Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 42 страниц)

Гарнизон спал. Сэр Хартмут надеялся на подобное чудо со стороны своих союзников и сам поднялся по первой лестнице, у низкой стены, окружавшей огромную гостиницу. Его не встретило ни кипящее масло, ни раскаленный песок, Хартмут взбежал по лестнице, несмотря на тяжелый доспех, и меч горел в его руке.

Оказавшись наверху – первым, – он заревел без слов. Бриганы, матросы и рыцари ответили ему криком настолько диким, что боглины в долине задрожали, а ирки отвернулись, чтобы не видеть людского варварства.

Но защитники гостиницы не ответили на его боевой клич. Никто не встретил Хартмута на стене, и никого не было во дворе, и никто не ждал в огромных дверях, в общем зале, наверху или внизу.

Дормлингская гостиница оказалась пустой. Там не было ни людей, ни животных, ни кубков, ни тарелок, ни стаканов. Огромный каменный трактир как будто навестили грабители или жадный торговец, привыкший обманывать покупателей. Это выглядело жутковато, и две тысячи человек лишились добычи и веселья.

Шип, стоя у подножия холма, глядел вниз. И тут появился Эш – быстрее, чем обычно. К тому же он выглядел более живым, его почти можно было коснуться.

– Мой родич умелый, – Эш сплюнул, и трава сгорела от его плевка, – он хитростью избегает встречи со мной и обманывает меня. Он увел своих людей. Трус.

– Куда? – спросил Шип.

– А мне откуда знать? – завопил Эш.

Шип попытался сгладить неудобство:

– В лагере ходят слухи, что… – Он замялся.

– Что эти идиоты, Трескин и Лолот, проиграли? Да. Их разгромили. – Жуткие глаза Эша, круглые и черные, смотрели на Шипа. – Пришедшие из-за Стены предали их и поплатятся. А знаешь, кто с ними расправился? Мой старый дружок Тапио. – Эш торжественно кивнул.

– Нужно было убить его.

– Нужно, да ты не мог тогда, – Эш снова кивнул, – да и теперь не способен.

Шип прикинул, где может находиться Сказочный Рыцарь.

– Он зайдет с фланга?

Эш рассмеялся:

– В землях Диких есть только здесь и сейчас. Фланг – человеческое слово, а значит, бессмысленное.

– Люди умеют воевать.

Эш тряхнул копной черных волос:

– Нет. Это ложь. Это все равно что сказать, будто бобры строят великие города.

Шип сделал глубокий вдох и медленно выдохнул:

– И чего ты от нас хочешь?

Эш довольно кивнул:

– Собирай свою банду и дуй в Альбинкирк.

ДВАДЦАТЬ МИЛЬ К ВОСТОКУ ОТ ДОРМЛИНГА – МОРГАН МОРТИРМИР

Лунного света хватало, чтобы видеть дорогу, и сэр Милус ясно сказал, что Белый отряд не будет останавливаться, пока не доберется до Альбинкирка, до которого было пять дней пути. Самое меньшее.

В первый день они ушли с дороги и пытались обойти врага с юга и с запада, но вместо этого затерялись среди бесконечных зеленых холмов и долин, очень похожих друг на друга, расходящихся во все стороны так, что ни одна долина не вела в нужном направлении, а разведчики, забравшись на один холм, обнаруживали, что стоят у подножия другого.

Почти все солдаты шли в кольчугах, нагрудниках, шлемах и латных рукавицах. Другие доспехи отправились в обоз – или же их просто бросили. Целое состояние осталось лежать в болоте на востоке Зеленых холмов: поножи и боевые седла. Теперь в них наверняка гнездились мыши и змеи.

– Только те части доспеха, без которых тебе совсем не хочется встретиться с дюжиной боглинов темной ночью, – ворчал сэр Джордж Брювс, и его проклятия повторяли все вокруг.

Почти все верховые лошади погибли, и боевые тоже, так что лучники и рыцари шли рядом. Всех выживших коней, включая дюжину великолепных боевых жеребцов, запрягли в телеги – иначе обоз вообще не сдвинулся бы с места.

