Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 42 страниц)

Когда они добрались до лучшего брода на двадцать миль в округе, горцы уже очистили его, ударив засаду с фланга. Том Лаклан ни разу не выкрикнул свой боевой клич – его люди делали свое дело так быстро, что его собственный меч так и не попробовал крови.

– Давайте, парни, – велел он, – переводите сюда зверей. Отомстим за Гектора.

И в самом деле, они сейчас оказались как раз в той местности, где пал великий Гектор, перебирались через те же реки, а с утренним дождем появилось облако фей и следовало за ними, обвиваясь вокруг длинных коровьих рогов.

Лицо Дональда Ду окаменело. Он водил пальцем по лезвию своего огромного меча. Том сразу понял, что этот человек готов к смерти.

– Хороший был паренек, – сказал Том.

– Полоумный план, – ответил Дональд Ду. – Ты ненормальный, как и твой брательник.

Том Лаклан нахмурился:

– Повтори это на закате.

– Это все твой Красный Рыцарь.

– Он мне нравится.

– Ой ли? Даже когда он убивает твоих людей, чтобы спасти своих? – Глаза у Дональда Ду были красные.

Том не сорвался. Когда-то это обязательно случилось бы, а теперь он просто смотрел.

– Дональд, милый мой, ты потерял сына, и это чудовищно. Но если ты продолжишь в том же духе, я тебе башку раскрою. – Он тронул коня, оставив Дональда позади.

Никто не засмеялся. Рыжий Роуэн и Дауд вскинули топоры на плечи и двинулись за Плохишом Томом. И все горцы пошли вперед, пытаясь как можно быстрее продираться через кусты.

Два часа спустя они выбрались из болота. Теперь они оказались на самом краю тех заливных лугов, где годом раньше Гектор оставил свое стадо. Том отправил двух парней помоложе на разведку, спешился, сел спиной к дереву и задремал. Высоко в горах бушевала гроза. Доносились раскаты грома, в небе полыхали молнии.

Том проснулся, почувствовав, что спал слишком долго. За это время его люди – почти тысяча человек – отдохнули и поели. Теперь они снова сели в седла и погнали стадо обратно на запад, вдоль старой дороги, прямо по редкому лесу.

Гроза в горах становилась все сильнее, и вдруг, после мощного тройного взрыва, стало ясно, что это не обычная буря. Что к ней приложили руку люди.

– Титьки Тары! – выругался Дональд Ду.

– Вперед! – велел Том и по-особому крикнул. Сто человек подхватили его крик – высокий, странный звук, похожий на стон, – и скот побежал быстрее. Там и тут молодые животные падали, когда их толкали те, кто посильнее. Стадо начало разбредаться по лесу.

Том пожалел, что у него нет крыльев, чтобы осмотреть местность сверху и понять, где же он находится. И тут же – как будто бог его услышал – он увидел огромный клен с мощным шишковатым стволом. Это дерево его народ хорошо знал и звал Лесным богом. А уж где росло это древнее дерево, Том прекрасно понимал. Он усмехнулся.

Раздался страшный крик. Высокий, безжалостный, леденящий душу. Он доносился из тьмы, оттуда, где не было звезд, из тех времен, когда до прихода человечества на землю оставались еще эпохи. Даже горцы испугались.

Почти все.

Хотя этот крик звучал примерно за милю, Том Лаклан вытащил меч. Потом повернулся к конюхам, поднял рог и протрубил в него.

Они ответили криками, свистом кнутов и гудением рожков.

Через двадцать мгновений стадо превратилось из шустро бегущих отдельных зверей в единое живое существо. Оно паниковало. Оно неслось вперед. Оно растянулось в ширину на расстояние полета стрелы, оно заполонило весь лес от края до края, оно бежало на запад вдоль дороги.

Эш поднимался вверх, наслаждаясь сопротивлением влажного воздуха под крыльями. Он был свободен впервые за целую вечность, воплощен телесно и в полной силе. Он презрительно швырял заклинания в смертных, которых видел перед собой, зачищая холм. За мгновение он уничтожил столько ирков из Н’Гары, сколько обычно умирало за полтысячи лет. Отблески алого пламени и свидетельства его мощи остановили отряд врага и испугали его собственную армию.

