Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 42 страниц)

Теперь в отчаянии был Габриэль. Он чувствовал, что Амиция куда-то ускользает.

Он бросил меч де Рохана и заколотил своим, попал во что-то и сам тут же получил удар в бок, пониже руки. Потекла кровь, острие меча де Рохана взрезало кольчугу.

С ужасающей ясностью он понял, что происходящее с Амицией – что бы это ни было – усиливает их связь. И делает его неуязвимым.

Де Рохан ударил – от бедра, почти вертикально вверх. Габриэль ответил. Клинки скрестились у оснований, и де Рохан надавил изо всех сил. На мгновение Габриэль перехватил инициативу, ослабив давление. Он сделал шаг вперед и свободной левой рукой ударил де Рохана в лицо.

Брызнула кровь.

Клинок де Рохана бросился вперед, смял шлем и порезал лоб – снова. Поток крови почти ослепил Габриэля. Но он помнил, как оказался в руках убийцы в Морее, и ему было проще. Порезы лба не смертельны. Глаза остались целы.

Де Рохан не ослабел, даже раненный в руку. Он бил все сильнее.

«Я дал ему слишком много времени», – сказал Габриэль в тишине своего Дворца. На одно короткое мгновение – в реальности боя время не двинулось вовсе – он бросил всю свою силу в связь с Амицией.

А потом опустил клинок, как полагается в стойке Coda Longa.

Амиция стояла на своем мосту. Она тонула, она не могла успокоиться и сосредоточиться, мир вокруг чернел. Ей пришлось отпустить короля, который ускользнул в объятия смерти, и Амиция боялась, что она сама уже умерла и ее лишившаяся тела душа яростно борется за жизнь. Она не могла вернуться в настоящий мир.

Но все же что-то удерживало ее на мосту. Она чувствовала под ногами эфирные доски.

Вокруг было черным-черно, но, напрягая зрение, она увидела вспышку бледного света, солнечного света. Светилось кольцо у нее на пальце.

Она нашла в себе силы помолиться.

Мост под ее ногами начал исчезать. Она зашла слишком далеко. Слишком далеко.

Она зачем-то посмотрела наверх.

Над головой горел свет, которого не могло быть на такой глубине. Над головой горел божественный свет, а она погрузилась в смертельную тьму. Тьма казалась тяжелой и могущественной, и ей подумалось, что она зашла за грань, из-за которой нельзя вернуться к свету и воздуху, если только… если…

Меч Габриэля взлетел снизу вверх, и на исходе движения, когда оставалась всего ладонь, он чуть довернул его.

Де Рохан поставил мощный блок, обрушив удар на плоскую часть меча Габриэля.

Меч Зеленого Рыцаря мотнулся в сторону, отброшенный чужим клинком.

Габриэль повернул его – ему часто хотелось это сделать, – яблоко крутанулось у него под ладонью, острие меча совершило конусообразное движение, перекрестье развернулось, и клинок Зеленого Рыцаря занял место вражеского за время, за которое фея один раз дернула бы крылышком.

Габриэль выбросил вперед левую руку, схватил разом кончик своего меча и середину вражеского. Безжалостно ударил вдоль собственной руки, взрезав перчатку и повредив руку. Кончик его клинка проник де Рохану в левый глаз и попал в мозг.

Де Рохан умер, не успев упасть на землю.

Он еще падал, а…

…Габриэль стоял в своем Дворце и творил огненный столп.

Амиция потянулась к небу и схватилась за веревку из зеленого пламени, которая упала с высоты. Только коснувшись ее, она поняла, что это – ее собственное заклинание неуязвимости, наложенное на Габриэля. Она снимала его.

Ей стоило бы отпустить веревку, но где-то высоко, где сиял свет, Габриэль тянул за нее. И Амиция поднималась вверх из смертной тени.

Она нашла свой мост, она оказалась под ним, она тонула в силе и плыла в ней – она никогда еще не видела такой силы…

Он стоял на ее мосту. Он схватил ее обеими руками и поднял, и она ощутила под ногами прочную опору. Эфир – скорее сон, чем реальность, и она оказалась на своем мосту, хотя и раньше стояла на нем.