Морган Мортирмир шагал, работая над двумя заклинаниями одновременно. Днем раньше он услышал, как кричат души его однокашников, и понял: случилось что-то ужасное. Это пугало его. Он знал их эфирные голоса, а теперь они исчезли навсегда. Он опасливо поблагодарил Господа за то, что среди них не было Танкреды Комниной, семья которой ни за что бы не позволила дочери выйти из-под защиты городских стен. Мудрый выбор.

В тишине своего Дворца воспоминаний он…

…видел Шипа как сияние зеленой силы прямо на западе. Он чувствовал, как приходят и уходят другие силы, и понимал, что за последние несколько часов в течении энергии произошли некоторые изменения. Кто-то ушел навсегда, кто-то сотворил очень мощное заклинание, кто-то породил нечто совсем невероятное.

Продвигаясь вперед в реальном мире, он ставил капканы и ловушки в эфире, надеясь справиться с тем, что убило других магов.

На холмах вокруг дороги существовала жизнь, но никакой тауматургии он не чувствовал. Просто стада овец и коз да редкие пастухи, которые очень боялись проходящих людей в доспехах.

Когда пастухи исчезли, Морган разыскал сэра Милуса.

– Милорд, стада пропали. Они были там, над нами, по направлению к горе Дракона, но их больше нет.

Сэр Милус один из немногих, если не считать разведчиков, остался в седле. Он уперся кулаком себе в спину, чтобы облегчить боль.

– Сукин сын, – буркнул он. – Что за хрень?

Мортирмир покачал головой:

– Не представляю, милорд, но думаю, что по холмам идут другие люди, куда опаснее. По-моему, там всадники.

В лунном свете Милус казался серым, но он все же позвал нескольких разведчиков: Смока, своего лучника, Типпита и Безголового.

– Давайте прямо, ребята. Вам нужно подняться на холм и посмотреть, какого черта там происходит.

– Засада? – поинтересовался Безголовый.

Мортирмир пожал плечами, хотя в темноте смысла в этом движении не было:

– Всадники. Я так думаю.

– Ты идешь, умник? – спросил Типпит.

Мортирмир выпрямился.

– Почту за честь.

– Ну пошли. – Типпит сплюнул.

Четверо людей молча и медленно поднялись по склону, удерживая расстояние между лошадьми в пятнадцать шагов. В лунном свете их трудно было заметить, и Мортирмир то и дело терялся, но потом все же находил свое место.

Предательский склон оказался круче и выше, чем представлялось снизу. Куропатки вылетели из укрытия, захлопали крыльями, зашумели.

Залаяла собака. На каменном гребне холма зашевелились силуэты – они все еще были выше, чем Морган думал.

– Замри! – прошипел Безголовый.

Наверху кто-то крикнул, кто-то протрубил в рог. Овцы отозвались блеянием.

– Я знаю этот голос, – сказал Безголовый.

– Заткнись, пока нас кто-нибудь не сожрал, – огрызнулся Типпит.

– Сам заткнись, козел! – Безголовый привстал в стременах: – Эй!

Крик эхом отдался от двух склонов сразу, как будто орала дюжина Безголовых.

– Тупая тварь! – рявкнул Типпит. – Разведчик, скажут тоже! Придурок! Вот что бывает от книг. – Он отступил в сторону.

Затрубил еще один рог, на этот раз ближе, и на холме появились всадники, не меньше сотни человек.

– Твою мать! – завопил Типпит. – Это же Дикая охота!

Но Безголовый состоял в войске Красного Рыцаря с первых дней, и он сидел на своей кобылке и ждал, пока Типпит убегал вниз по склону.

– Ставлю десять серебряных, что это друзья, – сказал он.

Типпит придержал лошадь.

– Ты так говоришь потому, что, если проиграешь, мы все равно все сдохнем.

– Глупости, – ответил Безголовый. – Смерть против десяти серебряных?

Смок говорил редко, но тут поднял руку.

– Заткнись, – сказал он спокойно, – и слушай.

Но все же потянулся к мечу.

На этот раз трубили в три рога, и один уже звучал ниже, чем стояли разведчики.

– Э-э-эй! – крикнул Безголовый.

Всадники приблизились. Это были крупные люди на пони, ноги их чуть не касались земли, но предводитель ехал на боевом коне семнадцати ладоней ростом, черном, как сама ночь.

– Плохиш Том! – заорал Безголовый.

