Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 42 страниц)

За спиной у Нелл что-то вспыхнуло. На мгновение ее тень и тень коня черными как смоль пятнами легли на стволы деревьев к югу от дороги. Перед глазами поплыли белые пятна, хотя вспышку она заметила только боковым зрением.

Она невольно повернула голову к источнику света.

В пятидесяти шагах от нее стоял между двумя огромными деревьями капитан. А в пяти шагах от него высился демон: алый гребень топорщился, серо-зеленая кожа мерцала от избытка магической мощи, клюв покрывала великолепная мозаика из серебра, золота, бронзы и кости. Ростом он был выше боевого коня. Просторный плащ из перьев, немного порванный, сверкал искрами.

А в плече у него торчала толстая деревянная щепка. Из раны лилась кровь. В руках он держал топор из бронзы и лазурита, направленный на Красного Рыцаря. Сгусток чистой силы плыл в воздухе. Красный Рыцарь стоял в защитной стойке, как будто против него вышел обычный соперник. Наконечник копья опущен с левой стороны, древко прикрывало бедро – dente di cinghiare. А потом копье взлетело вверх и, как показалось Нелл на расстоянии, столкнулось с неприглядным комком энергии и отбросило его в сторону. Капитан сделал два шага вперед.

Демон снова швырнул сгусток силы, на этот раз зеленоватый.

Капитан не дрогнул. Он перехватил удар высоко в воздухе и сбросил шар вниз – тот взорвался, подняв фонтан из обгоревших листьев и мерзлой земли.

Взмах лазуритового топора – и в воздухе повис огромный зеленый щит в форме сердца, послушно следующий за чудовищным оружием.

Капитан сделал еще шаг, опустив острие копья и высоко подняв древко. Когда третье заклинание – три шара бело-зеленого огня, один за другим – сорвалось с топора, копье капитана описало полукруг, и острие, засияв ярко-синим светом, сбило все три шара, отбросив их в лес. Один из них вышиб из древнего дуба кусок древесины с человеческую голову, второй проплыл по лесу, пересек дорогу в нескольких футах от головы Нелл и взорвался у нее за спиной, а третий исчез в небе.

Нелл увидела, что капитан сделал последний шаг – теперь он мог дотянуться до твари. Резко вынес копье вперед. Оно без усилий прошло через сияющий щит, который растаял, завизжав, как несмазанные петли. Огромный ящер, разъяренный до крайности, парировал удар бронзовым топорищем.

Кабанье копье прошло сквозь топор, как нож сквозь воду. Огромная масса накопленной энергии вырвалась в реальность.

Буря поглотила демона. Она обтекла капитана, как море обтекает нос корабля. Шаман упал, но капитан успел подхватить его. Огромная тварь начала растворяться с головы, ее сущность истекала прочь, а тело истлевало. Под действием собственной силы кожа твари закипела и разлетелась ошметками во все стороны.

Нелл стошнило.

Дуб рядом с ней, не выдержав заклинаний, громко затрещал.

И рухнул.

Тоби смотрел, как убегает последний демон-воин. Он видел достаточно битв, чтобы ощутить здоровый страх: а что, если тот приведет друзей?

Оруженосец осадил лошадь и крикнул:

– Стоять!

Адриан все еще пытался извлечь из ножен меч, который в горячке боя сдвинулся на поясе слишком далеко и теперь болтался почти за спиной.

– Маркус погиб, – сказал он, – отец Арно лежит на дороге. Лорд Уимарк остался с ним.

Тоби развернул лошадь, объехал друга и вытащил его меч. Протянул Голдсмиту. Художник дрожал, как бук на ветру.

– У тебя получилось, Адриан. Это был славный удар.

Адриан нервно улыбнулся:

– Правда? Господь и все его ангелы. Спасибо.

Когда мир вспыхнул ярким светом, оба оруженосца на мгновение замерли.

– Это капитан, – решил Тоби, разворачивая лошадь к лесу.

Адриан смотрел в землю.

– Демоны, Тоби.

– Знаю! – Старший юноша огляделся, ничего не понимая. На востоке капитан устроил что-то вроде колдовской дуэли. Вспышки силы были так часты, что уследить за ними Тоби не мог.