Он посмотрел на нее.

– Очень сложная метафора – этот ваш мост, – заметил он, – я не думал, что могу упасть из собственного Дворца, но и не понимаю, как мне вернуться назад.

Она рассмеялась, чувствуя жизнь вокруг. Она вышла…

…в настоящий мир. Ей хотелось жить, дышать и надеяться.

Король лежал мертвый неподалеку, над ним склонился архиепископ. За спиной Амиции стоял над телом мертвого врага Зеленый Рыцарь.

На мгновение все пришло в равновесие.

А потом архиепископ поднял голову.

– Они убили короля! – завопил он на приличном альбанском и обвиняюще вытянул руку. В сторону Зеленого Рыцаря.

Дю Корс поднес к губам маленький рожок и дунул.

Человек в красном капюшоне поставил небольшой щит. Это было первое заклинание, открыто сотворенное сегодня, и толпа закричала. Люди с верхних рядов пытались пробраться к выходу, трибуны ходили ходуном – сначала они гремели, как барабан, а потом закачались.

Амиция перелезла через нижний ряд скамеек, подхватила юбки и побежала. Сэр Гельфред велел ей пробираться к западному краю трибун, в красный шатер. Пропустить его было сложно, и она не боялась споткнуться. Сотни людей – половина из них оказалась дворянами из окрестных графств – бежали вместе с ней. Не успела она сделать и десяти шагов, как на трибунах начался хаос. Крики ужаса сменились криками боли.

Амиция остановилась. Она оглянулась и увидела облако пыли. Справа от нее отдавал приказы архиепископ, который выбрался из развалин королевской ложи и трибун. Кричал он истерически, но все же его слушались. Дю Корс копьем подгонял людей, пытаясь выстроить их в линию, поставить охрану вокруг архиепископа.

С неба упала тяжелая стрела и сбила с ног галлейского пехотинца. Она ударила его в голову, прошла сквозь шлем и пробила череп. Но стреляли не только по солдатам. Кто-то выпускал стрелы в зрителей, выживших на обрушившихся трибунах.

Амиция почувствовала запах дыма.

Сэр Габриэль остался на поле один. Он совсем вымотался и долго приходил в себя – спина болела после нападения мотылька, и силы он отдал слишком много. Он не сразу понял, что трибуны рухнули и занимаются пламенем, что в людей стреляют. Стрелков, похоже, было несколько.

– Твою мать, – меланхолично произнес Габриэль.

Из его плана ничего не вышло. В пыли и дыму он потерял Амицию и крепко подозревал, что Плохиш Том и Майкл делают сейчас именно то, что собирались, – то есть мчатся в Лорику, как будто за ними гонятся черти.

В его плане не было пункта «остаться пешим посреди катастрофы».

Повинуясь привычке, он начисто вытер клинок. В крови измазались только последние четыре дюйма, и он воспользовался сюрко де Рохана.

Сунул меч в ножны. Он выполнял эти простые действия, одновременно пытаясь понять, что же происходит вокруг.

Габриэль чувствовал, что Амиция плетет заклинания. Они были связаны так крепко, что он всегда это чувствовал.

Она занималась лечением.

– Сукин сын, – пробормотал он.

Но он понял, где она.

У Амиции была вера, и эта вера определяла ее действия.

Она понимала, чем грозит задержка. Но она была целительницей и видела вокруг сотни раненых людей. Или тысячи. Она заставила себя вернуться к трибунам. Заметила женщину средних лет с переломанной рукой и срастила ей руку. Помогла женщине найти дочь – девочка сломала шею, но была еще жива.

«Для этого Господь меня и создал», – подумала Амиция. Она молилась и одновременно работала.

Нэт Тайлер продолжал стрелять. Никто его не останавливал. Люди разбегались от него, как будто он стрелял в них. Или как будто он отвел им глаза.

Выпустив последнюю тяжелую стрелу, он обернулся и увидел дюжину парней и двух молодых женщин. Они смотрели на него, как на ярмарочного шута.

– Пора нанести ответный удар, – сказал он.

– По галлейцам? – спросила женщина.

