Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 42 страниц)

Белое платье грешницы, которое она надела по воле де Рохана, теперь кричало о ее невиновности. Ребенок у груди напоминал, где место его матери и кем станет он сам.

Габриэль Мурьен выхватил королевский штандарт у Криса Фольяка:

– Оставайся здесь, – и сам поехал за королевой и ее ребенком.

– Вот мое рыцарство и уезжает, – буркнул Фольяк.

– Брось, – сказал сэр Фрэнсис.

У подножия холма стоял граф вместе с сэром Кристофером Чернобородым – товарищи звали его Китом.

– Мне не нравятся эти изгороди и вспаханные поля, – говорил Чернобородый, – пусть де Вральи бросает туда своих наемников.

Тоубрей смотрел вниз, на юные колосья под копытами коня. Впереди пятьдесят копий, рыцари и оруженосцы, спешились, чтобы дать лошадям отдохнуть. Справа показалось из лесов харндонское ополчение в красно-синем. Там были арбалетчики и копейщики с большими щитами. У графа не осталось собственной пехоты, де Вральи перерезал ее еще летом, а уцелевшие были уже дома, в Джарсее. Он не набрал ни лучников, ни крестьян, которые могли бы зачистить холм и проверить намерения врага. Если бы изгородь была хоть немного защищена…

Но нет.

И тут, на расстоянии полета стрелы, показалась всадница.

– Святая Мария Магдалина, – охнул Чернобородый, – это же королева.

Тоубрей смотрел, как она без труда едет по крутому склону. За ней следовал всадник в доспехах. Он держал копье и…

Тоубрей презрительно сплюнул на землю.

– Королевский штандарт.

– У нее ребенок, – заметил Чернобородый. – Господи, милорд. Она родила.

– Сиди и смотри, – сказал Тоубрей.

Королева приблизилась так, что люди Тоубрея могли в нее попасть, и поехала вдоль строя в сопровождении всего лишь одного рыцаря. Харндонское ополчение оказалось совсем рядом с ней. Тем временем арьергард галлейцев наконец-то пробрался сквозь телеги, а испуганные наемники сгруппировались и вышли на поле за Тоубреем. В полумиле от себя Тоубрей видел знамя де Вральи.

Кто-то из его людей встал на колени. Тоубрей фыркнул. Он увидел, что королева повернула обратно и снова поехала наверх, на холм.

Прискакал всадник в цветах дю Корса.

– Милорд граф, – сказал он, – месье дю Корс просит вашей поддержки в нападении на деревню Пиктон. – Он махнул рукой на холм. – Он приказывает вам прикрыть эту сторону дороги, чтобы он мог подняться с другой стороны.

При слове «приказывает» граф нахмурился. Но, подумав мгновение, ответил:

– Я согласен.

Гонец поклонился и ускакал, как можно осторожнее выбирая дорогу по вспаханной земле.

– Какие будут приказы, милорд? – спросил Чернобородый.

Тоубрей пошевелил бровями. Бацинет скрывал его лицо, но Чернобородый знал графа всю жизнь.

– Месье дю Корс приказывает мне… что там? Прикрыть? Эту сторону дороги. – Он кивнул. – Альбанский – очень сложный язык. Как по-твоему, мы сможем прикрывать эту сторону во-он с того холмика?

– Вы собираетесь бросить дю Корса на произвол судьбы? Пусть делает что хочет? – уточнил Чернобородый.

Тоубрей прищелкнул языком:

– Понимаешь ли, Кит, новорожденный король Альбы только что проехал мимо нас, и я сомневаюсь, что тут найдется хотя бы пять человек, у которых хватит духу пойти против него. А с другой стороны, этот галлейский хлыщ посмел приказывать. Мне!

– Это могла быть любая красивая девка со своим ублюдком, – возразил Чернобородый для порядка.

Тоубрей пожал плечами:

– Что ж, пойдем прикроем холм.

И он отправил гонца передать ополчению приказ отходить к ближнему холму. Двигались все очень медленно, и со стороны казалось, что они готовы к бою.

Габриэль сунул штандарт обратно Фольяку и хлопнул его по металлической спине латной перчаткой.

– Я в это не верил, – сказал он и посмотрел на сэра Фрэнсиса, который наблюдал за харндонским ополчением.