Он вспомнил, как дышать, и вдохнул.

Он лениво развернулся, и синий огонь Мэг ударил его в бок, прямо под правое крыло, которое как раз поднялось.

Его вопль убивал сам по себе. Его гнев был видим – багровое пламя ударило в холм. Люди умирали. Кадди, Том Ланторн, Дагон Ла Фор, Танкред ди Пиаст сварились в собственных доспехах. Погибла почти сотня копий. А потом рана заставила Эша развернуться на юго-восток, и пламя его гнева прошло над красными гребнями демонов, ударило в когорту троллей и повергло беспомощные группы пришедших из-за Стены, собиравшихся снова отбить холм. За несколько мгновений они сгорели дотла, как уголь в горне.

Но огонь Мэг все еще жег его. Он не исчезал. Это был не простой сгусток обычного пламени, но мастерское творение женщины, порожденное ледяным гневом и человеческим искусством, творение женщины, способной соткать огромный гобелен без единого кривого стежка. Она не забыла ни о чем.

Эш, дрожа, лег на крыло и направился к ней. В…

…эфире он потянулся к колдунье и наткнулся на очередную золотую стену. Он заревел и швырнул в нее чистой энергией. Но колдунья выстояла под огромными сгустками силы, не дрогнув, и ударила его снова.

На этот раз он сумел отразить ее атаку. Почти.

Четыре мили для его огромных крыльев ничего не значили, он преодолел их меньше чем за минуту. Но целую минуту она выдерживала натиск его воли, полноту его гнева, его пугающую, но бессильную мощь.

Минуту синее пламя жгло его, и она успела нанести еще шесть ударов, с каждым разом все быстрее.

Он почти испугался.

Семьдесят раз взмахнув гигантскими крыльями…

…он оказался над ней, и ее щиты рухнули от одного его дуновения, ее воля дрогнула, и колдунья сгорела дотла.

Но их оставалось еще много, в лесу ждали люди, хотя его жалкий приспешник и его верное стадо одержали маленькую победу. Эш развернулся на кончике крыла и дохнул огнем на верхний лагерь. Лорда Уэйленда испепелило, главный конюший сильно обгорел, две сотни рыцарей и еще половина крестьян из Брогата умерли, вдохнув пламя.

Эш полетел над полем боя к западу от Дыры, снова дохнул, и обуглилось стадо скота. Он принялся искать людей. Ведомый гневом, он вертелся на месте, поливал огнем все вокруг, теряя высоту с каждым выдохом, наконец его длинные крылья заслонили солнце, и он начал задевать верхушки деревьев.

Когда дракон поднялся над деревьями, как буря, Том Лаклан вскинул меч над головой. Его немедленно окружили феи.

Размерами дракон был больше иного замка. Самое огромное здание Ливиаполиса уступало ему длиной. Он парил в воздухе, напоминая гигантский военный корабль, и распространял вокруг себя невидимый ужас. Рыжий Роуэн и Уилли Хаттон, жестокие убийцы, рухнули на землю лицом вниз, Дауд выронил топор из никогда не дрожавшей руки, Дональд Ду проклинал Господа, но Том Лаклан высоко держал голову.

– Мы дали тебе клятву, Змей! – закричал он. – И теперь я призываю тебя! Отомсти за мой род! Мы стоим внутри круга!

В шуме ветра, поднятого крыльями Эша, его голоса никто не услышал. Но кто-то почувствовал. Том стоял один против твари, размерами превосходившей его в тысячу раз. Вокруг него разноцветным вихрем закружились феи, вспыхнули, как береста в огне, и разлетелись во все стороны.

– Отомсти за меня, – произнес голос Гектора.

По счастью – или по воле Господней, – дракон выдохнул все свое пламя и теперь вдыхал воздух. И искал врага пострашнее, чем какой-то жалкий человечек. Он взмахнул огромными крыльями, поднял голову и невольно дернулся, когда в него ударил цветной ветер душ, облик которых принимали феи. Дракон пытался подняться, но его чешуйчатое брюхо почти касалось дороги.

