Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 42 страниц)

Он пробивался налево, на свое место за спиной капитана. Там сейчас стоял Диккон, не имевший доспехов мальчик, который теперь схватил тяжелое копье капитана.

– Всех убью, – хрипел Диккон.

Его уже дважды ранили, прорезав плоть до костей.

Бриганы отступили еще на несколько шагов.

Справа сквозь дождь доносились боевые кличи и крики. Сверкнуло красное знамя.

Капитан обернулся и откинул забрало.

– Сэр Бесканон, благослови Господь его черное сердце. – Он таращился в дождь, как будто мог видеть сквозь эту завесу, просто напрягая волю.

– Выйдите из строя, – вдруг сказал Тоби.

Капитан улыбнулся.

– Надо бы, – согласился он, – но не стану.

Снова опустил забрало и слегка присел, как всегда делал в бою.

– Вперед, ублюдки! – закричал он.

Двадцать копий услышали его и двинулись вперед.

Атакой Бесканона командовал Сказочный Рыцарь. Толку от нее не было. Поначалу.

Тридцать копий Бесканона перевалили через вершину и обнаружили внизу кипение боя. Бесканон покосился налево, где, окруженный сочно-зеленым сиянием, восседал на вздыбившемся олене сэр Тапио, похожий на рогатого кентавра. Его рыцари, пережившие нападение дракона, и все его войска задыхались в смертельной схватке с воинами врага – огромным мастодонтом, хейстенохом с извивающимися щупальцами, толпой бесят, волков и стаей баргастов.

Бесканон направил своих людей к болотной твари, опустил копье, как на турнирном поле, и задвинул забрало.

– В атаку! – скомандовал он.

Изюминка заметила знамя и видела атаку. Бесканон – она узнала его герб – исчез в гуще боя чуть западнее бриганов. Она двигалась вперед, пытаясь добраться до знамени святой Екатерины, и молилась по пути. Изюминка оказалась в странном положении наблюдателя в центре страшной битвы. Обе стороны уже почти исчерпали свои ресурсы. Даже Морган Мортирмир уже только еле-еле светился защитным заклинанием. Огненные шары больше не слетали с его пальцев.

За то время, которое потребовалось ей, чтобы перебраться – уставшей, в доспехах – через бревно, все изменилось.

Маленький отряд Бесканона убил двух хейстенохов, тыкая их копьями в бока, пока твари не упали. Боевые кони топтали бесят, превращая их в кровавое месиво – по несколько штук за шаг.

А потом Сказочный Рыцарь выбрался из боя, оказавшись на выжженной болотистой почве. Он развернул своего оленя, покрытого кровью по путовый сустав, и бросился на мастодонта. Схватка смешалась, люди, которые яростно сражались плечом к плечу, выскакивали из леска куда-то налево. Размалеванные пришедшие из-за Стены орали боевые кличи.

В мастодонта полетели стрелы, которым не мешал даже дождь. Огромное чудовище казалось жертвой – сцена напоминала рисунки на скалах на краю Внутреннего моря или на стенах южных пещер. Окруженный ирками и людьми, он получал стрелу за стрелой, кричал от злобы и страха и умер в одиночестве, вдали от своих родичей, растерзанный крошечными хищниками, почти зря…

Его жуткий рев перекрыл шум дождя и прозвучал эпитафией каждому, кто умер сегодня в грязи.

Мастодонт рухнул, и Сказочный Рыцарь очутился на свободе. Как будто прорвало плотину – его Дикая охота мигом заполнила весь холм и бросилась на помощь тяжело вооруженным окситанцам, которые бесконечно рубились с тяжело вооруженными галлейцами.

Повстанцы – те из них, кто избежал дыхания дракона, клыков мастодонта и иркских копий, – оказались сбоку от галлейских рыцарей и немедленно принялись стрелять в коней… мокрые стрелы срывались с сырых тетив.

Галлейцы умирали.

Сэр Тапио ало-белой вспышкой промелькнул за спинами сражающихся. Он проехал несколько сотен шагов на расстоянии вытянутой руки от своих врагов, в тылу. Его ближние рыцари мчались за ним быстрее ветра. Дождь скрывал их, но Изюминка подумала, что никогда не видела ничего столь же прекрасного, и Красный Рыцарь подумал то же самое, и сэр Гэвин, занятый боем, и Морган Мортирмир – все они были зачарованы. И это после всего, что они повидали в жизни.

