Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 42 страниц)

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

К СЕВЕРУ ОТ ЛИССЕН КАРАК – ГАРМОДИЙ

Медведей из племени Озера в Черных горах преследовала не армия, а скорее распространявшаяся от нее ударная волна. Войска Сказочного Рыцаря шли им на помощь. Все, что Гармодий знал о войне, больше не имело значения. Война Диких не походила на войну людей.

Сказочный Рыцарь не проводил военных советов и не отдавал приказов. Он просто сообщал Моган и другим капитанам, где можно найти врага и что он хочет с ним сделать. Солнце еще не поднялось из-за деревьев, а равнины вокруг Лиссен Карак уже были пусты. Армия, вышедшая из Н’Гары, растянулась строем почти на две мили. Дальше существ становилось все меньше, но, возможно, строй продолжался и еще мили на две. В середине шли воины– боглины, двигаясь четко вперед, как будто их тропы были размечены на земле. А потом они вдруг падали на все шесть лап и толпой лезли на любое препятствие. При взгляде на это людей тошнило. Слева шли люди Редмида и их союзники из-за Стены, вытянувшись цепью. Пришедшие из-за Стены оставляли самых опытных воинов в самой яркой раскраске в резерве, а повстанцы выстроили всех мужчин и женщин в одну линию в два солдата шириной. Расстояние между солдатами составляло два ярда.

Гармодий предпочел ехать рядом с повстанцами. Боглины – совсем чужие, Гармодию было трудно и почти больно даже говорить с Экречем. Ирки в боевом обличье становились омерзительными тварями, будто явившимися прямиком из ночных кошмаров.

– Тебе не нравитс-с-ся, кем мы с-с-стали, – сказал Тапио у него за спиной.

– Да. Вы пожертвовали красотой и превратились в чудовищ.

– Война так влияет на вс-с-се разумные народы. Просто мы этого не с-скрываем.

– Не скрываете, – согласился Гармодий.

– Это мой дар или мое проклятие. – Сказочный Рыцарь в бронзе, коже и красно-зеленых одеждах казался воплощением боевой славы.

Фитцалан подъехал к строю рысью с той стороны, где был враг. В руках разведчик держал медвежонка. Когда он опустил золотого медведя, пусть и крошечного, на землю, лес неожиданно оказался полон его сородичей. Они стояли на двух ногах, как люди, или на четырех, некоторые держали в лапах сумки, топоры, куски доспехов. Они были грязны, истощены и измучены, но все же сумели уйти от западных боглинов и добраться до людей Редмида. Они низко рычали – возможно, выражая радость. Старый медведь тяжелой поступью подошел к Редмиду и хлопнул его лапой. Второй, еще старше на вид, такой седой, как будто его шкуру засыпало снегом, встал перед Гармодием.

– Во имя творца, – сказал он, – даже в людях есть добро.

Тапио осадил своего скакуна и махнул Биллу Редмиду. Тот кивнул и поднял рог.

Еще десяток людей тоже подняли рога, и вождь далваров, стоявший слева, последовал их примеру. Экреч затерялся среди ярко освещенной листвы где– то справа.

Сказочный Рыцарь вскинул огромный зеленый рог из слоновой кости и протрубил в него. Две сотни рогов подхватили этот жуткий звук. Строй двинулся вперед – не как толпа, а как единое живое существо. Любую человеческую армию это сбило бы с толку, но армия Диких жила по другим законам.

И тогда они увидели врага.

Рога снова загудели, и в следующее мгновение каждое создание бросилось вперед. Гармодий понял, что для Диких суть войны не в победе. Цель каждого – оказаться самым успешным хищником.

Редмид не стал кидаться в атаку. Похожая на огромную собаку тварь разорвала троих его людей, прежде чем Гармодий сжег половину леса и дал повстанцам несколько минут, необходимых, чтобы найти место поудобнее. Они бросились налево, и между ними и погоней оказался грязный перекопанный луг.

