Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 42 страниц)

Изюминка бросилась ему на шею:

– Я уж думала, что ты сдох!

– И я, – согласился Зак, – я должен Костасу за шамана. Сильно должен.

Отец Арно улыбнулся им. А потом отвлекся на что-то – и они оба тут же повернулись посмотреть.

Из утреннего тумана возникла стайка фей. Они порхали над поляной, быстро перелетая с места на место, как кошки, обнюхивающие новый дом.

Потом они собрались в цветное облако, в шар мелькающих огоньков. Шар поплыл над поляной.

Никто не двигался.

Плохиш Том стоял столбом, пока его оруженосец Данальд Медвежий Клык шнуровал на нем бэрни.

Облако фей остановилось перед Томом.

– Мы были Гектором, – сказали они, – мы помним. Мы не забыли.

– Гектор? – Том дернулся.

На мгновение рой принял форму погибшего Гектора Лаклана.

– Мы помним.

Плохиш Том смотрел на них.

– Я тоже помню.

– Мы тебя ждем. Мы помним. Ты – меч.

Том пугающе быстрым движением выхватил свой огромный клинок, но облако фей оказалось быстрее.

Лезвие переливалось алым, зеленым и голубым, как павлиний хвост.

– Я буду ждать, – сказал он, – давайте, рискните.

Феи как будто вздохнули.

– День придет, человек. Ты – меч. Мы помним.

А потом они порскнули в разные стороны, навстречу новому дню.

Одна фея, посмелее прочих, задержалась. Но говорила она так тихо, что никто, кроме Тома, ничего не услышал:

– Мы придем за тобой, – и тоже убралась.

– В детстве я их любила, – сказала Мэг Изюминке, – и плакала, поняв, кто они такие.

Изюминка никак не могла отлипнуть от любовника.

– Ну и кто?

– Падальщики. Пожиратели душ.

Капитану пришлось самому ехать впереди и следить за сменой разведчиков. Слишком много новых офицеров. Слишком много новых солдат. Он тоже скучал по Гельфреду.

Примерно через лигу они миновали Гилсонову дыру, промоину в дороге. Когда-то этот тракт шел через огромное болото, по гати, оставляя воды Альбина восточнее. Много лет назад что-то пробило здесь сорокафутовую дыру. То ли злосчастная судьба тому виной, то ли неумелые попытки залатать проем, но теперь посреди тракта красовалась огромная промоина, залитая водой и никогда не высыхающая. Болото все разрасталось – вонючее, мерзкое, без чистой хорошей воды, вокруг него плутали тропинки, штук сорок, а на юго-западе, на возвышении, жили люди, высокий холм защищал их, а на низких холмах пасся скот. Занимались они в основном тем, что возили грузы в обход дыры. Поговаривали о строительстве моста. На холме стоял даже небольшой форт.

В прошлом году сэссаги сожгли поселок и вырезали почти всех людей. Форт устоял, несколько семей выжило, но только одна из них вернулась. Хозяйка вышла из-за невысокого частокола поприветствовать первых разведчиков, которые хотели выведать дорогу вокруг дыры. Отправила с ними старшего сына. Капитан поговорил с мальчиком и дал ему шесть золотых дукатов за то, чтобы провести все войско. До конца дня они гоняли скот и тащили телеги.

Они встали лагерем на чистом месте. Было еще не поздно, и капитан велел Дубовой Скамье собрать людей и зачистить пепелища. Сто человек справились с этим быстро – нетронутые доски и бревна стащили в кучи, а остальное пожгли.

Хозяйка поблагодарила их:

– Тяжело на это смотреть. Мы-то спрятались, а другие нет. А теперь, может, и еще кто к нам придет, коль вы все прибрали.

– У вас есть муж, госпожа Гилсон? – спросил капитан. Он сидел у нее на крыльце и пил вино. Ей он тоже налил. У нее было двенадцать детей. Старшая уже могла бы выйти замуж, а младший только что перестал бегать без штанов.

– Он на охоте, – тревогу выдавали только ее глаза, – он вернется. Зима была тяжелая. – Она не отрываясь смотрела на золотые дукаты. Их доход за два года. – Вы нас спасли.

Капитан отмахнулся. Выспросив все, что она знала о дороге и о тех, кто живет в лесах, он вернулся к себе. Караул уже выставили и разожгли шесть огромных костров, в которых горели остатки двух десятков домов и двух десятков поленниц.

