Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 42 страниц)

Приор Уишарт покачал головой:

– Вы все упрощаете, сын мой… Архиепископ… я знаю его и таких, как он. Он ни перед чем не остановится, лишь бы сдержать вас. Он будет жульничать.

Красный Рыцарь угрюмо улыбнулся:

– А де Вральи не будет. Он не из таких.

– Я бы хотела воздействовать на короля, – подала голос Амиция.

Все замолчали.

– Я, вероятно, лучший лекарь среди собравшихся. Если король болен…

– Или проклят, или очарован, – поддержал ее сэр Габриэль и кивнул, как заговорщик заговорщику.

– Сестру Амицию могут арестовать в любой момент, – заметил приор Уишарт, – и сжечь сразу.

Амиция поежилась, но все же расправила плечи:

– Я оденусь служанкой. Вплету в волосы цветы. Вряд ли кто-то догадается, что я монахиня, – она посмотрела на сэра Габриэля, – не надо ложной галантности, господа.

– Я не знаю, как близко вы сможете подобраться к королю, – сказал сэр Габриэль.

Все замолчали, а потом заговорил приор Уишарт:

– Стража никогда не подпустит ее близко.

Он повернулся к Красному Рыцарю и вдруг заметил, что сестра Амиция встала. Точнее, она стояла у него за спиной.

– Вы этому у меня научились, – сказал сэр Габриэль.

– Да, – согласилась Амиция.

Все засмеялись.

Красный Рыцарь продолжил выкладывать свой план во всех деталях. Ни рыцари Ордена, ни окситанцы не хотели оставаться в тылу. Но сэр Габриэль был тверд, как скала:

– Если вы появитесь на турнире открыто, мы нарушим закон.

Плохиш Том оскалился:

– Да мы все и так вне закона, дружище. Мы же не овечки. Что если они просто нас прикончат? Сотня арбалетов – и с нас довольно, никакая броня не спасет.

Сэр Габриэль нахмурился, скривил губы – как всегда, когда ему возражали.

– Мы что-нибудь придумаем. Я согласен с сестрой Амицией и приором. Скорее всего, у галлейцев больше герметистов, чем они показывают. Но хватит ли их сил, чтобы выйти против меня и Амиции?

Он улыбнулся ей, но она нахмурилась:

– Если они попытаются арестовать вас, это и будет разжиганием гражданской войны.

– Мы прорубим себе дорогу. И захватим королеву.

– Но, насколько я понимаю, гражданской войны галлейцы и хотят, – продолжила Амиция. – Почему бы им тогда не уничтожить вас всех, как только вы покажетесь?

– А тут она тебя подловила, – заметил Том.

Сэр Габриэль прищурился:

– Де Вральи не позволит.

– А если он всего лишь марионетка? – предположил приор.

– В этом случае у него нет соответствующего приказа, – отрезал сэр Габриэль. – Я считаю, что если мы будем действовать быстро, то вызовем их на поединок.

Все согласились. Плохиш Том сел, со щелчком загнал дирк в ножны и вытянул ноги. Сложил ладони домиком.

– А ты справишься с де Вральи? – просто спросил он.

– Да, – ответил сэр Габриэль.

– Ты не уверен.

– В битве нельзя быть уверенным, – согласился сэр Габриэль.

– Ты с ума сошел. Ты считаешь, что мы должны въехать за тобой прямо льву в пасть и глядеть, как ты побеждаешь или проигрываешь. Если ты победишь, нам нужно будет хватать королеву, пока король не передумал, и скакать в Лорику. Если ты проиграешь, или нас обманут, или тебя арестуют, нас всех схватят и вздернут на дыбу или разорвут лошадьми заживо. Я правильно понял твой план? – Он сделал оскорбительный горский жест. – Это не лучшее, что ты придумывал.

– У тебя есть план получше? – Габриэль ненавидел, когда с ним не соглашались. – Сможешь провести нас в город и обратно?

– А когда я смогу продать свой скот?

– В Лорике.

– Будешь меня прикрывать три дня, пока я буду торговать?

– Если понадобится – буду.

Сэр Габриэль и Том долго смотрели друг на друга.

– Это даже для меня слишком, – сказал Том.

Сэр Габриэль оглядел собрание.