– Вы перепутали долины, идиоты! – заорал Том в ответ. – Титьки Тары, мы вас чуть не упустили!

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

АЛЬБИНКИРК – ОТРЯД КРАСНОГО РЫЦАРЯ

Прибытие королевы и юного короля должно было стать в Альбинкирке праздником, но угроза неминуемой войны с Дикими мешала. Напоминая о ней, из цитадели доносились душераздирающие крики. Горожане не смогли привыкнуть к ним за три недели, вопли раздавались внезапно, звучали нестройно и бессмысленно, и им не было причины, просто бесконечно кричали грешные души в аду – по крайней мере, именно так говорили друг другу люди, поглядывая на заплаканных детей и на испуганных кошек и собак, которые прижимали уши и шипели или лаяли.

Королева вступила в Альбинкирк во вторую среду после Пасхи. Она держала на коленях ребенка, и Красный Рыцарь ехал рядом с ней. Ее сопровождала дюжина дам, а за ними следовало больше двух сотен рыцарей: впереди – ближний отряд Красного Рыцаря и королевская гвардия, оба отряда в алом, а дальше виднелись многочисленные гербы лордов северного Брогата – лорд Уэйленд со своими оруженосцами и челядью, землевладелец из Снеллгуна и десяток лордов помельче. За ними в город вошли лучники войска, а потом лучники с севера и востока королевства, два десятка малых отрядов, которые Красный Рыцарь собрал по дороге, и те, кто уже разбил лагерь в полях вокруг часовни на Южной переправе.

На почетном последнем месте ехали две дюжины рыцарей из ордена Святого Фомы, ведомые приором. Они уже побывали на западе, в Лиссен Карак, и вернулись ночью, но то, что они рассказали королеве и ее капитану, оставалось мало кому известным. Многие отмечали, что они кажутся печальными.

Бланш Голд была в числе немногих посвященных. Она ехала рядом с королевой, готовая при необходимости забрать у нее ребенка, и везла с собой воду и чашку на случай, если они понадобятся королеве. Утром Тоби привел ей хорошенькую лошадку под новым седлом.

– Для въезда в город, – объяснил он с ухмылкой.

Перед лицом войны и опасности собственные горести Бланш отступили. Королева настаивала, чтобы с ней обращались не как со служанкой, а как со знатной дамой, и все с этим согласились. Война изменила многое. Королевский двор стал передвижным, и к тому моменту, как Бланш проехала в арку старых ворот Альбинкирка, она уже стала госпожой Бланш во всех отношениях. Ей это нравилось. Если не считать войны и Диких, она была вполне счастлива.

Город показался ей грязным и запущенным. Сложно было скрыть, что годом раньше его брали Дикие. Некоторые дома щеголяли новыми фасадами – этрусские купцы расписали стены фресками и отстроили портики, которые когда-то так украшали улицы. Но на каждый новый дом приходилось пять с пустыми провалами окон и сломанными дверями. За мостовой тоже никто не следил, и нечистоты текли прямо посередине главной улицы. Это показалось крайне провинциальным девушке из Харндона с его глубокими цистернами и почти всегда работавшей канализацией, где такая вонь встречалась только на бедной северной окраине Чипсайда.

Но Бланш во всем подражала королеве, которая сияла, улыбалась детям, хотя и украдкой, и показывала своего сына даже самой бедной и жалкой толпе.

Они проехали довольно далеко по главной улице, когда из цитадели донесся крик. Мужчины вздрогнули. Женщины вжали головы в плечи.

Королева дернулась, как будто ее ударили.

Красный Рыцарь скривился. Бланш поняла, что слишком часто на него смотрит, решила, что все это замечают, и выругала себя. Но зато она выучила все гримасы, которые он пускал в ход, когда думал, что никто не видит, – или когда ему было плевать. Короче говоря, это выражение лица она тоже знала. Оно означало, что ему известно, что это за шум. Или даже что он сам в нем виноват. Но он ничего не сказал, а крик больше не повторился.

На главной площади, обожженной, ободранной, истерзанной после прошлогодней битвы, королева остановилась перед воротами цитадели, где ее встретил духовный владыка города, епископ Альбинкиркский. Он провел ее на мессу в когда-то великолепный собор – теперь крыша закрывала только часть нефа. Рыцари Ордена пели вместе с дюжиной монахов и монахинь, которые последовали за королевой из Лорики.