На севере вспыхнуло красным, еще раз, и еще.

– Снова демоны? – спросил Адриан высоким испуганным голосом. Меч, однако, он держал твердо.

– Вернемся на дорогу, – решил Тоби.

– А как же Маркус?

– Он умер. Мы еще нет. Возвратимся за ним попозже.

Он вывел лошадь на чистое место и развернулся. Адриан последовал за ним.

На севере, совсем недалеко, что-то взорвалось. Обоих оруженосцев и их лошадей засыпало землей, ветками и целым ураганом листвы. Лошади шарахнулись.

Ни один не выпал из седла. Войско Красного Рыцаря требовало от оруженосцев отличных навыков верховой езды, и они оба почти год учились у степных кочевников-вардариотов.

Упрямая лошадь Тоби выскочила на дорогу в нескольких корпусах от Нелл, сидевшей на Ателии и белой как бумага. Конь дернулся назад, потом заржал при виде знакомых лошадей. Обе остановились, заметив, что жеребец спокоен.

Между огромных копыт боевого коня громоздилась масса переломанных окровавленных костей.

– А вот и он, – сказал Тоби. Лорд Уимарк стоял примерно в десяти корпусах от них с копьем в руках. Под ногами у него лежал отец Арно. С копья капала кровь.

Лорд Уимарк изучал землю к югу от дороги. Фрэнсис Эткорт спешивался, а Филип де Бозе все еще сидел в седле, глядя в небо. В двух сотнях шагов к западу разгорался великолепный закат. Лучники стреляли с такой скоростью, как будто против них шла тысяча морейских рыцарей. Их прикрывали сэр Данвед и сэр Бертран. Мечи их были в крови.

Что-то пролетело вверху, затмив солнце. Тень не уходила, и Тоби в ужасе поднял голову.

Огромный дуб упал. Притяжение земли было быстрее даже капитана, а древесный ствол – тяжелее любого из демонов в землях Диких, и верхушка дуба сбила его на землю, и он подумал…

Кадди натянул тетиву и выстрелил. Фыркнул, когда стрела полетела, и, не задерживаясь и не глядя ей вслед, наклонился за следующей, поднял лук…

Острый бодкин.

Бодкин.

Стрела с широким зазубренным наконечником.

Еще одна.

Рядом с ним Фларч дернул локтем, натягивая тетиву, – паренек он был тощий и, когда обращался с тяжелым луком, двигался всем телом, изгибаясь, как танцор.

Выпустив стрелу, он выхватил из-за пояса другую. Выплюнул:

– Две.

У него осталось всего две стрелы.

Обе виверны разворачивались в воздухе и набирали высоту, рассчитывая свой удар так, чтобы напасть на рыцарей и стрелков с двух сторон, не позволяя им сосредоточиться на одной цели.

Это им дорого обошлось. Они оказались в зоне досягаемости всех стрелков.

Гэвин стоял в coda longa, заведя клевец назад и готовясь к мощному удару. Ди Латернум держал перед собой шипастый топор.

Виверны закончили поворот и нацелились на общую жертву. Мелькнули, изгибаясь, змеиные шеи. Чудовища хрипло заверещали.

Ударило слитной волной ужаса. Ди Латернум упал на одно колено. Плечо Гэвина пронзило ледяной болью, и на мгновение он перестал что-либо понимать.

Фларч уронил стрелу.

Кадди выстрелил – и промахнулся.

Самая мелкая из виверн была размером с небольшой корабль – длиной футов сорок от носа до хвоста и размахом крыльев футов в шестьдесят. В брюхе торчала дюжина четвертьфунтовых стрел.

Ее подружка – если чудовища умеют дружить – была еще крупнее, цвета старого мрамора – зеленая, в бурых и белых пятнах. Крылья ее закрывали солнце. Исходившая от нее волна ужаса была куда слабее. Этот ужас как будто обещал свободу всем, кто подчинится.

Дети под телегой орали не переставая.

И тут когтистая лапа размером с телегу схватила большую из виверн и оторвала крыло от живого тела.

Тень заслонила солнце. Пала тьма.

Дракон был так огромен, что человеческий взгляд не мог охватить его всего. Каждая лапа – размером почти с виверну. Смертельно раненная виверна камнем рухнула вниз, визжа от гнева и унижения.