– Согласен. Это негодный план. Другого у меня нет, да и этот придуман кое-как. Потому что на самом деле нам следует отступить в Альбинкирк, дать галлейцам убить королеву и собрать армию. Но это сыграет на руку галлейцам и моей драгоценной матушке. Если мы попробуем поступить по-моему, мы можем спасти от войны целое поколение. А это, господа, наш долг как рыцарей.

– Так себе оправдание для наемника, – заметил Плохиш Том. – Я велю Дональду Ду начинать торговлю прямо сейчас. Выиграем день-другой.

– Ты в деле? – спросил сэр Габриэль.

– А, конечно. Я за тобой куда угодно пойду. Хотя бы чтобы посмотреть, куда ты еще залезешь.

Рыцари начали вставать. Брат Габриэля положил руку на стол.

– Я лучший боец, – заявил он.

Все замолкли.

– Я бил тебя с самого детства и побил на Рождество, – сказал сэр Гэвин.

Сэр Габриэль улыбнулся:

– Да, брат.

– Я поклялся убить его, – продолжил сэр Гэвин.

– Королева просила меня о защите.

Гэвин покраснел, потом побелел.

– То есть мне ты отказываешь, – прошипел он.

– Гэвин, нам очень повезет, если мы вообще выйдем на бой. Все, что повышает шанс сражаться, нам на руку. У меня есть грамота от королевы и ее награда. Им придется допустить меня к турниру. Меня. Не тебя.

– Я могу надеть твои цвета и не открывать забрало. Не жадничай, брат. Почему всегда ты? Пусти меня. Ни одна сила на земле не удержит меня от боя с де Вральи.

– Ни одна сила на земле меня не пугает, – сказал сэр Габриэль, – я должен это сделать.

Гэвин ударил кулаком по столу, схватил серебряный кубок Габриэля, смял его и швырнул в стену. Потом вышел, звеня саботонами по каменному полу.

Плохиш Том посмотрел ему вслед и обнял Красного Рыцаря за металлическое плечо.

– Он лучше тебя.

Лицо сэра Габриэля окаменело.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ОТРЯД КРАСНОГО РЫЦАРЯ

Сестра Катерина разбудила Амицию еще до рассвета. Сестры помогли ей одеться в простое желтое платье с поясом из зеленых листьев. Сестра Мария нарвала цветов в монастырском саду и вплела Амиции в волосы, а потом сестры помолились за нее. Амиция почувствовала, как защита их совместной молитвы смыкается над ней.

Сесть в седло оказалось куда легче, чем десять дней назад.

В свете факелов она разглядела, что день обещает быть пасмурным. Факелы на воротах аббатства еле светились сквозь туман, как светлячки летней ночью. Рыцари – все в полном доспехе – уже бранили сырость и будущую ржавчину. Звезд не было видно.

Доспехи Габриэля сияли. На верховой лошади и в скаковом седле он выглядел несколько нелепо, но боевого коня он хотел поберечь для турнира. Ноги у него свисали слишком низко. Он смотрел в туман. Сэр Майкл и сэр Томас собирали строй: рыцари, оруженосцы, несколько испытанных пажей в доспехах, с заводными лошадьми и копьями.

За следующие пять минут в монастырском дворе прозвучало больше клятв и ругательств, чем за предыдущие пятьдесят лет. Амиция слышала браваду, страх и тревогу. Рыцари боялись. Гордились собой, но боялись.

Сэр Майкл подошел и поклонился.

– Готова к сроку и хороша, как картинка. – Он невесело улыбнулся.

– Я могу с ним поговорить? – спросила она.

– Лучше не надо.

Брат Красного Рыцаря появился с опозданием и возился со своим правым наколенником, пока Тоби не подошел и не перестегнул что-то. Нелл стояла поблизости с факелом в руках. Сэр Гэвин – Зеленый Рыцарь, как его теперь звали, – вскочил в седло и тронул коня. Сказал что-то Нелл – возможно, поблагодарил – и подъехал к брату. Это порадовало Амицию, которая и в лучшие времена не терпела, когда люди ссорятся.

Зеленый Рыцарь протянул Красному жезл. Тот молча взмахнул им, указывая на ворота, и монахи распахнули их.

