Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 42 страниц)

На улице было свежо. Он увидел сэра Данведа в полном доспехе – вместе со всем копьем он нес стражу у дороги. Калли был полностью одет и на ходу застегивал ремень, разговаривая с юным Фейвором. Темно-зеленый наряд Фейвора в свете факелов казался черным.

Калли поднял руку в салюте:

– Простите, капитан, но вам лучше это услышать лично.

Фейвор преклонил колено:

– Милорд, сэр Гельфред отправил десять человек искать вас. Мы сосредоточили основные силы к югу от Лорики, как вы и велели, – он посмотрел на Калли, – но на дорогах уже собирается армия галлейцев, альбанцев и тех, кто остался от королевской гвардии. Больше тысячи копий, милорд.

Калли держал чехол наготове и сразу же развернул карту. Она предназначалась в основном для того, чтобы дать путешественникам представление о расстоянии между Харндоном и другими городами, и была не слишком точна.

– Вечером де Вральи был у Второго моста, – сказал Фейвор.

– Переходи к плохим новостям, – распорядился Калли.

Фейвор прочистил горло:

– Отряд де Вральи несет знамена Тоубрея.

Габриэль попытался проснуться:

– Тоубрей в темнице…

– Сэр Гельфред вчера вечером нашел парочку королевских стрелков, они сказали, что ищут новую службу, потому что граф Тоубрей присягнул де Вральи.

– Это вполне возможно, – заметил Габриэль. – Разбудите сэра Майкла. Из темноты появился лорд Корси.

– Тоубрей… змея, – сказал он.

Габриэль предпочел бы, чтобы проснулся любой член отряда, кроме старого альбанского лорда, который мог стать их союзником, но верность свою еще не доказал. Но что толку плакать о пролитом молоке.

– Тоубрей легко меняет сторону, насколько я понимаю.

– Его присутствие успокоит многих южных баронов, – сказал Корси.

Габриэль посмотрел в темноту, а потом на карту. Прикинул расстояние между Вторым мостом и Лорикой.

– Сколько времени нужно, чтобы добраться до Гельфреда? – спросил он.

– Я буду там еще до рассвета, – поклонился Фейвор, – клянусь.

Сэр Майкл выбрался из амбара. Выглядел он так же, как Габриэль себя чувствовал.

– Твой отец присоединился к де Вральи, – мрачно сообщил Габриэль.

Майкл вздрогнул. Габриэль внимательно смотрел на него.

– Кретин! – выругался Майкл.

Габриэль понял, что на мгновение перестал дышать, и задышал снова. Обнял Майкла:

– Прости. Последние несколько часов мне кажется, что шатается даже земная твердь.

– Я собирался спасти его. – Майкл сплюнул.

– Два дня назад он отказался идти с сэром Ранальдом, – проговорил Фейвор. – Простите меня, сэр Майкл, но он… дурно себя повел. Он единственный из королевских узников отказал нам.

– Кретин, – повторил Майкл и спросил у капитана: – И что дальше?

– Собирай офицеров, – велел тот.

Бланш проснулась и увидела, что над ней склонилась Нелл.

– Вставай, – велела она, – и поднимай королеву.

Ребенок проснулся и, обнаружив, что мир изменился, залился плачем.

Снаружи пропела труба. Амбар ожил в одно мгновение. Когда-то, еще в детстве, Бланш видела, как мать нашла в сундуке мышиное гнездо. Как только она его коснулась, мыши разбежались во все стороны, и мать закричала. Сейчас все было точно так же, только вместо мышей бегали расхристанные люди.

В дверях Нелл остановил лучник:

– На нас напали?

– Пока нет. – Нелл протиснулась мимо него и побежала к лошадям.

Вчера, в темноте, измотанные люди ничего толком не распределили по местам. Из-за двери доносились сочные ругательства. Бланш бы заслушалась, но ей пришлось складывать мокрые постирушки в корзину, которую притащил парень Нелл.

Младенец орал громче трубы.

Сестра Амиция проснулась – если она вообще спала. Взяла младенца у матери, как только тот поел, и стала укачивать его. Улыбнулась Бланш вполне земной улыбкой.

Бланш обтерла королеву губкой, смоченной в чуть теплой воде, и помогла ей надеть рубашку, которая болталась на ней, как мешок, и вчерашнее платье – белое платье невесты или кающейся грешницы. Платье, в котором королеву должны были сжечь.