Плохиш Том оттолкнулся от спины коня и прыгнул как можно выше. Поднял меч, полученный от Змея. Крылатые феи удерживали Тома в воздухе, пока его огромное сердце не ударило пять раз. Вряд ли он нанес бы дракону рану страшнее, чем блошиный укус для человека, но руки у Тома были сильные, а глаз верный. Когда Змей рванулся вперед, клинок прорезал его плоть футов на сорок.

Том упал на землю и откатился в сторону. Вскочил на ноги, держа меч над головой. Черная кровь капала огромными каплями.

– Я его достал! – крикнул он. – Лакланы за Э!

Но дракон наметил себе новую добычу и убрался прочь. Потому что в ответ на призыв Тома Лаклана явился еще один огромный змей.

Все, кто собрался сейчас на поле боя у Гилсоновой дыры, увидели схватку двух драконов, бросившихся друг на друга в воздухе: и люди вроде Нита Квана, который осторожно пробирался от дерева к дереву на краю расплывавшегося во все стороны войска Шипа, и боглины вроде Слека, который изо всех всех сил уперся лапами в землю, чтобы не скатиться с вершины, и ирки вроде Тиловиндла, который пытался понять, зачем умерли все вокруг него, и медведи, включая Кремня, который стоял плечом к плечу с каменным троллем на самом гребне холма.

Эш сиял черным блеском, а синий огонь, не погасший после смерти Мэг, все еще жег ему бок. Серо-стальной, ярко-алый Змей из Эрча, который был меньше и изящнее противника, вертелся вокруг него.

Оба исполина дышали огнем. Казалось, горели сами небеса.

Шип застонал, когда копье Красного Рыцаря вонзилось глубоко в его тело из огня и тени. Споткнулся.

Красный Рыцарь готовил свое последнее заклинание, и Шип вырвал копье из теней – с него капала жидкость – и отбросил в сторону.

– Мое сердце в другом месте, – сказал он надтреснутым голосом и сделал шаг вперед.

– Простая молния, – велел Габриэль Пруденции.

Она подчинилась. Статуи повернулись, астрологические символы выстроились в ряд.

– Смотри, – велел он.

Схватившись за нить, которую он берег много недель, – за нить, привязывавшую Шипа к его огромному мотыльку, – Габриэль пустил по ней свое простенькое заклинание, как пускают воду по акведуку, чтобы напоить жаждущий город.

– Подобное подобным, – сказал он.

Шип зашатался, когда молния ударила его, проникнув за щиты, и рухнул. Огненные крылья замолотили по земле, опавшие листья задымились, раздался крик, похожий на крик женщины в родах, и, когда Габриэль слегка надавил, Шип исчез. Его посох громко стукнулся о землю, а крылья горели еще мгновение, а потом пропали.

Габриэль сделал неверный шаг и наступил на жезл, не веря в свою победу. В это мгновение Эш ударил по войску Сказочного Рыцаря. Пламя пало на землю и почти ослепило Габриэля, но он поднял три щита, прикрыв ими свою свиту и часть Красного отряда.

Пламя пронеслось по холму, убив пятую часть войска за четыре мгновения, и ушло дальше на юг. Габриэль упал на одно колено просто от удара силой, сопровождавшей пламя. Дракон развернулся на юг, и Габриэль кое– как поднялся. Усталые ноги дрожали под весом доспехов. От страха он вспотел, и пот полз по спине ледяными скользкими струйками. Что-то было не так.

Он понял, что стоит в нескольких шагах от вершины холма, побежал вперед, подхватил упавшее копье и вдруг осознал, что ему оторвало кисть левой руки. И большую часть предплечья. Оторвало напрочь.

Он попытался справиться с ужасом. Ужас был везде. Громадный дракон. Рука.

Сверху он все увидел.

Под ним корчилась огромная армия, все еще во много раз превышавшая числом его собственную. Она уже почти добралась до верха, но дракон убил больше своих беззащитных солдат, чем людей противника. В войске Габриэля виднелись островки герметической защиты. Сказочный Рыцарь, герцогиня Моган, Гармодий, лорд Ереван, Морган Мортирмир и сам Красный Рыцарь успели прикрыть тех, кто стоял поблизости.

– Господи, – вслух сказал Габриэль.

Пока он говорил, в дракона ударил сгусток синего огня. Тварь бросилась на юг.