Во дворе присутствовали полностью вооруженный приор Уишарт и принц Окситанский. Два брата подъехали к ним, подозвали сэра Майкла и коротко переговорили. Лошадь Амиции не успела даже занервничать – снова мелькнул жезл, и строй выступил из ворот. Шли колонной по двое, рыцари вместе с оруженосцами.

Приор Уишарт подошел к Амиции и взял лошадь под уздцы.

– Вы очень храбрая молодая дама, – улыбнулся он, – но мы и раньше это знали. Вы единственный член Ордена, который будет присутствовать в этом благородном собрании.

– Я справлюсь, – сказала она.

– Лучше вас нам не найти. Если они спасут королеву… хорошо. Но если вы спасете короля… – Он заговорил тише. – Не бойтесь забрать короля с собой, если получится, Амиция. Сэр Рикар будет рядом с вами.

– Габриэль знает?

– Нет, девочка, – приор вздохнул, – это наш собственный гамбит. У принца Окситанского и Мурьенов нет времени на нашего короля. Я не могу доверить его судьбу сэру Габриэлю.

– Я сделаю, что смогу, – улыбнулась она.

Он кивнул, поднял руку и благословил ее.

– А где неверный рыцарь? – спросила она.

– Ушел ночью. Он не предатель, несмотря на свою религию. Полагаю, ваш сэр Габриэль отправил его с письмом.

– К Гармодию, – догадалась Амиция. – Вот кого ищет чернокожий. Гармодия. Не знаю, как именно, но они с сэром Габриэлем… связаны.

Приор Уишарт подергал себя за бороду.

– Я почти забыл о Гармодии. Он жив?

Пришел черед Амиции выезжать из ворот. Рядом с ней оказалась Нелл, которая нетерпеливо на нее смотрела.

– Сложный вопрос, – ответила Амиция. Помахала рукой, и они с Нелл бок о бок выехали в непроницаемую тьму за воротами. Сердце билось все быстрее и быстрее.

Ей очень хотелось поговорить с Габриэлем. Она помолилась за него и за его страх.

Туман был холодный. Они двинулись вперед.

Они ехали три часа. Каждый час колонна останавливалась на несколько минут, пажи давали лошадям овес и воду. К исходу третьего часа отряд оказался у гостиницы. Ворота были открыты, сквозь туман горели факелы. В гостинице ждала вода, теплый хлеб, мед в чашках. Отряд провел во дворе минут двадцать и снова двинулся вперед. Сорок лошадей, двадцать мужчин и двадцать женщин. Амиция не знала точно, но думала, что до Харндона осталось немного. Деревни вокруг просыпались, пели петухи. Судя по шуму воды, река Альбин текла по левую руку. Потом Амиция услышала колокола – скорее всего, звонили уже в Харндоне.

Стало светлее, но туман не рассеялся. Где-то вставало солнце, но ни один лучик не пробился сквозь плотное серое облако, окружившее их, как мокрый дым.

А потом они вдруг оказались среди огромных старых деревьев. Вокруг росли клены, дубы и какие-то еще высокие роскошные деревья, которых она не встречала в Эднакрэгах. Стволы их были в обхвате не меньше, чем средняя крестьянская хижина, а кроны терялись высоко в тумане.

– Это королевский парк Хайе, – прошептала Нелл ей на ухо. Кажется, девушка знала об их планах куда больше Амиции. – Сэр Гельфред тут все уже расчистил. Наши люди стоят у всех ворот. Тут мы будем ждать.

– Ждать? – спросила Амиция.

Нелл посмотрела на нее так, как смотрела, наверное, на новых пажей и лучников. «Ты что, вообще ничего не знаешь?»

– Капитан говорит, что мы должны въехать на поле точно в нужный момент.

Нелл говорила о капитане так, как монахиня могла бы говорить о Господе. Ее вера была абсолютной.

Почти все слезли с седел. Юноша по имени Дэниел Фейвор – Амиция помнила его по Хоксхэду – появился из тумана, подъехал к капитану, обменялся с ним несколькими словами и направился к сэру Гэвину. Они произнесли, может быть, три фразы. Потом Фейвор остановился рядом с Амицией.

– Доброе утро, сестра, – поприветствовал ее он. – Забавно, что люди с гор встречаются здесь.

Амиция рассмеялась – впервые с самого утра это был искренний смех.

– Аты в хорошем настроении, Дэниел.