– Не суетись, – сказала Дезидерата, забирая ребенка у Амиции, – если мы выходим сейчас, значит, тому есть причины. Собирайся скорее, Бланш. Бросай все, что нельзя унести.

Бланш нахмурилась, думая, что это не королеве придется что-то изобретать, если у Бланш не достанет чистой одежды или пеленок для ребенка.

Нелл снова ее спасла. Она привела вчерашнего иноходца, на котором ехала Бланш, и маленького ослика. Калли, старший лучник, держал ослика.

– Давай мне свои корзинки, – спокойно сказал он, – нагрузим их на эту скотину.

Бланш поблагодарила его улыбкой. Она знала, что выглядит жутко, но ничего не могла сделать – ни помыться, ни переодеться, ничего.

Седло на этой лошади стоило намного дороже, чем весь ее гардероб. Интересно, чья она?

Калли затянул ремень, застегнул пряжку, дернул корзину. Осел не двинулся с места.

– Будет упрямиться – зовите меня, миледи, – велел он.

– Я не леди, – сказала Бланш.

Калли ухмыльнулся, но промолчал и вышел в огромные двойные двери амбара.

– Лучники, ко мне! Стройся слева, с лошадьми.

Он снял бацинет – не хуже, чем у иных рыцарей, – с луки седла и нахлобучил на голову.

Мимо Бланш протиснулся лучник и успел всю ее общупать на ходу. Покосился посмотреть. Бланш треснула его лицом о дверной косяк. Другой лучник засмеялся:

– А эта штучка скора на руку. – Он ухмыльнулся Бланш, и та мрачно посмотрела на него в ответ.

Снова запела труба, и люди в доспехах повыскакивали во двор амбара. Пажи выводили лошадей, боевых и верховых, некоторые – по три штуки разом. Солдаты начали рассаживаться.

Бланш помогла королеве сесть на лошадку, которую привел незнакомый паж. Это тоже была женщина, симпатичная, темноволосая, и по возрасту она годилась Нелл в матери.

– Меня зовут Маленькой Молин, – сказала он по-альбански с сильным окситанским акцентом. – Капитан говорит, это лошадь для королевы.

На Маленькой Молин была хорошая кираса, темная, смазанная маслом кольчуга и красная куртка. Улыбалась она очень мило.

– Ребеночек!

Королева вышла наружу, опираясь на руку сестры Амиции, изящно поставила ногу в стремя и запрыгнула в седло с живостью, какой от нее никто не ожидал.

Амиция села в седло куда осторожнее.

Голос Плохиша Тома разносился по мощеному двору, как труба архангела Гавриила. Повинуясь его крикам, войско – или, точнее, его часть – строилось.

Красный Рыцарь был в полном доспехе. Луна светила так ярко, что все предметы отбрасывали тени, а в полированном наплечнике виднелись странные отражения.

Габриэль поклонился королеве:

– Ваша милость, умоляю простить меня. Де Вральи продвигается быстрее, чем я ожидал.

– Понимаю, нам придется бежать.

Он улыбнулся:

– Что до этого, ваша милость…

Тут к нему подошел лорд Корси.

– Я с вами, милорд, – сказал он. – Я должен доехать до дома, забрать доспехи и созвать надежных людей. Надеюсь, вы согласитесь отпустить шерифа и его людей.

– Боюсь, я вынужден просить вас всех проехать с нами несколько лиг.

– Я боялся, что вы так скажете. Прошу вас пересмотреть свое решение. Эти люди не выдадут вас, если на них не надавить. Я готов поклясться любой клятвой по вашему выбору.

Королева коснулась руки лорда Корси:

– Я верю вашему слову, милорд. Идите и возвращайтесь.

– Тогда ваш сын останется нашим гостем, – сказал капитан.

Они с Корси обменялись долгими взглядами, и Бланш подумала, что сейчас прольется кровь. Однако Корси поклонился:

– Хорошо, милорд. Адам, оставайся с этими господами. Где я смогу вас найти, сэр?

Красный Рыцарь – на этот раз он был одет в собственные цвета – ответил:

– К северу от Лорики. И постарайтесь побыстрее. Де Вральи нагоняет.

– Я приложу все усилия, – заверил лорд Корси.

Шериф злился открыто:

– Христос распятый! Я же дал слово! Отпустите меня!

Его копейщики согласно забурчали.

