Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 42 страниц)

– Нэт Тайлер, – сказал он, – когда я видал тебя последний раз, ты собирался одержать победу над королем.

– Мы проиграли, – ответил Тайлер.

Король нищих кивнул:

– Хорошо. Выходит, ты вернулся.

– Ненадолго. Мое место все еще за мной?

Король нищих оглянулся. Старшие нищие и старшины нищих заулыбались.

– Да, Нэт. Твое место за тобой, – засмеялся король.

Тайлер скинул лук со спины и наклонился над королем:

– Я шел сюда из Н’Гары. Буду очень благодарен за кувшин эля и миску еды.

– Н’Гара? – спросил король нищих. Наступила тишина. – Ты что, скажешь нам, что повстречал Сказочного Рыцаря?

– Что-то вроде того, – ответил Тайлер.

Толстая баба сунула ему в руку кружку. Он поднял ее в знак благодарности и сделал большой глоток.

– Товарищи, – сообщил он, – я не пил эля уже месяц.

– Ты ходил в земли Диких, – сказал король нищих, – и вернулся трудной дорогой. Ты никогда не был настоящим нищим, Нэт. Зачем ты пришел на этот раз?

– Мне надо спрятаться на месяц-другой. Найти несколько парней, которые готовы драться. И свалить, пока не настало лето.

– Как всегда.

– Ну да, – отозвался Тайлер.

– И ты пришел не потому, что начинается турнир и можно будет собрать кучу денег? – спросил король нищих.

– Турнир? – переспросил Тайлер.

– Христос и все его ангелы! Ты, верно, и правда был в землях фейри! Близится грандиозный турнир, явятся миллионы народу, чьи карманы можно будет обшарить, и тысячи дураков, которых можно обобрать, – он ухмыльнулся, – если галлейские наемники не убьют нас раньше.

– Галлейские наемники?

– Убийства тебя всегда интересовали, Нэт. Первый воин короля, де Вральи.

– Пусть он сгниет в аду.

– Порой я склонен с тобой согласиться. Пусть он сгниет в аду. Он послал в Галле за целой армией. И ее отправили к нам. Хотя, конечно, у них своих бед полно и сюда привезли отбросы из тюрем и благородных рыцарей. Все хорошие солдаты остались дома, сражаются с боглинами. – Он рассмеялся.

– Не говорите мне о боглинах, – поморщился Тайлер. – Я их достаточно повидал.

Младшая из старшин хихикнула:

– Что, остаешься дома?

– Нет, Лиза, как я уже и сказал. Я уйду до лета.

– Поможешь нам убивать галлейцев? – спросил король нищих.

– Ты меня знаешь. – Тайлер кивнул.

– Мы все тебя знаем. Хорошо, что ты появился, – признался он, – у нас не хватало сил, чтобы выйти против галлейских ублюдков.

– Они умирают так же, как все остальные, – сказал Тайлер, поглаживая вощеную тетиву лука.

Лиза, крупная, красивая когда-то женщина с красным носом и грязными черными волосами, выступила вперед.

– Одну из моих девчонок прирезали в переулке Весов, – она сложила руки на груди, – трое галлейцев, все с нового корабля. Крек говорит, что узнает их, если увидит.

Король нищих потер руки и посмотрел на Нэта. Тот вздохнул:

– Ожидаешь, король, что я заплачу долги?

– Нет, – медленно сказал король, – нет. Ты можешь уйти. Ты давно все отработал сотню раз. Но если тебе нужна помощь… нам она тоже нужна.

Тайлер нахмурился, думая о своей задаче. Но есть узы крепче кровных. Он посмотрел Лизе в глаза:

– Скажешь мне, где их найти. Одежда. Жилье. Все как обычно.

Она поцеловала его.

– Мы по тебе скучали, Нэт.

– Спорим, ты говоришь это всем наемным убийцам? – На секунду вернулся прежний Тайлер.

Но изгиб ее губ ничего ему не обещал, и прежний Тайлер снова исчез.

Ему выделили местечко в подвале под таверной. Он поел и согрелся – только эти два удовольствия ему еще и оставались.

Арест королевы поразил всех. Его ожидали, но все же надеялись, что этого не случится. Количество галлейцев на улицах тоже удивило харндонцев. А уж постоянные преступления их слуг и оруженосцев казались горожанам и вовсе немыслимыми.