Северяне обрадовалось своему первому успеху и рванули вперед. В середине боглины напали на боглинов, столкнулись два смертоносных потока, западные боглины проиграли пятьдесят ярдов и оставили врагу на корм сотню тел. Но, хотя северяне были крупнее, тяжелее и лучше ели, уставали они быстрее. Экреч находился, казалось, сразу везде. Призрачный огонь отсвечивал на его клыках, когда он остановил первую атаку. Он выстроил свою орду на южном берегу небольшой речушки. Преимущества в высоте хватило, чтобы задержать северян. Вода почернела от крови и ихора.

Между Редмидом и Экречем было пустое пространство, и враг немедленно хлынул туда. Вперед лезли все новые и новые твари, боглины, эльфы, рхуки и какие-то шаркающие создания, каких Гармодий раньше не видел. Они продвигались, несмотря на то что лучники Редмида косили их через свой лужок. Одна великанша с тупым упорством четыре раза пыталась перебраться через мягкую землю, но потом решила все же обойти луг кругом вместе с двумя Стражами с красными гребнями. Свернув на восток, они тут же попали в засаду далваров.

Потом две армии смешались.

Гармодий обнаружил, что в одиночку отражает атаку за спиной повстанцев. Он не растерялся, залил все белым светом по щиколотку и сотворил пять языков пламени, раскалившихся добела и взорвавшихся. Запахло паленым мясом.

Далвары, на которых напали слева, сгрудились среди старых берез вместе с повстанцами. Их вождь был уже стар, и глаза его подводили.

– По двое за каждое дерево! – крикнул Редмид.

Повстанцы сомкнули кольцо, прикрыв далваров, а затем расставили их по местам.

Потом ударили боглины, но атаку удалось отбить. Далварского воина вытащили из круга, трое повстанцев бросились вперед и отобрали добычу у тварей. Фитцалан шел первым, и его безрассудная отвага вселила смелость во всех остальных. А ведь это было сделано всего лишь для союзников.

– Никогда ничего подобного не видел, – сказал Редмид Гармодию. – Но как по мне, если мы сидим тут, толку от нас мало.

Гармодий обдумал это заявление.

– Верно, – сказал он. – Билл, прорывайся направо. Найди Экреча, если он все еще сражается.

– А ты? – спросил Редмид.

– А я буду охотиться. Теперь я понимаю, как это делать. Нужно ловить таких же, как я. Так себя ведут хищники в этой войне.

Гармодий спешился, сел, скрестив ноги, и потянулся в…

…эфир. Через мгновение он уже увидел все, что хотел. Экреча, сила из которого текла, как вода из дырявой бочки, Сказочного Рыцаря, холодного и закрытого, ожидающего чего-то. А на северо-востоке, довольно близко, жарким огнем горели две одинаковых зеленых радостных звезды.

Вот его добыча. Были тут и другие, умевшие управляться с энергией, эфирная битва разбросала их миль на шесть, но все, кроме этих двоих, слишком слабы для него.

Гармодий…

…поднялся на ноги и осторожно пошел на север. Он слышал, как ломятся через лес огромные твари. В какой-то момент он залез на дерево, немного помогая себе заклинаниями, и выругался…

…потому что в эфире эхо заклинаний докатилось до его врагов.

Они застыли на месте – зеленые скользкие фигуры, использовавшие силу, по природе им не предназначенную. Он решил, что это пара шаманов, связанных каким-то темным ритуалом. Или просто связанных по рождению.

Двое вместе – это большая сила.

Он затаился, выжидая.

Наконец они двинулись. Он чувствовал их, чувствовал идущий от них зеленый жар, ощущал, как они ищут его и Сказочного Рыцаря.

На западе запели рога. Отчаянная отвага Экреча оказалась вознаграждена. Далвары и повстанцы выскочили из леса и ударили врага с фланга.

Стражи замерли почти что у его ног. Потом зашевелились. Они стояли в центре хорошо вооруженного строя других Стражей – резерв, готовый броситься в бой.

Но Гармодий уже понял, что в землях Диких нет ни строя, ни тактики, только драка, только кровь, клыки и когти.

Он нащупал связь между ними. Когда они проходили мимо, он потянулся вперед и оборвал ее.