Бланш понравилась месса – первая настоящая месса в настоящей церкви, на которой она оказалась после начала Неурядиц, как она про себя их называла. Месса была хорошая, с пением и ответствиями хора, и Бланш напомнила себе как можно скорее сходить на исповедь. А потом месса закончилась, и ближний круг королевы разбежался по закоулкам крепости, стоявшей на пороге войны, – крепости, которая никогда, даже в лучшие свои дни не могла рассчитывать на присутствие двора, пусть и самого маленького.

В цитадели имелись казармы на две сотни солдат, примерно такое же количество обслуги и – в лучшем случае – на сорок рыцарей и дворян, и то некоторым пришлось бы спать на одной кровати.

Слуги сбивались с ног. Сэр Джон, знаменитый капитан Альбинкирка, отсутствовал на месте, и это обернулось настоящей катастрофой. У него не оказалось ни дворецкого, ни жены, ни родича, который мог бы присмотреть за крепостью. Он сам был себе сенешалем.

В результате королева, всеми забытая, осталась в огромном зале, почти ничем не украшенном. Бланш видела, как она выходит из себя. Она начала понимать, что подземелье и день, когда Дезидерата ожидала костра, не прошли для нее даром. Ее беспечность куда-то пропала, возможно, что и навсегда. Она чувствовала пренебрежение там, где его не было и быть не могло, где прежде она ничего не заметила бы. Бланш налила ей вина из стеклянной фляги, припрятанной в корзинке. Для остальных дам вина не было.

Бланш выждала, сколько смогла. Прошло совсем немного времени, двести ударов сердца, но Красный Рыцарь уже сидел, читал отчеты и раздавал приказы. Казалось, и он забыл о королеве. Бланш понимала, что начинаются неприятности. Она попыталась действовать через слуг, но они не слушали чужих. Главная женщина – кухарка или прачка – стояла в конце зала и говорила мастеру Никомеду, что в цитадели просто нет комнат для королевы или для старших рыцарей.

Бланш поймала взгляд Никомеда и осмелела. Она подошла со спины к Красному Рыцарю, который сидел на складном стуле в окружении своих людей. Сэр Майкл быстро записывал за ним. У приора Уишарта нашлась красивая пятичастная табличка из слоновой кости, покрытая воском, – на ней-то сэр Майкл и делал заметки. Симпатичный юноша возраста Бланш ждал чего-то. Его поздравляли, и лицо его сияло от радости – кажется, его считали героем. На нем была кольчуга и сапоги выше колена, но из оружия только кинжал. За ним стоял еще один юноша, почти такой же красивый, но его Бланш не знала.

Сэр Майкл увидел его первым и тронул капитана за руку:

– Галаад д’Эйкон, – сказал он.

Красный Рыцарь перестал диктовать. Все замолкли.

– Ты справился, – сказал сэр Габриэль. Он встал, а д’Эйкон упал на одно колено.

Бланш собрала все свое мужество и прошипела:

– Королева.

Красный Рыцарь улыбнулся. Он увидел ее, улыбнулся – она запомнила его улыбку – и кивнул.

– Сэр Майкл, приведи сюда королеву, чтобы она послушала гонца, – велел он. И тут, поняв, где королева, быстро сказал что-то Тоби.

Тоби схватил Бланш за руку, и вместе с Нелл, лордом Робином и дюжиной оруженосцев они быстро вытащили из зала столы и стулья. Из-под носа у старших слуг увели огромное кресло – слуги твердили, что это кресло сэра Джона.

Королеву немедленно проводили к столу, усадили в кресло, почти достойное ее положения, забрали у нее плащ, Тоби поднес ей вина, преклонив колено.

– Вы, должно быть, скакали, как ветер, – сказала она.

Юный Галаад, стоявший на коленях, не ответил.

Бланш смотрела на сэра Габриэля. Он не проявлял нетерпения, но руки у него немного тряслись. Нога под столом дергалась, как будто он пытался протереть дыру в каменном полу.

Где-то высоко над ними снова закричала от боли проклятая душа.

– Черт, – сказал капитан.

Королева взглянула на него и подняла бровь.

Он кашлянул.