Братья жили в одном шатре. Гэвин стоял перед входом, разговаривая с сэром Данведом, который еще не снимал доспеха – ему предстояло караулить ночью. Капитан кивнул им, намереваясь лечь.

Гэвин махнул рукой в сторону болота:

– С севера и востока к нам не подобраться.

Над болотом летали феи и мелькали яркие насекомые. Оно тянулось почти на милю в каждую сторону. Поэтому новой дороги вокруг и не проложили.

Небо на западе еще оставалось розовым, и на его фоне четко виднелся маленький форт. Сейчас там лежали их вещи и стояла часть караула, готовая к бою.

Габриэль огляделся, как будто впервые видел свой лагерь.

Сэр Данвед, у которого всегда было что сказать, рассмеялся:

– Ну да, если ты готов открыть оба фланга.

Под ногами у них тек маленький ручей, который капитан без труда перешагнул. Ручей стекал по склону в болото. И это было единственное препятствие на северном склоне холма вплоть до самого Альбина, на много миль к востоку.

– Господи Иисусе, это, должно быть, единственное место в мире, где болото на горе! – воскликнул сэр Данвед.

Капитан устало пожал плечами:

– Если мне придется нападать на Морею, я это учту.

Он откинул полог шатра и заметил недоуменные взгляды Гэвина и Дан– веда.

Да и черт с ними. Спать.

За ночь тревогу поднимали дважды. Капитан просыпался и хватался за оружие, но никто так и не напал и драки не случилось.

Утром капитан обнаружил следы к югу от коновязей и тяжелую боевую стрелу. Он отнес ее Калли, тот оглядел стрелу и кивнул:

– Кадди говорил, что во что-то попал. Даже сломанные часы дважды в сутки верно показывают время…

Кадди был казарменным законником, постоянно врал и не слишком-то хорошо стрелял, но кровь на оперении говорила сама за себя.

Капитан подбросил стрелу и щелкнул пальцами. Она замерла и повисла. Он провел рукой вдоль сломанного древка, и наконечник вспыхнул зеленым.

Медленно-медленно над землей начало возникать нечто ало-золотое, как будто кувшин наполнялся водой. Солдаты собрались на лужайке, загомонили. Капитан редко практиковал магию на людях.

Мэг подошла посмотреть.

Он полностью сосредоточился на деле, поэтому она…

…обнаружила его во Дворце. Когда-то они были связаны, пусть и недолго, и она могла входить в его Дворец, если хотела. Он улыбнулся, завидев ее.

– Хорошая работа, – сказала она.

– Гельфред, – пояснил он. – Своего рода судебные чары. Все охотники умеют что-то такое.

Она следила, как он манипулирует энергией в четырех измерениях, расходуя силу экономно и эффективно.

Объект продолжал наполняться светом.

– Что это? – спросила она.

– Не представляю.

У существа была длинная голова и слишком много зубов. Голова больше напоминала рыбью, чем звериную, и ее прикрывала броня. Гибкая длинная шея походила на драконью. Тело защищал грубый панцирь, странно выглядевший рядом с изящной шеей.

Оно припало к земле, готовое напасть, выгнуло спину под неестественным – для человека – углом, отвело лапы назад.

Оба вынырнули из Дворца воспоминаний посмотреть, что получилось.

– И что это за хрень? – спросил сэр Гэвин. – Я‑то думал, что все повидал.

Сэр Габриэль пожал плечами.

– Мне кажется, что Диких гораздо больше, чем мы можем предположить. Что это? Оно пришло за нашими лошадьми ночью. Хороший выстрел, Кадди. В следующий раз постарайся его убить.

Он хлопнул в ладоши, и сверкающий монстр исчез. Стрела упала капитану в руки, и он протянул ее Уилфулу Убийце:

– Сделай новое древко и держи под рукой.

– Ага, ясненько, – сказал Уилфул. Он был доволен, что выбор пал на него.

Капитан вскочил на коня, последние костры погасили, и колонна выдвинулась вперед. Уилфул оставался у огня до последнего, грел на костре хозяйки форта смолу. Скот уже прошел мимо него, он помахал вслед Тому, который уходил, оставляя мать и двенадцать испуганных детей наедине с Дикими.