Со двора вышел Плохиш Том:

– У нас нет для них лошадей. Они нас только задержат.

Бланш в ужасе поняла, что этих несчастных сейчас прикончат. Их плотным кольцом окружили пажи и лучники, блеснули мечи.

Капитан подбоченился. В лунном свете сверкнул золотой пояс. И вдруг он подмигнул. Это казалось невероятным, но Бланш была уверена, что он подмигнул.

– Нам давно пора в Лорику. Отпустите их.

Лучники и пажи спрятали клинки. Шериф и его люди даже остались при оружии. Они не потерпели никакого ущерба, кроме разве что пары насмешек.

Почти все разбежались. Но двое – крупные, неглупые на вид крестьяне – остались. Коротко переговорили с Калли и полезли в телегу.

Королева улыбнулась Бланш:

– Как хорошо быть живой. Встает солнце. Оно уже поднялось над горизонтом. Лиса ищет еду вон в той живой изгороди. Под нами живет целое семейство мышей. Как прекрасен этот мир! – Она обратилась к монахине: – Я не ожидала, что доживу до этого утра.

– Лисица съест мышей, – сказала Амиция.

Дезидерата звонко рассмеялась:

– Не всех, Амиция. Так уж устроен этот мир.

Отряд двинулся вперед.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ОТРЯД КРАСНОГО РЫЦАРЯ

Они двигались очень быстро, направляясь назад по той же дороге, по которой шли накануне. Бланш увидела, как к капитану, который ехал рядом с королевой, приблизились двое незнакомцев в зеленом. Примерно через час после того, как отряд выступил, взошло солнце.

Еще двое в зеленом встретили их и провели вокруг деревни, где драли глотки петухи и по-домашнему пахло дымом и стряпней. Кажется, это был Фрифорд.

– Тихо, – прошипела Нелл у Бланш за спиной, и отряд миновал деревню бесшумно, как колонна призраков. Пастуха, который вышел за околицу со стадом коз, припугнули мечом, оставив коз печально блеять.

Выехав на открытое пространство у подножия гор, они поскакали рысью, а потом и галопом. Бланш не слишком-то уверенно чувствовала себя в седле, но ей ничего не оставалось, кроме как держаться изо всех сил.

– Расслабься, – велела ей королева, – бедра должны двигаться вместе с лошадью. Это приятно. Не заставляй ее делать лишнюю работу.

– Прошу прощения, ваша милость.

– А я ведь не знала, какое ты сокровище. Он зовет тебя госпожой Бланш, и он прав. Ты действительно сокровище. Но тебе стоит научиться ездить верхом. – Королева рассмеялась.

Ее смех поднял боевой дух всего отряда.

Примерно через лигу они миновали ворота фермы и снова перешли на шаг.

– Стой! – крикнул Плохиш Том. – Меняй лошадей!

Нелл сунула Бланш в руку поводья свежей лошади:

– Это значит, что у тебя есть пять минут на отдых.

Бланш сползла с лошади и чуть не упала. Она должна была помогать королеве, но вместо этого королева помогла ей.

Амиция растирала себе ноги, как старуха.

Появился Красный Рыцарь, пустил по кругу свой серебряный кубок с вином.

– Дамы, прошу прощения, но мы теряем время.

– Мы едем не на север, – заметила королева.

– Нет, ваша милость, – признался он.

– Я не собираюсь никому рассказывать о ваших планах. Чьей измены вы боитесь? Сестры Амиции? Госпожи Бланш?

Он улыбнулся:

– Если мои люди успеют добраться… и мы сами успеем… возможно, нас ждет сражение. – Он склонил голову. – Несколько моих рыцарей отвезут вас в Лорику, где вы будете в безопасности. Туда же я отправлю Сью и обоз.

– Чепуха, – сказала королева и протянула младенца Амиции, – я хочу посмотреть на битву.

Бланш снова подумала, что настоящая королева вернулась.

– Ваша милость… – начал сэр Габриэль.

– Избавьте меня от разговоров о слабых женщинах! – возмутилась Дезидерата.

Красный Рыцарь помрачнел.

– Если вас схватят, ваша милость, вы станете мертвой женщиной. Ваш сын тоже погибнет.