Три десятка мужчин и дюжина женщин погибли в первую же ночь. Два десятка галлейских копейщиков спалили таверну, откуда их вышвырнули за кражу. Они убивали каждого, кто выбегал из горящего здания.

Старший шериф направился во дворец за солдатами, чтобы арестовать преступников, и не вернулся.

Средь бела дня компания наемников напала на лавку ювелира в Чипсайде. Они убили мастера и его дочь и забрали золото, серебро и медь и пару эмалевых миниатюр.

Потом они прошлись по поспешно запирающимся лавкам, прихватывая все мало-мальски ценное. Когда один торговец попытался возразить, его закололи, намотали ему на руки его собственные кишки и оставили труп стоять на коленях в навозе.

Они ограбили еще дюжину лавок, собрали по дороге своих приспешников и вернулись на берег реки, как будто он им принадлежал. Там они вывалили добычу на одеяла и принялись ее делить – как будто они взяли город штурмом.

Там их и нашел Ударный отряд.

Он состоял из тренированных и вооруженных граждан Харндона. Любой мужчина и любая женщина, принятые в качестве подмастерьев в одну из семидесяти трех признанных гильдий или в торговый дом, сразу же становились гражданами, получали свободу и право носить оружие и путешествовать. Те же права имели домовладельцы, которым дома принадлежали на правах собственности, большинство слуг двух крупнейших приоратов, двор короля, двор королевы и многие другие – например, учителя фехтования и школьные учителя. И еще мужчины и женщины, которым был дарован этот статус, и они его весьма чтили. В их числе были даже рыцари и дворяне.

В ополчении города состояли все мужчины и женщины, владевшие оружием и имевшие силы его поднять. В Ударный отряд набирали лучших из лучших. Элита его происходила в основном из гильдий, где производили и использовали оружие: лукоделы, мастера по изготовлению стрел, мясники, оружейники и кузнецы.

Ударный отряд собирался за считаные минуты, служил бронированным кулаком города, подчинялся приказу шерифа и лорд-мэра и чтил закон даже в мелочах.

Михаэль де Бург был учителем фехтования и владел преуспевающим трактиром. Когда-то он служил в солдатах. Поговаривали, что он держит публичный дом. Но он был человеком чести – и одним из восьми капитанов Ударного отряда. Наемники на берегу реки похватали оружие, пока Ударный отряд шел по улице Чипинг.

Де Бург выступил из рядов своих копейщиков.

– Бросить оружие! – рявкнул он так, что разбудил бы – и напугал – мертвого. – Бросить оружие, лечь на землю. Вы…

И тут он с удивлением покосился на тяжелый арбалетный болт, который пробил его панцирь и кольчугу под ним. Де Бург был не слишком строен, и болт вошел в него по самое оперение.

Он вскрикнул. Но своего долга не забыл:

– …арестованы, – прохрипел он и упал.

Люди за его спиной тоже знали свой долг.

Битвы чаще всего начинаются из-за чьей-нибудь серьезной ошибки. Битва на улице Чипинг стала результатом двух ошибок. Наемники не рассчитывали на сопротивление горожан и крестьян. В Галле они усвоили, что противостоять им могут только рыцари. Все остальные быстро убегут от их хорошего оружия и боевой ярости.

Люди Ударного отряда привыкли к врагам, которые были лучше обучены – или вообще оказывались чудовищами. Они полагались на свое снаряжение и дисциплину. Но они никогда не сражались всерьез на улицах родного города. В землях Диких – да. Но не на рынке.

Наемники яростно завопили, и от этого крика затряслись стекла.

Левый фланг Ударного отряда не успел выпустить ни единого болта, потому что люди были не готовы к немедленному нападению. Они не видели, как пал капитан де Бург, и не представляли, что происходит. Многие еще натягивали хауберки и поправляли панцири. Кто-то дожевывал колбасу.

Наемники налетели на этот фланг, как волки на овечье стадо, и люди – особенно рядовые в задних шеренгах – дрогнули, побежали… и погибли. Галлейцы были вооружены бердышами и тяжелыми ножами, и они орудовали ими безжалостно, добивая раненых, нанося удары в спину ополченцам, которые пытались убежать. Подмастерья лукоделов погибли сразу. Гильдия мясников лишилась старшины, четверых мастеров и дюжины подмастерьев.