К Мэг. Габриэль знал, что она сделала, догадывался о неизбежном исходе и стоял, будто прикованный к земле, большую часть минуты. Все это время Мэг одна держалась против бога. Габриэль смотрел, как дергается дракон, как горит огонь, видел каждый взмах огромных крыльев и понимал, что он еще до нее не добрался.

А потом он очнулся – ему следовало использовать дарованное ею время, иначе все будет зря.

– Ко мне! – закричал он. – Ганфрой!

Ганфрой лежал на камнях, как сломанная кукла. Помятая труба осталась под его телом.

Габриэль поднял свой рог из слоновой кости и дунул в него.

Они пришли.

Пришел Данвед со сломанным мечом в руке. Наклонился и взял каменный боевой молот из рук мертвого демона. Пришел Бертран со штандартом, а за ним Фрэнсис Эткорт и Филип де Бозе. Пришел Калли, и Тоби поднялся с камня, и Злой Кот, и Диккон с пустыми глазами – он любил Нелл и знал, где лежало ее тело, – и Рикар Ланторн, брат которого сгорел в нескольких шагах от него, и Фларч, и Адриан Голдсмит, и даже Никомед – все пришли и выстроились в боевом порядке. Пажи вели коней.

Слева сэр Майкл указывал куда-то вниз. Справа стоял сэр Милус, который потерял половину своих людей в один миг. Белый отряд застыл, ошеломленный.

Милус подошел к обгоревшим трупам и увидел древко, на котором висело старое знамя святой Екатерины. Оно осталось цело каким-то чудом, по милости заклинания или древних рун. Когда Милус поднял его вверх, серый пепел слетел и шелковое знамя взметнулось языком пламени.

Люди негромко закричали. Не слишком радостно, но в таких обстоятельствах…

Габриэль побежал вперед, стараясь забыть о левой руке. Она не болела, и крови почти не было. Пока.

Он повернулся, поднял копье и, держа его одной рукой, указал на врага вниз:

– Ну же! Шип с нами не справился, дракон нас не убил! И теперь мы победим.

Он не стал ждать, пока враг поднимется на холм, не стал следить за исходом схватки драконов. Войско и его союзники бросились вниз, в бой, осененные крылами смерти. Увидев их, монстры дрогнули.

Хартмут не мог отвести глаз от двух драконов.

Появление огромного чудовища должно было закончить битву, не могло не закончить. Но сейчас, сейчас, когда его враг спускался с холма навстречу его копейщикам, Хартмут видел, насколько черный дракон опустошил их ряды. Украв их плоть, он полностью уничтожил авангард, который должен был стоять слева, пламя пожрало демонов справа и сотни других созданий.

Тысячи боглинов застряли в жестокой бессмысленной стычке на гребне холма далеко справа, а на самом крутом и каменистом участке склона втянули в ближний бой огромных медведей и каменных троллей.

Слева от него ирки врага взяли вершину, а стрелы пришедших из-за Стены, летевшие из-за их спин, бессильно падали среди людей Хартмута.

Вопреки всему, исход битвы был до сих пор неясен. Его люди, свежие и бодрые, стояли в боевом порядке.

– Наверх! – крикнул Хартмут. – Атакуйте их!

Бриганы опустили наконечники копий и медленно двинулись вверх по склону. Матросы выпустили тучу арбалетных болтов.

Ему противостояли люди. Он видел их. Хорошие доспехи, хорошие мечи. Хартмут усмехнулся. Он не боялся людей. Вытащил меч. Клинок вспыхнул огнем, и его люди радостно закричали. Сэр Кристан указал на пылающий меч и выкрикнул что-то. Сэр Луи выстроил своих конных рыцарей так, чтобы прикрыть открытую площадку слева от пришедших из-за Стены.

Хартмут подумал, что уже победил.

Слева от него вражеский отряд пришедших из-за Стены бросился вперед. Они обходили его с фланга – на мгновение Хартмут даже удивился – и рисковали попасть под копыта кавалерии сэра Луи. Матросы успели еще раз выстрелить в людей в доспехах, но заплатили за это страшную цену – лучники косили их одного за другим.