Потом Уилфул принес стрелу капитану. Сэр Габриэль взял ее, произнес несколько коротких слов на архаике и вернул, а Уилфул заткнул ее за пояс острием вверх.

В шести милях пути лежал старый Западный тракт – на самом деле просто тропа, – ведущий к крошечному поселению в Уилмурте, Большому каменному озеру, на север, в высокие Эднакрэги, и, наконец, к Тикондаге. Там разведчики нашли человека. Или то, что от него осталось. С него содрали кожу и вбили в задний проход кол, который постепенно вышел изо рта. Рук и ног у тела не было.

Граф Зак нахмурился:

– Я должен похоронить несчастного говнюка.

– Только когда колонна пройдет, – уточнил капитан, – пусть видят.

– Охотник? – тихо спросил сэр Майкл.

– Черт, я и подумать не мог. Бедная женщина. – Сэр Габриэль вздохнул. Сэр Майкл кивнул.

– Я пойду, – сказал отец Арно. Щелкнул пальцами, и лорд Уимарк, который присоединился к ним в гостинице в Дормлинге и передал слова совета, принес ему шлем.

– Хорошо, – ответил капитан, подумав, – возьмите с собой Уилфула. Снимите тело. Похороните, как положено… Отец, предложите семье идти с нами. Возьмите телегу. Черт. Целый день потратим.

– Это может спасти вашу душу, – сказал отец Арно.

Их взгляды пересеклись.

– Мне приходится думать о благе многих, – спокойно ответил капитан.

– Правда? – переспросил отец Арно. – А я говорю сейчас с Красным Рыцарем или с герцогом Фракейским?

Двое мужчин сидели на конях, уставившись друг на друга.

– Майкл, ты можешь придумать, как бы мне сказать святому отцу, что он прав, но при этом не показаться слабаком? – Он рассмеялся. – Хорошо, отец. Я вразумлен. Боевого коня мне и шлем. Сэр Майкл за главного. Если память мне не изменяет, примерно в полулиге, за речкой, можно встать с обозом. Дайте мне пустую телегу, и еще я возьму Зака и половину его людей.

– И меня, – сказал сэр Гэвин.

Капитан ехидно улыбнулся:

– Защитник слабых и обиженных. Отец Арно, Гэвин, наши копья и Зак. И всё. – Он поднял руку.

Вызывались и другие, и Изюминка подумала, что они просто дураки. Плохиш Том тоже захотел идти.

«Пустые» телеги оказались доверху набиты добычей из южного Фраке, и побагровевшие лучники и пехотинцы смотрели, как их барахло скидывают на мокрую каменную дорогу.

Капитан ругался:

– Хороши мы были бы, вздумай они напасть прямо сейчас. Нас бы разорвали на куски просто потому, что у нас столько всякой дряни. Приберите это, господа. Или выбросите в сортир. – Он отсалютовал сэру Майклу.

Сэр Майкл вдруг преобразился из приятного молодого человека, которого они так хорошо знали, в дворянского отпрыска.

– Что ж, господа, – заявил он, – время идет. Я только произнесу молитву за успех капитана. После этого я попрошу Мэг сжечь все, что осталось на дороге. Ясно?

Мэг улыбнулась.

Изюминка расхохоталась. Десять минут спустя, когда они снова двинулись в путь, она спросила Мэг:

– Ты бы правда все это сожгла?

– С огромным удовольствием! – Мэг засмеялась.

Изюминка выругалась.

– А он говорил прямо как капитан, – заметила она.

– У него были хорошие учителя. – Мэг снова засмеялась.

Капитан взял с собой главные копья: Эткорта, Фольяка, де Бозе и Латернума, а также новых рыцарей из Окситании, Данведа Ланваля и Бертрана Стофаля. Вместе с копьями отца Арно и сэра Гэвина войско выходило внушительное. Весеннее солнце сверкало на их ало-золотых одеждах, пока они ехали по дороге обратно к дыре. Граф Зак держался впереди, и рыжий лисий хвост его личного штандарта сиял на солнце. С каждой стороны рассредоточились по лесу полдюжины степных кочевников.

Лучники ехали по обе стороны от телеги. Все они были ветеранами, а главным над ними оказался Калли, лучник капитана. Он сидел на прекрасном степном коне и поглядывал вокруг. Все лучники держали луки в руках, снаряженными. Рикар Ланторн ехал верхом, не снимая стрелы с тетивы тяжелого лука.

