Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 42 страниц)

Амиция стояла на расстоянии вытянутой руки от архиепископа Лорики, но ее никто не замечал в давке.

Архиепископ и сьер де Рохан только что вернулись и бегом взбежали по ступеням к королевской ложе – Амиция отметила, что архиепископ уже вспотел. Еще она увидела, что тощий, потертый человек в дешевой красной одежде ученого – герметист. На него были наложены два защитных заклинания и печать.

Амиция всегда отличалась наблюдательностью, и она заметила, что третий амулет он носит на шее – сложное плетение из тонких грязных льняных нитей. Силы в нем не было, но у короля на шее висел такой же амулет.

– Отправьте за ним стражу, – заорал архиепископ.

Дворяне на трибунах отозвались неодобрительным гулом.

Де Вральи улыбался, как будто только что получил награду.

– Это наемник. Он продает свой меч. Должно быть, королева купила его услуги. Насколько я знаю, он неплохой боец, и доспех у него хорош. – Красивое лицо де Вральи исказилось в усмешке. – Бог велик. В ответ на мои молитвы Он отправил его сюда, на честный бой со мной.

Де Рохан пытался протолкаться к королю.

– Ваша милость! Ваша милость! – взывал он.

Амиция была прямо под ним, в шести футах от короля. Ее зажало в толпе галлейцев и альбанцев.

Кто-то ее облапал.

Она не обратила на это внимания и поднялась…

…на свой мост. С интересом отметила, что здесь, в эфире, на ней то же платье, что и в реальности.

Она увидела в эфире короля. Увидела путаное переплетение защитных чар и проклятий и прикусила эфирную губу.

Она помолилась. Во время молитвы она думала об аббатисе – о твердыне разума и здравого смысла, силы и характера, любовнице старого короля и потенциальном магистре.

Что бы та сделала на ее месте?

Амиция оглядела толпу вокруг короля. Она искала связь. Золотую или зеленую нить, тянущуюся от короля к кому-либо еще.

Она ничего не увидела.

Возможно, король действовал по собственной воле. Приор в это не верил, как и Габриэль.

Она вздохнула, завершила молитву и попробовала по-другому. Она посмотрела на короля не как практикующий герметист, а как лекарь. Как ее учили в Ордене.

И уже через мгновение возблагодарила Господа и начала действовать.

Де Рохан схватил короля за руку:

– Я приказал арестовать герольда и самого рыцаря.

– Да-да, – медленно и тяжело сказал король и уронил голову на грудь.

– Сир! – Де Вральи толкнул де Рохана. – Сир, не слушайте его! Король не пошевелился.

– Успокойся, де Вральи. Твою честь никто не ставит под сомнение. Но бой королю не нужен. – Де Рохан умиротворяюще улыбнулся.

Архиепископ положил руку на закованный в железо локоть де Вральи:

– Не стоит…

Король встрепенулся, как будто его ужалил шершень. Глаза у него были безумные.

А потом сделались нормальными.

Но де Вральи больше не смотрел на короля. Он говорил:

– Де Рохан, ради всего святого, я сам тебя уничтожу, если ты вмешаешься. Герольд самоуверен, но все же действует в своем праве. Мы должны сражаться – или признать, что солгали. Я готов. Я вооружен. Разве есть исключения из закона войны, де Рохан?

Король встал.

Тишина распространялась вокруг него кругами, как рябь по воде от брошенного камня.

Он заговорил низко и хрипло, как будто отвык пользоваться голосом.

– Верно ли я понял, что у королевы есть защитник? – медленно спросил он.

Сделал шаг вперед – очень неуверенный шаг. Де Рохан схватил его за локоть.

– Принеси королю кубок его вина, – велел он слуге. – Ваша милость…

Лицо де Вральи исказил гнев, он оттолкнул де Рохана – весьма грубо. Оба они были крупными мужчинами, де Рохан носил знамя де Вральи и считался одним из лучших его рыцарей. Но де Вральи в гневе походил на самого дьявола, и он отодвинул де Рохана в сторону, как будто тот был сделан из бумаги.

– Ваша милость, Красный Рыцарь, наемник, получил плату от королевы и готов защищать ее. Я буду счастлив, – лицо его выражало все, что угодно, кроме счастья, – принять этот вызов от вашего имени.

Взгляд короля метался из стороны в сторону.