Чудовище поменьше развернулось на кончике крыла. Ему хватило хитрости пролететь под огромным противником, броситься на открытое пространство и подняться вверх на теплом потоке воздуха, но тут дракон развернулся, так близко, что вихри, поднятые кончиками его крыльев, отстоявших друг от друга на тысячу футов, сбили людей с ног и засыпали листьями.

Виверна поднялась в небо и развернулась, метя на север. Поток воздуха поднимал ее все выше…

Сер Гэвин с болезненным удовольствием следил за погоней. Невероятно, но дракон оказался быстрее твари.

Виверна сделала две попытки. Обе были хорошо видны людям из-за большой высоты. Вначале она спикировала вниз, набирая скорость, а потом попыталась лететь совсем низко, чтобы снова пройти у врага под брюхом.

Дракон развернулся. Он уже отлетел очень далеко, и его можно было рассмотреть целиком. Гигантское чудовище предстало во всей своей красе на расстоянии полета стрелы. Шея его была как мост, на благородной голове темнели ноздри размером с пещеру, а клыки длиной не уступали человеческому телу – или телу лошади.

Открылась огромная пасть, и люди на дороге закричали.

Наступила тишина.

А потом в лесу к северу от дороги завыл ад.

Когда засада раскрылась, граф Зак прежде всего решил взять в клещи северную группу противников. Это было не сознательное решение, а что-то врожденное. Он собрал всех людей и пони, всех пажей и выживших воинов, и они бросились в глухой лес к северу от дороги, обшаривая участок, где, как ему казалось, прятался враг.

Огромных Стражей степняки видели и раньше. Псы-падальщики, быстрые, как молния, удивили Зака, но теперь он был знаком и с ними.

Вардариоты, известные и опытные охотники, рассредоточились на скаку, расставляя сеть пошире. Пажи старались держаться рядом. Зак не обращал на это внимания – что с них взять.

Его парни и девицы скакали вперед, а потом, по его знаку, разом развернулись на юг и придержали лошадей, когда он поднял руку.

Все они обнажили сабли и положили их вдоль правой руки. Изгиб клинка приходился на локоть каждого стрелка и был готов к бою.

– Вперед, дети мои, – крикнул Зак на родном языке, – вы – ветер. Пажи скакали за ним, что-то крича.

Зак был уверен, что выбрал правильное место и правильное построение. Он мчался на юг, и цепь его стрелков алела за ним.

Как он и ожидал, противник успел забыть о нем. Он перестроился, чтобы идти на другую цель, а может, и вовсе не заметил маневра. Триумф графа омрачило количество врагов. Два десятка демонов не сметешь за раз.

За два удара сердца он рассмотрел, что три гигантских Стража возились с ветками поваленного дерева. Еще один поднимал каменный топор. Куда он собирался бить? В дерево?

Кажется, там виднелось ало-золотое сюрко. Кажется, ему правда дали совет духи. Кажется, его боевое чутье и в самом деле не подвело.

– Эти! – крикнул он и выпустил первую стрелу. Пригнулся к лошадиной гриве и принялся убивать.

Габриэль лежал, придавленный к земле доспехами и дубовой веткой, которая упала поперек тела, прижав левый наголенник и сломанную ногу.

Он попробовал сдвинуть дерево при помощи силы. Боль в ноге была такой ужасной, что он не смог даже открыть забрало, когда появился первый демон, тяжело топая среди ветвей.

Габриэль смотрел, как он приближается. Потянулся за кабаньим копьем. Оно лежало слишком далеко.

Он попытался призвать его, но не смог даже попасть в свой Дворец. Он попробовал найти Пруденцию, но волна боли выгнала его обратно в реальность.

Каменный топор демона взлетел в воздух. Клюв раскрылся в торжествующем вопле.

Габриэль успел подумать про Амицию, Ирину и мастера Смита.

Он все еще пытался дотянуться до копья, но топор пошел вниз.

И ударил рядом с его головой. Демон промахнулся.

Габриэль не раздумывал – он был твердо уверен, что уже почти умер. Правой рукой он потянулся за кинжалом и вынул его из ножен. Стало чуть легче. Кинжал обладал собственной силой.