– По ним по всем, детка. – Тайлер пожалел, что стрелы кончились. Он никогда не думал, что достанет самого хренова короля. И всегда воображал, что сотня разъяренных солдат погонится за ним, как собаки за раненым оленем. И уж точно он не думал, что это будет полупустое поле без единого врага. В сотне ярдов от него попадали трибуны и воцарился хаос. Свое дело он сделал.

Он собрался уходить. Горстка новых рекрутов все еще продолжала стрелять. Один из них только что выпустил стрелу в воздух, потому что Люк дернул за тетиву. Нэт оглянулся.

– Я повстанец, – сказал он, – мы намерены свергнуть всю знать и устроить правительство без них. Если хотите присоединиться, знайте: это тяжелая и неблагодарная судьба. Оправившись от сегодняшних событий, они станут травить нас, как волков, – он оскалился, – вот только у нас тоже есть зубы.

Кто-то пробормотал, что он только что убил невинных людей.

– Невинных не бывает, – выплюнул Тайлер, – они захватили нашу землю, наше серебро, лишили нас многих лет жизни. Убивайте их всех, товарищи. Младенцев и матерей тоже.

Миленькая девушка с раскосыми глазами и рыжеватыми волосами, одетая в тонкую шерсть, решительно подоткнула юбку.

– Я иду с тобой, – объявила она, – я тоже умею стрелять.

Она была смертельно серьезна.

– Я Лесса.

– Ты слишком хороша для нас.

– А ты меня испытай. – Она не кокетничала с ним.

Пыль оседала, и вдали показались люди архиепископа. Тайлер пожалел, что у него нет еще дюжины стрел.

– Я живу с нищими и быстро бегаю. Если отстанешь, ждать не буду, – предупредил он.

Она пожала плечами.

– И нас возьми.

Двое мужчин были похожи, как братья. Они больше напоминали обычных новобранцев – плотные, короткопалые крестьяне в суконной одежде. От них за целый ярд несло немытым телом. У каждого был тяжелый посох и большой кожаный мешок.

– Сэм, – представился один.

– Том, – сказал второй.

Тайлеру они оба понравились.

– Жизнь у нас тяжелая.

– А ты плуг потолкай, – сказал Сэм. – Давай прикончим их всех.

Том засмотрелся на девушку.

Тайлер дунул в рожок. Кто-то из солдат оглянулся, но он должен был подать сигнал, чтобы никто из новичков не погиб.

И без лишних слов он побежал на север, на чистое место. В двух сотнях шагов, за кузницей, виднелась рощица. Точка встречи. Он немного удивился, увидев, что за ним пошли пять человек.

Вокруг трибун царила суета. С северного края собралась целая толпа – они вытаскивали выживших из-под сломанных дымящихся бревен.

– Где королева? – орал архиепископ. – Найдите ее и убейте.

Еще час назад дю Корс усомнился бы в этом приказе, но теперь он казался вполне здравым. Дю Корс трижды дунул в рог, и его солдаты постепенно собрались вместе. Появился знаменосец, а потом оруженосец с конем. Дю Корс сел в седло. Дым пугал коня. За спиной дю Корса стояла дюжина копий.

– За мной, – велел он.

Всего через сотню шагов они поняли, что опоздали. Королева пропала. Ее стражу перерезали. Солдаты дю Корса – этруски, галлейцы, несколько иберийцев – крестились и бормотали что-то.

Л’Айл д’Адам привстал в стременах:

– Откуда стреляли? Кто убил короля?

Дю Корс должен был защитить архиепископа – точнее, канцлера – и поэтому медлил. Он только что понял, что за королевским убийцей никого не отправили.

– Стреляли с севера, – ответил он, – мне так показалось. – Он взял лошадь л’Айла д’Адама под уздцы. – Нет времени. Они схватили королеву.

– Кто схватил королеву?

– Красный Рыцарь, полагаю. – Дю Корс наморщил нос.

Л’Айл д’Адам потянул себя за бороду.

– А где де Вральи?

Дю Корс качнул головой в шлеме.

– Я его не видел с тех пор, как маршал изгнал его с турнира.

Жан де Вральи стоял на коленях у себя в шатре перед триптихом, изображавшим Святую Деву, святого Георгия и святого Евстафия.