Крошечный отряд Сказочного Рыцаря, казалось, скользил над землей – вдоль бесконечно растянувшейся линии фронта. Потом они развернулись, как стайка ярких рыбешек, наверх и налево, и бросились сзади на пещерных троллей, которые сражались с медведями Кремня за самую высокую точку. Вспыхнула магия, и ведьминский огонь побежал по холмам, похожий на рождественский падуб – красный, белый и зеленый. Пламя Тамсин оказалось сюрпризом, прибереженным на крайний случай.

Морган Мортирмир совершил последнее усилие, отбежал от отряда, поднял руку и выпустил два заклинания.

Пещерные тролли дрогнули. Некоторые развалились на кусочки, другие убежали, топая так, что под ними тряслась земля. Но застряли в трясине внизу и нашли там свою смерть.

Медведи Кремня и Моган, так и не снявшая плащ из перьев, собирали выживших. Сказочный Рыцарь и остатки его свиты стояли среди них. Все вместе они помчались вниз, в долину, добивая воинов Шипа, лишая их последней надежды.

Все остальные бежали.

Остался один Хартмут.

Бриганы сражались, не думая сдаваться. Тоби казалось, что умрут все – надсадив сердце, разорвав легкие или задохнувшись под дождем.

Он забыл, чему его учили. Он колотил людей древком копья или просто тыкал. Они отвечали тем же.

Капитан все еще умудрялся ставить блоки и наносить удары по всем правилам. Но даже он уже двигался совсем медленно, удары становились все слабее, а потом Тоби заметил, как клинок капитана попал в чужую бармицу и соскочил, не причинив вреда.

Но звуки вокруг изменились. Копье Тоби застряло под мышкой у противника, и он не мог дотянуться до него кинжалом, и жизнь его висела на волоске, и вдруг раздались радостные вопли. Кто-то выкрутил ему руку, вывихнув плечо, и Тоби рухнул лицом в грязь. Но радостные крики все звучали, и Тоби решил не умирать. Из последних сил напрягая измученные мышцы, он откатился в сторону, сжимая в руках кинжал.

Капитан воткнул меч в глаз его противнику и отшвырнул труп в сторону.

А потом среди них появился Черный Рыцарь на высоком черном коне.

Люди расступились. Бриганы больше не хотели сражаться, а гордость не позволяла им сдаться. Но все же что-то произошло. Люди вокруг радовались.

– Я сэр Хартмут Ли Оргулюз, – произнес рыцарь, – я вызываю вас на бой один на один. Иначе вас сочтут трусом.

Тоби с трудом различал огромную фигуру в черных доспехах. Меч рыцаря пылал, как факел, и слабо звенел, как быстрый ручей.

Сэр Габриэль закашлялся. Вздохнул и открыл забрало.

– Сэр Хартмут, – сказал он.

– Нет! – заорал сэр Гэвин, и сэр Габриэль рухнул на землю. Посмотрел вверх, удивленный.

Сэр Гэвин надвинулся на него на своем мокром от пота боевом коне. С топорика капала кровь.

– Мой чертов брат обманом лишил меня каждого достойного боя, который должен был выпасть на мою долю этой весной. Я сэр Гэвин Мурьен. Сэр Хартмут, я настаиваю, что убить вас должен я.

Сэр Хартмут зарычал. Его люди поспешно спускались с холма.

Больше он не говорил ни слова. Он вытащил из-за спины тяжелый гранд– хельм и надвинул на голову. Конь под ним занервничал. Рыцарь убрал сияющий меч в ножны и взял у оруженосца тяжелое копье.

Он двинулся вперед.

У сэра Гэвина копья не было.

Он поскакал навстречу.

Наконечник копья Хартмута опустился, и Гэвин перехватил его рукоятью топорика. Его рука прошла под копьем, когда лошади съехались, и левой рукой он зацепил повод второго коня.

Вороной дернулся, пытаясь высвободить голову.

Повод лопнул.

Топор Гэвина метнулся вперед и попал Хартмуту в шлем. Удар этот не причинил никакого вреда, но Черный Рыцарь свалился на землю.

Гэвин развернул коня. Хартмут поднялся, оберегая правую ногу, и вытащил меч, который снова вспыхнул.

– Напасть на лошадь? – сказал он. – Поступок, достойный труса.

Сэр Гэвин рассмеялся:

– Так удобно прикрываться правилами, правда? Особенно если они толкуются в твою пользу.

– Слезай с лошади, – сказал Хартмут, – или тебя заклеймят трусом.