Демон подошел уже так близко, как подходили к Габриэлю только любовницы. От него воняло горелым мылом, цветами и весенним сеном. Он ругался. Это было понятно на любом языке. Топор снова взлетел.

Габриэль…

…бросился во Дворец воспоминаний. Вскочил на бронзовый диск, вделанный в пол, и потянул за рычаг. На простом символе держался целый набор заранее подготовленных заклинаний, где одно переходило в другое.

Белые, золотые и зеленые полушария, вложенные друг в друга, вспыхнули над его телом.

Зак увидел этот фейерверк и сделал верный вывод. Он немедленно выпустил стрелу почти в упор, развернулся и снова выстрелил назад – его великолепный пони уже перепрыгнул через упавшее дерево.

Стражи отступали. Один валялся, подергивая ногами в агонии, а одного из лучших воинов, Лонокса, сбросили с седла из-за излишней удали, но Стражи уже бежали.

Крайакс, женщина с лицом настолько загорелым, что оно казалось сделанным из дубленой кожи, натянула поводья.

– Мы победили! – завопила она восторженно. Она кричала очень странно, с завываниями.

Зак поджал губы.

– Если бы это была моя засада… – Он взмахнул рукой.

Она посмотрела на него. Глаза у нее были дикие и жестокие.

– Я бы поставил еще охрану, – закончил он, – там, на дороге, в стороне от основных сил.

Она отсалютовала ему саблей, а левой рукой убрала лук в налуч на бедре.

Вардариоты развернулись разом, как стайка скворцов, и помчались прочь, предоставив измученным и испуганным пажам следовать за ними. Зак что-то крикнул им на своем корявом морейском.

Он подъехал к дереву. Мегас Дукас, очевидно, лежал там, под яркими щитами. Там же обнаружился и еще один Страж, разрубленный почти пополам магическим клинком – рана казалась обожженной. Еще один истекал кровью под кроной дерева. Горсть праха и позолоченный клюв отметили место гибели четвертого.

– Капитан! – крикнул Зак. – Мы тут!

Он подъехал еще ближе.

Призрачный голос послышался прямо у него в голове. В степях такое событие значило бы что-нибудь очень плохое.

«Все проверь, Зак. Когда я плел эти заклинания, я не собирался оставлять ничего».

Заку этот голос совсем не понравился.

– Мы можем вас бросить? Посмотреть, что происходит на востоке? Черт его знает.

«Давай скорее», – велел голос.

Сэр Гэвин почти не участвовал в битве, но ему пришлось проявить себя потом. Зная – как и все они, – что капитан и капеллан повержены, сэр Гэвин вынужден был оценить поле боя целиком. Три разные группы растянулись почти на пол-лиги, и их все нужно было собрать и защитить.

Он настоял на том, что сначала надо позаботиться о безопасности, а потом проявлять милосердие или спасать кого-то. Лежащего капитана, окруженного эфирными щитами, он оставил графу Заку. Тело капеллана, мертвого или умирающего, поручил заботам сэра Фрэнсиса Эткорта и оруженосцев, а полузатонувшую телегу и детей – юному ди Латернуму, которому срочно пришлось брать на себя командование. Солнце садилось, дети барахтались в грязи, неизвестный враг бродил в лесах на западе. Калли подошел к молодому солдату и что-то прошептал ему на ухо.

Сэр Гэвин проехал взад-вперед по дороге, разглядывая ее в угасающем свете. Проезжая мимо оруженосцев во второй раз, он велел Тоби сесть на верховую лошадь, взять еще одну и скакать за помощью.

Тоби посмотрел на запад, сглотнул и кивнул.

Вопросов никто не задавал. Все понимали, насколько опасно их положение.

Сэр Гэвин знал, что сделал бы его брат. Прямо сейчас атака отбита. Пришла пора строить планы.

Один за другим он стал загибать пальцы в латной перчатке.

Во-первых, нужно собрать всех людей в одном месте. Защитить тех, кто растянулся по всей дороге, невозможно. Но если всем собраться в кучу, зажечь несколько костров и постараться замаскироваться, у них появится шанс.

Лошади. Лошадей надо привязать. Никакой еды для них ближе, чем в болоте, нет.