– Некоторые даже приветствовали нас, – сказала королева.

Капитан спрыгнул с коня.

– Все вон отсюда! – заорал он. – Поднимайтесь и перебирайтесь на другую сторону! Живее!

Стрелки заворчали, и Трехпалый громче всех – им пришлось собирать стрелы, которые они воткнули в землю, – но подчинились. Пажи меняли лошадей. Дэн Фейвор вернулся, и капитан по первому его взгляду и жесту понял, что он передал послание.

– На этой стороне остается только королева и ваши копья, – сказал Габриэль Фрэнсису Эткорту.

Тот поклонился.

– Хорошо, – сказал Габриэль и убежал, звякая саботонами. Посмотрел вниз, на поле, но не увидел там отряда блестящих – или полумертвых – галлейских рыцарей, готовых разрушить его хрупкие планы.

Он оставил одного из пажей, новичка по имени Билл как-то там, прибившегося к ним утром в амбаре, наблюдать за дорогой:

– Кричи, если увидишь на тропе людей, конных или пеших. Понял, Билл?

Билл, очевидно, был в ужасе, но Габриэль не понял, вызвано ли это приближающейся битвой или просто разговором с рыцарем.

– У тебя оружие есть?

– Нет, господин, – степенно ответил Билл, – у меня было копье, так осталось в обозе, а где теперь тот обоз… – Он помолчал. – И я Боб, а не Билл. Боб Твилл, вот как меня зовут.

Габриэль сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Отстегнул короткий меч и бросил Бобу:

– Не потеряй его, Боб.

Бывший пахарь вцепился в меч.

Габриэль побежал на другую сторону изгороди. Оказавшись у очередного пролома, он обнаружил, что дю Корс очень грамотно разместил своих всадников. Они стояли ровным строем, достаточно редко, чтобы по ним было неудобно стрелять, а за ними сгрудились две сотни пехотинцев.

Габриэль не мог спрятать улыбку. Подошел его брат, и они стукнулись кулаками в латных перчатках.

– Ты чего такой счастливый? – спросил Гэвин.

Габриэлю захотелось его обнять.

– Если Тоубрей не нападет сию секунду или дю Корс не решит броситься вперед, сломя голову, мы с ними расправимся.

– Неожиданная самоуверенность, – заметил Гэвин.

– Все дело в королеве, – пояснил Габриэль. – Неважно. Во всех. Все будет хорошо. Слушайте! – закричал он. – Дю Корс собирается форсировать холм, а мы собираемся его разбить. Когда его люди дрогнут – а поверьте мне, дамы и господа, они дрогнут, – мы сядем в седла и последуем за ними. Видите, где дорога на севере уходит в лес? Идите туда. Гоните туда. Не ленитесь. Десять минут драки, и мы свободны. Обещаю. Все меня слышали?

Все заорали.

– Видите короля? – Он указал на королеву, сидевшую на своем иноходце, под королевским штандартом.

Все закричали еще раз.

Гэвин засмеялся:

– Ни стыда, ни совести, брат.

Габриэль улыбнулся:

– Знаешь что? Мы отбросим де Вральи. А потом поедем на север и соединимся с остальными нашими силами, – он замолчал и посмотрел на дю Корса, который втолковывал что-то своим войскам, – а потом, клянусь своим могуществом, я кое-что покажу господину Шипу.

Галлейцы хрипло завопили. Всадники подняли коней в рысь, а потом в галоп. Это был второй галоп за сегодня, и лошади уже устали, и многие из них участвовали в одной или двух битвах за последние несколько дней. Некоторые еще не оправились после морского перехода. Эти шли рысью. Когда они миновали почти невидимую линию ивовых прутьев, которые Калли воткнул в землю, на них посыпались стрелы.

Габриэль взял у Нелл верховую лошадь и поехал вдоль хребта к королеве.

Люди Тоубрея одолели треть пути вверх по склону холма. Ополчение пока не подошло.

– Пора ехать, ваша милость, – сказал Габриэль и улыбнулся Амиции.

Она нахмурилась:

– Вы любите войну. Ее странно любить.

Королева поморщилась.

– Я готова ехать за вами куда угодно, – сказала она своему капитану.

Он обратился к сэру Фрэнсису:

– Когда мы пойдем в атаку, езжайте за нами. Мы прорубим себе дорогу и отправимся в Лорику.