– Ты солгал! – кричал он. – Ты вовсе не ангел Господень!

А потом опустил голову и расплакался.

Бланш не растерялась, но обрушение трибун застало ее врасплох. Она стояла так близко, что щепка впилась ей в бедро. Бланш вскрикнула, а потом успокоилась – она вдруг поняла, что все совсем не так плохо, как могло бы быть, и ее просто напугал большой кусок дерева, вонзившийся в ногу. Она осторожно вытащила зловредную щепку. Кровь немедленно пропитала платье.

При виде крови в глазах у Бланш помутилось, к горлу подступила рвота. «Не стану блевать», – подумала она.

Грубые руки схватили ее под мышки.

– Все хорошо, хозяйка, – сказал мужской голос, – все будет хорошо.

Она завопила.

Другой человек схватил ее за ноги.

– Вы успокойтесь. – Это был священник. Вряд ли он мог оказаться насильником.

Бланш дергалась и кричала, но они не обращали внимания и несли ее куда-то. Протащили мимо пожара, мимо восточного края трибун, где дыма почти не было. Там ждала женщина – очень красивая женщина в грязном желтом платье. В волосах у нее виднелись цветы. На земле вокруг нее лежала дюжина людей. Бланш поднесли ближе и аккуратно уложили на утоптанную землю.

Священник поклонился:

– Вот еще для вас работа, госпожа.

Женщина в желтом опустилась на колени рядом с Бланш и произнесла молитву. Задрала юбку и рубашку Бланш до самого пояса, положила руку на кровоточащую рану и свела ее края. Бланш закричала – не от боли, а скорее от ее ожидания. Но больно не было.

Женщина в желтом улыбнулась.

– Вы меня вылечили, – сказала Бланш. Конечно, она слыхала о таких штуках. Это оказалось… красиво, несмотря на крики, на едкий дым, царапавший горло, на беготню вокруг.

– Леди, там двое детей под балкой, – взмолился человек с закопченным лицом.

Леди встала, перекрестилась и смело двинулась прямо в огонь.

Пыль потихоньку рассеивалась, но теперь ее место занял дым. Габриэлю казалось, что ветерок сдувает все прямо на него. Но он бежал, стараясь не замечать дыма и не злиться. У него остались силы, и он тратил их, не жалея, чтобы добраться туда, где, скорее всего, будет лошадь. И, возможно, его брат.

Как ни странно, Гэвин и правда оказался там, и Ателий тоже.

– Ты идиот, – сказал Гэвин и потратил несколько драгоценных мгновений, чтобы обнять его. – Что бы ты сделал, если бы я ускакал? Отрастил бы крылья и улетел?

Габриэлю хотелось плакать. Никогда в жизни он не был так рад Гэвину.

– Том давно ушел. Минут пять как, а то и больше. Нам нужно валить, пока архиепископ не соберется с мыслями и не велит нас хватать. Их комендант собрал двадцать человек, соберет и больше. – Гэвин возился с подпругой.

– Хреновый я план придумал, Гэвин. – Габриэль понял, что тупо уставился на Нелл, которая держала Ателия.

– Поговорим позже. Ради бога, садись уже в седло. – Гэвин немедленно перешел от слов к делу и сел верхом сам. – Я уже говорил, что ты идиот?

Нелл улыбнулась и запрыгнула на свою лошадку. Стенки ложи защищали их от чужих взглядов с трех сторон – по крайней мере, пока.

– Поехали! – крикнул Гэвин.

– Амиция…

Гэвин пришпорил коня и выскочил из ложи, направляясь на восток, в дым.

Габриэль сказал своему пажу:

– Я за сестрой Амицией.

Нелл кивнула и протянула ему меч.

– Да благословит тебя. Господь, – улыбнулся Габриэль.

Об оружии он даже не подумал.

Он повернул на юг, к трибунам, и Нелл последовала за ним. Архиепископ, окруженный группой вооруженных людей, быстро перемещался на север, подальше от дыма. Тысячи мужчин, женщин и детей бежали прочь, но само турнирное поле было почти пустым из-за огораживавших его барьеров. Габриэль поехал вдоль поля, мимо тела поверженного врага, туда, где он чувствовал пульсацию заклинаний Амиции.