Два разума-близнеца, связанные с самого рождения, разлетелись в разные стороны, мучаясь от боли и непонимания. Гармодий схватил одного, быстро бросив заклятие, которое заперло шамана в его собственных мрачных воспоминаниях, а сам повернулся к другому. В тщательно продуманном порядке он сотворил иллюзию, оковы, защиту, удар – и скормил врагу ложное воспоминание об унизительной смерти его близнеца, связал ему ноги простым заклятьем, которое уронило тварь, отразил контратаку – мощную, но медленную.

Гармодий вышел из своего укрытия в тени и метнул молнию в противника. Он был так близко, что мог бы воспользоваться кинжалом. Шаман дернулся и выпустил поток заранее заготовленных заклятий.

Гармодий отразил их зеркалом, направив в испуганного близнеца, который маячил совсем недалеко, на расстоянии корпуса лошади, а затем сорвал свое заклинание и отозвал иллюзию. Каждый из близнецов увидел, что второго терзает ужас, и вздрогнул…

Гармодий прикончил ближайшего тонкой иглой чистой силы.

Первая жертва выпустила сильное заклятие, которое, скорее всего, было спрятано в артефакте. Оно камнем грянуло в защиту Гармодия, задело его самого.

Он упал, и спасли его только ярость и поспешность противника.

Тот завопил и бросился вперед, чтобы прикончить Гармодия.

Но опоздал. Его встретил огненный шар размером с человеческую голову. Почти весь он остался в защитных заклинаниях твари, но часть пламени прошла дальше. Теперь противники просто поливали друг друга чистой силой, как дети поливали бы других детей водой. Нет ничего страшнее подобной магической битвы, когда враги стоят слишком близко, чтобы удар можно было отразить.

Гармодий не забывал, что лес вокруг – тоже ему враг. Но в реальном мире что-то происходило, и он мог только творить заклинания, пить энергию, преобразовывать ее в силу и снова творить заклинания. Иногда он ставил щиты, хотя они требовали слишком много энергии…

А потом его враг иссяк. Только что он высился над Гармодием, как башня, и щиты его были выше деревьев, и вот превратился в горящий труп. Мгновение он еще стоял.

Гармодий бросился вперед и поглотил его сущность, как хищник, которым он теперь и стал, выпил душу и способности твари.

Обгоревший труп рухнул.

Гармодий вернулся в реальность и обнаружил, что Стражи бегут. С той стороны, откуда пришел он сам, наступали иркские рыцари на оленях. За его спиной пришедшие из-за Стены убивали Стражей и раздевали трупы. Демоны попали в ловушку. Люди стреляли в них, дразнили их, выкрикивали оскорбления. Гармодий увидел, что они отступают, и собрался для последней атаки. Но тут Моган – ее голубой гребень виднелся высоко над красными – выскочила откуда-то из подлеска в сопровождении двух десятков своих воинов.

Лес содрогнулся.

Пришедшие из-за Стены отступили, увидев великую герцогиню. Она испускала странный запах. Гармодий двинулся за ней, чувствуя себя в безопасности. Демоны с красными гребнями сбились в кучу. Их было не меньше пятидесяти – наверняка они и составляли костяк вражеской армии. Они пытались сопротивляться, пока Моган не заговорила с ними. Гармодий не представлял, что именно она сказала, но они вздрогнули и побросали оружие.

Молодая самка ответила что-то. Моган кивнула. Самка вышла из толпы побежденных демонов – какой-то самец схватил ее за когтистый кулак, но потом отпустил. Она приблизилась к Моган, высоко держа гребень, и преклонила колени, подняв вверх маленькие сильные руки.

Одним ударом бритвенно острого бронзового топора Моган отсекла ей голову. Клюв воткнулся в гнилые листья рядом с ногами Гармодия. Моган выпила ее душу.

Красные гребни поникли.

Моган отвернулась.

– Сделано, – сказала она.

Красные гребни подбирали оружие и потихоньку убегали в болото.

Моган вздохнула.

– Это семя принесло добрые плоды, – она указала на пришедших из-за Стены, которые зажали Стражей в тиски, – мои сэссаги.

Нита Кван выступил вперед, опустился на одно колено перед великой герцогиней, с топора которой все еще капала кровь.

– Я навеки отпускаю тебя и твой народ из своего владения. Отныне нас связывает только долг дома и гостеприимства, – торжественно произнесла Моган, – вы совершили большое дело.