На другом фланге все вышло совсем иначе. Оружейники стояли прямо за капитаном. Они были лучше всех вооружены и всегда первыми являлись на зов.

Капитан арбалетчиков, которому вскоре, вероятно, предстояло командовать всем отрядом, велел своим людям разрядить оружие. Шестьдесят болтов ударили по первому ряду нападающих наемников. Залп вышел настолько мощным, что болты входили в плоть со стуком, с каким деревянный молоток бьет по мясу.

По команде оружейники подняли тяжелые копья и атаковали.

Эдвард – капрал, правофланговый в первой шеренге – был достаточно спокоен, чтобы окинуть взглядом свою шеренгу, прежде чем ударить орущего галлейца копьем под подбородок. Удар едва не отделил голову от тела, и Эдвард вырвал оружие из трупа и сделал шаг вперед, чтобы не мешать стоящему сзади.

Тридцать наемников полегли за считаные мгновения. Арбалетчики сдержали их первый натиск, а когда галлейцы замедлились, молодые, сильные и хорошо вооруженные рабочие и подмастерья из гильдии оружейников смели их, как серп срезает спелую пшеницу.

Ход битвы изменился, а ведь не прошло еще и минуты.

Как чаще всего и происходит в таких драках, все решила сила духа. Галлейцам нечего было защищать, кроме добычи и гордости. За спинами ополченцев были их дома. Отряд держался.

Наемники дрогнули. Они бегали по рынку, переворачивая прилавки и убивая каждого, до кого могли дотянуться клинком. Отряд – та его часть, которая осталась сплоченной, – преследовал их. Рынок превратился в ад. Мясники, которые разорвали ряды, но выстроились снова, обрушились на галлейцев, горя жаждой мести, и резня распространилась по городу в обе стороны.

Капитан де Бург пал. Он умирал, и отдавать приказы было некому.

Вся «битва на улице Чипинг» не продлилась и двух минут. Но за ней последовала многочасовая резня. Подмастерья и ополченцы убивали каждого галлейца, который попадался им на глаза, или любого, кто был похож на галлейца. Пошли слухи, что галлейцы схватили королеву, и это распалило всеобщую ненависть.

К рассвету Великого четверга погибло пять сотен харндонцев и столько же галлейцев, в основном слуг, конюхов, шлюх и прочих относительно невинных людей. Доки к северу от Чипинга горели, горели трущобы вокруг «Ангела». Говорили, что галлейцы подожгли город, чтобы прикрыть свое отступление. Ударный отряд, в котором осталось всего шесть капитанов, стоял на страже, а гильдийцы и бедняки тушили пожары.

Последний пожар погасили к полудню, и весь город: галлейцы и харндонцы – застыл в мрачном изнурении.

Де Вральи стоял у амбразуры дворца, глядя на дым у реки. Тот был такой густой, что в нем терялся Первый мост и заречье. Только мачты огромных вениканских когов, которые отошли на середину реки, вздымались над ним.

– Это проделки королевы, – заявил де Вральи королю.

Король кивнул.

– Ее приспешники подняли восстание, – де Вральи покачал головой, – я потерял хороших, верных людей в этом чертовом городе, – от злости он еле мог говорить, – я хочу уничтожить мятежников.

Де Рохан протянул ему охапку свитков:

– Ваша милость, это приказы на арест главарей. Они вымотаны своими злыми деяниями. Мы можем ударить прямо сейчас, собрав наших людей и королевскую гвардию.

Король ничего не понимал. Он решил прочесть приказы, и на первом же стояло имя Джеральда Рэндома.

– Сэр Джеральд – один из вернейших моих рыцарей, – сказал он.

Де Рохан отчаянно замотал головой:

– Вовсе нет, сир. Он предатель и изменник, который служит королеве. Король поморщился:

– Рохан, что вы такое говорите. Он маршал турнира. Офицер короля.

– Ночью он вышел на улицу в доспехах. Он повел городской сброд против моих людей, – сказал де Вральи.

– Это ошибка, – отрезал король и скрестил руки на груди, – я не подпишу приказ на арест сэра Джеральда Рэндома.

Де Рохан покосился на де Вральи.

Король выглянул за стену.

– Сколько у вас людей? – спросил он.