– Красный Рыцарь? – грустно спросил он. – Боже милостивый…

Амиция почувствовала, как по ауре короля прошла волна боли.

Красный Рыцарь пересел на другую лошадь. Не напоказ – он просто легко спрыгнул с верховой лошади и сел на огромного боевого жеребца с алыми ноздрями – казалось, что он дышит огнем. Рыцарь взял копье у своего оруженосца и поднял его в воздух.

Герольд снова протрубил:

– И во второй раз Красный Рыцарь вызывает на бой любого человека, готового выйти против него на поле. Он защищает честь королевы, чистоту ее тела и помыслов. Пусть побережется любой, кто выступит против нее. Мой рыцарь предлагает драться на боевом оружии до поражения или до смерти.

Толпа одобрительно заревела.

Красный Рыцарь выехал на поле с копьем в руках.

Король закусил губу. Лицо его дергалось, как будто его кусали змеи.

Де Рохан покосился на де Вральи и сказал:

– Ваша милость, он всего лишь напыщенный дурак. Позвольте мне отдать приказ об аресте.

Де Вральи презрительно посмотрел на своего бывшего знаменосца:

– Ты не только трус, но и дурак. Видит Бог и святой Дионисий, д’Э был прав насчет тебя. Если я не стану биться, эти люди сойдут в могилу с уверенностью, что королева невиновна.

Де Рохан и де Вральи мрачно уставились друг на друга. Амиция чувствовала, что каждый из них считает другого дураком. А еще она с удивлением поняла, что де Вральи в другом, эфирном мире пылает, как солнце.

Дюжина королевских гвардейцев мрачно таращилась на происходящее из-под трибун. Человек в цветах де Рохана замахал руками на Красного Рыцаря.

– Вы должны разрешить мне драться, – заявил де Вральи королю, – ради вашей чести.

Взгляд короля все еще метался, как у загнанного зверя.

Королева сидела спокойно. Ее темно-золотые волосы перепутались, но лицо казалось умиротворенным. Она посмотрела на своего защитника, потом на королевскую ложу.

– Мне до сих пор его жаль, – сказала королева.

Бланш выругалась, позабыв ужас.

– Кого жаль, ваша милость? – спросила она. Появление Красного Рыцаря, друга мастера Пиэла и сэра Джеральда Рэндома, то есть хорошего, по ее мнению, рыцаря, подарило ей надежду. А Бланш отчаянно нуждалась в надежде.

– Короля, конечно, милая моя, – улыбнулась королева.

– Христос распятый! Ваша милость! Да разве ж король заслужил вашу жалость! Он-то вас никак не жалеет. – Бланш посмотрела на поле и сжала руки. Зеленый Рыцарь, очень походивший на Красного, скакал вдоль барьера, махал толпе и выкрикивал оскорбления в сторону галлейцев.

Королева говорила искренне:

– Те, кто познал боль, должны быть милосердны к другим. Там сидит мой муж, которого я клялась защищать, пока смерть не разлучит нас. – Она нахмурилась. – Мне сложно было впустить его в свое сердце. Но такой судьбы я не пожелала бы ни одному человеку.

Бланш вздохнула.

– Этого мне никогда не понять, ваша милость, – сказала она в видимом затруднении.

Королева подняла бровь:

– Мой защитник – сын короля.

Бледная ладонь Бланш взметнулась к горлу.

– Господи Иисусе! – выдохнула она. Это была молитва, а вовсе не богохульство. – Красный Рыцарь – королевский ублюдок?

Королева нахмурилась. Бланш потупила глаза.

– Прошу прощения, ваша милость. Я же прачка, а не какая-нибудь там… придвория.

Королева улыбнулась:

– Нет. Но ты меня развеселила.

Красный Рыцарь пожал руку Зеленому и поехал вдоль поля к королеве. Все зрители, знатные и незнатные, повскакали на ноги.

Амиция увидела, как слуга принес кубок. Она и без заклинаний знала, что там яд. Или мак, или другое сонное средство.

Рядом не было никого, кто мог бы ей помочь, и она не знала ни одного способа уничтожить яд в эфире, не выдав себя. Поэтому она отодвинула двух стражников в пурпурном. Архиепископ, который неожиданно забегал в поисках законника в красном, облегчил ей задачу.

– Только посмотрите на это, – прошипел архиепископ.