Он вернулся к ди Латернуму, который вытащил женщину из воды и теперь самолично шарил в болоте в поисках истерзанного трупа одного из детей. Второй труп, разумеется, пропал. Все лучники Калли держали стрелы на тетиве. Телегу выволокли из воды, и изобретательность Безголового удостоилась торопливой и краткой благодарности Гэвина. Две упряжные лошади пошли на корм шакалам, но две были живы, хоть и измучены.

Хозяйка форта, крепкая женщина, которая видела много поражений, была убита горем. Сэр Гэвин подъехал к ней и остановился в нерешительности. Она стояла на коленях рядом с невероятно маленьким телом дочери.

– Я родила ее. Я родила их всех, я истекала за них кровью, я любила их. Пресвятая дева, за что? – Она посмотрела на рыцаря снизу вверх. – Вы явились спасти нас?

Сэр Гэвин видел достаточно горя, чтобы знать, что гнев часто идет с ним рука об руку.

– В телегу, – грубо велел он, – рыдать будем завтра. Сегодня надо выживать.

– Я не… – Но, что бы она ни собиралась сказать, старшая дочь взяла ее за руку и утащила к телеге.

– Но Дженна! Ее же сожрут, – плакала женщина.

Ее старший сын без колебаний и ужимок сгреб окровавленный льняной узел, скрывавший бренные останки сестры, и осторожно оттащил к телеге.

Кадди гладил обеих лошадей по шее. Они были измучены, дрожали и всего боялись.

Сэр Гэвин натянул поводья, но Кадди махнул рукой:

– Я их отшагаю.

– Мы возвращаемся, – сказал сэр Гэвин, – за капитаном.

– Само собой.

– Аминь, – согласился Безголовый.

Гэвин хотел проскакать по дороге галопом. Стемнеть должно было минут через десять, и к северу от болота что-то шумело.

В глубине души ему хотелось плакать. Он учился вести за собой людей брата – брата, над чьей изнеженностью он издевался в юности. Но вместо рыданий он потратил еще немного времени и хлопнул ди Латернума по плечу, когда телега сдвинулась с места.

– Молодец.

Этрусский мальчик – из-за темных кругов под испуганными глазами он выглядел совсем юным – пожал плечами:

– Я ничего не делал, милорд. Калли…

Сэр Гэвин выдавил улыбку:

– Слушай Калли. Но и своей головой думай. – Он четким изящным движением отсалютовал мальчику, подняв руку к забралу, и послал лошадь на восток. Он до сих пор не знал, жив ли его ужасный и прекрасный брат.

И только теперь он позволил себе задаться этим вопросом.

Объехав дерево, Зак обнаружил плащ шамана, сделанный из перьев, и обломки его топора. Чувствуя себя дураком, он произнес вслух:

– Скоро стемнеет. Вы в безопасности. Вокруг люди. – Он пожал плечами, потому что говорил с радугой. – Ваш брат принял командование.

«Отлично. Когда я начну, от боли меня может вырубить. Есть немаленький шанс, что я просто умру. Я сглупил, сделал ошибку и остался без энергии».

Граф Зак перекрестился и коснулся амулета.

Радуга света вспыхнула и погасла. Лес погрузился во тьму.

Капитан закричал.

Когда Гэвин собрал лучников, рыцарей и оруженосцев и поставил телегу над отцом Арно, который так и не пошевелился, он велел всем свободным людям отправляться спасать его брата.

Который был все еще жив, судя по крикам.

Они больше часа работали топорами при свете факелов, пока не расчистили достаточный кусок ствола, чтобы сделать что-то осмысленное. В лесу шумели какие-то звери – или демоны, – и сэру Гэвину от этого не делалось легче.

Но он притворялся спокойным и дважды велел лучникам подождать.

Степнячка по имени Крайакс вызвалась уйти во тьму и стоять на страже. Она соскользнула с седла и исчезла в лесу.

– Дома она перерезала много глоток, – заметил Зак, – поэтому она здесь.

Чтобы сдвинуть дерево с места, понадобилось десять мужчин и одна женщина. Когда они высвободили ноги Габриэля из-под ствола, звезды уже светили совсем ярко.