– Все люди дю Корса и все мои люди, – ответил де Вральи и быстро добавил: – И королевская гвардия.

Король посмотрел на него, как будто видел в первый раз.

– То есть почти три тысячи человек.

– Да, ваша милость, – мрачно улыбнулся де Вральи.

– И вы собираетесь выпустить их против Ударного отряда Харндона, составленного из лучших людей города. Из мастеров и подмастерьев.

– Мы их уничтожим, – сказал де Вральи довольно радостно.

– Вы уничтожите мой город! – вдруг возразил король. – Обезглавите торговлю! Оставите меня на пепелище!

Де Вральи отшатнулся, как будто его ударили.

– Я раскрою заговор!

– Нет, де Вральи, это вы творите заговор. Но даже вместе с людьми дю Корса у вас недостаточно сил, чтобы захватить Харндон против воли его населения.

Де Рохан влез, ничего не понимая:

– Мы наняли всех, чей меч можно купить. В городе и окрестностях. Все солдаты наши.

Король посмотрел на город и повернулся к де Вральи:

– Нет. Этого не будет.

Он хотел сказать что-то еще, но де Рохан вдруг встал перед де Вральи. Тот удивленно посмотрел на него, но король уже видел только де Рохана.

– Забота о подданных делает вам честь, ваша милость, – прошептал он, – но вы привечаете того самого человека, который помог королеве выставить вас на посмешище.

Король замер и покраснел.

– Мы выследили женщину, которая передавала послания королевы, – пояснил де Рохан. – От королевы она направилась прямиком в дом вашего оружейника, мастера Пиэла. Затем мастер Пиэл пригласил сэра Джеральда Рэндома. – Де Рохан говорил уверенно. Это была его работа – все знать. Или сочинять там, где не знал. – Люди, хорошие люди погибли, чтобы добыть эту информацию.

Король, казалось, колебался. Он что-то обдумывал, шевеля губами.

– Если королева, – осторожно сказал он, – если королева не…

Де Рохан перебил его – невиданный случай оскорбления величества:

– Королева – изменница.

– Это не доказано! – крикнул король.

Де Вральи был недоволен. Он покраснел и отошел от де Рохана, как от прокаженного.

– Я докажу это трупом любого человека, – сказал он. – Мы дадим ей публичное испытание. Испытание боем.

Король смотрел на них обоих. Потом он словно сгорбился и повернулся спиной:

– Вы не арестуете сэра Джеральда.

Де Рохан, который, как обвинитель, был в полном восторге от идеи судебного поединка с де Вральи, подошел ближе к королю.

– Мы можем пригласить его во дворец. Вместе с другими зачинщиками бунта.

Де Вральи грустно улыбнулся.

– Вы услышите о заговоре из его собственных уст, – продолжал де Рохан.

Король посмотрел на них с усталым отвращением.

– Насколько все было лучше до вашего появления, – выдавил он и уставился в пол.

– Мы сделаем ваше королевство сильнее, а вашу власть прочнее, – заявил де Вральи. – Ни одному королю не нужно одобрение рабочих и торговцев рыбой.

Де Рохан вздрогнул.

– Оставьте меня, – вздохнул король.

– Нам не надо идти, – сказал мастер Пиэл, – я знаю сэра Жана и знаю короля.

– Это почти заговор, – заметил Дарквуд.

Мастер Пиэл откровенно скучал.

– Я считаю короля своим другом. Я готовил его к боям, еще когда он ходил на вепрей. Когда это было? Лет тридцать назад? Он хороший копейщик. Один из лучших на западе, – мастер Пиэл, нацепивший полный доспех, откинулся на спинку низкого кресла, – а в политике он не так силен. Нет никакой измены в том, чтобы сказать, что он всегда предпочитал делать то, что ему советовали громче всех.

– И это неплохо работало, пока рядом с ним была королева. – Айлвин Дарквуд перебирал массивную цепь, знак его должности, надетую поверх тесноватого панциря.

– А теперь он слушает кучку чужеземцев, – буркнул Джейсоп Гросс, член городского совета, помощник шерифа и старшина мясников. Он был стройным и красивым пятидесятилетним мужчиной. – Христос-спаситель, мы, друзья, попали в переплет.

– На улицах орудует Джек, – сказал сэр Джеральд, – а где же Том Уиллоби?