Та-се-хо смело подал голос:

– Мы бы взяли награду едой, герцогиня. Мы десять дней не спали в тепле и гоняли эту банду по всем горам и долам.

Моган опустила руку к поясу:

– Ешьте мою еду.

Она бросила ему мешочек из оленьей кожи, вышитый иглами дикобраза и золотыми бусами. Один из ее воинов накинул ей на плечи роскошный плащ из перьев цапли, голубой сойки и орла. Она махнула Гармодию:

– Сегодня мы одержали маленькую победу. И теперь видим то, что видим.

Когда они нашли Сказочного Рыцаря – его длинное хрустальное копье покрывала кровь, – Гармодий спросил:

– А где враг? Станем ли мы его преследовать?

Сказочный Рыцарь нахмурился.

– Моган ос-ставила в живых с-с-свой народ. Ос-стальных мы с-с-со– жрем.

Гармодий вздрогнул, увидев клыки Сказочного Рыцаря.

– Это земли Диких, – сказал тот, – проигравш-ш-шие не уходят отс-сю– да. Их едят.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

К СЕВЕРУ ОТ ДОРМЛИНГА – СЭР ХАРТМУТ

Армия Диких вышла из лесов за Волчьими лугами, заполонила низины, как поток черной воды. Армия императора стояла на высоком холме напротив них, прикрывая гостиницу в Дормлинге и свой лагерь.

Сэр Хартмут в сопровождении дюжины своих лучших копий и сэра Кевина отправился на рекогносцировку. Несколько минут спустя они отступили под защиту деревьев, потеряв двух человек и шесть лошадей. Крики императорских вардариотов казались насмешкой.

Сэр Хартмут быстро посовещался с Шипом и выставил вперед боглинов и прочих тварей. Вардариоты и псилы поначалу отступали медленно, но когда с одного фланга боглины опрокинули и пожрали псилов, весь строй бежал. Нижние поля были свободны.

Моряки сэра Хартмута и бриганы Герлена Капо принялись за постройку укрепленного лагеря на первой же подходящей возвышенности, настолько близко к императору, насколько осмелились.

Появился сэр Луи, покрасневший после тяжелой погони за вардариотами. Он не потерял ни одного человека, но никого и не догнал.

– Кузен, от твоей рожи молоко киснет, – заявил он, когда оруженосец принял его грандхельм.

– Император побьет нас. Наши злобные союзники пообещали нам только, что его кони падут и людям придется идти пешком, – сказал сэр Хартмут.

Пока он говорил, два бригана притащили морейца, смуглого крепкого длиннобородого мужика средних лет. Руки у него были связаны, а по ногам текла кровь.

– Вырвали его у мелких тварей, – сказал один. – Милорд, вот, вы говорили, что вам нужны пленники, и мы его схватили. Мелочь убили.

Сэр Хартмут кивнул и щелкнул пальцами. Кри-а, его новый оруженосец родом из Хурана, немедленно прибежал.

– Дай им каждому по серебряному сольди.

Кри-а поклонился, залез в кошелек хозяина и дал бриганам по монете. Он был с севера Хурана и считал, что служить знаменитому рыцарю – огромная честь.

Сэр Хартмут обратился к истекающему кровью морейцу:

– Расскажи мне о вашей армии.

Мужик нахмурился.

– Найдите кого-нибудь, кто говорит на архаике, пусть он допросит пленника. Если этого не хватит, пытайте. Обещайте отдать боглинам, – сэр Хартмут угрюмо усмехнулся, – такой угрозы любому достаточно.

Он взял принесенную чашку с водой, сел на табурет и принялся разглядывать императорскую армию на холме.

– Он нас побьет, – сказал он, ни к кому не обращаясь, – но пока он ждет. Может ли он оказаться так глуп, чтобы напасть?

В воздухе произошло какое-то движение, и появился Шип.

Сэр Хартмут скривился:

– Ты меня услышал и пришел?

– Нет, – Шип хмыкнул, – я не слышу на целую милю. Пока. У меня были другие причины. Скажи, что ты собираешься делать?

Хартмут огляделся:

– А где твой хозяин?