– Нам всем не терпится услышать ваши новости, – сказала королева. Галаад д’Эйкон заговорил:

– Ваша милость, я нашел сэра Джона, ныне графа Альбинкиркского, в добром здравии. Вместе с почти пятью сотнями копий он укрепился у Гилсоновой дыры.

Бланш заметила, как капитан стукнул кулаком по левой ладони. Они с сэром Майклом улыбнулись друг другу украдкой.

– Он сообщил, – Галаад понизил голос, – о поражении, которое в понедельник потерпел в Дормлингской гостинице император. Император мертв, его армия разбита. Сэр Джон собрал почти тысячу выживших у Гилсоновой дыры и собирается прикрыть их отступление.

На всех лицах появилось одинаковое выражение. На лицах всех мужчин и женщин, с которыми Бланш познакомилась по дороге. Они все служили императору. У них были друзья в его армии.

Она увидела, как разом посерел и постарел сэр Кристос, который всегда был с ней вежлив и мил, говорил с забавным акцентом и щеголял смешными манерами. Она увидела, как вздрогнул сэр Майкл. Но внимательнее всего она смотрела на сэра Габриэля. Он не изменился в лице, разве что сглотнул слюну. Но не зря она наблюдала за ним больше недели. Она понимала, что удар достиг цели – так же верно, как если бы ему саданули в челюсть.

Говорил он ровно:

– А сэр Милус?

Галаад знал, что принес дурные вести.

– Неизвестно, милорд. Но вашего отряда не было с императором.

Красный Рыцарь кивнул:

– Разумеется. Они остались без лошадей. Где тело императора?

Сэр Кристос посмотрел на него. Для морейцев этот вопрос был важен. Бланш тоже это поняла.

– В Гилсоновой дыре, под охраной выживших нордикацев. Сэр Джон хочет отправить их сюда, но только когда он решит, что на дороге безопасно.

Сэр Кристос вскочил на ноги.

– Я готов пойти за ним, – твердо сказал он.

Все морейцы в зале уже стояли. Сэр Габриэль посмотрел на них, потом на королеву. Она ничего не понимала.

– Идите за императором, – сказал он, – возьмите пятьдесят рыцарей. Крис, больше не могу. Я хотел бы дать больше…

Сэр Кристос поклонился. Он плакал. На мгновение он опустился на колено перед королевой, и сэр Алкей стоял за ним.

– Ваша милость, прошла почти тысяча лет с тех пор, как император погибал в бою, – сказал он.

Дезидерата опомнилась быстро.

– Прошу вас, господа, – она встала, – помогите им. Утрата мужа едва не сломала меня… мне сложно представить, что будет с людьми, утратившими императора.

Сэр Габриэль пошел к дверям вместе с сэром Кристосом и сэром Алкеем, что-то тихо им втолковывая. Бланш расслышала только: «Не позволяйте нордиканцам покончить с собой».

Морейцы ушли, и вместе с ними – почти все рыцари отряда, которые когда-то – так давно – отправились на турнир.

Второй гонец явился из Лиссен Карак. Это был один из добровольцев Ордена.

– Диккон Прутик, ваша милость, – представился он с поклоном. – Я принес весть о том, что Сказочный Рыцарь стоит под крепостью вместе с армией Диких.

Никто не успел сказать ни слова – королева вскинула руку. Бланш никогда не видела у нее таких резких жестов.

– Он ищет союза с вами, – продолжил Диккон. – Если ваша милость позволит, он явится сюда вместе со своими капитанами на мирные переговоры, если вы гарантируете им безопасность.

– Передай ему мое слово, – торжественно сказала королева, – и кольцо с печатью. Пусть он знает, что мы говорим правду.

Диккон поклонился.

– Второе мое сообщение – личное, – сказал он и огляделся, – здесь ли сэр Майкл, сын графа Тоубрея?

Сэр Майкл выдвинулся вперед.

– Милорд, ваша жена разродилась девочкой, которую на рассвете окрестили Марией. Ваши жена и ребенок здоровы. – Диккон снова поклонился.

Сэр Майкл обнял его и расцеловал в обе щеки, к явному затруднению юноши.

– Пошлите за ней, чтобы наши дети смогли играть вместе, – предложила королева.

В башне снова закричали, и королева, встав – встали все, – покачала головой.

– Что это? – спросила она нежным, но властным голосом.