– А где шериф? – спросил мастер Гросс. – Говорят, он арестовал королеву и теперь сидит вместе с ней.

– А я всегда говорил, что Том Уиллоби дурак, – заметил Айлвин Дарквуд, – а вы, джентльмены, меня не слышали.

– Я тебя слышала, – заявила присутствующая женщина.

Анна Бейтс была единственной в Альбе женщиной, стоявшей во главе гильдии. Ее выбрали старшиной ювелиров Харндона и членом городского совета. Ей минуло сорок пять, и волосы ее поседели, а пальцы распухли от артрита. Нос у нее был длинный, подбородок острый, а льняная мантилья – снежно-белая, как единственная уступка женственности.

Она задрала подбородок:

– Я всегда тебя слышу. Он дурак. И теперь, вместо того чтобы держаться традиций, он арестовал королеву. Вы знаете, где девчонка Голд? – Она огляделась. – Галлейцам она очень нужна.

Никто не смотрел ей в глаза. Она фыркнула:

– Что, секреты? Ну вы и дураки. Либо мы действуем вместе, друзья, либо каждый сам за себя. Я слишком стара, чтобы просить кого-то. Сэр Джеральд, вы идете?

– Иду, – ответил он. – С Айлвином и мастером Пиэлом.

Пиэл покачал головой:

– Я думаю, что де Вральи – или, если не справится, эта скользкая крыса де Рохан – выставят наши головы за ворота на копьях до того, как мы увидим короля.

– Не могу представить, чтобы король… – произнес сэр Джеральд.

– Он позволил арестовать свою чертову жену за измену, – сказал мастер Пиэл очень выразительно. Подкреплялось это тем, что раньше никто не слышал от него брани. – Мы – ничто. Подумай об этом, Джеральд! Дезидерата в цепях! Вот какова власть де Вральи и де Рохана.

– Наверное, это новый епископ, – поморщилась Анна Бейтс.

Пиэл пожал плечами:

– Прошлой осенью, когда они начали приглядывать за моей мастерской, ко мне пришел купец из Хоека. Он угрожал. Когда он убрался, Орден проследил за ним. Так вот, он направился прямиком к де Рохану.

Рэндом вдруг сел, как будто доспех показался ему слишком тяжелым.

– Что мы делаем? – спросил он. – Зовем Джека? Свергаем короля?

– Я не знаю, что делать, – сказал мастер Пиэл.

Анна Бейтс обратилась к сэру Джеральду:

– Я иду с тобой. Рыцарь и леди… плохи дела, если галлейцы настолько забыли о чести, что, пообещав нам безопасность, убьют нас.

– Говорите, король слушается последних слов? Значит, пусть они будут нашими. Я умею громко кричать, – заявил Рэндом. – Не хуже галлейцев.

– Ты выходишь из себя, Джеральд, – заметил мастер Пиэл, – а значит, ты труп. Помни, что они говорят об измене. Они решили, что королева – предательница. Любые твои слова можно вывернуть наизнанку.

Рэндом только пожал плечами.

Через час, поцеловав жену, он шел вслед за десятком королевских гвардейцев на Золотую площадь, где ждали самые богатые мужчины и женщины города.

Сэр Джеральд не смотрел на них. Его интересовали только его сопровождающие. Ни у одного на плече не было золотого леопарда, а трое напялили алые сюрко, такие просторные, что они хлопали на ветру. Главный казался знакомым.

Он улыбнулся сэру Джеральду.

Сэр Джеральд нервно улыбнулся в ответ. Он снял доспехи и надел тонкое черное платье, полагающееся человеку его возраста, черные шоссы, цепь и рыцарский пояс с мечом.

– Сколько вы служите в гвардии? – спросил он.

– Два дня, – ответил очень молодой гвардеец.

– Вы из Харндона?

– Нет, сэр рыцарь. Я из Хоксхеда, что к западу от Альбинкирка.

Совпадение поразило сэра Джеральда.

– Я сражался в прошлом году при Лиссен Карак.

– Мы знаем, – тихо сказал другой гвардеец. Трое кивнули.

– Я не бунтовщик, – объяснил сэр Джеральд.

Начальник гвардии развел руками. Он казался очень знакомым, но сэр Джеральд никак не мог вспомнить его имя.