Гэвин не собирался спешиваться.

– Вы предлагаете мне слезть с коня и пойти на ваш магический меч? – осведомился он.

Бриганы бросали оружие.

– Ты – позор рыцарства.

Сэр Гэвин снова засмеялся:

– Мне думается, сэр Хартмут, что это вы убили моих родителей. И что вы всю жизнь прятались за щитом притворства. А теперь вы умрете, и никто не назовет меня трусом, подлецом или низким человеком. Потому что об этом бое буду рассказывать только я.

Улыбка его стала жуткой. А потом он спрыгнул с коня.

– Я презираю вас как рыцаря и как человека. – Сэр Гэвин бросил поводья Жану, оруженосцу Бертрана.

Черный Рыцарь поднял меч и напал.

Он ударил в пустоту.

Гэвин не успел устать, и он просто уклонялся от ударов врага. Хартмут сражался несколько часов. Гэвин позволил ему еще помахать мечом. Гэвин уворачивался и убегал. Дразнился.

В какой-то момент Габриэль просто отвернулся.

Хартмут ругался по-галлейски, наносил один удар за другим и спотыкался. У него за спиной сдавались матросы де Марша, последние из воинов Шипа, кто еще сражался.

Кто-то – потом говорили, что это был Калли, – толкнул Черного Рыцаря. Он тяжело осел на землю и уронил меч. Грандхельм сполз ему на глаза. Он зарычал от злости, потянул ремень пальцами в перчатке, бросил шлем в сэра Гэвина, который легко отбил его в сторону топором. Потом сэр Хартмут встал – огромный человек в черном доспехе, в стальном колпаке поверх бармицы.

– Я долго думал об этом бое, – заметил сэр Гэвин светским тоном, – не с вами я собирался сражаться. Но вам придется подчиниться мне.

– Заткнись и дерись! – рявкнул сэр Хартмут.

– Вы прибегаете к правилам, когда вы слабы и хотите защиты, но не подчиняетесь им, если вы сильнее. – Сэр Гэвин сделал длинный шаг в сторону.

Сердце Габриэля забилось где-то в горле.

Длинный меч прянул вперед – сложный финт, ложный удар от человека, который не боялся ответного удара.

Быстрый, как стрела, Гэвин отшатнулся, выбросил вперед топор и воткнул его прямо в лицо Хартмута.

Черный Рыцарь упал.

– На его месте должен был оказаться де Вральи, – сообщил Гэвин брату.

Гармодий почувствовал, что дождь заканчивается вместе с битвой. Он понял это, когда клан Мертвого дерева сдался герцогине Моган, а большеносые ирки преклонили колени перед Кремнем. Внизу, у Гилсоновой дыры, горцы врезались в усталых боглинов с тыла и разбросали их. Крошечные твари рассеялись по лесам и болотам.

Гармодий не искал их. Он пытался понять, почему они все еще сражаются. И наконец, когда Эш поднялся так высоко в воздух, что эфир истончился и начал уступать место эмпериуму, и там бросился на Змея из Эрча, когда Хартмут упал мертвым, когда Плохиш Том взобрался на разрушенную северную стену королевского лагеря, когда последние стычки прекратились…

Гармодий нашел Шипа.

Шип стал маленькой тенью в эфире. Тенью тени.

– Я знал, что ты выжил, – сказал Гармодий, – твои твари все еще сражаются.

Тень Ричарда Планжере, такого могучего когда-то, только скулила.

Гармодий потянулся к нему и осторожно – но не слишком…

…вошел в его Дворец. Шипу не хватило сил даже помешать ему. В одно мгновение Гармодий грубо перебрал все его мысли.

– Почему? – спросил Гармодий.

– Я пытался убежать от него, – ответил Планжере. – Пожалуйста, мальчик мой, отпусти меня. Все, чего я хотел, – земли Диких и возможность учиться.

Гармодий изучил причиненный ущерб.

– Да уж, учитель. Эш поступил с тобой страшно, – он нахмурился, но не поддался жалости, – но из-за тебя половина альбанок сегодня овдовела. Отправляйся в ад, или где там ждут предателей, и будь проклят навеки.

– Ты же знаешь правду! – завопил Шип. – Я никого не предавал.

В реальности Гармодий покачал головой.

– Ты предал нас всех. И не только людей. Если это тебя утешит, я постараюсь исправить то, что ты натворил.

– Ты просто повторишь мой путь, глупец!