Хартмут нахмурился, темнея лицом. Битвы было уже не избежать. За дикарями виднелось знамя в сине-желтую клетку. Окситанцы. И еще одно знамя, неизвестное ему. И еще. Отряд конных рыцарей подходил к Хартмуту, легко проезжая по редкому лесу за строем пришедших из-за Стены. Их возглавлял принц Окситанский.

Хартмут выругался и повел своих людей навстречу отряду.

По хитроумному плану Красного Рыцаря ополченцев из северного Брогата, а тем более – королевской гвардии должно было хватить, чтобы удерживать вершину и перекрыть дорогу. Но он не мог предугадать ни жуткого драконьего пламени, ни бесчисленных боглинских легионов. Когда северную стену сдали, когда столбы трещали в пламени, а люди умирали, обгорев до мяса, Ребекка Альмспенд и Дезидерата три долгие минуты стояли посреди лагеря спина к спине и убивали всех, кого видели перед собой, направляя силу такими способами, каких они еще никогда не пробовали. Сила Ребекки Альмспенд была силой ученого, а сила королевы – силой любви. До этого дня.

Дезидерата швырялась силой, вслух молясь о лучике солнца, и в ужасе смотрела, как воплотившийся Эш затмевает свет. Он сцепился в смертельном объятии со своим соперником, и Дезидерата успела пустить в него золотую стрелу, пробившую ему шкуру, и снова вернулась к волнам боглинов у себя под ногами. Мастодонт, сверкая красными бивнями, крушил людей и палатки, а за ним хейстенохи топтали и убегавших, и стоявших на месте с равным рвением. Баргасты кидались сверху на любую дичь, которая им нравилась.

Бланш Голд, стоя с коротким мечом над кроваткой маленького короля, смотрела, как рушатся ее надежды. Она не умела бороться с драконами и не имела силы, чтобы поделиться со своей королевой. Поэтому она охраняла кормилицу и младенца, а когда северная стена пала и пришли твари, она стала их убивать.

И снова ее спас Павало Пайам. Как и раньше, он появился до того, как она выбилась из сил. Она уже убила двух боглинов, а один вцепился в ее левое бедро. Павало пропорол стену палатки одним легким четким движением, которое она хорошо помнила. Чтобы его увидеть, стоило вытерпеть эту боль. Твари умерли на месте. Он убил всех, не обращая внимания на крики кормилицы, кивнул Бланш и прошел сквозь заднюю стену.

Мгновение Бланш стояла и дрожала, потом поняла, что ее кровь капает на королевскую постель, и решила что-то предпринять.

Когда она прижала к ране запасную рубашку, Бланш услышала крик. Казалось, кричало десять тысяч человек разом.

Сэр Джон Крейфорд увидел, что северная стена пала, и выругался. В основном он ругал некого высокомерного молодого человека, который только вчера знал все ответы. А еще он костерил собственные инстинкты. Дракон оказался таким огромным, что все приготовления потеряли смысл.

У сэра Джона были свои рыцари. Горстка. И морейская кавалерия, потерпевшая страшное поражение несколько дней назад. Сэр Георгий Комнин. Сэр Кристос.

– Я должен попытаться спасти королеву, – сказал сэр Джон сэру Кристосу.

Сэр Кристос видел нападение, и битву, и хаос, царивший в лагере. Тысяча крестьян погибла за секунду. Он покосился на сэра Алкея, который уже пережил подобное в Альбинкирке. И на сэра Георгия, который столкнулся с этим в Дормлингской гостинице.

Сэр Алкей переглянулся с сэром Джоном. Оба они понимали одно.

Им не вернуться.

Сэр Джон хотел бы попрощаться со своей Хелевайз. Он хотел бы и дальше ловить рыбу в бесчисленных ручьях. Жить вечно, гладить любимую по спине, слушать, как она произносит его имя, смотреть, как плещется форель в воде.

– Черт с ним. – Он грустно улыбнулся. – Строимся клином. Двумя.

Сэр Кристос и морейцы могли выстроить клин очень быстро.

Двое мужчин соприкоснулись перчатками.

– Спасите королеву, – сказал сэр Джон, – я попытаюсь отбить стену.

Сэр Кристос задумался на мгновение.

– Умрем достойно.