Сэр Фрэнсис спросил:

– И каковы мои шансы на феод во Фраке?

– Неплохие, – ответил Габриэль и порысил назад.

Стрелки старались изо всех сил, натягивая огромные луки. Мышцы их спин и рук за несколько минут напрягались так, как у обычного человека не напряглись бы за день.

Калли натянул тетиву и выстрелил. Фларч и Рикар Ланторн крикнули почти в унисон:

– Двадцать!

У большинства лучников было только по пучку стрел, воткнутых в землю рядом с изгородью, да еще по три штуки за поясом.

Еще не пробило полдень.

Габриэль подъехал к Гэвину, спешился и бросил поводья Нелл, а та подала ему копье.

На поле внизу все успело измениться.

Всадников дю Корса перебили или сбросили с лошадей. Кто-то еще двигался вперед – у них в отряде было много храбрецов. Человек в отличном пластинчатом нагруднике приближался, хотя в нем торчало шесть или семь стрел. До него оставалось всего несколько футов.

Кадди всадил четырехунциевую стрелу ему в пах с расстояния вытянутой руки, и человек рухнул и забился в агонии. Но он был не один.

У них за спинами, на расстоянии выстрела, вставали люди дю Корса, которые остались невредимыми. Дю Корс лично вел их. Они с трудом шли по мягкому вспаханному полю, им мешали тяжелые доспехи, но все же они угрожающе кричали что-то.

Первый из всадников приблизился к изгороди – это оказался рыцарь на умирающем коне, и Гэвин сшиб его на землю одним ударом топора. Потом появились трое, чьи кони были давно мертвы. Они бегом бросились в дыру.

За дырой стоял Габриэль. Для его противников бой быстро перестал быть интеллектуальным упражнением или спортом. Вперед их вели боль и ужас.

Габриэль взмахнул тяжелым копьем, и голова первого рыцаря отделилась от тела. На этот раз он знал, чего ожидать, и тут же уронил оружие в нижний блок и вскинул вверх – так быстро, как только смог разогнуть руки. Оно перерезало меч второго противника, а заодно и его нагрудник, разорвало кольчугу, разрушив сотни крошечных колец, вонзилось под нижнюю челюсть и вышло наверху из шлема. Невероятный удар. Как будто человек и доспехи состояли из масла.

Габриэль дернул копье назад, на мгновение оно легло у него поперек рук, а потом он выбросил вперед правую руку, вдоль древка. Противник не смог парировать удар и умер, разрубленный надвое.

Люди вокруг Габриэля завопили. Это не доставило ему никакого удовольствия. Как будто он списывал на экзамене.

Галлейцы внизу ускорили шаг, несмотря на крутой склон и грязь под ногами.

Справа от линии врагов, на краю леса, показалось знамя. На поле выступили всадники.

Сердце Габриэля замерло. Это был не Плохиш Том и не Майкл. Три черных рогатых головы в золотом шевроне в белом поле.

На поле заревели:

– Корси!

Габриэль оперся на копье и вздохнул.

– Лорд Корси не предаст нас, – сказала Дезидерата. – Вы совсем не верите в людей, сэр Габриэль. Посмотрите! – указала она.

И тут из-за деревьев выступили сэр Майкл и Плохиш Том. Они вышли к северо-востоку от Корси. Они вели за собой всех фракейских рыцарей и пехотинцев. Том Лаклан выстроил их своим излюбленным клином и сам ехал впереди всех, подняв над головой копье.

– По коням! – крикнул Габриэль. – Ганфрой, труби!

Он снова готов был заплакать, на этот раз от облегчения.

Корси и его люди врезались в строй людей дю Корса. Пехотинцы попали под удар с фланга, и многих просто затоптали конные рыцари.

Клин Плохиша Тома наискось вошел в строй спешенных всадников, как рубанок в дерево. Строй развалился.

С южного края галлейцы уже вставали в кольцо. Пажи вели боевых коней. Эти солдаты не были сбродом. Почти. В центре строя развевался штандарт дю Корса.

Капитан указал на этот штандарт своим боевым молотом.

– За мной! – рявкнул он и бросился вперед.