– Думаю, нет, – сказал Гармодий. И поглотил своего врага, как поступают Дикие.

Высоко в эфире Эш почувствовал, что его марионетка умирает. Его враг был смертельно ранен, но Эшу пришлось отпустить его обратно в изуродованные объятия земли. Он видел все. Огонь, дождь, разрушение и смерть.

Он смотрел на Гармодия, который стоял в эфире, невредимый и готовый ко всему. Смертельно опасный, могущественный и заполучивший все знания Шипа.

Он смотрел на других: на золотую ауру жалкой королевы, инструмента лицемерной Тары, на игрушки павшего Змея… он ненавидел их всех.

Но синий огонь так и не погас, а Змей дважды разорвал его плоть до костей. И меч… какое-то человеческое дитя ударило его чем-то страшным. Даже укус жалкого насекомого может причинить боль.

Эш никогда не любил авантюр.

Поэтому он развернулся в воздухе – так высоко, что его почти никто не заметил, – и громко, радостно и злобно закричал.

Одно из двух яиц, которые Шип так долго вынашивал в себе, треснуло, и облако черных спор наполнило грязный влажный воздух. Споры превратились в жутких, вызывающих болезни существ. Второе яйцо проклюнулось.

Эш бы рассмеялся, но дышать было тяжело. Слишком высоко он поднялся. Он повернул на запад и заскользил прочь. Он мог пролететь так тысячу миль, не уставая.

Змей изо всех сил махал крыльями, но одно из них было разорвано почти в клочья, а на втором чернели дыры.

До земли было далеко. Скоро он дернулся и утратил остатки контроля над собой. Потерял сознание. Рухнул.

Гармодий смотрел, как победитель ускользает прочь, на далекий запад, а проигравший падает. Падение было долгим. Небеса находятся очень высоко.

Выше, чем я думал.

Габриэль постучался…

…в дверь и вошел в его голову.

– Он прикрывал нас много часов, ты сможешь его спасти?

Гармодий угрюмо ухмыльнулся:

– Спасти? Я спляшу на его могиле.

Габриэль помолчал:

– Послушай. Ты – самое близкое подобие учителя, которое у меня было за последние годы. Я хочу, чтобы ты кое о чем подумал. Сегодня мы выстояли, потому что медведи, люди и ирки сражались плечом к плечу. Некоторые ирки и многие люди злы по природе своей. И что из того? Мы – кем бы мы ни были – поверили, что можем стать союзниками. Епископ не глупый, Гармодий. Это убийство.

Гармодий смотрел на падающего дракона.

– Я не убивал его.

– Мы – союз всех людей в этой сфере? – спросил Габриэль. – Или просто еще одна сила?

Гармодий фыркнул.

– Спаси его, – попросил Габриэль.

Гармодий выругался. А потом потянулся в реальность и стал отдавать силы. Он отдавал их, пока деревья не погибли. Когда Габриэль открыл ему свой резерв, он отдал и его.

Он влил в дракона весь свой запас, а потом еще рискнул – и позаимствовал силу у Амиции.

Мастер Смит проснулся и понял, что голова его лежит на льняной подушке. Открыл глаза. И встретил взгляд красивой монахини. Он никогда не видел ее в человеческом теле, но хорошо ее знал.

– Я не умер, – сказал он.

– Нет, – улыбнулась Амиция, – мы тебя спасли.

Она убрала локон под вимпл.

– Ты нас тоже спас, так что это справедливо.

Мастер Смит долго лежал неподвижно, наслаждаясь ощущениями. Он осознал с ужасающей ясностью, что с ним произошло. Он лишился правой руки.

Не в реальности.

У соседней кровати стояла другая красивая женщина, склонившись над бледным темноволосым человеком. И его мастер Смит тоже хорошо знал. И его брата, который стоял рядом с еще одной красивой женщиной, темноволосой – та, что рядом с Красным Рыцарем, была блондинкой.

– Габриэль, – сказал мастер Смит, – ты выжил и победил.

Он сел – движение вышло неловким и странным, нечеловеческим, – повернулся и улыбнулся Гэвину. Брату Габриэля.

– Кто все эти красивые женщины и что они в вас двоих нашли?

Светловолосая отвернулась, резко втянув воздух сквозь зубы. Габриэль протянул руку и поймал ее.

– Это Бланш Голд, и я не представляю, что она во мне нашла. Останься. У меня нет от тебя секретов, – добавил он для нее.