Он прокричал несколько приказов, обращаясь к морейцам. К морейцам, которым никто не доверял. Они стояли на самых южных стенах, и в этой битве их еще никто не видел.

Морейцы похватали свое разномастное оружие и выстроились в идеальном порядке. Там были нордиканцы, горные стрелки, городская кавалерия, лишившаяся коней. Там были страдиоты, и старые испытанные пехотинцы из Фраке, и юные слуги, которые вообще никогда раньше не прикасались к оружию.

– Они больше не побегут, – сказал сэр Георгий, – и мы тоже. Пошли.

Сэр Джон почти обрадовался.

– Давайте споем. – Все-таки он был северянином.

Двум клиньям не хватало места, чтобы разойтись. Лагерь лежал в руинах. Но и боглинам негде было укрыться от тяжелых всадников.

Клинья проломили строй боглинов, и морейцы, плотно сомкнув ряды, бросились в бой. Взлетали огромные топоры. Жалили копья. Щиты не раздвигались. Тысячи боглинов умирали. А морейская пехота продвигалась вперед шаг за шагом.

Сэр Кристос великолепно командовал своими людьми, и меч его сиял, как молния. Огромный упырь погиб – рыцарь разрубил ему голову одним могучим ударом. Строй добрался до середины лагеря, и подковы уже убивали не меньше боглинов, чем мечи. Люди по краям строя падали с коней, спотыкаясь о колышки и веревки палаток, и гибли ужасной смертью – враги пожирали их живьем. Но все же клин врезался в массу боглинов и громил их, отрезая им дорогу к королеве.

Гвардия Ранальда разомкнула ряды, чтобы пропустить морейцев. Измученные люди только что не падали на землю, наслаждаясь передышкой, дарованной кавалерией, – люди, которые добрых десять минут махали топорами или алебардами и чувствовали себя так, как будто прошло два года.

Сэр Алкей, не спрашивая позволения, схватил королеву и перекинул через седло. Другие рыцари поступили так же с тремя оставшимися в живых женщинами и ребенком. Сэр Георгий усадил на круп высокую девушку с золотыми волосами и обнаружил, что в руках у нее плачет король Альбы.

Морейская пехота была безжалостна. Люди падали, но фаланга оставалась стоять, смыкая ряды. Копья и топоры продвинулись еще на один шаг.

Боглины – живые. Они хотят жить. Многие дрогнули и попытались убежать.

Сэр Джон Крейфорд пробивался к северной стене. Он вел своих людей по сравнительно открытому пространству, которое раньше было плацем. Он убил боглинов, нападавших на гвардию с запада, дав людям возможность сделать глоток воды или просто передохнуть, а потом обрушился на толпу врагов в северо-западном углу.

Сломав копье, он взялся за меч. Боглины были малы, слишком малы для короткого оружия, и ему приходилось тянуться вниз. Его конь убивал боглинов быстрее и лучше хозяина.

Они двигались вперед, и впервые за много лет сэр Джон испытал радость битвы. Топот копыт, ощущение слияния с лошадью, люди рядом с ним.

Живое существо, умирающее под твоим ударом.

Он направил коня на северную стену. За ним развевалось знамя, он бил и бил, его конь убивал, и они оказались на стене, на восточном валу.

Земля под ними вплоть до первой линии пылающих укреплений кишела врагами. Как разворошенный муравейник.

Он хотел бы встретить сильного противника, упыря или пещерного тролля. Но вместо этого он просто сражался – хорошо сражался, потому что не умел по-другому, и очищал стену по несколько шагов за раз. Следил, чтобы конь не пострадал. Убивал.

Убивал.

Убивал.

В какой-то момент он просто не смог снова поднять руку. Его конь обливался кровью и двигался все медленнее, к нему, как пиявки, присосались боглины. Сэр Джон не улыбался. Но мог бы, если бы ему достало времени. В центре лагеря морейская фаланга помогала королевской гвардии. Он сразу понял, что королева спасена.

Конь споткнулся. Игра закончилась. Чудес ждать не приходилось.

– Прощай, Хелевайз, – вслух сказал он. Спрыгнул с седла в гущу монстров и убивал их, пока не упал сам.