Сэр Гэвин быстро прикинул: «Предположим, что отряд встал лагерем в лиге от того места, где мы расстались. То есть в четырех лигах отсюда. Тоби добрался туда за час, если его не сожрали по пути. Час на дорогу обратно и еще полчаса на сбор людей. Мне не следовало отправлять его в одиночку. Я должен был пойти сам. Или послать Нелл и Калли. Но виверна могла бы сожрать всех троих. Виверны вроде бы ничего не видят ночью. Или наоборот. Какой кошмар. Неужели он занимается этим каждый день? Как пастырь? Отвечает за жизни людей?»

Сэр Гэвин сидел на боевом коне, все еще в доспехах, расправив плечи, и пытался выглядеть оплотом силы и власти. Как все командиры, где бы они ни были.

Когда показалась Полярная звезда, лучники запели тихую молитву. К ним присоединились все, даже Кадди, который был известен своим богохульством. Когда молитва закончилась, Крайакс скользнула в круг света и предъявила всем зубастую башку. Степнячка мрачно улыбалась. Заку пришлось перевязать ей искусанные руки. Она даже не вздрогнула. Оруженосцы смотрели на нее с восхищением.

Адриан Голдсмит вызвался тоже сходить на разведку.

Гэвин его отпустил.

Они развели второй костер, чтобы отвлечь внимание. Потом третий. Один выше по дороге, второй ниже.

Сменилась третья стража. Сэр Гэвин начал думать, что Тоби тоже нашел свою смерть. Его брат не двигался, как и отец Арно.

Сэр Гэвин стал молиться.

Габриэль не потерял сознание, а ушел в свой Дворец – находиться там было куда приятнее, чем орать от боли в искореженной раздавленной ноге. Но даже здесь волна боли порой доставала его, и он выныривал из эфира в реальность. Где он прекрасно осознавал, сколько потерял крови, чувствовал, что конечности уже холодеют, и понимал, что жить ему осталось недолго.

Он попытался рассмотреть воспоминания шамана – те, которые успел поймать. Слишком уж быстро и тщательно он поглотил противника. И очень глупо растратил силу. Его щиты и защитные чары были слишком мощными. Он видел – но было уже поздно, – где сделал ошибку, позволившую им забрать всю силу до капли. Так мытарь отбирает у бедняка все до гроша.

Он вспомнил, как демон ударил его по голове. По непокрытой голове.

Он должен был умереть. Но не умер.

И даже теперь он все еще не умер, хотя должен был.

Он вдруг понял, почему до сих пор жив. Тоненький, но ровный поток силы тек откуда-то извне. Габриэль чувствовал его.

Он решил – время во Дворцах воспоминаний течет по-другому, – что стоит найти отца Арно.

Мысль здесь равнялась действию.

Он прошел по Дворцу воспоминаний капеллана и обнаружил его в темной красивой часовне. Кафедра была исполнена в виде бронзовой статуи беременной Мадонны, положившей руки на живот. Огромное витражное окно-розетка здесь превратилось в объемный купол, вздымающийся над головой. Витражи изображали сцены из жизни Спасителя, но было слишком темно, чтобы разглядеть, какие именно.

Да, здесь было очень темно и очень холодно. Габриэлю показалось даже, что свет за окном гаснет.

– Арно! – крикнул он.

Мысль была равна действию.

Отец Арно лежал посреди Дворца, в месте силы, раскинув руки. Он улыбнулся сэру Габриэлю.

– Добро пожаловать, – сказал он, – возможно, нам стоило встретиться здесь, пока я был жив.

– Был?

– Мое тело отходит, – сказал отец Арно без грусти, – в реальности. Мне осталось примерно двадцать ударов сердца.

Габриэль, как любой опытный магистр, проверил, хватит ли у него энергии для исцеления.

– Не надо, – улыбнулся Арно, – это я тебя исцелю. Сделаю тебе последний подарок. А потом пересеку стену и уйду в далекую страну, а это все оставлю тебе. Спаси их, их всех. Сделав это, брат, ты спасешь самого себя. – Он снова добродушно улыбнулся, и Габриэль понял, каким красивым молодым человеком тот был когда-то. – Прими мои дары.

Тело Арно содрогнулось, свет вспыхнул, и мгновение – вечное мгновение – часовня купалась в его лучах. Фигуры на витраже ожили, прокаженный исцелился, слепой прозрел, мертвый воскрес, а жизнь слуги центуриона была спасена.