– Мы же собираемся утереть нос галлейцам, сестра, а это случается редко. Держу пари, они сложат о нас песню. – Он отсалютовал ей хлыстиком.

Фейвор сидел в легком седле, какое используют на востоке, а лошадь у него была высокая и тонкая. Нагрудник у него сиял. Амиция вдруг поняла, что наступил день.

Сэр Майкл тоже подъехал к ней, сверкая доспехами.

– Прямо сейчас королеву везут по улицам Харндона. – Он нахмурился. – Галлейцы уже казнили нескольких видных людей, например Айлвина Дарквуда.

– И вашего отца? – спросила она. Про себя она начала молиться за упокой души Айлвина Дарквуда.

– Он среди приговоренных, – сэр Майкл улыбнулся, – однако он присоединится к нам в Лорике. Во всяком случае, так сказал капитан.

Амиция не слишком хорошо разбиралась в альбанской политике и к тому же боялась за Орден.

– Майкл, – она специально обратилась к нему по имени, – войско хочет гражданской войны?

– Мой отец хочет, – признался он, – но капитан, кажется, разумнее.

– Но вы все равно за ним идете?

Он странно посмотрел на нее.

Стало гораздо светлее. Начинало даже казаться, что небо может однажды стать голубым.

– Капитан боится, что туман рассеется слишком скоро, – сказал Майкл.

– Это чудо Господне, – пояснила Амиция, – специально для нас.

– Положим, – сказал голос Габриэля у нее за спиной, – не Господне, потому что я сам наложил это заклинание. Один из фокусов вашей аббатисы, если мне не изменяет память.

Она обернулась и увидела сэра Гэвина. Опущенное забрало приглушало голос, а поверх доспеха красовалось зеленое сюрко с золотой пятиконечной звездой. Он присел рядом с ней на бревно, скрипнув доспехом, и поднял удлиненный клюв забрала. В шлеме Гэвина показалось лицо Габриэля.

– Все против меня. Гэвин лучше меня как боец, а я нужен, чтобы отдавать приказы. – Он махнул рукой. – Я поднял туман. Признаюсь, вышло довольно зрелищно.

Она кивнула, радуясь, что хотя бы это может признать.

– По-моему, вы мало доверяете Господу. Я рада, что копье будет в руках сэра Гэвина.

– Я мог бы оскорбиться. Вы плохо обо мне думаете. А я ношу ваш знак.

– Глупый мальчик, – сказала она. – Между прочим, Габриэль, когда это приключение закончится, я заберу свой знак назад. Я больше не дама, за благосклонность которой надо сражаться.

– Да-да, – с готовностью согласился он.

Она видела этот знак – довольно грязный квадратик однотонного льна, выглядывающий из-под наплечника.

– Да, Bonne Soeur[12]12
  Монахиня (фр.).


[Закрыть]. Я откажусь от него. – Он засмеялся.

– Вы мне не верите? – оскорбилась она.

Вместо ответа он поклонился и опустил забрало. Рыцари садились в седла. За время разговора что-то успело измениться. Он взлетел в седло боевого коня – конь был его собственный.

Настоящий сэр Гэвин подошел и преклонил колено:

– Благословите меня, Bonne Soeur.

Амиции хотелось заметить, что сэр Габриэль никогда бы не попросил благословения, но это было не ее дело. Она занималась отношениями человека и Бога. Поэтому она благословила рыцаря, положив ладонь на его шлем. Сэр Гэвин поднялся и сел в седло. Она видела, что он нервничает. Хотя Нелл уже маячила у нее за спиной, мечтая тронуться в путь, Амиция подошла к тому, кто сегодня был Красным Рыцарем, и взяла коня под уздцы.

– Вам нечего бояться. Идите с Богом.

На мгновение под забралом мелькнула улыбка.

– Вы хорошая женщина. Видно, что я боюсь?

Она покачала головой и ответила как можно мягче:

– Нет, сэр рыцарь. Но на вашем месте не боялся бы только безумец. В ваших руках судьба двух королевств. – Она слегка коснулась его силой, и ему стало легче. – Идите с Богом.

Он отсалютовал ей.

– Мы из-за вас опоздаем! – прошипела ей Нелл.

Но Амиция забралась в седло, пытаясь не думать, кто из рыцарей – сэр Рикар. Чтобы успеть за строем, ей пришлось продемонстрировать юбку. Туман рассеивался.