– Близко. Мы находимся на земле, которая принадлежит такому же, как он. Он тревожится.

Сэр Хартмут указал на холм, где люди поспешно копали ров перед стеной из кольев и земли. Стена уже выросла на восемь футов.

– Лучше не будет. Если только мы не решим ждать тяжелых осадных орудий, а это займет все лето.

– Если нужно, я сам могу быть осадным орудием, – сказал Шип, взмахнул жезлом и медленно произнес несколько глухих древних слов.

Ничего не случилось.

Сэр Хартмут поднял бровь.

– Даже если и так, мы можем напасть на них до прихода подкрепления. Сейчас мы существенно превосходим их числом. Четверо или пятеро на одного, полагаю.

– Небесные разведчики говорят, что за ними идут еще люди. Пешком. Мой учитель убил их коней, – Шип слегка согнулся в поясе, – мы можем отправить твоих людей на восток, отрезать тот отряд и перебить его.

Сэр Хартмут покачал головой:

– Нет, пошли кого-нибудь другого. Они солдаты, лорд волшебник. Если оставить их одних, они тебя обманут, так или иначе. Они хитры. Солдаты испокон веков обманывают полководцев. Я единственный, кто может их сдержать, – твои боглины погибнут сразу же.

– То есть ты настаиваешь, – сказал Шип.

– Да. И твоего хваленого осадного орудия это тоже касается. – Сэр Хартмут допил воду и встал.

От удара он рухнул на землю. Мир поплыл перед глазами.

Люди высыпали из вражеского лагеря, как пчелы из разворошенного улья. Пыль встала столбом, все вокруг заволокло дымом.

Когда пыль начала оседать, оказалось, что противник выстроил свою кавалерию перед лагерем, а пехота чем-то занята. Лагерь горел.

– Маленькая демонстрация моей силы. Огромная скала брошена на расстояние большее, чем человек может преодолеть за пятьдесят дней.

– Ты бросил в их лагерь огромный камень? – спросил сэр Хартмут. – Хорошо. А теперь посмотри на них. Они выстроились для атаки. Свое дело они знают. Я никогда не сражался с империей, но много о них слышал.

Он сделал знак своим людям. Тут же подошел Капо в старой стеганой куртке, с хуранской трубкой в зубах.

– Удвоить стражу. До дальнейших распоряжений. Арбалеты держать наготове. Приказ ясен? – Сэру Хартмуту начинала нравиться эта ситуация. Интересная задачка.

Он снова посмотрел на холм.

– Завтра я бы их проверил, – сказал он.

– Силами своих солдат? – уточнил Шип.

– Силами твоих боглинов.

Утром сэр Хартмут выстроил северную армию по своей задумке – тремя широкими рядами, которые заняли весь склон зеленого холма. В первом ряду, согласно указаниям, стояли боглины и маленькие крысоподобные твари с огромными зубами, которые бросались на врага, как очень быстрые собаки. Во второй ряд сэр Хартмут поставил всех людей, кроме своих рыцарей, независимо от их желания, хуранцев, ручных сэссагов и других пришедших из-за Стены, которые явились сюда за добычей, за славой или просто от страха. В третьем ряду стоял отряд Орли и огромные черные каменные тролли. Куда делись его копья, никто не знал.

Несмотря на это, строй был страшен.

Шип потянулся в эфир и вытащил не один, а два огромных камня. Швырнул их в укрепления обороняющихся, погубив двухдневную работу и сломав целую стену земляного форта, которая охраняла правый фланг императорской армии, стоявший ближе к дороге.

Сэр Хартмут двинул вперед первый ряд. Существа поднялись на холм – неровную землю как будто залило бурым маслом. Солнечные лучи – а это был первый ясный день на неделе – отражались от лысых голов и надкрылий.

У вершины холма нападающих встретили лучники и небольшие орудия: катапульты на колесах и маленькие баллисты, стреляющие ведрами гальки. Потом в дело вступила магия – императорские волшебники обрушили свои заклинания на боглинов.

Сразу после этого Шип начал убивать. Первой оказалась симпатичная студентка второго курса университета, которая прекрасно владела пламенем – ее огненный вихрь положил сотни боглинов и сколько-то ирков. Но потом Шип дотянулся до нее и поглотил ее энергию без всякого труда. Она отчаянно и безнадежно закричала, чувствуя, как разрушается ее душа.