Вниз напролом через изгородь хлынули его рыцари. Чемпионы турнира, которые провели вместе с ним весь день. За ними шли все пажи и лучники. И королева, и Бланш, и все остальные, у кого была лошадь. Даже пахарь Боб Твилл на второй лошадке Бланш.

Знамя дю Корса рухнуло. Огромный топор Тома Лаклана взлетал и падал, а затем Том выхватил свой длинный меч, и люди радостно закричали. Копье сэра Майкла никто не мог отвести в сторону, как столб в заборе, и каждый, кого оно касалось, падал наземь.

Войска смешались в огромную свалку, строй дрогнул и сжался, как тоненькая змейка, пытающаяся проглотить очень большую птицу. Но отряд Габриэля держался вместе и слушал приказы. Они пробили в строю людей дю Корса брешь шириной в два десятка копий и бросились в нее.

Том Лаклан, который лично проделал в строю еще одну дыру, спрыгнул с коня рядом с дю Корсом. Лорд Корси проехал мимо, ударил узким стальным топориком в шлем раненого галлейца. Придержал коня, поднял забрало:

– Он мне нужен. Я обменяю его на сыновей.

Люди дю Корса не сдавались. Кто-то умирал, но большинство просто падало на землю. Остальные столпились в углу поля и приготовились дорого продать свою жизнь. Только сгрудившись вместе, они увидели, сколь немногочислен их противник, но в это время фракейские страдиоты бросились на их пажей и теперь уводили целое состояние – боевых галлейских коней, пусть даже плохо кормленных и нездоровых после морского путешествия, – в сторону Лорики.

Полдюжины лучников, оставшихся в лесу к западу от дороги еще до первого нападения галлейцев, выскочили из-за деревьев, подбежали к отряду Красного Рыцаря и сели на лошадей за спинами других всадников. Уилл Старлинг скалился, Дауд и Уа’Хэ не отказали себе в удовольствии продемонстрировать галлейцам голые задницы.

Королева держалась в центре строя, вместе с несколькими высокопоставленными пленниками и богатыми заложниками.

А потом при первой возможности все пересели на свежих коней и поехали на север, в Лорику.

Де Вральи приблизился к графу Тоубрею. Над ними виднелось поселение на холме.

– Ополчение не смогло продвинуться, а дю Корс велел мне прикрыть холм, – сказал Тоубрей. – И что я мог сделать?

Де Вральи смотрел на него с нескрываемым подозрением.

Он собрал ветеранов дю Корса и разбил лагерь в поле. Городок на холме наемники разграбили и выжгли до голой земли. Но горящий Пиктон не мог поддержать боевой дух армии. Или заменить три сотни потерянных лошадей.

Архиепископ приказал повесить сыновей Корси. Де Вральи отозвал приказ. Архиепископ надиктовал послание, где объявлял, что они одержали победу – ведь поле боя осталось за ними, – и клеймил королеву шлюхой, которая распространяет ложные слухи о рождении наследника престола.

Де Вральи старался отдалиться от всего этого. Наемники были счастливы возможностью сжечь Пиктон, а галлейские рыцари в полном составе отвернулись от архиепископа.

Когда архиепископ уснул, де Вральи призвал герольда и отправил его в Лорику, к Красному Рыцарю. Потом он пошел в свой шатер, где оруженосцы уже развернули его простую койку и поставили походный алтарь с триптихом, изображающим Пресвятую Деву, святого Гавриила и святого Михаила. Де Вральи налил в чашку воды из роскошной, отделанной золотом и хрусталем бутылки, хранившейся в алтаре, перекрестился и осторожно поставил чашку у своего правого колена.

Он долго стоял на коленях в полной темноте, не снимая доспеха. Колени ныли, но он не обращал на это внимания. Он не думал о том, что края поножей и наколенники постепенно врезаются в стеганый поддоспешник.

«Боль – это наказание.

Явись, чудесный ангел. Мне есть, что сказать и что спросить».

Боль не уходила, темнота тоже. Время от времени его сосредоточение нарушали извне. Он слышал голос Жана, оруженосца, который объяснял юношам Корси, что жизнь им сохранил его господин и они должны быть благодарны за это.

Архиепископ ведет себя как дитя.

Де Вральи подумал о королеве, которую видел издали. Она ехала по склону холма, и за спиной у нее развевалось знамя. После этого он не мог больше принимать простые решения.

Так просто поверить, что она ведьма.