– Я в полной мере это осознаю, сэр рыцарь, – холодно улыбнулась Дезидерата. Ее сын заплакал, и она немедленно его схватила. – Я понимаю риск. Но если вы проиграете…

– Мадам, это не зрелищное сражение вроде турнира. Я надеюсь застать де Вральи врасплох. Лучше всего во сне или во время постройки лагеря. Если у меня не получится, он набросится на нас, как собака на кролика. Их в двадцать раз больше. Возможно, вы все-таки поедете в Лорику, мадам?

Дезидерата улыбнулась и коснулась его наруча:

– Сэр рыцарь, я должна быть рядом со своей армией. Если вы проиграете, так тому и быть. Но если вы выиграете, о моем сыне станут говорить, что он участвовал в бою в день своего рождения и что его мать не трусила. Немногие видели судебный поединок за мою честь. Мой муж мертв. Я хочу, чтобы меня помнили и узнавали.

Сэр Габриэль застыл на своем громадном коне. Небо у него за спиной светлело. Он походил на божество войны. На воплощение рыцарства.

– Хорошо, ваша милость, – вздохнул он. – Вы королева. Амиция, хотя бы вы поедете в Лорику?

Монахиня покачала головой:

– Нет. Я вам понадоблюсь.

Красный Рыцарь улыбнулся.

– Бланш? Я не думаю, что ты откажешься прокатиться с двумя красивыми рыцарями…

Бланш рассмеялась:

– Как же я оставлю свою госпожу? – И дерзко добавила: – Рыцари и раньше предлагали мне покататься. Матушка велела мне никогда не соглашаться.

Королева откинула голову назад и расхохоталась. Схватила Бланш за руку, сжала.

Красный Рыцарь коротко поклонился дамам и развернул коня. Но, оказавшись за пределами слышимости, злобно сказал Майклу:

– Я еще могу стать королем Альбы. Не по своей воле.

Майкл непонимающе уставился на него.

– Если она погибнет…

Сэр Габриэль покачал головой и подъехал к сэру Фрэнсису Эткорту и Крису Фольяку. Положил руку Эткорту на плечо:

– Если вы сбережете королеву, я дам вам все, чего вы только захотите и что будет в моих силах. Феод во Фраке, например. И немедленно посвящу Криса в рыцари или позабочусь, чтобы это сделала она. Если она погибнет… Надеюсь, вам хватит воспитания погибнуть вместе с ней.

Сэр Фрэнсис Эткорт был опытным воином.

– Я никогда ни о чем не просил, – сказал он.

– Владеть землей лучше, чем сражаться, – рассмеялся сэр Майкл.

Эткорт улыбнулся ангельской улыбкой:

– То-то вы, милорд, сидите дома и возделываете землю.

Его всегда удивляло, насколько серьезно профессиональные военные относятся к рыцарству.

Крис Фольяк сдвинул с головы капюшон великолепного шелкового сюрко.

– Я бы предпочел быть рыцарем. И, конечно же, я стану сражаться за даму.

– Особенно за красивую и богатую, – заметил Эткорт. – Что же это, капитан, она остается?

– Да, ради грехов наших. Или за них, не знаю. Хватит болтать, господа.

Габриэль снял с седла боевой молот и махнул им Плохишу Тому, тот привстал в стременах и заорал.

Священник не успел бы произнести «Ave Maria», как весь отряд уже сидел в седлах. Звон упряжи мешался со звоном доспехов. Над горизонтом медленно вставало солнце.

Гэвин ехал рядом с братом. Он знал большинство людей, которые появлялись из леса. Знал и тех, кто командовал ими. Это был Зеленый отряд Гельфреда, лесовики, всадники и разведчики. Они редко оставались на виду дольше, чем необходимо для подачи сигнала и указания нового направления – махнув рукой в нужную сторону, зеленая фигура исчезала в лесу или в клубах пыли. Гэвин увидел Эмиса Хоба, который галопом скакал вдоль леса с взведенным арбалетом, но потом и он исчез.

Брат Гэвина помахал Плохишу Тому и велел:

– Никаких больше криков, рожков и сигналов трубы.

Том заржал, и его смех показался очень громким этим ясным утром.

Они поднялись на невысокий холм и увидели внизу долину Великой реки. Вдалеке просматривался Второй мост – со стороны Харндона.

Гельфред взобрался по тропе, как будто они планировали эту встречу несколько недель. Он не улыбался.

– Де Вральи почти готов выступать. Вы опоздали. – И тут Гельфред увидел королеву. Через мгновение он уже стоял на коленях в дорожной пыли.