Он ударил еще раз и еще. И еще. За то время, пока умерла тысяча боглинов, имперские маги были сметены. Шип забрал их силу и их знания. Выжившие закрылись щитом слишком поздно – они никогда не сталкивались ни с кем вроде Шипа. Им надо было найти его и изолировать, но они опоздали.

Он начал поливать стены огнем.

Сэр Хартмут следил за этим. На мгновение ему показалось, что боглины сметут укрепления. Но у них все-таки хватило разума, чтобы испугаться, и потери их были огромны.

Повинуясь кивку Шипа – он оказался лучшим напарником, чем предполагал сэр Хартмут, – он отправил в бой вторую линию. Вершина холма обратилась дымящимися руинами, волшебный огонь сожрал часть укреплений и траву перед ними. Некоторые люди откровенно боялись ступать на выжженную землю. Но моряки Хартмута и бриганы двинулись вперед. Порыв черного пламени пронесся над гребнем и укреплениями – если бы не легкая дрожь земли, его бы даже не заметили, – и тут же раздались крики. Несколько катапульт и баллист все-таки сумели выстрелить, но почти вся их обслуга была мертва или искалечена после удара Шипа.

И тут враг послал вперед свою кавалерию. Удар оказался внезапным – укрепления были выстроены очень хитроумно, со множеством тайных ходов и укромных углов, и вооруженные солдаты неожиданно возникли перед стеной, а легкая кавалерия ударила с обоих флангов. Всадники неслись вперед по высокой траве и стреляли на скаку. Люди на левом фланге стали жертвой главного удара вардариотов. Они ложились на землю, как спелая пшеница.

Хартмут улыбался. Он поставил туда самых ненадежных солдат, бесполезных нахлебников, и они сдержали лучших кавалеристов императора. Они бежали и умирали, а время шло.

В лесу за спинами всадников сверкнул металл, и копья Хартмута под командованием де Бадефоля бросились в атаку. Одновременно выдвинулась третья линия, люди Кевина Орли, одетые в тяжелую броню, которую не пробивали стрелы.

Вардариоты, не медля, развернулись, прорвались через линию пришедших из-за Стены и понеслись прочь, но в отчаянном рывке спаслась только половина, остальных раскатали рыцари и бандиты Орли.

Сэр Хартмут не успел даже вспотеть под доспехом.

Он увидел, как десяток матросов и пара бриганов взбираются на главное укрепление. А потом кто-то развернул его личный штандарт и водрузил его над стеной.

– А теперь полезем на холм, – сказал Хартмут Шипу. – Мне понадобятся тролли. Против нордиканской стражи.

Шип был черен и не отбрасывал тени.

– На холм, – согласился он.

Но морейцы считали по-другому.

Вдалеке справа появился отряд всадников в ало-серебряном. Они довольно долго обходили армию Хартмута с правого фланга и теперь бросились наверх по склону холма и ударили в незащищенный строй людей и чудовищ.

Хартмут отправил своего оруженосца за Орли и де Бадефолем и сам поехал туда, где кипела битва. Шип бросил какое-то заклинание во всадников, одним взмахом каменного когтя убив человек сорок – и примерно столько же собственных людей. Но схоларии – а это были именно они – не остановились. Правый фланг, состоявший из пришедших из-за Стены, надежных людей, вооруженных арбалетами южных хуранцев в хороших доспехах, был внезапно отброшен далеко назад и почти уничтожен.

Как и ожидал сэр Хартмут, нордиканцы, о которых он столько слышал, вышли из-за центрального редута. Их сопровождал высокий человек на великолепном коне. Даже с такого расстояния сэр Хартмут оценил его роскошную одежду и доспех и гордую осанку.

Нордиканцы бросились на бриганов и смели их. Бриганы пытались сопротивляться, вооружены они были не хуже, а то и лучше, но светловолосые великаны косили их топорами, как жнецы.

И у них за спиной был холм.

– Шип! – крикнул сэр Хартмут.

