итальянца.

Целитель также ответил крайне скептическим взглядом. Тем не менее ограничился замечанием:

– Что же, в любом случае наш путь лежит в столовую.

И все вместе мы покинули гостиную.

Сколь бы ни были горячи наши надежды, второй осмотр тоже ничего не дал.

– Отвратительное чувство! – с раздражением заявил Хаас. – Как будто есть что-то, на самой грани восприятия. Но что – невозможно разобрать!

– Где есть? – спросил Ричи. – Здесь?

– И здесь, и в гостиной. – Целитель нахмурился. – И, кажется, даже в галерее. Хм. Ну-ка, проверим.

Он вышел, а мы, чтобы не мешать, остались дружно выглядывать из столовой.

– Да, и здесь тоже, – подвёл итог Хаас, побродив мимо наших комнат туда-сюда. Сердито стукнул кулаком по ладони: – Проклятие! – И задумался.

– Можно попробовать объединённую магию, – подал голос Орм. – Вдруг втроём достучимся?

– Если бы нужна была сила, это помогло бы, – хмуро откликнулся целитель. – Однако нам требуется тонкость.

Ещё немного помолчал и без желания произнёс:

– В лазарете ваш тренер чертил узор, показывающий следы применённых заклятий. Я могу попробовать воспроизвести его… Но результат не гарантирую – с такой магией я прежде дела не имел.

– Пожалуйста! – Я умоляюще сжала руки. – Попытайтесь!

– А нужна будет дополнительная магическая энергия – мы поможем! – воодушевлённо подхватил Ричи.

Хаас посмотрел на наши вновь посветлевшие лица и медленно кивнул:

– Хорошо. Только помните: никаких гарантий.

Мы энергично закивали, и целитель обычным своим командным тоном распорядился:

– Кто-нибудь принесите угольную палочку! Сигил будем чертить здесь.

Глава 98

– То есть как Картер пропала? И Ричи с Ормом тоже? Бред какой-то!

Ривер смотрел в мрачное лицо тренера и никак не мог поверить, что не ослышался.

– Пока у меня нет других сведений. – Голос Фулаха был ровен, как пульс покойника. – Сейчас я отправляюсь в лазарет и к председателю Кракену, чтобы выяснить как можно больше. А вы, – он обвёл Ривера, Джара и Ли таким взглядом, что захотелось втянуть голову в плечи, – сидите здесь. Ни шагу за пределы гостиной. Ясно?

– Ясно, – буркнул Ривер, и остальные присоединились эхом.

Тренер без лишних слов покинул гостиную. Дверь тихо закрылась за ним, но прошло ещё пару ударов сердца, прежде чем Ли выдал:

– Офонареть! – и плюхнулся на удачно оказавшийся у него за спиной диван.

– Полная задница, – сумрачно подтвердил Джар, которого тоже порядком проняло.

– Нас упорно стараются сбросить с доски, – сообщил очевидное Ривер. И неожиданно для себя выругался: – Проклятье!

Маленький огненный заряд полетел в камин, и на сложенных в нём дровах заплясали язычки пламени.

– Так, давай без этого, – попросил Джар. – Пока рано разводить суету: слишком мало информации. Подождём.

– Угу, – хмуро отозвался Ривер.

Тоже опустился в ближайшее кресло, чтобы не начать метаться туда-сюда по комнате, как мантикора в клетке, и постарался задвинуть эмоции подальше.

Обед вышел не самым весёлым – скорее сосредоточенным, как перед новой партией. Затем они должны были зайти за Суинном и в лазарет, после чего отправиться на Арену – смотреть второй полуфинал. Но тут появилась сопровождающая Эрра: вызвала тренера на разговор. Ривер заподозрил дурное ещё тогда, однако услышать, что половина их команды исчезла неведомо куда, был совершенно не готов.

«Наверняка дело не обошлось без демиургов, – размышлял Ривер. – Возможно, они вновь закинули Картер в межмирье, а парней просто зацепило, как меня тогда. Хорошо, что у девчонки амулет – поможет продержаться, пока тренер всех не вытащит… А с другой стороны, очень сомнительно, что Кракен и компания станут использовать один трюк дважды».

Увы, больше ничего путного на ум не приходило: Джар верно сказал – слишком мало было информации.

«Ненавижу ждать! – Ривер сжал пальцами подлокотники, то ли собираясь оттолкнуться и вскочить, то ли, наоборот, удерживая себя на месте. – Только бы ничего опасного с ней… с ними не случилось!»

– Орги гарантированно искать не будут, – отвлёк его от похоронных мыслей Ли. – Только если мы сами что-то сможем. А ведь финал уже завтра!

– Именно, – пасмурно откликнулся Джар. – И по-хорошему нам надо беречь силы, а не переворачивать Арену вверх дном.

– Хитрые ублюдки. – Ривер даже глаза прикрыл, чтобы было проще сдерживать эмоции. – Загнали в цугцванг.