Он поцеловал протянутую руку и вынул из-под своей простой зеленой котты маленькое алое знамя. На знамени красовался золотой дракон, а под ним – вымпел капитана.

– Оно предназначено для короля, – сказал Гельфред, – его прислал Ранальд. Он утверждает, что не может позволить бастардам поднимать вымпел королевской гвардии.

Капитан закатил глаза.

– Он в своем праве, – заметил Гельфред. Протянул руку с опаской, как будто боялся, что его укусят, и коснулся ребенка. Младенец схватил его за палец.

– Вырастил роялистов на свою голову, – кисло заметил капитан. – Привесь его себе на копье. – Он окинул долину взглядом. – Если мы не поедем дальше, нас заметят.

Он улыбнулся Длинной Лапище, которого теперь звали сэром Робертом Каффелем. Длинная Лапища не носил рыцарской одежды и таскал за плечом лук. Кольчуга его была черна от масла, а зеленый капюшон свисал чуть ли не до пояса.

Длинная Лапища взял коня у Зубка, еще одного члена Зеленого отряда.

– Все как вы и говорили, капитан.

Капитан взмахнул молотом:

– Если только де Вральи последует нашему плану.

Они направились в долину, где еще темнели длинные утренние тени.

Прошел час. Ожидание убивало. Комары – первые в этом году – набросились на отряд, как саранча. Калли укоризненно смотрел на Длинную Лапищу, который стоял в шести деревьях от него. Тот еле пожимал плечами в ответ.

У Гэвина чесались и горели плечи. Он смотрел на брата, который не отрывал взгляда от дороги. Наступил тот час, когда крестьяне выходят на поле, впрягают в плуги быков или лошадей, если они есть в хозяйстве, когда замолкают петухи и начинается дневная работа. После нескольких дождливых дней наступила хорошая погода, так что на дороге и на полях должны были появиться крестьяне.

Отряд стоял примерно в миле от Второго моста, где дорога резко поворачивала, огибая холм. Этот самый холм, круглый, распаханный, высился к востоку от дороги. На его вершине, скрытая и защищенная высоким гребнем, стояла деревушка Пиктон. Из труб шел дым.

Крестьян на полях не было.

К западу от дороги на несколько фарлонгов, до крутого обрыва над рекой, тянулась ровная земля. Там росли высокие старые дубы, перемежаемые кленами. В середине возвышалась роща древних елей, напоминающих корабельные мачты.

Если представить дорогу, огибающую холм Пиктон, в виде лука, то Калли, Гэвин, Длинная Лапища и капитан стояли там, где за лук взялся бы стрелок, в темной еловой рощице. Гэвин мог просматривать дорогу на расстояние полета стрелы в обе стороны, почти до самого Второго моста. И он видел узкую дорожку, взбегавшую по холму к деревне. Она походила на стрелу, лежащую на тетиве.

Он ненавидел сидеть в засадах. На лице брата он читал те же самые чувства. Временами Габриэль раздраженно фыркал.

Комары злили. Ганфрой пытался держать себя в руках, но очевидно проигрывал самому себе. Его кусали так часто, что у него уже распухло лицо.

Капитан снова фыркнул.

– Хватит. Ганфрой, когда я подниму руку, играй…

На вершине холма, где-то в Пиктоне, блеснуло зеркало. Раз, другой, третий.

– Сукины дети, – произнес капитан.

Первые всадники показались через несколько сот ударов сердца. Легкая кавалерия. Молодые альбанцы в нетяжелой броне, на быстрых конях, одетые в цвета Тоубрея.

Они проехали мимо капитана, так близко, что все расслышали их разговоры.

– …глупо изображать солдат, – сказал очень самоуверенный юнец, – тут на пятьдесят лиг нет ни одного воина.

– По крайней мере, тут их точно нет, – прикрикнул человек постарше. – Заткнись и езжай дальше.

Кавалерия прошла. Снова блеснуло зеркало, теперь всего один раз.

– Готовьтесь, – тихо сказал капитан.

Гэвин не знал ни одного знамени из тех, которые возникли справа от них, с юга. Но авангард врага был совсем близко. Три сотни копий в идеальном строю. Все в полном доспехе. Следом маршировала пехота.

Зеркало посветило еще раз, подольше.

– Лучше, чем я рассчитывал, – сказал капитан.

Он больше не злился. Теперь он улыбался.