Он подумал о короле, своем друге. Даже, пожалуй, ближайшем друге. Ни один человек в Галле не был ему так близок.

«Я не сумел защитить его.

Я даже не увидел стрелы, потому что торчал в своем шатре. Я был зачарован».

Он злился все сильнее. Руки у него задрожали. В груди и горле чувствовалась непривычная тяжесть.

А потом появился ангел. Он высился над де Вральи, сияя прекрасным золотым светом. Одежды его были тоже золотыми, но бледнее, а броня – еще светлее. В правой руке он держал копье, а в левой – маленький круглый щит с чернейшим крестом.

«Ты звал меня, мой рыцарь».

Де Вральи посмотрел на ангела. Гнев и вера боролись в нем.

«Гнусные волшебники обманули нас и помешали нам. Но это нестрашно, мой рыцарь. Все так и должно быть. Сегодня ты победишь армию королевы, и суд над ней будет завершен. Ты убьешь ее воина…»

Де Вральи взял себя в руки. Он поднял голову и посмотрел ангелу в глаза.

– Мне сказали, что король Галле потерпел поражение в битве при Арелате, – проговорил он.

«Сейчас это не имеет значения. Ты будешь королем здесь».

Де Вральи встал с колен. Правой рукой он взял маленькую серебряную чашку. Святая вода пролилась на ангела.

Черное пламя охватило его. Ангел с криком стряхнул его с себя и снова стал золотым и прекрасным. Безмятежное властное лицо ничего не выражало.

«Как это по-детски».

Де Вральи стоял, держа руку на рукояти меча.

– Архиепископ говорит, что я еще ребенок.

«Давай же, мой рыцарь. Признаюсь, мы проиграли на турнире. Меня удивило количество событий. Черные волшебники, противостоявшие мне, оказались сильнее во многом. Прошу прощения, смертный. Меня тоже можно напугать и причинить мне боль».

Де Вральи подумал о том, что увидел.

– Черные волшебники – это королева? – осторожно спросил он.

«Я не думаю, что эти вопросы успокоят тебя, мой рыцарь. Но да, я говорю о королеве и том зловредном создании, которое защищает и оберегает ее, адского суккуба».

Де Вральи очень хотелось верить в слова ангела. Он балансировал на лезвии ножа, и это было мучительно.

– Я думаю, что ты убил короля. Что ты сам творишь некоторые события. Что я был твоим инструментом. – Де Вральи говорил, как наносил бы удары в смертельном бою. Разум его переполняли сомнения. Но теперь он мог управлять своими сомнениями, как маршал – армией, хотя при первом появлении ангела он не мог даже дышать. Святая вода что-то изменила. И все же ангел выглядел в точности так, как хотелось де Вральи. Земной и небесный одновременно.

«Мне думается, лучше для тебя будет отбросить эти сомнения и делать то, для чего ты был создан, дитя мое. Я хочу, чтобы ты понял, что мир – это тень, что есть много правд и много реальностей. Но для тебя реальность может быть только одна. Один мир, один дух. Королева – ведьма, которая устроила так, что ты перестал быть первым воином короля, хотя это место твое по праву. Она устроила так, что король погиб. Я без устали пытаюсь защитить тебя».

– Ты наложил волшебную защиту на меня и мой доспех? – спросил де Вральи.

Ангел замолк. Пауза была совсем короткой, еле заметной, но для де Вральи, который привык, что ангел читает его мысли, она показалась долгой.

«Я никогда не сделаю ничего, чтобы лишить тебя земной славы, которую ты заслуживаешь по праву. Хватит, мой рыцарь. Иди и убей своих врагов. Завтра королева пришлет кого-нибудь предложить тебе бой один на один. Победи его, убей, и станешь здесь хозяином. Эти сомнения лишь смущают тебя. Нет времени смущаться. Время мстить».

Де Вральи снова опустился на колени.

Ночью харндонское ополчение покинуло армию.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ОТРЯД КРАСНОГО РЫЦАРЯ

Плохиш Том, сэр Майкл, Длинная Лапища и Гельфред подгоняли колонну, как черти в аду. Капитан поспевал везде, он оказывался то в начале строя, то в конце, с того момента как они миновали проход под деревьями и поехали по дороге в Лорику.