Он скользнул по ней взглядом, но она успела протиснуться за ним и пнуть слугу. Тот не упал, но вино пролилось на дю Корса. Амиция сделала шаг назад, утихомиривая бьющееся сердце. Головы повернулись к ней… нет, не к ней, к слуге. Он покраснел и уверял, что ни в чем не виноват. Де Рохан ударил его тыльной стороной ладони, поцарапав щеку двумя кольцами. Амиция вздрогнула.

Король затряс головой.

Де Вральи настаивал на своем:

– Я – ваш рыцарь, – заявил он, – если я не выйду на бой, вы признаете, что обвинения ложны. – Он старался говорить с альбанским произношением.

– Освободите королеву! – крикнул кто-то похрабрее.

Крик подхватили.

Архиепископ зашептал что-то на ухо королю. Тот был бледен, но, кажется, владел собой. Он выпрямился:

– Де Вральи, я верю, что моя жена невиновна. Вы будете сражаться.

– Ба! – крикнул де Вральи. – Я докажу, что она изменница и убийца моего друга д’Э! Я уничтожу этого Красного Рыцаря!

Архиепископ махнул рукой.

– Очень хорошо, – с сожалением сказал король.

Де Вральи спустился по ступеням на поле. Архиепископ пошел за ним. Король тоже двинулся к ступеням. Амиция постаралась пристроиться к нему на расстоянии вытянутой руки.

Человек в красном взглянул прямо на нее. Он плел заклинание. Зачаровывал серебряный потир с водой. Его пальцы и амулеты оставляли следы в эфире. Ей не хватало опыта понять, что именно он творит. Очередной яд?

И тут он снова посмотрел на нее – и вздрогнул, узнавая. Она не представляла, что ее выдало.

Красный Рыцарь подъехал к лестнице, как будто совсем не боялся галлейцев и солдат в пурпурном. Маршал турнира подозвал его. В одной руке у него был меч, в другой – свиток. На него обратились все глаза.

Амиция на пару дюймов придвинулась к королю и архиепископу. Приготовила свои щиты.

Архиепископ принял потир, поднял над головой и начал читать молитву. Почти все замолчали. Многие опустились на колени, и Амиция тоже – чтобы ее не заметил человек в красном капюшоне. Прямо перед ней галлейский оруженосец вывел на поле великолепного коня де Вральи. Рыцарь сам проверил подпругу и стремя, а потом преклонил колени перед архиепископом. Красный Рыцарь спешился и тоже встал на колени, на расстоянии удара мечом от галлейского рыцаря.

Молитва закончилась.

Маршал подошел к Красному Рыцарю:

– Клянетесь ли вы своей честью, своим гербом и верой сражаться только по справедливости и подчиняться всем законам турнира?

Красный Рыцарь не поднял забрала, но говорил он достаточно громко:

– Клянусь.

Маршал обратился к де Вральи:

– Клянетесь ли вы своей честью, своим гербом и верой сражаться только по справедливости и подчиняться всем законам турнира?

– Клянусь.

Оба встали.

– Стоять! – закричал архиепископ и схватил потир. – Красный Рыцарь – известный всем колдун. Есть ли на тебе магическая защита? Я обвиняю тебя! Господь указал мне! – И он вылил святую воду из кубка прямо на рыцаря.

Она засияла красными, зелеными и синими искрами.

Амиция вскочила. Толпа закричала.

Маршал нахмурился:

– Законы турнира запрещают пользоваться магической защитой на поле, – объявил он.

Красный Рыцарь дернулся. Маршал легко коснулся его своим жезлом.

– Вы изгоняетесь с турнира, – сказал он.

Амиция услышала, как Красный Рыцарь застонал, будто бы от боли, но она уже двигалась вперед. Она взяла потир из рук архиепископа легко, как будто в танце, и вылила остатки на коленопреклоненного галлейского рыцаря, накладывая на воду заклинание – настоящее заклинание – обнаружения любой магии. Человек в красном капюшоне всего-навсего сотворил иллюзию.

Де Вральи засветился перед пятью тысячами людей. Если Красный Рыцарь искрился сказочным светом, де Вральи пылал факелом.

Пламя, охватившее де Вральи при соприкосновении со святой водой, было таким ярким, что на расстоянии сотни шагов Нэту Тайлеру пришлось отвернуться, чтобы не рябило в глазах. Он потерял цель и выругался.

Галлейцы утратили дар речи. Амиция отошла, но человек в красном увидел ее.