Жуткий волшебник махнул каменным троллям, которые, все четыре десятка, стояли недвижно, как статуи.

– Идите, – сказал он, – и убейте их всех.

Главный тролль разомкнул серые базальтовые губы и проревел приказ. В следующее мгновение тролли сорвались с места. Они бежали со скоростью хорошего всадника, и земля стонала и прогибалась под их ногами.

Из леса за ними появился здоровенный хейстенох и еще одна тварь, даже более редкая. Огромная, бурая, размером с четверых боевых коней, с длинными бивнями, испятнанными за сотню лет, с двумя рядами зубов, похожих на рондельные кинжалы, в широком рту, с четырьмя огромными, как у олифанта, ногами. Между этими двумя шли жуткие рхуки, заслоняя полуденное солнце.

Твари бросились на схолариев.

Харальд Деркенсан смотрел, как медленно разворачивается катастрофа, как ужас обвивается вокруг имперской армии, подобно скверному любовнику.

Особенность службы в страже состоит в том, что тебе известно все то же, что и императору. Поэтому все мечники, ближняя стража, давно знали, что император не собирался в одиночку ждать волшебника в Дормлинге и что в многочисленных посланиях его просили не ввязываться в битву до прибытия подкрепления.

Они знали, что в армии мало целителей и магов, потому что император отослал сильнейших помогать Бессмертным, как он их упорно называл, сражаться за последние открытые проходы в Зеленые холмы, потому что лошади Бессмертных погибли.

Император сидел, совершенно невозмутимый, его красивое лицо было спокойно, алый плащ и сапоги безупречны. Он лично расставил всех старших офицеров и отправил схолариев ударить с фланга, чтобы разгрузить центр, – великолепная тактика, но, как подозревал Деркенсан, не слишком подходящая для этого дня, рельефа и количества войск.

Схоларии подчинились.

Все подчинялись. Полк за полком император гнал вперед свою армию.

Деркенсан ничего не мог сделать. Он молча стоял и готовился к смерти. Ближе к полудню стало очевидно, что армия, если не сдастся, просто утонет в море чудовищ.

Император оставался невозмутимым и время от времени демонстрировал свои знания военной истории, отпуская замечания о том, что строй врага очень похож на построения Баррона в Кейсарии, а попытка прорвать оборону в центре весьма напоминает битву при Шалоне.

Граф вардариотов, родом с востока, недостаточно хорошо знал язык, чтобы спорить, и был слишком упрям, чтобы не выполнить приказ. Он повел людей в атаку. Деркенсан видел, как их размазали. Огромный топор на его плече дернулся как будто сам по себе, но Деркенсан остался спокойным. Стоя за крупом императорского коня, он сумел обменяться с Дубоносом коротким взглядом. Оба понимали, что сделать ничего нельзя. Разве что ожидать прибытия сэра Милуса, Красного Рыцаря или другого важного человека, имеющего какую-то власть.

Миновал полдень, схоларии бросились в атаку, и на мгновение битва сосредоточилась вокруг них. А потом из леса повалили твари и сокрушили схолариев.

Два полка, которые ждали с флангов, – спокойные сильные страдиоты, набранные из жителей пригородов, – начали нервничать. Армия врага с обеих сторон обходила имперские укрепления. Справа высилась Дормлингская гостиница, настоящая крепость. На башнях стояли лучники, высокие крепкие мужчины с длинными тисовыми луками, которые они готовились пустить в ход.

Слева, на востоке, простирался поросший травой склон. Далеко внизу петляла река, а наверху виднелись только редкие загоны для скота. Между загонов вилась дорога на юг, в Альбинкирк.

Схоларии умирали на виду у всех, и горные стрелки, стоявшие на левом фланге, начали отступать.

Император направил коня в одну из дыр в стене, не обращая внимания на врагов. Два нордиканца подняли круглые гоплоны, заслоняя императора от стрел.

– Ну и ну, – сказал император.

Это были его первые слова за последние полчаса. Его не тронула гибель личной охраны, состоявшей из младших сыновей его друзей и ближайших сподвижников. Но вот бегство горных стрелков ему очевидно не нравилось.

– Идите и скажите горным стрелкам держать позиции, – произнес он, как будто обращаясь к неразумным детям.