Он по-быстрому переговорил с офицерами. Свои маленькие силы он еще поделил на авангард под предводительством лорда Корси с его сильными рыцарями из местных, которые знали дорогу и земли вокруг, основной отряд под командованием Гэвина и арьергард, который поручил Тому Лаклану.

Дважды Майкл и Том сворачивали в сторону и оставляли в лесу засаду с лучниками и дюжиной рыцарей, но за ними никто не гнался. В три часа пополудни Гельфред отправился назад с пятью своими лучшими людьми: Уиллом Скарлетом, Дэном Фейвором, Эмисом Хобом, Зубком и Даудом – на разведку.

Но для всех остальных день потонул в пыли, конском поту и жарких солнечных лучах.

– Стой! – рявкал Плохиш Том. – Меняй лошадей! – И они получали пять минут на отдых.

Боб Твилл научился есть, придерживая лошадь. И мочиться, придерживая лошадь. И, что хуже всего, он научился ездить верхом.

Королева расцветала и как будто становилась счастливее с каждой милей пути. Она ехала по пыльной дороге и пела привязанному к ней младенцу на окситанском и галлейском песни о любви и благородстве. Ее голос радовал всех. Если она выбирала песню, которую знали все вокруг, ее тут же подхватывали. «Prendes i garde» или «C’est la fin quoi que nus die»… Леса звенели.

Госпожа Бланш – в упоении победой ее по-другому и не называли – ехала примерно с тем же искусством, что и Боб Твилл, и с ее очаровательного личика не сходила гримаса раздражения. Королева постоянно исправляла ее посадку и положение рук. Но Бланш мыла ребенка и меняла ему пеленки, и во время третьей остановки, разозлившись, она скатала грязные пеленки в ком и выбросила в лес.

– Фи! И ведь льняные пеленки очень дороги, – сказал капитан прямо у нее за спиной.

– Простите, милорд, – вспыхнула она.

– Ничего. Это самый человеческий поступок, который ты совершила за целый день. – Он бросил ей яблоко и позвал: – Тоби!

Появился Тоби с капитанским штандартом. Он сидел в седле, хотя все остальные уже спешились.

– Чистая рубаха, – велел капитан, – и мое полотенце. Отдай их госпоже Бланш.

Тоби не задавал вопросов. Он немедленно перегнулся через боевое седло, под ним был привязан очень маленький кожаный сундучок. Вынул из него рубашку, которая пахла лавандой, и не очень чистое влажное полотенце.

– Я брился сегодня утром, – признался капитан.

Бланш оценила качество рубашки – вышитый герб, мелкие стежки, не хуже тех, которые она сама бы сделала, а то и лучше.

– Это зачем? – спросила она. – Милорд?

– Порви ее на пеленки. А полотенцем вытри руки, прежде чем есть яблоко. Она так и сделала. И бросила ему полотенце обратно, как равному. Он поймал и отдал Тоби, который невольно отшатнулся.

– Боишься младенческого дерьма? – поинтересовался капитан.

Тоби вспыхнул. Очень тщательно скатал полотенце и убрал его назад, как будто боялся заразы.

Капитан улыбнулся Бланш и поехал обратно к отряду.

Когда наступили сумерки, Майкл и Том начали ругаться, но капитан был спокоен и бодр. Боб Твилл отстал на каком-то привале. Плохиш Том поехал назад, напугал его до мокрых штанов и посадил на измученную лошадь.

Злой Кот, никакой наездник, пожаловался и немедленно был лишен дневной платы.

– Мя-мя-мя! – кричал Том. – Младенец звука не издает, разве что смеется, а вы, старые солдаты, разнылись, как дети. Одна драка и пара часов в седле! Нет уж, растрясите жирок!

Кот, который был тонок, как девушка, носил длинные волосы и отличался премерзким нравом, положил руку на рукоять ножа.

Том заржал:

– Если у тебя хватает наглости переть на меня, значит, ты еще не устал. Заткнись и поехали.

Опытные солдаты думали, что отряд остановится, когда стемнеет. Даже Калли, офицер и надежный человек, старательно прятал раздражение, но бормотал, что погони нет, опасности нет, а значит, и гнать незачем.

Сэр Майкл придержал коня:

– А может, капитан знает что-то, чего ты не знаешь, а, Калли?