В гостиной вновь повисло тягостное молчание. Стараясь дышать по методике расслабления, Ривер гипнотизировал взглядом стрелки настенного хронометра, словно это могло заставить их двигаться быстрее. Но когда за дверью послышался шорох, вскочил с кресла, как подброшенный сжатой до предела пружиной.

Джар и Ли последовали его примеру, и в вошедшего Фулаха почти в прямом смысле вонзились три взгляда.

– Никаких новостей. – Тренер не стал подслащивать лекарство. – Председатель заверил, что их ищут. Целитель ничего подозрительного не заметил. В палатах не обнаружено никаких следов магического воздействия.

Ривер услышал, как Ли набрал воздуха, словно собирался что-то сказать. Однако промолчал, и Фулах после короткой паузы продолжил, максимально без эмоций:

– Председатель Кракен рекомендовал исходить из того, что пропавших найти не удастся. Более того, он намекнул: стоит пройти финальной игре, как все найдутся сами. Включая исчезнувшего Ханта. Потому он ждёт от нас список игроков и советует недостающие позиции взять из команды Вариора.

– А гроссмейстера? – подал голос Джар. – Калди ведь до сих пор в лазарете, так?

– Гроссмейстером предложено назначить Ривера. – Тренер настолько тяжело посмотрел на него, что совесть незамедлительно припомнила все попытки продавить подобный расклад. Фулах же продолжил: – И здесь я согласен с председателем. Другие варианты гораздо хуже, а Тинг станет равноценной заменой маршалу. Тем более что несмотря на победу Даркейна во втором полуфинале, играть с нами будет фактически сборная.

И вновь Ли как будто собирался задать вопрос, но в последний момент удержался от него. Зато вновь спросил Джар:

– Получается, мы играем по навязанным правилам? – и лицо Фулаха сделалось, как высеченное из камня.

– Другие расклады менее выигрышные, – проронил он. – Слишком мало времени на поиски – разумнее посвятить его подготовке.

– И победить в финале? – с непонятной пытливостью уточнил Ли.

Тренер кивнул:

– Разумеется. А теперь посидите здесь ещё немного. Я приведу вариорцев и уточню, не готов ли список от Даркейна.

Фулах вышел, и Ривер в плохо скрытой попытке защититься (в том числе от совести) превентивно начал:

– Если вы думаете, будто я рад месту гроссмейстера…

– Да успокойся ты! – отмахнулся Джар, как от какой-то ерунды, и вопросительно взглянул на Ли: – Что скажешь?

Тот немедленно сделал загадочный вид и ответил:

– Пока рано делать выводы. Посмотрим, кого он приведёт.

– Эй, вы о чём? – Ривер терпеть не мог, когда Ли вспоминал, что он из семьи, где каждый второй состоял в тайной службе его величества.

– А ты не заметил? – удивился Джар. – Тогда хотя бы взгляни на часы.

Недовольно поджав губы, Ривер перевёл взгляд на хронометр и с недоумением моргнул.

Стрелки, положение которых он прекрасно запомнил, перепрыгнули через добрую половину сектора, хотя по ощущениям не прошло и его четверти.

«Что опять за?..»

Ривер встретился взглядом с Джаром и получил молчаливый кивок: всё верно. Это иллюзия.

Глава 99

Фулаха спасло то, что он заметил лёгкое дрожание воздуха. Обычное природное явление, особенно в столь жарком мире, как Десса. Тем не менее прежде плиты галереи никогда не нагревались настолько, чтобы от них зримо поднимались тёплые воздушные потоки. Значит, дрожание было необычным, то есть потенциально опасным.

Однако в тот момент Фулах, разумеется, не рассуждал. Тренированное подсознание послало сигнал опасности, тело отпрянуло, но всё же недостаточно быстро. На несколько мгновений он почувствовал себя, как в узком промежутке между колёсами крутящегося жёрнова. Неловкое движение – и тебя размажет, словно букашку в великанских ладонях.

А потом невидимые, но хорошо ощутимые стены отступили, и он вновь обнаружил себя в галерее. Абсолютно пустой и в чём-то едва заметно изменившейся.

Фулах настороженно осмотрелся. Он выходил первым, Ривер и остальные должны были следовать за ним. Однако сейчас не было и намёка на чьё-либо присутствие.

Фулах заглянул в столовую, от которой успел отойти всего на три шага: никого. Только тарелки и стаканы на столе – пустые, будто в них никогда не было ни еды, ни питья.

– Не понял?

Голос тоже прозвучал не так, как обычно. Без… объёма, что ли? И свет стал тусклее, словно палящее солнце Дессы заслонило невесть откуда взявшееся облако.

– Фальшивка?

Фулах подошёл к ближайшему стулу и без усилия сдвинул его с места. Затем эксперимента ради приподнял стол за край – как из бумаги сделан. И ни одна тарелка на нём с места не сдвинулась.