Впереди ждал турнир.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ОТРЯД КРАСНОГО РЫЦАРЯ

Солнце поднялось высоко и светило жарко. Но остатки тумана еще лежали на ровных зеленых полях к югу от Первого моста, так что день казался странным и липким. Ветерок не шевелил знамена, и простолюдины – те, кто рискнул прийти, – потели, потому что жара стояла совсем не весенняя.

Пошли разговоры, что галлейцы просто не найдут сухих дров, чтобы сжечь королеву.

Трибуны и пространство за длинными деревянными барьерами, огораживавшими поле, не пустовали. На трибунах сидели придворные и люди с юга Альбина – несколько сотен мужчин и женщин, одетых в лучшие наряды. Они побаивались. Многие покинули дом задолго до того, как стало известно об аресте королевы.

Горожане стояли вдоль барьеров в три, а то и в четыре ряда. Часть беженцев, покинувших руины горящего города, не ушли дальше своих родственников, живших к северу от Первого моста или вдоль дороги в Лорику. Пригороды тянулись лиги на три. Судя по небритым подбородкам и притихшим детям, многие семьи спали под звездами, чтобы посмотреть на короля – или на сожжение королевы.

Народ был угрюм. Одному мужчине хватило ума остановиться и демонстративно помочиться на лежащий щит с гербом королевы. Он был альбанец, южанин и сделал это, чтобы развлечь друзей. Дюжина пахарей жестоко исколотила его – они придерживались другого мнения о мире.

Крестьяне сжимали кольцо вокруг королевы, но потом король – или кто– то из его советников – отправил большой отряд гвардии охранять ее. Гвардейцы очень старались не обижать людей и только отодвигали толпу, которая становилась все гуще.

Бланш с трудом пролезла вперед. Она сама не понимала, в какой момент превратилась из прачки, пусть и довольно выдающейся, в последнюю служанку королевы, но, догадавшись, что задумали Эдвард и его подмастерья, она выскользнула из дома мастера Пиэла, надев самую простую одежду и покрыв волосы заношенным платком. Она достаточно хорошо знала старух, чтобы самой сойти за пожилую женщину, хотя это и ранило ее самолюбие. Она ссутулилась, захромала, плотно перетянула грудь, а роскошные светлые волосы замотала в льняную тряпицу, чтобы на них не смотрели мужчины. Удивительно, как мало интересовала людей старуха.

Пасхальную ночь Бланш провела в хижине рядом с дворцом. В прачечную проникла без труда – большая часть гвардии сражалась с окситанцами. От мамаши Росс Бланш узнала, что часть королевской гвардии… изменилась.

Она дважды навещала королеву – несчастная женщина, казалось, сошла с ума и сдалась. Но взгляд ее говорил другое.

И вот утром вторника Бланш с корзиной на голове пыталась протолкаться сквозь толпу. Людей было столько, что она никогда бы не добралась до королевы, если бы один из гвардейцев не заметил ее.

– Пропустите ее, – крикнул он. Выговор у него был, как у горца. – Эта женщина хочет послужить королеве. Пропустите ее, бога ради.

Люди расступились в стороны, как Темное море, и Бланш проскользнула прямо к барьеру, отгораживавшему королеву.

Присела в низком реверансе:

– Ваша милость?

Королева повернула голову и сфокусировала на ней взгляд.

– Бланш, – улыбнулась она.

До этого мгновения Бланш не была уверена, что королева знает ее по имени. Она снова присела.

– Ваша милость, я принесла вам воду, мыло и немного еды.

– Она ничего не ест уже четыре дня, – прошептал кто-то из людей короля.

Королева поднесла руку к горлу.

– Я… попробую, – хрипло сказала она, – солнце… такое доброе.

Гвардейцы перешептывались. Бланш подумала, что королева выглядит сумасшедшей.

Попытавшись поесть, она стала выглядеть еще хуже – она схватила каравай хлеба и начала отрывать от него куски. Бланш принесла восемь толстых ломтей грудинки, зажаренных на разведенном стражниками костре, и ломоть очень сомнительного пирога, который обошелся ей в медную монету и поцелуй. Поцелуй тоже был сомнительный.

Королева вгрызлась в него с волчьей жадностью. Время от времени она поглядывала наверх, прямо как собака. Или как кто-то, кто боится хищника.