Вражеская армия передвигалась со скоростью быстро идущего человека. Слышалась галлейская речь. Гэвин успел подумать, что даже авангард сильно превосходит их отряд числом. И чертыхнулся про себя, не увидев знамени де Вральи.

Ганфрой дрожал от волнения. Капитан положил руку ему на плечо:

– Нам пока делать нечего. Гэвин откроет бал.

Авангард почти прошел мимо, так близко, что Гэвин различал отдельные лица – были среди них мрачные мужицкие хари, но многие люди смеялись, а некоторые – и немало – выглядели неплохими парнями, с которыми приятно и выпить, и подраться.

Ему раньше не приходилось сражаться таким образом. Ему не нравилось смотреть на врагов и видеть открытых веселых парней.

С юга послышались крики. Восклицания. Снова крики.

– Вперед, – сказал капитан.

Люди в лесу начали подниматься. Не то чтобы у них получался ровный строй. Кое-кто, похоже, заснул, несмотря на насекомых. Капитан стоял лицом к врагу, как будто позабыв о нем. Оглядывал лес. Потом поднял к губам рог.

Люди на дороге что-то заметили. Они пока не понимали, что именно.

Гэвин проверил, как ходит меч в ножнах, и сжал копье. Ему ужасно хотелось почесать пах. И бедра.

Габриэль поднял рог.

– Ныне и в час смерти нашей.

Рог загудел. Ему отозвалась сотня других, как будто запел весь лес. Сигналы звучали вновь и вновь, словно между деревьями рыскали все гончие Альбы.

Лучники, стоявшие на удобных местах, начали стрелять, другие вышли вперед. Рога продолжали гудеть.

Гэвин так и не закрыл забрало. Он видел, как Калли выстрелил прямо перед собой и сделал несколько шагов. Гэвин двинулся следом. Габриэль с копьем в руке тоже шел с ними. Длинная Лапища стал стрелять – враг вдруг оказался совсем близко. Прямо под носом.

Болт – или стрела – ударил в бацинет Гэвина, наполовину развернув шлем на голове. Рыцарь поднял правую руку, сдвинул забрало вниз и защелкнул его – рука двигалась будто по собственной воле.

На дороге перед ними стояла галлейская пехота. Наемники. На всех были хорошие доспехи, почти все имели тяжелые длинные копья и большие щиты. Но щиты они несли за спиной и не успели взять в руки.

На дороге осталось много мертвых и раненых.

Калли сделал еще три шага вперед. Они с Длинной Лапищей выстрелили разом, одинаковым движением оттягивая тетиву к углу губ. Галлейские наемники стояли между двумя огромными дубами, а у них за спинами светлело широкое, залитое солнцем поле.

Слышались крики и стоны. Лучники оказались так близко, что стрелы порой пробивали щиты. Если же они попадали в плоть, то выходили наружу с жутким чмокающим звуком. С таким звуком мясник отбивает жесткое мясо.

Наемники дрогнули. Они повернулись и побежали в поле. И почти все упали в глубокую канаву у дороги. Многие так из нее и не выбрались.

Триста копий дю Корса, шестьсот всадников в доспехах получили несколько стрел, потеряли несколько лошадей и бросились в лес, как профессионалы, какими они и были.

К этому моменту почти весь отряд Красного Рыцаря оказался на дороге или рядом с ней.

– Это чье знамя? – спросил капитан. – Дю Корса?

На юге заревели бронзовые трубы. Гэвин привстал в стременах посмотреть, что там делается.

– Гельфред убил всех вьючных животных, и телеги перегородили дорогу, – пояснил Габриэль. – У нас не хватит копий разделаться с дю Корсом.

Галлейские наемники обнаружили, что в изгородях у деревни тоже прячутся лучники. Они оказались на открытом пространстве, весной, и спрятаться было совершенно негде. Их начали расстреливать. Всего лучников было меньше сотни, но стрелы попадали точно в цель.

– Труби отступление, – резко сказал Габриэль.

– Дю Корс в лесу, – напомнил Гэвин.

– Да и хрен с ним. У де Вральи целый день уйдет на то, чтобы с этим разобраться.

Ганфрой протрубил сигнал. Лучники, прятавшиеся к западу от дороги, вышли из укрытия. У многих имелись лошади. Другие просто побежали вдоль дороги, перебрались через канаву и полезли вверх по холму.