У него за спиной закричали. Его заметили вооруженные всадники.

– Черно-желтые! – крикнула Нелл.

Габриэль пожалел, что он в доспехах и сидит на боевом коне. Но Ателий был хорош, лучше любого тяжеловоза, которого он встречал в жизни. Повинуясь хозяину, конь прибавил скорость – очень резко для такого огромного зверя. Габриэль мчался к развалинам трибун. Там стояла плотная толпа, не меньше тысячи человек. На одеялах лежали тела: мужчины, женщины и дети, перевязанные окровавленными тряпками. Кажется, люди стояли в длинной очереди к небольшому просвету.

– Она вошла прямо в огонь, – сказала старуха, – это же святая, ее сам Господь послал.

Сотня людей упала колени.

Кто-то искал раненых и собирал трупы. Среди них были не только жертвы падения с трибун. Виднелся юноша, в которого попала тяжелая боевая стрела, ребенок, затоптанный испуганными людьми. Мать подняла девочку к Габриэлю.

– Я на нее наступила, господи помилуй, наступила на нее, и она умерла, – безутешно и жалко рыдала она.

– Солдаты! – проорал кто-то.

Закричала женщина.

– Держи лошадей, – велел Габриэль и спрыгнул, проклиная глубокий порез на левом боку, боль в руке и в голове.

Он…

…вступил в свой Дворец и понял, что у него еще осталось немного сил и что раны у него ерундовые. И что Амиция где-то прямо в пожаре.

Он встал поудобнее и сотворил ветер.

Воду.

И облако пчел.

Он сплел зелено-золотую сеть и бросил разом все три заклинания.

И пошел в дым вслед за Амицией.

Это оказались те же двое детей, мимо которых Амиция проскользнула, поднимаясь на трибуны, – как будто много дней назад. На них рухнула несущая балка и придавила – и переломала – ноги.

Вокруг бушевало пламя. Как будто ад сошел на землю.

Когда Амиция была девочкой, в ее деревне жгли костры на День всех святых. Она помнила, как их разводили, помнила, как ждала праздника, помнила ужас при виде их немыслимой силы – не в реальности, а в эфире. Пламя. Быстрое, безжалостное, неразумное.

Пламя пожирало королевскую ложу: гербы, написанные маслом, гобелены, деревянные украшения, мебель, балки, сиденья. Магический компонент в нем тоже был. Кто-то… точнее, что-то… разожгло это пламя.

Дети были на волосок от смерти – они могли задохнуться или сгореть. Девочка кричала, не переставая. Ее брат уже потерял сознание.

После исцеления и глупой борьбы со смертью Амиции не хватало сил, чтобы поднять балку и сдержать пламя. Но ее вера в Господа была велика, и она вычерпала все силы, удерживая огонь поодаль, пока четыре человека – отец и трое его слуг – накинулись на балку. Отец, не скрываясь, плакал от бессилия.

– Почему? – кричал он.

Амиция боролась с пламенем. Что-то, противостоящее ей, раздувало огонь и хохотало.

– Поймал, – сказал Габриэль у нее за спиной. Взялся за балку, и та дрогнула.

Внезапный порыв ветра – как будто удар господнего кулака – отбросил пламя от Амиции. Она упала на колени и немедленно промокла до нитки. Огонь зашипел, поднялся обжигающий пар. Амицию спас щит.

Огромный слуга вытащил девочку.

Габриэль крякнул.

Отец, перемазанный копотью, схватил сына за плечи и потянул. Мальчик закричал, очнувшись от милосердного забвения. Сломанные ноги кое-как извлекли из-под бревна.

Отбежав на некоторое расстояние, Амиция упала на колени.

– Давайте… – потребовала она.

Габриэль положил руку ей на плечо:

– У меня кончились все силы. Садитесь на мою лошадь.

– Вы нас спасли, – сказал отец, – я… Господи!

– В седло! Нелл!

Толпа расступилась. В дыму показались солдаты. Нелл ломилась сквозь толпу. У нее не было выбора. Мужчины ругались при виде двух коней, женщины визжали.