– Она… – начал он.

А потом поджал губы, посмотрел на архиепископа и ничего не сказал.

Толпа загомонила.

Маршал не был подкуплен или предвзят. Он коснулся жезлом де Вральи:

– Вы тоже изгоняетесь с турнира.

Де Вральи поднял забрало и сморщился, как ребенок. Казалось, он не мог даже подняться. Его место занял дю Корс. Толпа – и знать, и чернь – неистовствовала. Простолюдины начали теснить стражу у барьеров. Двадцать солдат епископа, окружавших королеву, больше не казались грозной силой. Дю Корс отправил пажа за своими наемниками и сделал знак знаменосцу.

Архиепископ был поражен предательством де Вральи, первого воина короля, который сиял мерзким зеленым огнем. Только сильнейшая герметическая защита могла дать такой цвет. Только защита, наложенная Дикими. Отродьями Сатаны.

За спиной у Красного Рыцаря вырос строй. Зеленый Рыцарь положил руку на плечо Красному, а за ним стоял гигант в простом доспехе и твидовом сюрко. За ним еще один гигант, светловолосый. По гербу любой мог увидеть, что перед ним граф Тоубрей.

Зеленый Рыцарь выступил вперед:

– Я стану сражаться за королеву, – сказал он. Его голос разнесся по полю.

Том Лаклан поднял забрало:

– И я.

Сэр Майкл не слез с седла, но сорвал с головы грандхельм, и тот повис на ремне.

– И я, ваша милость. Мой отец лишен прав состояния, а я нет. Здесь собралось много рыцарей, готовых сражаться за вашу жену. Я – лорд Альбы. Я требую справедливости.

Зеленый Рыцарь не стал поднимать забрала. Он просто отсалютовал маршалу:

– Испытайте меня своей святой водой.

Маршал взял пустой потир и протянул архиепископу. Человек в красном капюшоне сотворил заклинание. Секретарь епископа скривился от отвращения так откровенно, что даже Амиция заметила. Она не стала мешать заклинанию.

Руки архиепископа двигались с ленивой грацией.

Человек в красном капюшоне закашлялся.

Вода пролилась – и не случилось ничего, разве что на Зеленом Рыцаре промокло сюрко.

– Выбирайте своего рыцаря! – глумливо крикнул он.

Амиция хотела улыбнуться, но не смогла от страха. Габриэль, разумеется, был насквозь пропитан магией. Он просто обратил заклинание вспять. Он превосходил человека в капюшоне настолько, насколько орел превосходит белку.

Архиепископ повернулся к своим секретарям.

Дю Корс нахмурился, посмотрел на де Рохана. Толпа орала, поддерживая Зеленого Рыцаря.

– Кто-то должен с ним сразиться.

Де Рохан закатил глаза:

– Просто убьем их. У нас хватит людей. Окружите их и перебейте.

– Нет, кузен. Кому-то придется сражаться, – дю Корс смотрел, как чернь теснит стражу, – или нас всех убьют еще до ночи.

– Прекрасно, – отозвался де Рохан. – Выходи ты.

– Нет, – твердо сказал дю Корс и улыбнулся.

– Тогда л’Айл д’Адам.

Дю Корс кивнул.

– Хотя… нет. Я рекомендую тебе выйти на поле.

Де Рохан прищурился. Король у него за спиной зашевелился, и все снова посмотрели на него.

– Да, – сказал король, – именно вы обвиняли ее громче всех, де Рохан. Подхватите меч своего кузена.

Для короля принесли кресло. Теперь он сидел совсем рядом с барьером и выглядел встревоженным. Галлейские рыцари никогда раньше не видели его таким.

Амиция начала отступать прочь от королевской ложи.

Один из людей де Рохана заметил ее. Она увидела его и усилила…

…свое заклинание, которое спало, пока она двигалась в реальности.

Солдат скользнул по ней взглядом, а она вдруг села между двумя альбанскими семьями в нижнем ряду трибун. Места для нее не было, но соседи с обеих сторон инстинктивно подвинулись. Солдаты в черно-желтом смотрели в ее сторону, но потом – как и все – уставились на поле.

Габриэль Мурьен под личиной Зеленого Рыцаря пытался избавиться от гремучей смеси волнения и страха, которая его душила. Сердце у него трепетало, как крылышки колибри, грудь сжимало обручем, руки ослабли.