За спиной у Бланш висела солдатская фляга – тяжелая бутыль из обожженной глины. Бланш ее украла. Впервые в жизни украла. Она протянула ее королеве, и та выпила все до дна, не отрываясь.

Потом она посмотрела на Бланш и слегка прикрыла глаза:

– Тебе надо бежать. Тебя видели!

Бланш присела:

– Ваша милость, я здесь ради вас. Вам следует знать…

Бланш нырнула под барьер, бросив корзину и флягу. Ей передалась тревога королевы.

Но толпа не расступалась. Послышались крики. Люди двигались, она вдруг увидела путь, и…

Ее схватили. Их было четверо – крупные мужчины в пурпурных ливреях архиепископа. Они скрутили ее и бросили на землю. Один из них что-то сказал, остальные засмеялись, демонстрируя почерневшие пеньки зубов.

Она ожидала, что толпа ей поможет. Когда человек в ливрее потянулся к ней, она закричала, но доспехи и копья напугали крестьян. Чернозубый ударил ее по голове, и мир закружился. Он засмеялся и ударил еще раз. Платок слетел, и роскошные золотые волосы рассыпались по плечам.

Копейщиков в пурпурном было около пяти десятков. Они убили горожанина, и толпа разбежалась. Они стояли, как каменный остров в прибое. Слышался женский крик, а один мужчина пытался собрать собственные внутренности.

Голова у Бланш болела так сильно, что ее чуть не вырвало.

– Маленькая королевская сучка, – рассмеялся какой-то галлеец, – я эти волосы где угодно узнаю.

– Эта голова побывала на каждой подушке в казармах гвардии. Я так слыхал.

Кто-то схватил ее за руки. Она снова закричала.

– Защищайте так называемую королеву, – приказал кто-то. – Что это за долговязая шлюха?

– Какая-то фрейлина королевы.

– Так называемой королевы. Леди? – спросил голос.

Бланш открыла глаза. Это оказался де Рохан, она несколько раз встречала его в коридорах.

– Полагаю, что нет, – заключил он. – Уведите ее.

– Зачем? – спросил архиепископ. Его Бланш тоже знала. Она никогда не слышала его голоса, но теперь архиепископ стоял прямо перед ней – молодой, жирный, как каплун, коротко стриженный. Волосы у него были почти того же цвета, что у нее самой. – Зачем нам шлюха?

Де Рохан вздохнул, как будто его окружали идиоты.

– Ваше преосвященство, через час, когда мы отправим так называемую королеву на костер… – Он сделал паузу. – У нас могут возникнуть трудности из-за сброда. Я бы хотел иметь средство воздействия на так называемую королеву.

Бланш толкнули вперед. Ее ощупали со всех сторон, на груди остались синяки от чьих-то пальцев. Дюжина солдат оттащила ее к де Рохану. Они смеялись. Он тоже засмеялся.

Де Рохан стоял у прохода в барьере вокруг королевы. Рядом топтались двое смущенных стражников – кажется, не те, что несколько минут назад. Оба разинули рты, увидев Бланш. Судя по всему, они были пьяны.

А вот королева выглядела уже куда лучше.

– Мадам, – сказал де Рохан, – вы готовы встретить свою судьбу?

– Скорее, судьбу, которую вы мне выдумали, милорд. К тому же еще не полдень – час, назначенный моему воину.

– Любое время с заутрени до полудня, мадам. – Он вдруг схватил Бланш за ухо. Боль была невыносимой. Она заорала.

– Вы знаете эту хорошенькую девицу, Дезидерата?

– Да, – грустно ответила королева.

– Хорошо. Если вы хотите, чтобы она пережила этот день и я не отдал ее своим солдатам на следующие пару недель, чтобы она стала не такой дерзкой, вы мне подчинитесь.

Глаза королевы походили на два спокойных озера.

– Это слишком низко даже для вас, де Рохан. И я полагаю, что могу пообещать все, что угодно, но вы все равно отправите на смерть даже собственного ребенка, не говоря уж о бедной Бланш. Она виновна лишь в том, что сохранила мне верность. Тебе стоило убежать, дитя мое.