Пажи прикрывали тыл. У капитана даже пажи носили легкую броню и имели луки. И они тоже были готовы к бою. Предусмотрительность капитана себя не раз оправдывала.

Весенний день был чудесен. Солнце стояло высоко, леса казались тихими и спокойными, как и весь мир вокруг. В кронах буков заливались малиновки. Дятел начал свой бесконечный стук, выискивая ранних жуков в высоком мертвом стволе. Вокруг колонны кружили редкие насекомые. Было еще прохладно, и поддоспешники вкупе с несколькими фунтами брони не очень мешали. В просветах между деревьями виднелись Эднакрэги – на севере они были низкими холмами, заросшими лесом, – а дальше за ними вставали высокие острые пики, увенчанные снежными шапками.

Все чувства капитана обострились до предела. Брат то и дело поглядывал на него.

– Спишь, что ли? – спросил он с улыбкой.

– Что-то не так, – ответил Габриэль.

– Кроме того, что мы едем в засаду?

– Это существо… кем бы оно ни было. Я бы хотел видеть тело. Оно не отсюда, – он с трудом подбирал слова, – и, когда я вспоминаю рассказ мастера Смита, я не понимаю, что это все значит.

Гэвин посмотрел на него взглядом, ясно говорившим, что высматривать засаду в лесу было бы полезнее.

– Мне нужно… не важно. Несколько минут не стоит со мной разговаривать. – Габриэль передернул плечами, на мгновение перенося тяжесть брони на них.

– Меняем лошадей? – спросил Гэвин.

– Нет еще. Мой боевой конь нужен мне свежим.

Вокруг него были первоклассные рыцари, которым доводилось убивать жутких чудовищ. Он…

…повернулся и вошел во Дворец воспоминаний. Все было на месте. Он поклонился улыбающейся Пруденции.

– Пригляди за мной, – попросил он, – мне нужно туда войти.

Она повернула костяную голову и поглядела на дверь.

– Это останется на твоей совести. Но там должно быть безопасно.

Осторожно, как будто приближаясь к спящему тигру, Габриэль шел к красной двери. Глубоко вздохнув – для эфира это ничего не значило, – он коснулся ручки и открыл дверь.

И тут же оказался во Дворце воспоминаний Гармодия. Все здесь было мутным и нечетким, если не считать золотой двери у него за спиной и зеркала Гармодия, которым тот часто пользовался. Этот артефакт позволял «увидеть» любую силу, любое работающее заклинание, направленное на него. Гармодий слишком много времени провел в плену, в чужой вымышленной реальности, чтобы допустить подобный обман снова. Габриэль мимоходом задумался, почему старик не забрал артефакт с собой, но тут же улыбнулся. Это же артефакт воспоминаний.

Заброшенный Дворец Гармодия начинался с шахматной доски и зеркала и терялся в дальней пыльной тьме. Он походил на летний домик, где редко бывают хозяева. Габриэль осторожно прошел по паркетному полу и еще осторожнее рискнул изучить некоторые воспоминания старика.

Было очень темно, и он еле различал предметы. В своем Дворце воспоминаний ему редко бывало страшно. Плести заклинания посреди битвы очень трудно, а во Дворце времени не существует, и поэтому герметист может действовать спокойно и тщательно. Но в этом темном пространстве разума, принадлежавшем другому человеку, Габриэль пугался едва ли не до смерти. Он не представлял, какие правила здесь действуют. Он только знал, что, раз этот человек почти год обитал в его голове, красная дверь должна была вести сюда. Гармодий довольно часто появлялся во Дворце воспоминаний Габриэля, а вот Габриэль зашел к нему только третий или четвертый раз и впервые после того, как в этом Дворце не осталось хозяина. Разумеется, стоило свету другой сущности исчезнуть, как здесь потемнело.

– Призыв, – громко сказал Габриэль.

Стало светлее. Воспоминание клочьями поползло по полу – как будто картинку для магического фонаря заляпали медом или кто-то наделал дырок в тени. Воспоминание было интересное. Гармодий сидел с королевой Дезидератой и накладывал чары. Она обеспечивала энергию.

Габриэль наблюдал за призывом. Воспоминание было очень ясным, поскольку в нем участвовало создание формы. Габриэль видел ошметки этого заклинания по всему разуму Гармодия.