Красный Рыцарь вспыхнул.

– Прошу прощения, ваша милость, но это, кажется, мой грифон. Ему нужна компания и еда. Не хотите на него взглянуть? А еще нам следует найти еду и приют для всех этих дам и господ.

Бланш кивнула ему.

Удача – и маленький толчок – дали ей мгновение на лестнице.

– Ей очень одиноко. Вы ей нужны, – прошептала она, и сэр Майкл даже не успел заметить, кто влез в разговор.

– Понял, – резко сказал сэр Габриэль и полез дальше.

Майкл подтолкнул. Бланш сзади, и она тоже полезла наверх.

В обеих башнях нашлись комнаты. Бланш заглянула в парочку – там было пусто, не считая больших сундуков – скорее всего, с гобеленами. Ну что ж, уже кое-что.

Она остановилась на площадке, пропустила вперед сэра Майкла и подождала Никомеда.

– Мы можем найти Сью и поставить ее командовать в замке? – спросила она.

Никомед покачал темной благородной головой:

– Она заправляет большим лагерем.

Говорил он грустно, и Бланш вдруг сообразила, что он тоже мореец.

– А если я начну распределять комнаты?

– Я буду благодарен, – сказал Никомед.

– Мне понадобится табличка.

Приор Уишарт, проходивший мимо, остановился:

– Зачем, дочь моя?

– Отец, мне нужно распределить комнаты между людьми. Дать всем возможность переодеться с дороги. Обеспечить едой и вином.

Приор протянул ей свою табличку из слоновой кости.

– Всем моим рыцарям будет довольно одной комнаты. Они могут даже спать с солдатами в казарме.

Она поймала его на слове. Придворные еще не успели добраться до верха – в этот день она так и не увидела чудовища, хотя и сгорала от любопытства, – а она уже спустилась по другой лестнице. Нашла старшую служанку, миловидную женщину в добротном синем шерстяном платье с двумя дюжинами серебряных пуговиц.

– Я госпожа Бланш Голд, и я отвечаю за размещение королевы. – Она коротко, скупо улыбнулась.

Служанка покачала головой.

– Это невозможно, миледи. Мы просто не справимся. Все мужчины ушли с ополчением, и тут остались только кухарки да прачки.

Бланш вздохнула.

– Мы не боимся работы, – сказала она. – Идет война. Я собираюсь разместить людей в тех комнатах. Вам придется только найти постельные принадлежности, за остальным мы присмотрим сами. В городе есть пустые дома? Как по мне, должны быть. Как тебя зовут?

– Элизабет Джеллинг. А это Кухарка, мы все ее так зовем.

Кухарка изобразила реверанс:

– Ваша светлость.

Бланш чуть не сказала, что она сама всего лишь служанка. Но нет. Мгновение откровенности – и она бы проиграла. Леди могут раздавать приказы, а прачки нет.

– Могу ли я попросить выделить мне двух служанок?

Двух девушек, которым по возрасту стоило бы еще на помочах ходить, немедленно вытолкнули вперед.

Бланш не стала оглядываться.

– За мной, – сказала она и быстро вернулась в большой зал.

Как она и надеялась, там обнаружились Тоби и Робин, которые накрывали ужин для отряда.

– Вы мне нужны, – сказала она, посмотрела по-особенному и улыбнулась, как только она умела.

В четырех предложениях она изложила им свой план.

– Кухарка должна знать, кого она кормит. Я имею в виду, что всех, кто по положению ниже графа, необходимо разместить в городе.

– Неплохо, но не сработает. Я напишу список. – Тоби взял у нее табличку и начал список с сэра Ранальда: – Он наверняка здесь. Мой хозяин… хозяин Робина… приор. Все гонцы – они могли быть жить в бараках, но тогда… – Он яростно царапал стилом по воску.

Бланш обратилась к Робину:

– Как я понимаю, весь гарнизон в поле. Пожалуйста, пересчитайте спальные места в казармах и узнайте, сколько людей можно накормить.

Робин – лорд Робин – был как кукла в ее руках. Как любой подмастерье в Харндоне.

– Нелл? Найди мне еще двух пажей.

Нелл могла бы настоять на своем, но она была разумной девицей и понимала, что такое хорошая работа.

– У нас две сотни мокрых голодных лошадей, Бланш. Я в твоем распоряжении на час.