Бланш поняла, что плачет. Она хотела оставаться сильной – такой же сильной, как была целую неделю, – но сейчас она чувствовала себя беспомощной и брошенной и знала, что произойдет. Она знала, что именно этого боится каждая женщина. Она не могла сдержать слез и отчаяния.

– Ненавижу вас, – сказала она де Рохану.

Он даже не повернул головы.

– Я ожидаю… – Теплой ладонью он нащупал ее подбородок и вдруг воткнул куда-то большой палец и надавил. От боли она рванулась и закричала. – Я ожидаю, что потом ты возненавидишь меня еще сильнее, – он оттолкнул ее, – с теми же последствиями. – Он посмотрел на Дезидерату. – Женщины слишком слабы. Они годятся только рожать детей.

– И даже при этом вы нас убиваете, – ответила королева. – Берегитесь, милорд. Ваша судьба близко.

За последние полчаса туман рассеялся, в воздухе висела только легкая дымка. До полудня оставалось уже совсем немного, и тут невдалеке сверкнул металл и мелькнуло алое.

Де Рохан посмотрел туда и махнул архиепископу:

– Так называемая королева в безопасности.

– Чернь спасла бы ее, хотя бы чтобы досадить мне, – сказал архиепископ.

Носильщики его портшеза ворчали.

– Мы их разогнали, – сказал де Рохан, – и поймали гонца, с помощью которого королева связывалась со своим любовником. Давайте сообщим это королю.

Он махнул своей свите, одетой в черное с желтым, и двинулся к королю с неподобающей поспешностью.

– Поспеши, де Рохан, – слабым голосом сказала Дезидерата, – поспеши.

Рядом с ней осталось два десятка стражников в пурпурном. Копьями они отгоняли любого, кто подходил к барьеру слишком близко. Люди бранились, но никто не рисковал сопротивляться.

Амиция выехала из строя за последним поворотом дороги. Поле уже виднелось вдали, даже в странном слабом свете. Жара душила, влажность давила, в двух слоях льна Амиция чуть не плавилась.

Гельфред держался рядом с ней. Они подъехали к загону с лошадьми. Два королевских гвардейца, казалось, и не заметили, что Гельфред появился в компании красивой женщины.

– Уходить будем по-другому. – Он улыбнулся. – Бог вам в помощь, миледи.

Она отдала ему поводья, кивнула и пошла к королевской ложе, высившейся над трибунами. Там стояло около дюжины гвардейцев и небольшая толпа слуг в ливреях всех мало-мальски знатных семейств, с подносами, бутылками и перекинутыми через руку льняными полотенцами. И еще дюжины две разнообразных солдат, злобно косившихся друг на друга.

Амиция…

…вошла в свой Дворец и принялась за работу. Это были довольно простые чары – почти никто из мужчин не собирался мешать красивой женщине пройти туда, куда ей хотелось. Тех же, кто пытался ее остановить, отодвинуть в сторону оказалось еще проще – всего лишь использовать их собственную похоть как оружие. Чары ее были незаметными и сильными. Она наблюдала, как ее тело движется по траве, как солдаты смотрят на нее, улыбаются друг другу…

Она прошла мимо стражи. В королевскую ложу вели две деревянные лестницы, одна слева, другая справа. Под ложей располагалось небольшое помещение, предназначенное для отдыха. Амиция крепко подозревала, что оно устроено там специально для того, чтобы при необходимости убрать короля с глаз долой.

Она прошла туда, как будто имела на это право.

– Благослови тебя господь, Гельфред, – прошептала она.

Она стояла настолько близко к королю, насколько это было возможно. Прямо под ним.

Она вздохнула. Дерево было слишком плотным, оно полностью блокировало ее эфирное зрение и мешало тонкой работе.

Она вышла обратно, снова миновала стражу. Люди смотрели и видели – или не видели – ее, но теперь она проходила прямо между ними. Лицо ее сияло. Воля ее была тверда, как камень.

Один стражник вздохнул, другой крикнул. Но никто не попытался ее остановить.

До конца королевской трибуны было пятьдесят шагов. Амиция прошла их все, с болью осознавая, что дюжина мужчин таращится на ее узкую спину. Никто ее не окрикнул.

Вдали от шатров и загонов для лошадей шум слышался сильнее. Над ней, на трибунах, сидели сотни дам и господ, лакомились и пили вино.