Его начало мучить странное ощущение. Он не дал бы ему названия, но он чувствовал… он как будто стал Гармодием, перестав быть Габриэлем. Он почти ощущал боль – так случается, когда видишь во сне прокаженного или у тебя на глазах кого-то пинают по яйцам.

Света стало больше.

Он пошел к золотой двери, которая, казалось, отдалилась.

Свет вспыхнул еще ярче.

Габриэль решительно двинулся вперед. Он пробежал по плиткам пола, мимо зеркала, и, к невероятной его радости, дверь не упорхнула прочь. Он вцепился в золотую ручку, открыл ее и увидел Пруденцию, которая простирала к нему руку. Он неуверенно сделал шаг.

Он стоял в собственном Дворце и тяжело дышал. Солнце изливало из-под купола золотой огонь, а за зеленой дверью зеленые сгустки силы перекатывались, как море в шторм.

– Что-то грядет, – сказала Пруденция.

Габриэль погладил костяную руку.

– Было ужасно?

– Не знаю, – ответил Габриэль. – Ему не хватает хозяина. Возможно, больше я туда не пойду.

Он вынырнул в мир и огляделся. Весенний день по-прежнему был хорош. Белочки бегали по веткам, нависавшим над дорогой.

– Глядите в оба! – крикнул он.

Все дружно осмотрелись. Никто не слышал ничего, кроме стука подков по камню, дятла в отдалении и звона доспехов и упряжи.

Капитан попытался прощупать эфир и удивился, насколько далеко он может дотянуться. Он не пытался ничего передать: это бы рассказало о его появлении всем заинтересованным аж до деревень Хурана. Он просто слушал. Ощутил присутствие кого-то могущественного довольно далеко к востоку, примерно то же самое к северу… наверняка это была его мать.

Змей ощущался тусклым пятном тепла над горизонтом эфира – линией, которая не имеет почти ничего общего с настоящим горизонтом. До этого мгновения капитан никогда не думал, почему в эфире расстояния другие и горизонт другой, но теперь он задался вопросом, как бы он стал прятаться, если бы умел различать степени силы.

Отвлечься – одна из самых страшных ошибок герметиста. Он занимался созданием карты в своем Дворце воспоминаний, когда понял, что его лошадь встала.

Сэр Гэвин посмотрел на него взглядом, знакомым с детства:

– Маловато от тебя толку, мой могущественный братец. Заснул, что ли?

Габриэль растерянно оглядывался. Телега остановилась перед фортом. Старшая девушка как раз бежала за матерью, лучники ухмылялись, глядя на нее. До их появления она сидела на крыльце и пряла, одетая в одну рубашку.

Фрэнсис Эткорт тоже ухмылялся. Габриэль приподнял бровь, рыцарь ответил тем же и оскалился.

– Не каждый день встретишь в лесу такую красивую девку, – сказал он.

Крис Фольяк, обычный товарищ Эткорта по всякого рода проказам, хрюкнул.

– А она идет с нами.

– А мы защищаем ее от чудовищ, – медленно сказал Габриэль, – а не превращаемся в чудовищ сами.

– Ей понравится, – ухмыльнулся Фольяк. Но, встретив взгляд капитана, быстро одумался: – Это была шутка, милорд.

Габриэль снова прощупал эфир. Там было что-то…

Появился отец Арно с хозяйкой дома.

– Почем вы знаете, что это был мой муж? – спросила она.

– Мы не знаем. Но с учетом всего этого капитан считает, что за стенами Альбинкирка вам будет безопаснее. – Отец Арно взглянул на сэра Габриэля.

– Описать его? Немолодой мужик, невысокий…

Отец Арно покачал головой.

– А если вы ошиблись? А я возьму и уеду? А он вернется, к детям да ужину?

– Мама, – осторожно сказала старшая дочь. Она так ничего и не надела поверх рубашки, а голос у нее звучал низко. – Мама, эти господа считают, что здесь водится что-то страшное. И они уезжают. Они не останутся. И если мы не хотим оказаться с чудовищами наедине, нам тоже надо ехать.

Хозяйка оглянулась по сторонам:

– Это же мой дом…

– Надеюсь, вы сможете вернуться сюда через месяц, – сказал Габриэль, – но сейчас, мэм, я предлагаю вам вместе со старшими собрать все необходимое и сложить на эту телегу.