В сопровождении двух юных служаночек Бланш и Нелл прошлись по комнатам наверху цитадели, как армия. Бланш распределяла комнаты среди людей из списка Тоби, прямо в том порядке, в каком он их записал. Потом она остановилась и, опершись о дверь, перечислила всех дам и слуг королевы, насколько она их помнила.

– Нелл, найди мне Бекку Альмспенд.

Нелл убежала.

Послышались голоса и смех. Красивого юношу – может быть, самого красивого из всех, кого она знала, – звали Галаад д’Эйкон. Она помнила его как одного из оруженосцев королевы еще при старом дворе. Зазнобу каждой дворцовой прачки.

– Северная башня, синяя комната, второй этаж, – сказала она, – вместе с Дикконом Прутиком и другими гонцами. Скажите служанкам, что вам надо, а то у них голова кругом идет. Будьте добрее, мессир д’Эйкон.

Примерно посередине своей речи она поняла, что он может обратиться к ней как к прачке и это все испортит, но он только ухмыльнулся.

– Да, госпожа Бланш. – Он поклонился и крикнул: – Диккон! У нас есть комната!

Когда остальные придворные спустились, она рассказала каждому обо всех трудностях и предоставила комнату.

К тому моменту, как дело дошло до приора Уишарта, Кухарка получила указания насчет ужина, лорд Грегарио Уэйленд предложил свой городской дом, где могла разместиться дюжина человек, и даже отправил в цитадель простыни и перины. Бланш все приняла. Главный конюший Шон Ле Флер, человек безупречной вежливости, мгновенно все понимал, если к нему обращалась Бланш, и был осторожен и уклончив, если королева спрашивала, в чем дело. Пажи уже нашли ему пустой дом и сейчас отмывали его.

Люди ей помогали. Это было прекрасно. Главный конюший попытался с ней заигрывать. Бланш улыбнулась и решительно перешла к следующему по списку делу.

– Бланш, – сказала леди Альмспенд, – ты меня искала?

Бланш понимала, что только что потребовала к себе лучшую подругу королевы, но зато леди Альмспенд была очень практична.

– Миледи, – начала она.

– Бекка, – возразила эта самая леди. – Нас всех наверняка сожрут боглины. Можно уже обращаться друг к другу по имени.

– Бекка, я распределяю комнаты, но я не знаю новых дам. – Бланш показала ей список.

Бекка прижала ладонь ко рту, но смех все равно вырвался.

– Ну мне надо же было их как-то назвать, – слабо оправдывалась Бланш.

Бекка взяла список и с серьезным лицом затерла надписи на воске:

– Леди Модница – Наталия Уэйленд, жена лорда Грегарио. Она умеет шить, Бланш, это не просто бесполезная красавица. Болтушка – леди Эмма. Орясина – леди Брайар, и вряд ли она скажет тебе спасибо за такое прозвище. Белый Платочек – это ее дочь. Хорошенькая, правда?

– Да, – согласилась Бланш.

– Элла или Хелла, одна из двух. Этих всех можно в одну комнату. Наталия будет жить вместе с лордом Грегарио. А кормилицу поселим с королевой.

– А вы, миледи? – спросила Бланш невозмутимо. В пути леди Бекка ночевала вместе со своим Ранальдом, но у дороги свои правила.

Бекка улыбнулась:

– А мне отведи самый маленький чуланчик. Буду делать вид, что живу там, – с удовольствием сказала она. – А ты сама где живешь?

Бланш застыла. О себе она совсем забыла.

– Ладно, будем жить вместе. Северная башня, верхний этаж. Там только сэр Габриэль и королева, для нас обеих это подойдет.

Бланш подумала, нет ли в ее голосе намека, но решила, что нет.

– Будет только хуже, Бланш. Граф Приграничья в трех днях пути отсюда, а с ним идут джарсейские дворяне, которые раньше бунтовали, а сейчас верны короне, и Гэвин, брат Габриэля, а он теперь, как я понимаю, стал графом Западной стены. – Она стащила с носа очки. – Я помогу тебе завтра. Довольно для каждого дня своей заботы. И я чую запах еды. Ты великолепна, Бланш.

Бланш присела.