Амиция повернулась и поднялась на трибуны. Остановилась она, оказавшись на уровне королевской ложи. Она увидела мужчину в красном – вероятно, короля, – но их разделяло несколько рядов людей. Голова короля моталась взад-вперед.

Путь к нему был закрыт сидящими зрителями.

Она набрала в грудь воздуха и проверила свои чары. Обратилась к первой женщине, сидевшей с краю:

– Простите, мне нужно пройти к отцу.

Женщина встала, хмурясь.

– Там кто-то едет, – сказал ее муж. Он был невысокий, плотный и надел на себя слишком много золота. – Да там целый отряд в красном! Это что, люди короля?

Амиция не удержалась и обернулась посмотреть.

У входа на трибуны, в пятидесяти футах под ней, стояли десять рыцарей и десять оруженосцев в сверкающих нагрудниках поверх кольчуг. Многие нагрудники были отделаны медью, бронзой или латунью. Еще она увидела Красного Рыцаря и Зеленого Рыцаря. И сэра Томаса. Трубач тоже был там – в качестве герольда. Он оделся в алые цвета войска, и на камзоле у него красовался lacs d’amour.

Все люди на трибуне встали. Была ли то удача или Божий умысел – но Амиция увидела возможность и пошла вперед, уже не прячась. Так делают карманники, когда кто-то отвлекает толпу. Она безжалостно расталкивала людей со своего пути.

Маршал спустился с трибуны. Толпа зашумела.

Амиция двинулась дальше.

Герольд Красного Рыцаря поднял трубу. Все увидели флажок с изображением белой голубки на фоне сияющего солнца – герб королевы.

Толпа заревела.

Заревела так громко, что Амиция испугалась и чуть не потеряла концентрацию. Сердце у нее колотилось.

Она…

…задумалась в безопасной твердыне своего Дворца, каково это – отгородиться от мира шлемом, и слышать вокруг крики, и чувствовать, что все надежды тысяч людей лежат на твоих бронированных плечах.

Она потянулась в эфир и увидела.

Она увидела королеву. Королева пылала, как маленькое солнце, ярко-золотым, незамутненным светом. Она сидела в небольшом загончике под трибунами. На деревянном барьере, окружавшем ее, лежало заклинание – странное, плохо работающее заклинание.

Чуть ближе Амиция увидела быстро перемещающуюся группу людей. Молодой толстый парень, не обладавший никакими талантами, и серый человек, мерцавший скрытой силой.

«Ах да», – вспомнила она.

Она посмотрела на короля, который оказался околдован. Десять раз околдован. Он весь был опутан заклинаниями, как пленник – цепями. Амулеты, печати, руны покрывали его в несколько слоев. Она никогда не видела ничего подобного. Впервые в жизни она почувствовала, что ее превзошли. По ряду причин она ожидала единственного сильного заклинания – внутреннего зеркала или тайного заклинания, которое запирало бы цель так же надежно, как в тюрьме. И Гармодий, и аббатиса в ее голове помнили такие заклинания и знали средства от них.

Но этот перепутанный клубок тауматургии, суеверий, слепой удачи и точного расчета…

Она взглянула еще раз. Больше всего это походило на клубок ниток, с которым хорошенько поиграл котенок.

При этом она не была уверена, что все это хоть как-то влияет на волю короля.

Это оказалась просто… защита.

Николас Ганфрой год практиковался перед этим днем. Высокий чистый звук его трубы легко перекрыл шум толпы.

В ту долю секунды, когда все затихли, он прокричал вызов Красного Рыцаря:

– Тот, кто называет себя Красным Рыцарем, бросает вызов любому, кто смеет утверждать, будто великолепная королева Альбы, великая Дезидерата, чем-либо нарушила обязанности королевской жены и не сохранила верность. Он готов доказать свои слова любому, у кого хватит храбрости, любому, кто обвиняет королеву в неверности, любому, кто готов драться с ним. Красный Рыцарь предлагает бой не за свою честь, а только лишь за справедливость. Если ни один из рыцарей не поддержит обвинение против нашей милостивой королевы, Красный Рыцарь потребует ее немедленного освобождения по закону Альбы, по праву оружия и по военному закону Галле.

Глотка у Ганфроя была луженая, не хуже трубы, и он долго учился кричать в подвалах и винных погребах. Его услышали все.

На королевской трибуне засуетились.