– Арно! – крикнул Габриэль.

Но чудесный свет уже мерк, сменяясь холодом абсолютной пустоты и тьмой. Габриэль дернулся прочь из Дворца умирающего и…

…очнулся.

Боль ушла. Вокруг костра стояла дюжина человек, и все смотрели на него с удивлением.

Нога исцелилась.

Габриэль залился слезами.

– Я не хотел этого! – крикнул он.

А потом перевернулся и обхватил руками голову своего капеллана. Но отец Арно был мертв, и, куда бы он ни ушел, лицо его оставалось спокойным. Он улыбался победной улыбкой.

Когда вспышка силы осветила эфирные миры, Шип заколебался. Его раздирала на части нерешительность, он балансировал на тончайшей грани между злостью и осторожностью. Он проследил за битвой, почувствовал рану и истощение Темного Солнца. Он испытывал определенный здоровый страх перед способностям Темного Солнца и его запасами сил. Попытка защититься в эфире сама по себе чревата опасностями. И к тому же он выдаст себя и позволит окружить – как армия, далеко оторвавшаяся от обоза. Слишком мало он прожил со своими способностями и еще не мог доверять им. А темного магистра не было рядом, и он не мог дать совет или вразумить его.

Что-то перешло грань между жизнью и смертью. Что-то могущественное.

Он мертв? Шип прошептал несколько слов в темноту. Осмелев вдруг, он бросился в бездну.

Гэвин стоял на коленях рядом с братом. Он не видел его слез – в открытую – с далекого детства и теперь снова чувствовал и гнев, и слабость, и желание дразнить.

Но Габриэль плакал недолго. Как фигляр или бродячий актер на ярмарке. Он поднял голову – слезы сверкали в свете костра, – но заговорил очень ровно:

– Всем бежать, – велел он, – немедленно.

– К нам приближаются! – закричал Адриан Голдсмит, но без страха в голосе. – Это сэр Майкл!

Сэр Гэвин замер.

На краю света появилось нечто.

– Бегите! – велел Габриэль.

Он действительно имел в виду именно это. Возможно, он вложил в свой приказ силу. Все до единого послушались и умчались в темноту.

Габриэль попытался сесть. Но у него не осталось ничего, лишь капля энергии. Как ни странно, эта капля его спасла.

Он вздохнул. Он слышал топот копыт на дороге, голоса.

Приподнялся, опершись на локоть.

Тяжелая темная тень сделалась материальной.

Шип возникал из эфира. Воздух гудел, уходя, потянуло диким холодом. Шип больше не походил на дерево. Теперь он стал скорее тенью дымного столба, освещенного алым пламенем. Глаза сверкали высоко в воздухе.

Лошадь заржала от страха.

– Ага! – сказал Шип радостно и удивленно.

Габриэль сглотнул желчь.

А потом появилась Мэг. Женщина среднего роста в одежде паломницы. У нее не было даже посоха.

В эфире она взмахнула ножницами, сделанными из света, собираясь перерезать связь Шипа с домом и источником силы. Ударила она быстрее молнии и даже не защищалась, такова была ее решимость.

Габриэль успел услышать злой и разочарованный крик Шипа, и магистр, переставший быть человеком, исчез.

Какое-то мгновение Мэг высилась над огнем, как ангел мести, а потом снова стала стареющей женщиной в длинном капюшоне.

Она склонилась над капитаном, и тот улыбнулся дрожащими губами:

– День у меня выдался не очень.

– Оставайся с нами, дорогой. – Мэг поцеловала его в щеку.

– Я… – Габриэль подбирал слова.

Мэг рассмеялась.

– Я все ждала, когда он попробует тебя просто убить. Несколько месяцев это придумывала. – Она была полна силой до краев и очень горда. А потом увидела Арно.

Бросилась к нему, но он был безнадежно мертв.

Габриэль протянул руку и дернул ее за юбку.

– Ты его била?

– Нет. Он уходил при первом моем движении. – Она улыбнулась. – Я знала, что он так сделает, – губы у нее задрожали, – точнее, надеялась.

Она села. Положила ладонь на мертвые руки священника и заплакала.