– А потом валите дальше на юг, – буркнул нордиканец.

Император огляделся. Лицо его было спокойно.

– Друзья мои, боюсь, никто нам не поможет. – Он посмотрел на царящий внизу хаос. – Один сильный удар, и победа будет за нами.

Деркенсан снова посмотрел на Дубоноса.

А потом они двинулись вперед. Император не утруждал себя раздаванием приказов – не произнося ни слова, он просто выехал в ворота, предоставив своим мечникам и нордиканцам следовать за ним.

– Господи, – с выражением сказал Дубонос, – нам всем предстоит умереть. Давайте убьем перед этим как можно больше врагов. Аминь.

– Аминь, – согласилась стража.

Многих уже не было с ними, они пали ранней весной, на севере, сражаясь с предателем. Но нордиканцев все еще насчитывалось две сотни, и, когда они показались перед галлейцами, галлейцы дрогнули и отступили. На несколько чудесных минут нордиканцы и ближнее войско императора, его гетайры, очистили пространство перед рвом. Горные стрелки вернулись на позиции. Строй держался.

А потом по склону полезли вверх каменные тролли. Они двигались достаточно быстро, чтобы привлечь к себе внимание. Каждый был вдвое больше человека.

– А это что еще за хрень? – удивился Дубонос.

Никто не ответил. Черные каменные твари поднимались по склону, и земля тряслась под ними.

Дубонос, спатариот императора и формально один из старших офицеров, перехватил поводья императорской лошади.

– Что это за хрень, сир? – требовательно спросил он.

Земля дрогнула.

Император еле заметно дернулся.

– Нам придется встретиться с ними и выстоять.

– Не беспокойтесь, милорд, – Дубонос почти кричал, – если их можно убить, мы их убьем. А вот вы немедленно уходите отсюда. Быстро!

Император выхватил меч.

– Я не… – начал он.

Выпущенный из пращи камень ударил императора в висок. Голова его дернулась назад, он вскрикнул, потерял стремена и упал. Императорские войска застонали в один голос.

Дубонос не задумался ни на секунду.

– Стража! – заорал он. – Назад!

Тролли напали.

Люди, сколь угодно сильные, талантливые и хорошо вооруженные, просто не могли им противостоять. Многие нордиканцы упали на месте, и некоторые из них никогда больше не встали. Кого-то отбросило в сторону. Деркенсан рухнул на спину, как будто ему в щит попал огромный булыжник. Однако руны на шлеме выдержали, и Харальд перехватил топор обеими руками, отбросив умбон, и ударил. Топор отскочил от камня.

Эрик Лоддер, стоявший рядом, тоже ударил, его топор отколол от твари изрядный кусок.

Деркенсан размахнулся сильнее и саданул тварь по мощным ногам. Он как будто рубил цельную скалу, вот только каждый удар все же причинял троллю боль.

Каменные твари орали и ревели, их огромные кулаки молотили людей, как цепом. Стража начала гибнуть. Красивые плащи не защищали, и усиленные рунами доспехи тоже.

Деркенсан пропустил удар и снова упал. Встав, он обнаружил, что остался без шлема. Он был оглушен. Над ним нависала одна из тварей, и он поднял топор и ударил ее под колено – тролль как раз сделал шаг вперед, к размахивающему топором Дубоносу. К удивлению, удар достиг цели. Топор вошел в тело, хотя больше это напоминало рубку дров. Брызнула черная кровь. Тварь дернулась, топор вырвало из рук, а потом каменная нога подогнулась, и тролль упал.

– Бейте под колени, – заорал Деркенсан.

Другие люди кричали, что надо бить в лицо, что пах у тварей непрочный, как дерево.

Стража умирала. Но теперь умирали и каменные тролли.

Император сражался умело. И благородное происхождение, и годы тренировок не прошли зря, и он размахивал волшебным копьем, пока оно не сломалось, а потом обнажил меч – и тут его снова выбили из седла. Дубонос подхватил императора и оттащил от троллей. Он отступал, и остатки стражи сплачивались вокруг него. Они выстроили стену из щитов и отходили, шаг за шагом. За каждый шаг приходилось платить чьей-то жизнью.