Несколько перепуганных наемников миновали строй лучников и устремились на юг, в безопасное место. Многих прикончили конные стрелки.

Слева от Гэвина вышла на дорогу дюжина галлейцев. А потом вдруг еще полсотни копий. Может, больше.

– Прекрасно, – заметил капитан, опуская забрало.

Нелл сунула ему поводья и принесла кабанье копье. Он тронул Ателия. Гэвин пришпорил своего Боэмунда. С юга показалась еще дюжина рыцарей.

– Вверх по тропе, – приказал Габриэль сквозь забрало.

Галлейцы строились для атаки. В них прилетали случайные стрелы, но их уже стало мало, и они не таили большой опасности. Тут стрела вонзилась в лошадь, там – в человека в кольчуге не по размеру.

Рыцари Габриэля – по крайней мере, некоторые – проехали небольшое расстояние по тропе, ведущей в деревню, и обернулись навстречу преследователям.

Галлейцы замерли.

– Ну же, – пробормотал Красный Рыцарь.

Галлейцы бросились прочь.

– Они бегут на поле за изгородью, – крикнул сэр Данвед.

– Назад! – заорал Красный Рыцарь.

Ганфрой снова сыграл отступление. У них было двадцать копий, отборные поединщики отряда, все, кто собирался сражаться на турнире.

Кроме Майкла и Плохиша Тома.

Рыцари добрались примерно до середины тропы. Галлейцы наконец-то последовали за ними. Стрелы больше не свистели в воздухе. Звук рога приближался со стороны Второго моста.

– Преломим же копья, – сказал капитан, – за королеву.

– За королеву! – закричали рыцари.

Габриэль поднял забрало и улыбнулся брату:

– Есть определенные правила, по которым война и работает, согласись. Нас намного меньше, и мы нападаем. Два в одном. Ты со мной?

– Ты с ума сошел. – Гэвин засмеялся. – Конечно.

– Видишь маленький поворот? И тропу в поле?

Пока Габриэль говорил, галлейцы успели миновать эту тропу. Но Гэвин был опытным турнирным бойцом, пусть даже и не привык к настоящей войне.

– Увидимся в поле, – сказал он и опустил забрало.

Он коснулся боевого коня шпорами раньше Габриэля и полетел по узкой тропе вперед. Подковы высекали искры из белой гальки. Авангарду галлейцев стоило бы приготовиться к встрече, но их больше занимали стрелы, которые время от времени вылетали из изгороди и уже убили хорошего коня.

Гэвин вовремя выбросил вперед копье и атаковал первого человека. Удар сломал шею, прикрытую шлемом, и всадник рухнул. Голова у него болталась, как у повешенного. Копье не сломалось, поэтому Гэвин поехал дальше, сбил с лошади еще одного человека, а Боэмунд хватанул зубами чужого коня, и началась жуткая схватка. Галлейцы не уступали Гэвину ростом и силой и были хорошо вооружены. Но Боэмунд пронес его мимо третьего галлейца, мимо четвертого…

По звуку он понял, что брат сражается сзади. Что-то так сильно ударило его в шлем, что в ушах зазвенело. Гэвин выронил меч, выхватил кинжал и воткнул в щель в доспехе врага, который как раз поднял руку. И тут Боэмунд – этого Гэвин не планировал – проскочил в узкий проход в изгороди и выбежал на свежезасеянное поле. Стебли поднялись высоко, устилая землю, но еще не могли дать никакого укрытия.

Стрела ударила в спину. Гэвин выругался, направил коня вверх по склону и низко пригнулся, надеясь, что лучники разглядят гербы на его сюрко.

Габриэль прошел сквозь галлейцев, как игла с нитью сквозь кожу, которую уже прокололи. Он сшибал всадников с коней, как кольца в игре, а сам не пропустил ни одного удара. Он увидел, как Гэвин проскакал через проход, коснулся Ателия шпорами – и пролетел сквозь изгородь так быстро, что еле успел поднять копье, чтобы не рухнуть с седла самому – это было бы очень некстати. Габриэль разглядел впереди сэра Данведа и Анджело ли Латернума.

Открытое поле показалось ему совсем другим миром. С этой стороны изгороди людей дю Корса не было. Но новые знамена уже появлялись на поле с юга. Впереди виднелось знамя графа Тоубрея.