– Я могу их спасти, – сказала Амиция.

– Быстро в седло, – велел Габриэль, – не дурите. Сегодня вы уже ни на что не способны. Их кто-нибудь перевяжет, а вот нас сейчас могут схватить. Амиция!

Он запрыгнул на Ателия и протянул ей руку – здоровую правую руку. У него за спиной пчелы напали на солдат и заодно на толпу, без разбора.

– Вы – Зеленый Рыцарь? – спросила красивая светловолосая девушка. Она была так хороша, что, несмотря на опасность и на присутствие Амиции, он все равно на нее засмотрелся.

– Иногда им бываю.

Она осмелела и схватилась за стремя:

– Вы едете к королеве? Я ее служанка. Прачка.

Он не видел в ней никакого зла.

– Нелл! – крикнул он.

Нелл, ни секунды не раздумывая, схватила Амицию за руку и дернула ее, втягивая на лошадь. Габриэль рассмеялся бы, но он слишком устал и был слишком зол. Повернув коня, он наклонился, здоровой рукой подхватил девицу под мышки – куда грубее, чем намеревался, – и вонзил шпоры в бока бедного Ателия, который ничего подобного не заслужил.

Девушка вскрикнула, но Габриэль ее удержал. Она умудрилась перекинуть ногу через седло, хотя Ателий уже мчался вперед.

Пехотинцы и всадники выскакивали из дыма, преследуемые пчелами.

Габриэль обернулся. Они ехали по лагерю, который сэр Джеральд Рэндом выстроил для рыцарей, прибывших на турнир. Половина шатров пустовала, в некоторые кто-то вселился самовольно. Рядами тянулись простые палатки, круглые шатры, шатры с двумя входами – для рыцарей побогаче. Между рядами было довольно места для передвижения свиты. Все это походило на чистый, аккуратный и праздничный военный лагерь длиной в добрую треть мили. От шатров во все стороны разбегались веревки и оттяжки, и ехать по лагерю было страшно – даже без учета двух десятков вооруженных преследователей.

Габриэль обхватил девушку, устроившуюся перед ним, левой рукой.

– Если мне придется драться, просто прыгай. Не сиди.

Она не ответила.

Ателий был отличным конем – лучшим в его жизни, – но не слишком быстрым. А его преследователи не сражались на турнире и не вставали затемно. Они быстро нагоняли.

Лошадка у Нелл была послабее, но сложностей у нее не возникло. Сама Нелл мелкая, Амиция – стройная, и они легко оторвались от Ателия и от погони.

«Меня же схватят», – злобно подумал Габриэль.

Он заглянул в свой Дворец и с грустью увидел, что золотой нити у него на ноге больше нет.

Это было всего лишь тонкое, как паутинка, волокно.

Это была неуязвимость.

Он наклонился к уху девушки:

– Тебе придется слезть.

– Я готова.

Он дернул повод, резко сворачивая вправо. Ателий немедленно среагировал. Чуть сбросив скорость, он повернулся на задних ногах, почти остановившись. Девушка быстро соскользнула на землю, подхватив юбки, откатилась в сторону.

А ножки хороши…

В правой руке Габриэль держал меч, в левой – поводья. На него скакало не меньше дюжины человек. Но они растянулись почти на фарлонг, и рыцарей среди них не было.

Они ехали по главному проходу лагеря для северных рыцарей – в других обстоятельствах именно там обосновался бы Красный Рыцарь со своим отрядом. Габриэль видел красный шатер, место назначенной встречи. Сам он оказался слишком далеко.

У него не хватало сил ругаться. С первыми шестью противниками он расправился, не получив ни царапины. Он отчаянно размахивал мечом, ставя блоки и нанося короткие яростные контрудары. Седьмой человек остался один, Габриэль схватил его коня за повод раненой левой рукой и дернул, ударил мечом слева сверху, отбивая в сторону рогатину.

Когда он свернул коню голову, руке на мгновение стало очень больно, но конь рухнул и покатился, раздавив всадника.

– Это было очень глупо, – вслух сказал Габриэль, понимая, что сейчас искалечил сам себя.