Она ломала руки так долго, что ребенок за это время успел бы досчитать до десяти.

– Да, – сказала она, – но что, если это не мой старик был?

– Мы оставим записку, – предложил сэр Габриэль.

– Будто он читать умеет! Вы берите детей, а я останусь.

– Я бы предпочел, чтобы вы тоже поехали, мэм.

Она пошла в дом с двумя старшими детьми, парнем и девушкой. Когда девушка вернулась с первым узлом, она была уже полностью одета: кертл, платье хорошей шерсти. Видно, соображала она неплохо или хоть слышала хорошо.

Мальчишки начали таскать в телегу деревянные ящики и бочонки. Солнце не сдвинулось и на палец, когда дети – все двенадцать – уселись на гору вещей.

– Святой Евстафий, – вздохнула женщина, – хорошо, что мы еще не успели разобрать все вещи. Не хочу оставлять добротную прялку. И корзины. Вот, молодец.

– То есть вы едете? – спросил капитан.

Она опустила глаза.

– Я нужна детям. Святой отец говорит… говорит. – Она повесила голову. Отец Арно выглядел больным.

– На боевых коней, – велел капитан, – впереди три лиги, до темноты три часа. Шевелитесь.

Калли вынул из колчана тяжеленную бронебойную стрелу и заткнул за пояс. Посмотрел на лопоухого Кадди, своего лучшего друга.

– Черт бы меня побрал, – сказал тот.

Капитан ехал, опустив голову, и размышлял. Он был почти уверен, что почувствовал что-то или кого-то, кто сумел пробраться через заклинательный покров, под которым скрывался враг.

Всадники графа Зака ездили туда-сюда вдоль кромки леса, не пропуская ни пяди земли, как отряд косцов с косами. Все они держали стрелы на тетиве, а когда какой-то олень мелькнул вдалеке, все дружно выстрелили, не успев подумать. Олень рухнул, его выпотрошили и подвесили мясо между двумя заводными лошадьми.

– На запах подтянется кто-нибудь, кого мы еще не убили, – проворчал сэр Гэвин. Поскреб плечо. Сунул руку под стеганку, почесать и там.

Капитан всмотрелся в ветви над головой и увидел край крыла и блеск когтей.

– Виверна! – воскликнул он.

Оружие покинуло ножны. Все уставились в небо.

Красный Рыцарь осадил лошадь.

– Наверное, она хотела нам показаться. Мы все еще в Змеевом кругу. Кто– то слишком много о себе мнит или просто сошел с ума.

Гэвин нахмурился.

– Или хочет, чтобы наш друг вмешался. – Голос его звучал глухо из-за свиного рыла бацинета.

– Вперед, – скомандовал капитан, – следите за лесом. Те, кто на дороге, пусть смотрят в небо. Не останавливайтесь. Мы же не хотим торчать тут до темноты?

– А Алкей не здесь попал в засаду? – спросил Гэвин.

– Восточнее. В четырех часах езды от Альбинкирка, – ответил Габриэль. – Черт.

– Черт?

– Я что-то увидел. Здесь что-то есть, оно не хочет, чтобы его обнаружили, но использует магию. Немного. Какие-то чары.

Сэр Гэвин привстал на стременах и огляделся.

Лошадь сэра Габриэля рвалась вперед.

– Быстрее.

Возница стал погонять лошадей. Телега запрыгала по древним камням дороги. Лошади устремились вперед.

– Птицы замолкли! – предупредил сэр Габриэль. – Берегитесь!

Справа один из людей графа Зака дернул тетиву к щеке, изогнулся всем телом, пристал в стременах и выстрелил вниз, как будто цель лежала на земле. Его конь отпрыгнул в сторону.

Нечто, быстрое, как кролик, но крупнее раз в десять, набросилось на лошадь.

Всадник выстрелил во второй раз, в упор, прямо в спину твари.

Кобыла споткнулась, и еще четыре создания кинулись на нее, отрывая клочья мяса. Она закричала, но ноги ее уже не держали. Кобыла рухнула, наездник перекувырнулся в воздухе, выхватил саблю и отважно погиб, разорванный на куски стаей тварей. Их было штук десять, не меньше, стремительные, как борзые, но куда более свирепые.

Остальные люди Зака уже поливали стаю стрелами. Небезуспешно.