«Проще столкнуться с Шипом в открытом бою, чем выйти на поле перед пятью тысячами людей, когда на кону стоит все», – подумал он.

«Я сам вызвался», – подумал он.

«Я не знаю этого рыцаря», – подумал он.

Все его планы строились на де Вральи. Признав, что Гэвин лучше владеет копьем, Габриэль успокоился и тревожился только из-за мелочей, неизбежных при командовании отрядом. А теперь на него обрушилось все вместе. Стало страшнее во много раз. И он не понимал, как и почему дисквалифицировали де Вральи.

«Мне должно стать легче», – думал он.

Ему казалось, что копье сделано из свинца, плечи болели, как будто он сражался на турнире целый день, а грандхельм душил его. Но Тоби подтянул подпругу, а Гэвин – почему-то именно Гэвин – подал ему щит.

– Ублюдок, – сказал Гэвин. Он не улыбался. Он был страшно зол. – Всегда добиваешься своего.

– Я тут ни при чем.

Гэвин затянул ремень турнирного щита у него на руке сильнее, чем требовалось.

– Разумеется, нет.

По голосу было непонятно, верит он брату или нет.

– Гэвин, я бы не стал выпускать тебя на турнир, а потом мешать.

– Правда? – усомнился Гэвин. – Тогда иди с Богом и выиграй. И даже если ты поступил именно так, братец, я надеюсь на твою победу.

Гэвин хлопнул его по плечу. Спросил у Тоби:

– Кто вышел за короля?

– Маршал назвал его де Роханом, – ответил тот.

– Я не знаю этих галлейцев, – признался Гэвин.

– Так или иначе, – раздраженно произнес Габриэль, – я сражаюсь не с де Вральи.

– Именно поэтому я не стягиваю тебя с коня и не тыкаю твоим же собственным копьем, – объяснил Гэвин. – Ты нервничаешь? Голос у тебя не очень.

Габриэль с трудом сглотнул.

– Дайте ему воды, – велел Гэвин. – Твой противник уже в седле. У тебя лошадь лучше. Он выше. Копье у него очень длинное. Ты помнишь тот прием, который мы учили в Морее?

Габриэль выпил воду. Нельзя сказать, чтобы он почувствовал себя другим человеком, но стало лучше.

– Думаешь?

– Его копье длиннее твоего на пять ладоней, и руки у него тоже длиннее, – сказал Гэвин. – Это не спорт, это война. Никаких уловок. На твоем месте я бы закрепил шлем послабее, чтобы он сбил его, не повредив шею.

Габриэль глухо рассмеялся из-под шлема:

– Ты меня рассмешил, Гэвин. Спасибо тебе хотя бы за это.

– Маршал велит готовиться.

– Скажи ему, что я уже час как готов. – Габриэль осадил коня, и толпа взревела.

– Вперед, – сказал Гэвин.

– Просто прикончи его, – вклинился Плохиш Том и улыбнулся, – всади копье, куда дотянешься. Не выпендривайся, как обычно.

Габриэль взглянул на маршала. Тот держал жезл над головой и смотрел на короля.

– Когда я его убью, – сказал Габриэль, – хватайте королеву.

– Да даже если он тебя, – успокоил его Плохиш Том. – Я видел там парней Ранальда.

Зеленый Рыцарь взмахнул копьем и двинул коня. Когда жезл маршала опустился, передние копыта Ателия коснулись земли. Жеребец рванулся вперед.

Обычно в бою Габриэлю казалось, что время останавливается, но сейчас оно как будто скользило вперед. Противник разгонялся, и Габриэль опустил копье – пожалуй, слишком низко, – вставил пяту копья в упор и уронил его еще ниже, как неумелый боец.

Любой удар по лошади противника считался фолом.

Все разворачивалось слишком быстро. Еще до столкновения копий, в топоте копыт, Габриэль уловил какую-то неправильность. Мир вокруг стал решеткой из ледяных кристаллов. Человек против человека, мысль против мысли, земля, лошадь, копье, удар, конец.

Он был внутри всего этого.

Длинное твердое копье де Рохана мелькнуло перед ним так быстро, что стальной наконечник показался почти невидимым.

Прием этот удавался Габриэлю один раз из трех.

За мгновение до того, как копья ударили одно в другое, Габриэль упер копье в вырезанный угол щита и вскинул наконечник вверх. Древко с невиданной силой ударило в другое, длинное копье.