– Мы знаем, сэр Джеральд. Мы отвечаем за вашу безопасность. Мы проведем вас к королю и выведем назад. – Он оглядел толпу старшин и членов совета, стоявших на Золотой площади. – Даю слово.

Его ровный голос и королевская форма разогнали толпу, и сэр Джеральд поднялся наверх. При оружии и свободный. На холме Чипсайд он встретился с Анной Бейтс, вырядившейся в меха и золото, как герцогиня. Он поклонился, и она взяла его под руку. Ее сопровождало столько же человек. Все гвардейцы были знакомы друг с другом.

Рэндом все еще пытался опознать офицера, который выглядел слишком молодым для своей должности. Пока они шли по тихим улицам, ничего не приходило ему в голову. Вокруг все еще клубился дым. Тела убрали, но обгоревшие здания торчали, как гнилые зубы во рту у нищего. Людей тоже стало меньше. Тесть Рэндома, бывший старшина каменщиков, погиб, зарубленный бердышом. И многие другие мужчины и женщины, которые что-то значили для города, тоже.

За развалинами зданий он видел движение на Флит-стрит. Патруль Ударного отряда шел параллельно королевской гвардии. Рэндом не мог представить, чтобы Эдвард и его товарищи напали на гвардию, но присутствие вооруженных друзей его успокаивало.

Он прошел за первую подъемную решетку во внешний двор, и люди Эдварда остались позади. Решетка закрылась. Испугались даже гвардейцы. Анна Бейтс сжала его ладонь, не имея в виду никакого флирта. Сэр Джеральд задрал подбородок и двинулся дальше.

– Что это за старуха, которая притворяется леди? – спросил де Рохан у одного из своих людей.

– Не представляю, милорд.

– Ну так выясни! – прошипел де Рохан.

Однако никто не успел ничего выяснить, и пара вошла в коридоры дворца, следуя за де Роханом. Тот убедился, что двери тронного зала закрыты, и обратился к де Вральи:

– Эти канальи прислали сэра Джеральда Рэндома!

– И что? – безразлично вопросил де Вральи.

Де Рохан заставил себя говорить медленнее:

– Мне не кажется, что сэра Джеральда стоит допускать до разговора с королем.

– Потому что он невиновен в измене? – гаркнул де Вральи. – Или потому что вы его боитесь?

Слово «бояться» таило в себе угрозу. Де Рохан вспыхнул:

– Лучше будет, если он не станет говорить с королем.

– Для вас – возможно, – сказал де Вральи.

Он махнул солдатам, те открыли двери, и о прибытии сэра Джеральда Рэндома и мистрис Анны Бейтс доложили подобающим образом. Они бесстрашно – по крайней мере, внешне – прошли по шелковому ковру и поклонились.

Король сидел один. Трон королевы убрали.

– Сэр Джеральд, – сказал король устало и грустно, – я слышал, что сегодня вы обратили оружие против меня.

Сэр Джеральд покачал головой:

– Не должно мне возражать вашей милости, но я никогда не выступлю против своего суверена.

– Это я и сказал де Рохану. Но он…

Де Рохан выступил из ряда придворных. Многие из них были родом с юга Альбы и жили в Харндоне, но не менее трети присутствующих носили тесные яркие одежды, выдававшие галлейцев.

– Я сказал, что вы предатель, – заявил де Рохан.

Рэндом нахмурился:

– Я вас с трудом понимаю, сэр. Вы говорите с акцентом.

Несколько храбрецов хихикнули. На самом деле, акцент в речи де Рохана был едва заметен, если только рыцарь не злился.

– Тихо! – рявкнул де Рохан.

Сэр Джеральд склонил голову:

– Я не могу молчать, милорд, когда вы на меня клевещете. К тому же я здесь, чтобы говорить, а не чтобы молчать.

Де Рохан указал на Рэндома:

– Он подготовил девчонку, которая передавала письма любовникам королевы, – извиняющимся тоном сказал он, – я не хотел бы говорить такое прилюдно. Это… позор.

– До чего нелепое обвинение, – возразил Рэндом. – Милорд, я даже не живу во дворце.

Мистрис Анна присела:

– Ваша милость, я прошу позволения говорить.

– Говори. – Король махнул рукой.