– Держаться! – крикнул капитан. – Рыцари, ко мне. Оруженосцы, вперед.

Тоби повел оруженосцев на остаток стаи. Боевые лошади – это не хрупкие верховые. Кем бы ни были эти твари, они умирали под тяжелыми подковами. Трещали и хрустели кости. Жуткие вопли эхом разносились над дорогой.

Калли собрал лучников вокруг телеги. Юный паж Фрэнсиса Эткорта, Бобби, держал конец в поводу и едва не плакал.

Лошади запаниковали и легко вырвались из рук мальчика.

– Виверна! – сказал Калли.

На самом деле, их было две. Или даже три. Одна схватила любимого запасного пони графа Зака и, с немыслимой силой взмахнув шестидесятифутовыми крыльями, исчезла.

Вторая набросилась на телегу. Тяжелая стрела Калли ударила виверну в шею и отскочила в сторону, а передние когти разорвали маленького мальчика надвое. Кровь выплеснулась на его братьев. Рикар Ланторн загнал стрелу-бодкин в левую ляжку твари, а стрела Кадди, выпущенная с расстояния в двенадцать футов, вошла в гибкую шею чудовища чуть ниже черепа.

Дети на телеге вопили что твой орган. Возница настегивал лошадей. Виверна развернулась к лучникам.

Тяжелое копье отца Арно ударило под огромную когтистую левую ногу и вошло в тело на длину руки. Тварь отпрянула, получила еще две стрелы и не успела отдернуть лапу – Крис Фольяк проткнул ее копьем.

Удар милосердия нанес Фрэнсис Эткорт в голову. Шея твари выгнулась, глаза затянуло пленкой. Виверна упала.

Лучники заорали.

Эткорт поднял забрало.

– Ну… – сказал он отцу Арно. – Я…

Сгусток бело-голубого огня ударил отца Арно, снес с седла и сбросил на землю.

Эткорт снова опустил забрало.

Мимо проскакал сэр Гэвин.

– Спасайте детей! – крикнул он.

Первая виверна скользила над деревьями, догоняя убегающую телегу.

Капитан выбросил вперед кулак в латной перчатке. Луч красного света ушел в лес примерно на расстояние полета стрелы и на мгновение высветил красный силуэт.

– Черт, – снова сказал капитан.

Его атака и контрпары прошли одновременно. Перед ним что-то рвануло, конь завизжал и подался назад.

Коня он удержал. С тех пор как последний раз бывал в подобной битве, Габриэль успел выучить много новых трюков, поэтому заклинания летели одно за другим.

Его враг чернел силуэтом на фоне зеленой листвы. Капитан швырнул простое заклинание света ему под ноги – отразить его земля не могла, – и демон оказался виден.

Дерево позади него взорвалось, и дубовые щепки, острые, как копья, засвистели в воздухе.

Враг метнул шар белого огня, за ним еще один. Капитан поднял оба щита и оба потерял.

– Fiat lux[3]3
  Да будет свет (лат.).


[Закрыть], – вслух сказал капитан и выпустил во врага молнию.

Но демон уже исчез. Ушел из реальности.

Чуть дальше по дороге вторая виверна пикировала вниз, разгоняясь все сильнее, рассчитывая движения с легкостью, порожденной большим опытом. Она прошла прямо над ветвями последних деревьев – дальше по обеим сторонам короткой тропы над болотом на половину полета стрелы тянулось открытое пространство совсем без растительности. Тварь схватила одного из детей с телеги, обезглавила девочку ударом когтя, получила косой от старшей девицы и, кривясь на сторону, пролетела над камышами и бобровой хаткой, выровнялась, набрала высоту и поднялась над деревьями к северу от дороги.

Кони в панике свернули с тропы, и телега остановилась. Копыта немедленно завязли в грязи, и лошади заржали – волна страха, исходящая от ви– верны, снова накрыла их.

Сэр Гэвин и юный Анджело ди Латернум приближались. Их кони уже начали уставать от бешеной скачки.

Виверна сожрала свою добычу прямо в воздухе. Брызги детской крови были видны с расстояния в двести ярдов. Калли выстрелил, но стрела не долетела, упала рядом.

– Прячьтесь под телегу! – крикнул Гэвин детям. – В воду! Под телегу!

Женщина поняла его или сама сообразила. Схватив малышей, она бросилась в ледяную воду. Ей там было по пояс.