Сэр Бертран, Ле Шакл и ди Латернум тоже появились из-за изгороди, а за ними сэр Данвед с тяжелым жезлом в руке. Он вопил свой боевой клич.

По засеянным полям ехать было непросто. Габриэль не хотел нового столкновения. Он указал копьем на холм:

– Вперед! За Гэвином!

Люди графа Тоубрея закричали и начали перебираться через канаву. Габриэль наблюдал за ними. Человек на дороге прицелился из арбалета и выстрелил, и на мгновение Габриэль успел по-настоящему испугаться, но болт ушел в землю совсем рядом с ним.

Через изгородь проломился тяжелый всадник. Отсалютовал, проезжая мимо.

– Я последний, – крикнул Жан, оруженосец сэра Бертрана.

Рыцари графа Тоубрея, не меньше пятидесяти копий, преодолели канаву, сохраняя боевой порядок, и начали подниматься по холму. За ними виднелись еще солдаты – альбанцы и галлейцы, но вооруженные хуже людей Тоубрея.

Красный Рыцарь развернул Ателия и тоже поехал вверх. Передвигаться по вспаханной земле было тяжело, а Ателий и без того побывал в трех битвах за два дня. Габриэль стремился поскорее оказаться на холме, но погубить коня он не хотел.

Людям Тоубрея тоже приходилось нелегко.

Габриэль проехал место, где холм резко становился круче, повернулся в седле и увидел копья дю Корса на дальней стороне дороги, на севере. Они могли отрезать ему путь к укрытию, если он не поспешит.

Ателий тяжело дышал от усилий, карабкаясь по самому крутому участку глинистого поля.

– Давай, Ателий, – сказал Габриэль, – только не умирай. У меня никогда не было такого славного коня.

Уши Ателия дрогнули, он сделал еще несколько шагов, и они оказались наверху. Теперь Габриэль видел все поле боя. Люди Гельфреда строились вдоль деревни. Его собственные пажи и лучники смешались с ними. Рыцари весело хлопали друг друга по плечам.

Габриэль взял у Нелл чашку воды, выпил. Королева была здесь. Амиция тоже. Она уже лечила человека – галлейского пленника.

– Вы храбро держались, сэр рыцарь, – сказала королева.

– Недостаточно храбро. Дю Корс – отличный командир. Он ускользнул из моей засады, и теперь на поле его люди.

Подъехал Гельфред:

– Они нашли другую тропу, милорд. Простите. Должно быть, я пропустил ее в темноте.

Габриэль видел людей Тоубрея и других альбанцев и галлейцев, собравшихся под его знаменем. Они заполняли южные поля у подножия холма, как вода, просачивающаяся сквозь дырявую плотину. Они не стали обходить затор из телег, а просто поехали по другой дороге на юго-востоке, которая почти огибала холм.

Габриэль смотрел с холма, как рушится его хитроумный план. Ему просто не хватало людей, хотя, несмотря на многочисленные ошибки в бою, он не потерял почти никого. Рыцари Тоубрея действовали неслаженно, а дю Корс оставался на другой стороне изгороди.

Королева улыбнулась.

– Это мой старый друг граф Тоубрей? – спросила она и взяла у Бланш своего новорожденного сына. – Они альбанцы. За этим я здесь, сэр Габриэль.

– Маловато стрелков. Стоит попытаться, ваша милость.

Красный Рыцарь обратился к Дэниелу Фейвору:

– Найди сэра Майкла и сэра Томаса. Скажи, что моя маленькая засада не удалась и что они нужны мне здесь. Поставить их на север, в лесу, чтобы они задержали любого, кто нападет… Стоп! Забудь. Скажи, что им следует ударить дю Корса с фланга, когда он подойдет к деревне.

– Их будет меньше, чем гусиного жира на куске хлеба у крестьянина, – заметил Гэвин.

Габриэль невесело улыбнулся:

– Я когда-нибудь проигрывал битвы?

Некому было напомнить ему, что проигрывал.

Королева ехала вниз по холму, в городок. С учетом того, что за последний день ее сначала пытались сжечь заживо, потом ей пришлось скакать по пересеченной местности, а потом рожать ребенка в амбаре, она походила скорее на богиню, чем на живую женщину. Кожа ее сияла под солнцем, густые светлые волосы отливали особенным, не золотым и не бронзовым блеском, а в седле она держалась так, что казалась единым целым с конем. Простая полотняная вуаль развевалась на ветру.