В нескольких милях к северу Гармодий остался почти один. Линия фронта сдвинулась вперед, за вершину холма. Он не имел к этому никакого отношения и, честно говоря, был сейчас в таком настроении, что не стал бы убивать ни одно живое существо, за исключением дракона.

Он наблюдал за схваткой двух огромных хищников. После первого отчаянного столкновения и драки когтями они медленно разошлись в стороны, набирая высоту и скорость, а потом снова бросились друг на друга. Он следил за ними и в эфире, где поле боя затянуло туманом лжи и разбрасываемой во все стороны силы. Гармодий никогда не видел столько силы разом и впервые в своей долгой жизни начал подозревать, что маги могут высосать всю энергию из самой земли. В эфире происходило что-то ему недоступное. Он смотрел.

Он увидел нечто на юге, в тумане эфира, когда Мортирмир приоткрыл его.

Это было унизительно.

Они забирали жизнь. В реальности вокруг битвы герметистов с деревьев начали опадать листья – а ведь был конец весны. Потом деревья стали умирать.

Дождь потихоньку превращался в бурю. Гармодий видел, как это началось – как будто сама природа пыталась завершить отвратительную битву. Облака чернели, собираясь в тучи. Дождь лил все сильнее.

Королева все еще оставалась в живых – она светилась золотым пятном на юге.

Сказочный Рыцарь светился на западе, а Моган на востоке.

Гармодий ждал и наблюдал.

У Моргана Мортирмира не было причин осторожничать. А его юношеская самонадеянность в этот день и в этом месте казалась вполне заслуженной.

Он убивал.

Он швырял в войско Шипа огненные шары, а когда среди них обнаруживался шаман или начинающий маг, Морган сосредотачивал усилия на нем, пока шаман не падал. После этого он снова принимался крошить беззащитных.

Белый отряд, почти уничтоженный драконом, защищал Мортирмира. Его это вполне устраивало. Когда ему понадобилось сдвинуться с места, он так и сделал – уничтожив последнее круговое построение ирков, прикрывавшее галлейцев с фланга, он принялся стирать пещерных троллей в пыль, потому что галлейцы перемешались с отрядом.

Никто не мог ему сопротивляться. И он никого не жалел. Он творил заклинания, о каких никогда не задумывались другие маги, потому что герме– тистам его уровня редко приходит в голову идти в бой впереди строя пехоты. Он разбивал щиты и отводил глаза. Он создавал тьму и свет. Он поднимал призраков, а потом, заскучав, строил стены огня, который теснил ряды.

Наконец испуганные Дикие бросили на него все, что у них оставалось. Всех тварей и всю магию. Вместо того чтобы обойти отряд с фланга и выиграть бой, Дикие инстинктивно отозвались на применение силы.

Сэр Гэвин легко рысил рядом с принцем Танкредом. Они прошли по гребню с запада на восток, сокрушая всех, кто им сопротивлялся. А потом появилась Изюминка.

– Мы тут! – крикнула она. – Сюда! – Никто не прибавил скорость, и она завопила: – Мы тут сдохнем сейчас! Шевелите задницами!

Гэвин не обратил внимания на недовольство принца. Поднял копье:

– Веди!

Изюминка развернула лошадь. Несколько долгих минут они ехали рядом, а за ними длинной широкой колонной шли окситанские рыцари и, держась чуть ниже, – западные рыцари лорда Монтроя.

Если лошадь идет по склону холма, ее всегда тянет вниз. Проехав треть мили, они спустились так низко, что, когда добрались до поля боя, знамена галлейцев развевались высоко над ними, к северу. Святая Екатерина едва виднелась, а огромное черное знамя и золотое пятно вдали, казалось, двигались и испускали огонь.

– Ваша милость, нам придется атаковать, – сказал Гэвин принцу. – Это штандарт моего брата.

Принц посмотрел на склон холма, усыпанный камнями и поросший деревьями.

– Не здесь, – медленно проговорил он.

А потом вдруг передумал:

– Да! Стройся! Ко мне! – крикнул он по-окситански, и сотня рыцарей помчалась к нему. Все они хотели стоять рядом с принцем.

Люди графа Приграничья, куда лучше обученные, оказались выше по склону и лучше держали строй. Изюминка помахала им. И вдруг арбалетный болт врезался ей в нагрудник и отскочил в кусты. Она покачнулась в боевом седле и повернула голову в шлеме, ища арбалетчиков. Потом пригнулась, но слишком поздно.