– Слезай! – сказал Гэвин этрусскому солдату. Оба тяжело спрыгнули на землю и вытащили боевые топоры. У Анджело топор был длинный, с узким лезвием. Сэр Гэвин предпочитал клевец – единый кусок стали, обманчиво маленький.

Кадди и Фларч неслись по тропе со скоростью атлетов-бегунов. Фларч, один из самых красивых мужчин в войске, не отрывал взгляда от ви– верны.

Калли выпустил очередную легкую стрелу и попал в виверну, которая еще не набрала скорости и высоты для маневра.

– Берегись! – крикнул он. Он заметил еще одну тварь, заходящую с запада, под защитой низкого солнца. Теперь их стало четыре.

Оруженосцы справились успешнее, чем можно было ожидать.

Засада демонов – теперь стало окончательно ясно, что это засада, – оказалась слишком близко. Вслед за первыми тварями появилось еще три демона-воина, но они держались в стороне, так что отряд Тоби вначале столкнулся с бесятами – Тоби немедленно назвал так зубастых чудовищ, набросившихся на кобылу, – а уже потом увидел первого врага. Тварь с длинным клювом удивилась не меньше Тоби, но вот топором он действовал быстрее. Он обрушил удар на череп твари, отрубив кусок огромного гребня. Неправдоподобно алая кровь с силой выплеснулась наружу.

По чистой случайности приятель Тоби, Адриан Голдсмит, стоял сразу за ним, и копье Адриана вонзилось твари прямо в рот, пропахало язык и вышло из позвоночника. А потом сломалось под весом Голдсмита.

Маркус, бывший паж сэра Йоханнеса, постарше прочих и не такой хороший боец, пропустил удар и умер на месте – огромный каменный топор проломил его шлем и смахнул тело с лошади. А вот лошадь двумя окованными сталью копытами лягнула убийцу хозяина. Ни один из ударов не был смертельным, но они отбросили ящера назад на целый ярд, он потерял равновесие и упал на тело другого. Больше он не встал – Тоби направил коня на него. Конь ударил тварь копытом, и Тоби немедленно отъехал в сторону.

Третий демон рванулся влево. Работая мощными лапами, он мчался через подлесок со скоростью боевого коня. Он спасал свою жизнь.

И своих союзников.

Габриэль Мурьен быстро и изящно спешился, вынув ноги из тяжелых железных стремян, перекинув левую ногу через высокую луку седла и на мгновение прижавшись нагрудником к подушке на седле.

Нелл, напуганная до потери соображения, но все равно готовая ко всему, перехватила поводья огромного коня. Она только что видела больше магии, чем за всю предыдущую жизнь: шесть молний, шесть огненных шаров, бушующие щиты чистой энергии и клинок из света.

Не говоря ни слова, она протянула своему господину кабанье копье. Тот двинулся в лес. Нелл подумала, что он похож на хищника, преследующего дичь.

На мгновение он задержался посмотреть на бой на дороге, развернувшись всем телом, облитым доспехами. Но забрало поднимать не стал. Бросив один– единственный взгляд, он отвернулся и пошел дальше в лес.

Нелл отвела коня обратно на дорогу, к лучникам. К северу, в зарослях, тоже дрались – оруженосцы. Лучники все последовали за телегой, а пажи были где-то вместе с графом Заком.

Нелл оказалась предоставлена сама себе. К югу от дороги в лесу кто-то ворочался.

Недолго поколебавшись, она решилась на lèse-majesté[4]4
  Оскорбление величества (фр.).


[Закрыть]. Она взлетела в седло Ателия, и тот послушно это вытерпел. Даже принял в сторону, чтобы ей было удобнее сесть. Лошади ее любили, а Ателий еще и хорошо знал.

Она тронула его ногой, поднимая в рысь.

Нечто – она не поняла, что это, – выскочило из кустов по левую руку, но Нелл успела увернуться, а Ателий осел на задние ноги и ударом тяжелых передних копыт отбросил существо прочь. Оно рухнуло на дорогу мертвым мешком мяса и зубов.

– Хороший мальчик. Молодец. – Нелл успокаивала коня, стараясь не показывать страха. Ателий дрожал, и Нелл тоже. В нескольких ярдах от них лорд Уимарк стоял над лежащим священником. Еще два рыцаря ехали по дороге назад, к Уимарку и капитану.