– Перестань, – велела Бекка. – Ужинать будешь вместе с господами, не то слуги набросятся на тебя, как пиявки. Пойдем. – Она потащила Бланш вниз.

Бланш ожидала увидеть похлебку, наскоро сваренную на сотню человек, но вместо этого на первое был бульон с желтком, розовой водой и засахаренными апельсиновыми корочками, достаточно хорошо приготовленный для ее хозяйки, вкусный и красиво поданный двумя десятками оруженосцев под предводительством лорда Робина.

– А где Тоби? – прошептала она.

– Следит, чтобы пажей тоже покормили, – улыбнулся Робин. – Иди поешь.

Потом подали пироги со свининой, и Бланш поняла, что Кухарка опустошает кладовые, отдавая заранее приготовленные блюда. Она поела с удовольствием.

Индюшка с малиной была хороша. Королева улыбалась и даже выпила за своих рыцарей. Придворные ели жадно, как любые люди, которые несколько дней провели в седле, и пили так же.

– Кухарка хочет переговорить с вами, – прошептал кто-то Бланш на ухо и исчез.

Она улыбнулась своему соседу, главному конюшему, который вел себя настолько вежливо, что это опять походило на заигрывания, встала и ускользнула из-за стола, сделав реверанс королеве.

Рука королевы лежала на руке Красного Рыцаря.

Бланш показалось, что у нее заледенел позвоночник. Она выругалась. Красный Рыцарь повернулся и посмотрел на нее через стол. За спиной у него горели свечи, и свет казался нимбом, совсем неуместным. Габриэль улыбнулся ей и вернулся к разговору с королевой.

Ну и черт с ним.

Никомед перехватил Бланш у лестницы:

– Пойдем вместе.

Она улыбнулась, и они пошли по широкой лестнице, по которой носили еду, – почти такой же, как во дворце в Харндоне. Спустившись на один пролет, они повернули в кухню размером с половину большого зала. Там горели два огромных очага и было очень жарко – впрочем, поздней весной это даже приятно.

Кухарка вышла им навстречу, вытирая руки.

– Мы подали все, что было, – сказала она. – Что делать дальше?

– Купить еще? – терпеливо предложил мастер Никомед.

Кухарка смерила его подозрительным взглядом:

– А ты кто такой?

– Он королевский дворецкий, – пояснила Бланш. – И капитанский.

– Что за капитан?

– Герцог Фракейский, – сказал мастер Никомед.

– Ой, – отозвалась Кухарка.

– К рассвету составь и отдай мне или любому из моих людей список, и к заутрене провизия будет у тебя, – сказал Никомед. – У меня есть свои запасы.

– Шафран? Сахар? – спросила Кухарка. – У меня все вышло.

Бланш решила держаться своей роли и не думать о руке королевы, лежавшей на руке рыцаря.

– Раз все устроилось, я вернусь за стол.

Никомед учтиво поклонился:

– Миледи.

Убежать оказалось не так просто. Госпожа Элизабет поджидала ее на лестнице.

– У меня кончились простыни, соломенные тюфяки, перины, полотенца и все прочее, – воинственно сказала она, как будто отсутствие простыней оправдывало такое поведение.

Вовсе не ложные аристократические замашки заставили Бланш обозлиться. Это была профессиональная гордость. В дворцовой прачечной в Харндоне никогда ничего не кончалось.

– Ну так найди еще! – велела она.

– И где? – вопросила женщина, которая, наверное, была прачкой.

Бланш щелкнула пальцами:

– В городе должны быть господа и дамы, которые почтут за честь выделить королеве простыню-другую. Или посади своих женщин за шитье.

– У нас нет полотна на простыни. Мы бедные, госпожа. Это же не дворец.

Она униженно склонила голову, и Бланш стало стыдно.

– Прости меня. Давай я спрошу оруженосцев. Многие из этих господ идут воевать очень хорошо снаряженными. – Она погладила прачку по руке и с ужасом услышала всхлип.

Бланш поймала Тоби и отправила всех оруженосцев за бельем – за любой невостребованной тканью. В большой зал она забежала на мгновение, которого едва хватило, чтобы ей в руки всунули стакан вина и кусок яблочного пирога. Она выпила вино, съела пирог и наткнулась на одну из девушек Сью, которая держала огромный сверток полотна. Ярдов сорок, не меньше.