Гэвин рассмеялся:

– Ничего себе, Бланш. На моей памяти он такого никому не говорил. Мастер Смит, а это леди Мэри, которую когда-то звали Ледяное Сердце, а теперь зовут моей нареченной.

Мастер Смит странно дернулся – вероятно, изображал поклон.

Женщины сели. Мастер Смит подумал, что обе отличаются завидным достоинством, и наметил себе поухаживать за ними. По одной за раз.

Он улыбнулся.

Габриэль тоже сел.

– Мне кажется, победа – слишком громкое слово, – на брата он не посмотрел, – мы выстояли.

Мастер Смит вдохнул и порадовался тому, что жив.

– Первый альянс людей и Диких. Если это не победа, то что тогда? А куда делся Эш? – спросил он после паузы.

В ткани эфира прошло какое-то возмущение.

– Гармодий говорит, что он ушел на запад, – нахмурился Габриэль. – Это я и имел в виду. Ничего не кончено. Север королевства лежит в руинах. Десять тысяч человек мертвы. А потери Диких ничто не считал. Двадцать тысяч?

Бланш зажала ему рот рукой:

– Не смей так говорить. Мы победили.

– Но это меня не радует. Я надеялся, что все кончится.

Мастер Смит вздохнул, дивясь человеческому подходу.

– Ничто и никогда не заканчивается. – Он улыбнулся красавицам, которые его не замечали. – Мы столько можем сделать вместе. – Он постарался, чтобы это прозвучало торжественно.

Габриэль поднял культю левой руки:

– Можем купить на двоих пару перчаток.

Мастер Смит засмеялся и лег.

– Люди невероятны, – тихо сказал он.

На следующий день Красный Рыцарь – герцог Фракейский и капитан королевы – тщательно облачился с помощью любовницы и оруженосца, а потом надел – довольно церемонно – те части доспехов, которые еще прилично выглядели и при этом были для него достаточно легкими.

В доспехах и с оружием он вышел из госпитальной палатки, поставленной орденом Святого Фомы, туда, где ждал Ателий, целый и невредимый, не участвовавший в бою. За терпение ему досталось яблоко.

С помощью Плохиша Тома, Тоби и сэра Майкла капитан сумел сесть в седло.

Том ехал рядом с ним. Он был в полном доспехе и сюрко примипила отряда.

Снаружи, перед рядами палаток, ждала армия.

Габриэль не уклонялся от своего долга. Он выслушал овации и медленно поехал вдоль строя. Он чувствовал себя удивительно отрешенно. Он знал, во что обошлась победа, но все равно искал глазами тех, кого уже не было здесь. Сэр Джон Крейфорд, граф Альбинкиркский, больше никогда не встанет во главе независимого отряда Альбинкирка. Никакого отряда нет, а капитан Альбинкирка мертв. Кит Фольяк не купит больше пояс для меча, вышитый золотом. Отрядом из северного Брогата командовал незнакомый ему рыцарь с севера. Лорд Грегарио находился сейчас под присмотром Амиции, а главный конюший лежал в соседней постели. И Нелл не было нигде.

Погибли тысячи людей. Мертвые обступали его со всех сторон. Иногда ему казалось, что Николас Ганфрой до сих пор едет рядом. Или Кадди, убитый в последней стычке с галлейцами. Или Фларч.

Гельфред был так страшно ранен, что даже Амиция отчаялась. На салют капитана ответила Изюминка, а когда он ехал мимо Зеленого отряда, стоявшего на правом фланге, его сопровождал Длинная Лапища – Эмис Хоб погиб, а Уилл Старлинг пропал и считался мертвым. Погибли многие, но их потери были не самыми ужасными.

В строю Белого отряда зияли провалы, целое поколение рекрутов погибло, сметенное одним выдохом дракона. Но там, где стоял Морган, отряд выжил. Выжил Милус, выжил Джордж Брювс. Выжил Гонзаго дАвиа и молодые Фитцсиммонсы. И многие, кого нанял Милус, а Габриэль никогда не встречал: морейцы, окситанцы, иногда даже галлейцы.

Красному отряду повезло больше. Погиб едва ли каждый десятый. Сэр Майкл громоздился на своем боевом коне, Атилле, как скала. Он резко отсалютовал капитану. Люди в строю закричали.

Кто-то закашлялся.