Тогда Фулах подошёл к двери. Внимательно осмотрел проём, покачал створку туда-сюда (впечатление, что сила трения в петлях почти исчезла) и вернулся в галерею. Выглянул наружу: безжизненно и плоско, как театральная декорация. А на небе, естественно, никаких облаков. Просто солнце светило слабее.

– Так-так.

Фулах щёлкнул пальцами, призывая язычок огня. Но связь с магическими потоками тоже была какой-то невнятной, а огонёк, нехотя загоревшись, почти сразу замигал и погас.

«Как сказал бы Хаас, это уже не совпадение, а симптом», – усмехнулся Фулах, но усмешка тут же погасла, как давешний магический огонь.

В своё время Фулаха крепко научили: попал в странную ситуацию и нет непосредственной опасности? Сядь и обдумай всё как следует. И только потом – действуй.

Потому сейчас он без лишнего промедления опустился прямо на пол галереи, скрестил ноги и задумался.

Это однозначно было какое-то заклятие, которое подействовало лишь частично. Вместо того чтобы закинуть жертву в одно место, закинуло в другое. Причём что стало с Ривером, Никольски и Тивеном, оставалось неясным. Они могли остаться в реальности Арены, а могли и попасться в ловушку.

«Не должны были. – Фулах даже головой тряхнул. – Моё исчезновение произошло у них на глазах. Нет, парни сейчас в настоящем Кольце и наверняка развили бурную деятельность».

Последнее, кстати, вызывало наибольшее беспокойство. За себя Фулах не боялся – трудно напугать того, кто прошёл выпускной экзамен в Особой академии. Но вот то, что могла натворить команда в его отсутствие…

«Вся надежда на Никольски и Мислероя, – хмуро подумал он. – Они, пожалуй, единственные, кому хватит хладнокровия сообразить, что надо предоставить мне возможность выпутывать самому, а все силы бросить на подготовку к финалу».

Подавил тяжёлый вздох и вернул мысли к текущей задаче: как отсюда выбраться? Точнее, к её первому пункту: отсюда – это откуда?

«Я попал между двумя стенами… Мирами? Но переход через миры ощущается иначе. И тогда я попал бы в межмирье, а не в подделку Арены».

Подделка. Иллюзия? Что-то вроде лабиринта иллюзий, настроенного персонально на него, Рикса Фулаха?

«Без сомнения, это происки демиургов. С целью деморализовать команду моим исчезновением? Или вообще разделить нас?»

Что-то было в последнем предположении. Разделить… Без прямой агрессии в отношении игроков. Просто запереть их в иллюзиях?

«Но куда же выкинуло меня? – Фулах с силой потёр межбровье. – Я ведь что-то слышал о подобном, правда давно. В академии? Да, пожалуй. Факультативные лекции ректора ди Сиано. Исключительно теория, исключительно в общих чертах – ведь не-демиургам…»

– … не-демиургам подробные объяснения будут бесполезны.

Как всегда на лекциях, ректор старался держаться в одном облике. «Чтобы не отвлекать курсантов от освоения материала», как он говорил. И сегодня этим обликом стал высокий худощавый мужчина средних лет с короткими чёрными волосами, в которых ярко выделялась широкая седая прядь.

– И дело тут не только в том, что даже талантливейшие из вас не смогут применить эти знания, – продолжал ди Сиано, прохаживаясь перед кафедрой. – Объяснять практику творения – всё равно что пытаться объяснить тому, кто видит мир чёрно-белым, какими бывают оттенки красного.

Он остановился и окинул аудиторию внимательным взглядом.

– Закономерным станет вопрос: для чего же вам эти знания? Отвечу: для понимания глубинного устройства миров, то есть, – он легко улыбнулся, – для общего развития. А ещё чтобы вы могли лучше различать реальность и наведённые иллюзии – важное умение при сдаче выпускного экзамена. Ведь иллюзия – это, в каком-то смысле, игра в демиурга, и строится она по похожим принципам. Только творение – самостоятельно, а иллюзия – всегда калька, которую необходимо подпитывать извне.

Калька. Точно!

«Особенно достоверные иллюзии делают многослойными. Нижний слой – грубый слепок с реальности, а дальше к нему добавляют всё больше и больше подробностей. Накладываясь, слои придают финальной иллюзии глубину, и чем их больше, тем выше достоверность».

Вот что говорил ректор на лекции, и вот куда забросило Фулаха: в один из промежуточных слоёв. Достаточно близкий к финальному, раз отличия от реальности столь незначительны. Что, пожалуй, не очень хорошо – реальность ведь на противоположном конце этого «слоёного пирога».

«Зато я теперь знаю, как отсюда выбраться. – Фулах пружинисто поднялся на ноги. – Ведь чтобы слои не распадались, должно быть место, которое скрепляет их все, как ось. Которое является общим и для иллюзий, и для реальности. И я почти уверен, что это за место».

Кабинет создателя Арены – ректора Кракена.