И тут в спину всаднику, который уже нагонял его, как будто ударила красная молния. Гэвин, в его доспехе, в его алом сюрко, с плюмажем, верхом на великолепном коне в красном барде, походил на древнего бога войны. Он разил боевым молотом, каждым ударом убивая или сбрасывая с коня одного противника.

Габриэль смотрел, как его брат уничтожает небольшую армию. Он был великолепен. Габриэль пытался отдышаться.

Он тронул Ателия, собираясь выяснить, не подбирается ли сзади кто-то из сброшенных с седла. Развернув коня, он увидел, что девушка сидит верхом на одном из вооруженных людей, держа кинжал у его горла. Тот не счел ее серьезной угрозой и ткнул в бок латным кулаком.

Она его убила. Одно движение тонкой руки – и он умер.

Она отвернулась и слезла с тела.

– Нам туда, – ехидно сказал Гэвин, – или тебе надо спасать еще каких-то дев? Господи, а ведь и правда.

Гэвин отсалютовал ей молотом, залитым кровью:

– К вашим услугам, милая девушка.

Блондинка прижала ладонь к губам.

Габриэль протянул ей руку:

– Посмотрим, может быть, на этот раз выйдет лучше.

– Вы мне чуть руку из плеча не вырвали, – укоризненно сказала она.

– Я буду стараться, – пообещал Габриэль.

– Кто это? – спросила она, указывая на залитого кровью рыцаря. Преследователи столкнулись с Тоби, Майклом и сэром Бертраном.

Пока Габриэль затаскивал девицу обратно в седло, они рискнули напасть. Из мешанины веревок от шатров вынырнул, как чертик из коробочки, сэр Данвед и спешил рыцаря сильным ударом в бок. Сэр Данвед был очень крупным мужчиной, а те, кто ускользал из его засады, сталкивались с сэром Майклом, сэром Бертраном или юным Тоби и быстро оказывались на земле. Гэвин бросился в гущу битвы, и испуганные лошади разбежались. Всадники падали с них, лошади ломились через шатры, началось всеобщее побоище.

– Я Бланш, – сказала девушка. – Между прочим, на картинках дама всегда сидит за спиной у рыцаря.

Габриэль рассмеялся.

Чтобы вырваться из лагеря, потребовалась еще одна короткая стычка. Отряд вместе с пажами и лучниками легко разбил дезорганизованных галлейцев.

– Можно прорубиться назад и схватить де Вральи, – предложил воодушевленный Гэвин.

– И бросить королеву? – Габриэль приподнял бровь.

Королева, белая, как молоко, сидела на хорошем иноходце.

Они собрали всех лошадей, лишившихся всадников, и походили теперь, по выражению сэра Данведа, на бродячую ярмарку. Нелл и другие пажи вели боевых коней под седлами.

– Через день-другой кто-нибудь поднимет целую армию, – сказал Габриэль. – Гельфред говорит, что у этого дю Корса три сотни копий и у де Вральи в прошлом году было столько же.

– Больше, – заметил Гэвин.

Сэр Майкл вырвался вперед:

– Уж альбанцы могли бы и лучше думать. Я видел бывших рыцарей своего отца. Всего пятнадцать минут назад я вышиб из седла Кита Чернобородого. Предатель.

– Кит Чернобородый? – переспросил Габриэль.

– Рыцарь из свиты моего отца. Его гвардия. – Майкл нахмурился, – Люди Ранальда спасли отца?

– Узнаем, когда увидим Ранальда. Я велел ему не подходить близко к полю, пока… он мог это сделать. – Габриэль посмотрел на юг. – Надеюсь, он так и поступил. Иначе их всех уже схватили.

Плохиш Том кивнул:

– Я особо там ничего не разглядывал, но королевскую гвардию начали разоружать почти сразу.

Габриэль велел остановиться.

– Всем поменять лошадей, – приказал он. Спешился и протянул Бланш здоровую руку. Она не приняла ее и легко соскользнула на землю сама.

– Мне нужно бежать к госпоже, – сказала она и действительно припустила по дороге.

Габриэль потянулся и посмотрел на далекий лагерь.