Лошадь под ней убили. Всадница упала, дважды кувыркнувшись.

Она вскочила на ноги, выхватила кинжал – единственное оружие, которое пережило падение, – и повернулась навстречу трем противникам с мечами.

– C’est ипе pucelle![15]15
  Это же девка! (фр.)


[Закрыть] – крикнул один и рассмеялся.

Они все рассмеялись. И разом превратились во всех мужчин, которых ей доводилось ненавидеть в своей жизни.

Двое стали обходить ее сбоку. У нее болела нога, земля тряслась, дождь лил все сильнее и сильнее.

Изюминка двигалась. Рухнув спиной на упавшее дерево, она перекатилась через него, ударив вверх обеими ногами, и оказалась между теми двумя, кто пытался ее обойти. Воткнула кинжал в голову одному, а второго треснула коленом по яйцам, одновременно ломая ему нос кулаком в перчатке. Одним пальцем она попала ему в левый глаз. Противник упал, а она схватила его меч и повернулась.

Арбалетчики взводили оружие. Третий враг оказался от нее в двух шагах. Убегал, прикрываясь баклером.

Изюминка крутанула чужой меч в правой руке, и он проскользнул между баклером и мечом врага – учили его плохо – и вошел в шею почти по рукоять. Уперевшись кинжалом, Изюминка вырвала клинок, отбросила умирающего на землю и спряталась за бревном – от арбалетчиков.

И увидела рыцарей сэра Гэвина, которые появились за спиной у арбалетчиков, никем не замеченные. В засаду попала только она.

Изюминка услышала боевой клич Гарета Монтроя и увидела, как нападают рыцари Приграничья.

Арбалетчики были хороши. Они разом выстрелили и немедленно взвели оружие снова. Дюжину рыцарей выбило из седел.

Изюминка прокралась в сторону под прикрытием бревна и побежала, согнувшись вдвое, в доспехах – задача непростая.

Их было тридцать… нет, больше пятидесяти. Изюминка бежала через заросли калины и дрока, а потом ее наконец заметили.

Они были в десяти шагах, и один арбалет остался заряженным.

Враг прицелился. Арбалет был огромен, а вокруг – ни одного дерева, чтобы спрятаться, поэтому она кувыркнулась вперед, как акробатка, которой когда-то была. Земля оказалась мягкой, слишком мягкой, и, чтобы выйти из кувырка, Изюминка сделала «ножницы» ногами в доспехах. Она осталась жива и даже стояла на ногах.

Она очутилась среди врагов. Кто-то выхватывал оружие, но самые умные уже убегали – они бы не выстояли между конными рыцарями и Изюминкой. Одного она убила мечом, второго кинжалом, а потом земля затряслась, и Изюминка поняла, что пора падать.

Копыто ударило ее в спину.

Рыцари проскакали мимо.

Изюминка встала. Медленно огляделась, подняла забрало.

Так и стояла, дрожа.

– Очень глупо, – сказала она в пустоту.

И пошла туда, где под дождем краснела святая Екатерина. Слева раздались три красивые ноты. Галлейские рыцари сошлись с окситанскими.

Прозвучали три длинные, чистые ноты.

Бриганы – крупные, хорошо вымуштрованные солдаты в тяжелых доспехах – сдавали позиции шаг за шагом.

За спиной у войска теперь оказался холм, и они почуяли запах победы. Никто не хотел больше терять людей. Начался бесконечный кошмар: короткий рывок, стычка, одна смерть – одно убийство, и противники угрюмо расходятся в стороны, тяжело дыша. Возможно, все боялись, что их судьбу теперь будут решать драконы. Возможно, они просто хотели жить. Но там, где среди моря зверей и ополченцев столкнулись профессиональные военные, битва превратилась в медленную беспорядочную резню.

В какой-то момент Тоби осознал, что у его господина осталась одна рука и сражается он теперь изогнутым фальшионом. Выдалось мгновение отдыха – заклинание капитана убило десяток человек, и Тоби, как и все вокруг, предпочел перевести дыхание, а не бросаться вперед.