Калли обиделся, как хорошая охотничья собака, которую обвинили в краже припасов. Но заткнулся и не поддержал открытое возмущение Кадди, когда они поехали дальше.

– Мы что, не остановимся до самой Лорики? – спросил Майкл.

Сэр Габриэль ездил вдоль строя, и, если Том и Майкл подгоняли людей насмешками, а порой и силой, сэр Габриэль делал вид, что он всем друг.

До сих пор. Он улыбнулся Майклу, и зубы его сверкнули в лунном свете:

– А ты посмотри вперед.

На некотором расстоянии возвышался над городскими стенами собор Лорики, который мерцал, как белый этрусский мрамор. У стен горели костры.

Красный Рыцарь махнул рукой и развернул лошадь – четвертую за день.

– Осталось меньше часа, друзья, – крикнул он.

Беженцы приветствовали его за стенами спящего города. Сэр Ранальд обнял кузена, потом спешился и преклонил колено перед королевой и ее сыном.

Королева протянула ему руку:

– Это были вы. В темноте.

– Не только я, ваша милость. Но да, я тоже там был.

Она улыбнулась, и Гэвин вдруг подумал, что она не так молода. У рта и под глазами виднелись морщины. Нет, она не была старой, но просто больше не казалась воплощением юности, каким выглядела днем, в мягком солнечном свете.

– Вы будете командовать охраной моего сына? – спросила она.

Ранальд ухмыльнулся:

– Большая часть ее уже здесь. – Он указал на лагерь.

Сэр Габриэль воспротивился любым церемониям:

– Если у вашей милости не будет других приказов, я бы отправил всех спать.

Но леди Альмспенд – для королевы Бекка – была на стороне Ранальда. Последовали новые объятия. Королева почти рухнула на руки подруге.

Капитан проехал практически между ними.

– Прошу прощения, ваша милость, но тут две сотни человек, которые сегодня сражались за вас. И все хотят спать.

– Господи, конечно, о чем я только думаю! Идите.

Но, несмотря на эти слова, когда колонна вошла в лагерь, все вокруг зашумело. Казалось, что здесь воцарился хаос, но Бланш удивилась, в каком на самом деле порядке все содержалось. Сью, которую она до этого момента считала просто украшением лагеря или, может быть, любовницей Красного Рыцаря, стояла у ворот частокола с двумя пажами с факелами и распределила людей по палаткам. Когда к ней подъехал Том Лаклан, Бланш стояла у нее за спиной. Слишком близко.

Сью мило улыбнулась:

– Не в мою палатку, сэр Том.

Он поморщился.

– Дональд Ду и весь непроданный скот стоят на западе, у реки, примерно на расстоянии выстрела, – сказала она.

– А если я не хочу больше никуда ехать, женщина? – поинтересовался он.

Она пригладила волосы:

– В канаве еще есть место. Следующий.

Она поместила королеву в шатер капитана, на его пуховую кровать, и подождала, пока служанка королевы, высокая блондинка, не выйдет из шатра с охапкой вонючих пеленок.

– У меня есть для тебя кровать, если ты собираешься спать. Это все отдай моим людям. Пошли.

Сью двинулась к кострам, на которых варили пищу.

Те же самые мужчины и несколько женщин, которые днем жаловались на долгую дорогу сразу после боя, теперь сидели у огня, пили вино и пересказывали свои приключения. Дюжина рыцарей Ордена выслушивала рассказ сэра Майкла о засаде. Две монахини расчесывали волосы сестре Амиции.

Приор Уишарт, с которым Сью познакомилась за два дня в лагере, погрузился в разговор с капитаном, и тот махнул ей рукой: не сейчас. Так что она пошла дальше и провела Бланш мимо костра, вокруг которого беседовали – а значит, не могли работать. Девушки двинулись к другим кострам, где, несмотря на поздний час, два десятка женщин и несколько мужчин кипятили воду, готовили, стирали.

– Энн Бэнкс! А ну отлипни от него и иди сюда! – крикнула Сью.

Молодая девушка, которая целовалась с парнем, подошла, вся надутая.

– Энни у нас судомойка, и большую часть времени она действительно этим занята, – пояснила Сью. – Энни, это Бланш, подруга королевы. У нее очень много тряпок, которые нужно постирать.