– А Гельфред где? – спросил он у Тома.

Том Лаклан только покачал головой:

– В назначенное место никто не явился. Не забывай, что нам нужно было спасти тебя.

Габриэль вздрогнул.

– Это был не лучший день в моей жизни.

– Ты нашел хорошенькую штучку. Не упусти, – по-дружески заметил Том.

– Или, – вставил Крис Фольяк, – если она тебе не нужна…

– Господа! – рявкнул капитан. – Если вы успокоились…

– Ну вот и наш капитан, – громко сказал сэр Данвед сэру Бертрану.

– Нужно найти двух лошадей для дам. Если только Нелл не собирается везти сестру до самой Лорики. – Он с трудом улыбнулся Амиции. – Что случилось?

– Король… Габриэль.

Бланш прибежала назад и сделала реверанс, держа спину идеально прямо.

– Смотрите, капитан, – сказала она, – сир.

Габриэль заставил себя поклониться. Спина болела, как будто ее огнем жгли.

– Моя госпожа, королева, не может идти дальше, – сказала Бланш. – Она слишком горда, чтобы говорить это, но она может родить в любую минуту. – Бланш огляделась. – У кого-то из вас есть дети? Говорят, кровь и звон стали ускоряют роды.

Габриэль все еще смотрел на лагерь. Там возились люди. Огонь потушили. Вспыхивало на солнце оружие.

– Стемнеет через восемь часов, – сказал он.

Нелл привела ему Авраама, самого старого и спокойного мерина. Он забрался в седло и заявил:

– Нелл, ты солнышко.

Она зарделась.

Капитан проехал вдоль строя и приблизился к королеве, которая сидела, прислонившись спиной к маленькому дереву. Она выглядела очень спокойной, но была смертельно бледна.

Габриэль слез с седла на одной силе воли и неловко поклонился:

– Ваша милость, мы не можем больше здесь оставаться. Нас схватят или убьют.

Она посмотрела на него чудесными золотыми глазами.

– Я знаю. Бланш любит меня, но слишком опекает. – Королева протянула руку, и Габриэль помог ей встать. – Он останется в утробе еще несколько часов. Или дней, если будет нужно.

– Вы колдунья.

– Разумеется.

– Я исцелил вас в прошлом году, когда в вас попала стрела, – сказал он, – и тогда узнал об этом. Можете ли вы поделиться с нами силой? Со мной и с сестрой Амицией?

– Конечно, – ответила королева, – все, что смогу.

Габриэль…

…коснулся ее и вошел в ее Дворец. Увидел настоящую крепость. Он никогда еще не бывал в настолько хорошо укрепленных Дворцах воспоминаний. Его окружали стены, выстроенные из сияющего золота, так прочно сложенные, что он не мог разглядеть, где один золотой кирпич примыкает к другому.

Королева здесь была стройна и очаровательна. Она провела его в цитадель через двойные ворота.

– Верно ли, что мой любимый мертв? – спросила она.

– Он убит стрелой, – кивнул Габриэль.

Она вздохнула – прямо в эфире – и поджала губы.

– Посмотрим, буду ли я его оплакивать.

Дворец ее походил на замок из детской сказки, повсюду росли фруктовые деревья, на ветвях пели птицы. Посередине двора обнаружился колодец. Она зачерпнула воды, которая была чистой силой, и подала ему.

– В романах из этого не получается ничего хорошего, – заметил он.

– Я бы хотела смеяться, – сказала она, – бегать среди цветов и снова любить.

Габриэль допил воду. Потом протянул руку, нашел Амицию и поманил ее за собой. Она появилась. Прошла сквозь стены, как будто их и не было, ведь ее пригласили сюда. Королева и ей подала напиться.

Амиция взяла силу и тут же использовала ее, исцелив раны у него на боку. Провела по его левой руке пальцем и нахмурилась.

– Попробуем завтра.

А потом сестра Амиция прошла вдоль строя, исцеляя мелкие раны людей и животных.

– Она же… – начал Том, а потом оглянулся и повесил голову.

– Да, – вздохнул Габриэль, – а теперь двинем отсюда, пока что-нибудь не пошло наперекосяк.