– Ваша милость, я полагала, что нас пригласили сюда поговорить с вашей милостью, а не с этим заморским лордом. – Она слабо улыбнулась. – Я деловая женщина, ваша милость, а не придворная дама. Если бы это была деловая встреча, я бы сказала, что этот человек пытается помешать нам говорить.

Король посмотрел на де Рохана, а потом на мистрис Анну:

– Говорите и не сомневайтесь в моем терпении.

Она присела снова.

– Ваша милость. Солдаты, которых привели галлейцы, без предупреждения напали на горожан. Достойные мужчины и женщины были убиты…

– Достойные люди? – с видимым отвращением переспросил де Рохан. – Парочка нищих?

– Мой тесть, – заметил сэр Джеральд.

– Мой племянник, – сказала мистрис Анна.

Тишина сделалась ощутимой.

– Они крали, грабили и насиловали, а когда мы позвали гвардию, гвардию перебили. – Мистрис Анна сделала паузу. – А когда мы обратились за помощью к Ударному отряду, они убили капитана.

– Ложь, – сказал де Рохан.

– В Галле… – начал де Вральи.

– Вы не в Галле! – рявкнула мистрис Анна.

– Никто не сражался против короля, – осторожно сказал сэр Джеральд, – мы защищали свои дома от грабителей и убийц.

– Красивая ложь, – заявил де Рохан. – Вы и ваши мятежники убивали наших людей. Наших слуг. Безоружных мальчиков и девочек!

Король посмотрел на сэра Джеральда. Тот опустил глаза. Потом поднял:

– Когда они напали на Ударный отряд, мы отбросили их. Мы преследовали их и, видит Господь, вели себя так же, как они.

Король вздрогнул.

– Черт возьми, Рэндом, вы хотите гражданской войны? Разве закон велит убивать галлейцев на улицах?

Уязвленный сэр Джеральд отступил на шаг:

– Ваша милость! Они убили сотни ваших горожан! А в глазах многих, ваша милость, галлейцы действуют от вашего имени!

– Ну вот видите! – сказал де Рохан.

– От моего имени? – уточнил король.

– Ваша милость, вы призвали их сюда. Вы должны их отослать. – Сэр Джеральд переступил на месте и оперся на трость. Культя болела.

– А как насчет королевы? – осторожно поинтересовался де Рохан.

Сэр Джеральд втянул воздух и посмотрел на мистрис Анну.

Та снова присела:

– Ваша милость, мы пришли говорить с вами, а не с этим созданием.

Король нетерпеливо вскрикнул:

– Женщина! Прах тебя побери! Это не «создание», а галлейский лорд, один из моих министров! Извольте обращаться к нему с уважением.

Мистрис Анна отступила. Де Рохан позволил себе улыбнуться:

– Так что насчет королевы, мастер Рэндом?

– Ваша милость, не могли бы вы приказать галлейскому лорду обращаться ко мне подобающим образом?

– Простите за недосмотр, сэр. – Де Рохан пожал плечами.

– Сэр Джеральд. – Рэндом смотрел ему в глаза.

– Как скажете.

– Вернитесь к теме! – велел король.

– Что же с королевой? – в третий раз спросил де Рохан. – Что думает народ о ее аресте?

Сэр Джеральд обменялся взглядами с мистрис Анной.

– Ни один человек в городе не верит, что королева виновна и неверна вашей милости, – сказал сэр Джеральд.

До сих пор де Вральи молчал. Он был не в доспехах, что случалось довольно редко. На этот раз он выбрал многоцветный гамбезон, левая часть которого была сшита из бело-пурпурной парчи, а правая – из желтого шелка. На поясе висел меч, меч первого воина короля. Кроме него, только король и сэр Джеральд были вооружены.

– Она изменница, ведьма и убийца, – заявил де Вральи, – и я это докажу.

– Докажете? – спросил сэр Рэндом, пораженный жестокостью обвинений.

– Меня вызвали на судебный поединок. Так называемая королева убила моего кузена д’Э, и я убью ее воина и докажу ее вину. – Де Вральи в упор смотрел на сэра Джеральда. – Вы выступите от ее имени, сэр Джеральд?

Де Рохан, кажется, улыбнулся.

Джеральд Рэндом не добился бы высокого положения, если бы не умел различать скрытые ловушки в ходе переговоров. Он досчитал до пяти – тактика, которая всегда ему помогала. Постарался не обращать внимания на панику, охватившую его, когда эта ловушка захлопнулась. Если он откажется, значит, согласится, что королева виновна, а де Рохан сможет задавать вопросы о мятежниках и сторонниках королевы и быстро вывернет все в свою пользу.