Габриэль не обратил на это внимания. Он улыбался изо всех сил и ехал к людям, которых знал по пять лет и больше. Из них остались в этом мире единицы. Парцифаль д’Антре де Монс. Гэвин Хаззарт. И Уилфул Убийца, и Робин Хасти, и еще живой Безголовый. А за ним – едва протрезвевшая Дубовая Скамья. Она страшно кашляла и сплевывала что-то в ладонь. Дэниел Фейвор. Сэр Ранальд. Смок. Адриан Голдсмит. Сэр Бесканон. Сэр Данвед, который даже сейчас болтал, и сэр Бертран, который молчал. Его оруженосец, Жан, скалился, а Маленькая Мулен в новой красной куртке сияла от счастья.

Он шагом подъехал туда, где сидел Уилфул Убийца.

– Ты, Калли, Типпит, Безголовый, Длинная Лапища. И еще рыцари и оруженосцы. Кажется, отряд до сих пор жив.

Уилфул посмотрел на Типпита, который стоял в нескольких рядах от него, и улыбка искривила стареющее лицо.

– Можно взять парочку лучников. Не тех гребаных неуклюжих уродов, в кого я могу ткнуть пальцем.

Это не должно было иметь значения.

Но погибли не все.

Красный Рыцарь закончил инспекцию собственного отряда, пытаясь вести себя так, чтобы никто не счел, что он прихорашивался из тщеславия, и при этом не догадался, что он умирает прямо на параде, а потом поехал налево, к морейцам, героям дня. Они кричали, как безумные. Там он увидел Янниса Туркоса, которого скоро ждало рыцарское звание, и сэра Георгия Комнина, который спас Бланш с помощью ифрикуанца сэра Павало. И графа Зака, который снова оказался во главе своих всадников. За ними стояла королевская гвардия, которая не ощутила на себе дыхания дракона, но выглядела так, как будто попала под него, и окситанцы, и рекруты с запада под командованием принца Танкреда и лорда Гарета. Никто из них не чистил доспехов. Королевских егерей на параде не было. Братья Редмиды увели повстанцев и егерей в леса в погоню за разбитым врагом, надеясь убедиться, что победа одержана не зря.

Габриэль поднял коня в рысь.

Только выживших насчитывалось девять тысяч человек.

Том Лаклан дождался, пока Габриэль проехал вдоль строя людей. С другой стороны лагеря собралась пестрая толпа иных созданий под началом великолепного рыцаря на белом олене. Рядом с ним стояли Павало Пайам, ифрикуанец, и Гармодий. Им было скучно.

– Ты победил, – сказал Том Лаклан, – пойми это и иди дальше.

– Я…

– Дальше, – повторил Том. – Напейся. Повеселись со своей девчонкой. Придумай каких-нибудь баек, чтобы не рассказывать о том, что прошло не так. Это просто тупая война. Неважно, участвуют ли в ней огромные драконы или только оборванцы, которые пытаются спереть у тебя кошелек. Забудь.

Габриэль повернулся и посмотрел Тому в глаза.

Сказочный Рыцарь изящно отсалютовал.

– Глупейш-шая из человечес-с-ских традиций, – сказал он. – В войне нет никакой радос-с-сти. Пойдем куда-нибудь, пос-с-сидим в тени. Выпьем. Пос– с-смотрим на твоих крас-с-сивых людей.

Габриэль нахмурился:

– Все придется делать заново. Как плохо выученный урок.

– Я с-с-старш-ше тебя на нес-сколько веков, капитан, – сказал Сказочный Рыцарь. – Вс-с-се вс-сегда приходится делать заново.

Но все же он не уехал, и они оба поклонились великой герцогине Моган, которая стояла рядом с королевой. Королева хмурилась, что случалось очень редко.

– Ваша милость? – окликнул ее Габриэль.

– Что они кричат? – спросила она. – Я плохо разбираю архаику.

Габриэль не прислушивался к приветствиям – они его угнетали. Он увидел улыбающуюся Бланш и послал ей воздушный поцелуй, к восторгу тысячи крестьян и маркитанток. Увидел леди Мэри Монтрой, леди Ребекку Альмспенд, графа Тоубрея, который шептал что-то на ухо королеве.

Крики постепенно стали стройнее и слаженнее, и Ателий показал, что ему не нравится шум. Он сделал курбет и щипнул лошадь Тома.

Плохиш Том посмотрел на сэра Гэвина. Сэр Алкей сиял. Мореец ухмылялся.

– Они кричат: «Аве, император», – с удовольствием сказал сэр Алкей.