Энн определенно была не слишком охоча до работы. Бланш хорошо знала таких. Она улыбнулась и поцеловала девушку в щеку:

– Это же ради ребенка, мисс Энн. Я вовсе не ожидаю, что вы станете стирать мою одежду, – она рассмеялась, – да и нет у меня ничего.

– Детское? – Энни без всяких возражений взяла грязное белье. – Это же короля?

– Гадит он так же, как все остальные дети, – заметила Сью, – Энн Бэнкс, если ты переспишь с этим парнем и залетишь от него, закончишь свои дни шлюхой.

– Которым платят куда больше, чем судомойкам. Да и работа поприятнее, – сказала Энни, чтобы разозлить начальницу.

Сью дала ей оплеуху:

– Не дури. Если хочешь узнать о жизни шлюх, поговори с Изюминкой. Прошу прощения, госпожа Бланш.

– Да никакая я не госпожа. Меня просто зовут так.

Теперь Сью прижимала Энн к груди.

– Прости, Энн, но мамочки у тебя нет, учить тебя некому, есть только я.

– Ты меня ударила, – плакала Энн.

Сью подмигнула Бланш и сказала через голову Энн:

– У нас с тобой один размер. Найти тебе одежду?

Бланш хотела было отказаться, но сочла это глупым.

– Да. Но я не могу заплатить.

Сью улыбнулась странной улыбкой, как будто знала что-то, чего не знала Бланш. Возможно, так оно и было.

У ворот кто-то крикнул: «Сью!» – как будто огромный рог заревел.

– Черт бы побрал этих мужчин, – сказала Сью. – Энн, выстирай это все и принеси в… – Она посмотрела на Бланш. – Думаю, ты будешь в секторе 24-К 2.

– Это еще что? – удивилась Бланш.

Энн собрала белье, перестала шмыгать носом и присела, как будто Бланш правда была леди. Бланш ответила. Примерно так же они вели себя дома в прачечной.

– Это двадцать четвертая палатка второго капрала Красного отряда, – Сью уже убегала, – давай я тебе покажу.

– Сью! – крикнул тот же голос.

– Я его убью. Представляешь, он переспал с другой девицей в гостинице в Дормлинге, а теперь думает, что может просто прийти и…

– Сью!

Бланш, вечная всеобщая наперсница, хихикнула:

– Это же Плохиш Том?

– Ага. Плохиш Том.

– Он очень симпатичный. – Раньше Бланш об этом не думала. Но не заметить Тома было сложно.

– Ну да. И знает это, черт этакий. – Сью быстро шла по темному лагерю. – Видишь капитанский шатер? Нет, вон там. Красные флаги?

– Вижу.

– Все его копья там. Сначала рыцари, потом пехотинцы, пажи и слуги. Видишь? К 2 – это сэр Фрэнсис, и другого такого джентльмена ты в жизни не встретишь. Двадцать четвертая палатка запасная, на самом краю лагеря. Я с тобой пройду, чтобы ты поняла, что и как. Ясно? Видишь кухонные костры?

Бланш сглотнула:

– Да. Так много палаток.

Сью засмеялась:

– Детка, погоди, пока все войско не соберется. Почти пять сотен палаток. Армия, считай! Христос и всего его ангелы, там можно заблудиться, пока ищешь место пописать.

– Сью! – донеслось издали.

– И чего он корчит из себя дурака? – проговорила Сью, очень довольная. – Пошли в мою палатку, я найду тебе платье и пару сорочек.

– Ты же спать хочешь, наверное.

Сью рассмеялась и облизала губы:

– Вряд ли Том про сон думает. Он же сражался, – она ухмыльнулась, – а после драки у него только одно желание. Пошли, не хочу, чтобы он долго ждал.

Они двинулись по какой-то немыслимой тропе мимо бесконечных рядов белых палаток, торчащих, как чудовищные зубы или как надгробья в церковном дворе. Бланш заблудилась, как только упустила из виду два красных флага над шатром капитана.

Потом они вышли на перекресток, широкий – хоть из лука стреляй.

– Тут офицеры живут, – объяснила Сью. – А вот и шатер капитана. Запомнила?

Бланш покачала головой.

– Ладно, с первого раза никто не может, – сказала Сью. – А это мой домик.

Домик Сью оказался телегой с натянутым над ней тентом. Она зажгла свечу заклинанием, легко, будто пальцами щелкнула.