Если он согласится, то погибнет.

– Когда вы планируете поединок, милорд? – спросил Рэндом.

– В первый день турнира, – сказал король.

Рэндом поклонился:

– Если ваша милость освободит меня от обязанностей маршала турнира… и если ваша милость полагает, что одноногий человек пятидесяти лет от роду, не являющийся воином, может защищать честь жены вашей милости… – Сэр Джеральд вытянул деревянную ногу так, чтобы ее увидели все присутствующие, и поклонился – он многократно репетировал это движение вместе с женой, надеясь, что сумеет блеснуть им на турнире. – …тогда я, разумеется, рискну своей жизнью ради ее милости, которую я полагаю невиновной.

Даже де Вральи уловил очевидный подтекст. Если он будет сражаться с сэром Джеральдом, его поднимут на смех. А для короля это будет равносильно признанию вины.

Сэр Джеральд шел на рассчитанный риск. Лицо короля омрачилось, он злился, и у сэра Джеральда задрожали колени. Ему тяжело было стоять и еще тяжелее – сохранять безразличие, которое так не нравилось галлейцам. Но сэра Джеральда Рэндома пугали часто. Он напомнил себе, что, даже если он погибнет во имя королевы, это не сравнится с ужасом битвы в Лиссен Карак и тварями, пытающимися сожрать его живьем.

Он перекрестился.

– Разумеется, если вы боитесь… – произнес де Рохан, но слова его пропали впустую. Даже де Вральи посмотрел на него как на червя.

– А у вас есть разрешение от церкви? – тихо спросила мистрис Анна.

Король вспыхнул:

– И что же за лицензия мне нужна, любезная? – Судя по голосу, он считал Анну дурой.

Мистрис Анна присела.

– Прошу прощения, ваша милость. Мой муж – писарь.

Король покосился на архиепископа Лорикского. Тот посмотрел на своего секретаря, который дернулся и тут же зашептал что-то на ухо хозяину.

– Совет окончен, – сказал архиепископ, глядя на короля.

Сильные руки схватили Рэндома. Он не сопротивлялся, зная, что проиграл. Даже если его не отправят сражаться за королеву.

– Ваша милость! – крикнул он. – Эти люди хотят разрушить ваше королевство!

– Тихо! – крикнул де Рохан. – Аудиенция окочена!

– Они лгут, ваша милость, – громко кричал Рэндом, – они отослали от двора всех хороших людей и ездят на вас, как на лошади.

Слева от него один из людей де Рохана велел гвардейцу:

– Отведи их куда-нибудь, где они почувствуют на себе гостеприимство его милости.

– Вы обещали нам безопасность! – орал Рэндом.

Но король уже ушел из зала, а у трона стоял де Рохан.

– Постарайтесь получить удовольствие от нескольких следующих часов, – улыбнулся он, – это мой вам подарок.

Рэндома и мистрис Анну утащили из зала, провели по лестнице мимо прачечной – в направлении подземелий.

Секретарь архиепископа всегда был очень занят. Он ушел из дворца поздно, одетый в простую коричневую рясу странствующего монаха и сопровождаемый двумя стражниками.

За воротами стояла толпа харндонцев.

– Господин, – прошептал один из стражников, – мы не можем туда идти. Нас на части разорвут.

Ученый доктор переводил взгляд с одного испуганного лица на другое. С тех пор как он узнал, на какую жестокость способны галлейцы, его очень удивляла их немыслимая трусость.

Мэтр Гри и сам не был беззащитен. Он надул щеки.

– Прекрасно. Можете храбро охранять дворец. Я собираюсь выпить вина. – Он ткнул стражника в грудь.

Тот испуганно отпрыгнул:

– Какого хрена!

– Уроните меня на землю, – сказал мэтр Гри, – и ступайте обратно. Стражник улыбнулся щербатой и нерадостной улыбкой и ударил.

Мэтр Гри полежал на булыжнике, пока шаги не стихли, и поднялся. Старуха, похожая на ворону, помогла ему встать, и он благословил ее.

– Вот бы Господь покарал этих галлейцев, – сказала она.