Он немного запоздал, копье галлейца задело его грандхельм, и в голове зазвенело. Габриэль расслабился, насколько мог, попытался стать тем бойцом, которого хотел видеть его мертвый учитель, тем, кого высмеивал сэр Анри, отбил удар противника и, довершая движение, ударил его в щит, прямо над левой рукой.

Прочное ясеневое древко разлетелось в щепки, и Габриэль промчался дальше, королевская ложа стремительно пролетела мимо, Ателий несся по полю. Но он был лучшим боевым конем, какого только можно себе представить, – он остановился сам, Габриэль не прикоснулся к поводьям.

Барьера посередине поля не было, сражаться предлагалось по-настоящему. Противник уже несся вперед. Его копье, разумеется, не сломалось. Он решил продолжить бой немедленно, не позволив Габриэлю взять другое.

Габриэль отбросил обломок копья, Ателий взвился на задние ноги, забил в воздухе передними, дико закричал и бросился в галоп. Габриэль вытянул длинный меч. В другой руке все еще оставался щит. С его противником было что-то не так, однако тот держал копье в упоре, и наконечник стремительно приближался. Копье было развернуто поперек крупа вражеской лошади, как и полагается на турнирном поле.

За пять шагов до встречи Габриэль слегка коснулся бока Ателия правым коленом и шпорой, и конь чуть повернулся или даже сделал шаг в сторону.

И еще один.

Наконечнику копья пришлось отклониться, устремляясь к цели.

Габриэль перехватил копье усиленной частью полутораручного меча, отвел его в сторону, пусть и немного, и отбил – рычаг у него был куда больше. Ателий сделал еще один шаг, на этот раз по диагонали от нападающего, и два рыцаря разминулись не левыми боками, как планировал де Рохан, а правыми.

Де Рохан попытался поднять пятку копья…

Яблоко клинка Зеленого Рыцаря врезалось ему в забрало. Оно не принесло никакого вреда, разве что высекло искру, но потом яблоко скользнуло в сторону щита по шее де Рохана, а Ателий развернулся на передних ногах, и два рыцаря на мгновение навалились друг на друга.

Зеленый Рыцарь ударил де Рохана по голове, и тот свалился на землю – Зеленый Рыцарь помог ему ударом меча, сметя противника с седла с таким звуком, как будто захлопнулись железные ворота. Де Рохан перелетел через луку седла, а его конь сделал еще несколько шагов и тоже рухнул.

Ателий, послушный хозяину, завершил поворот.

Зеленый Рыцарь остановил Ателия. В двадцати футах от него де Рохан стащил с головы турнирный шлем и вынул меч из ножен. Левая рука у него была ранена, из латной перчатки текла кровь.

Де Рохан поднял меч и сплюнул.

– Ну и хрен с ним, – сказал он.

Том Лаклан, сэр Майкл и еще десять рыцарей поехали вдоль северного края поля. Никто на них не смотрел. Только сэр Гэвин остался рядом с братом. Он наблюдал за Зеленым Рыцарем, как кошка за мышью.

– Давай, – шептал он.

Король в своей ложе поднялся на ноги. Разогнал придворных, оперся о перила и наклонился, как будто готовясь прыгнуть.

Габриэль увидел, что его рыцари движутся к королеве, и принял решение. Ателий отступил на дюжину шагов.

– Габриэль, нет! – сказал Гэвин в пятидесяти шагах от него.

Зеленый Рыцарь расстегнул пряжку грандхельма, потянул ремень и скинул шлем в песок. Спешился.

– Просто прикончи его! – завопил Гэвин.

Зеленый Рыцарь – теперь на нем остались только бармица и стальной колпак – пошел по песку к своему противнику, который держал меч над головой.

В ста шагах от короля Нэт Тайлер натянул тетиву тисового лука до самого уха. Направил стрелу на четыре пальца выше головы своей цели. Его видела дюжина людей.

Никто не остановил его.

Он выстрелил.

Зеленый Рыцарь шел по песку, переставляя ноги, как танцор, и развернув плечи.

Он сразу бросился вперед, не став кружить около противника.

И снова, кинувшись на де Рохана, он ощутил что-то неправильное.

Он почти вздрогнул – и на долю мгновения опоздал блокировать удар де Рохана. Удар мог бы безвредно соскользнуть по его клинку, как дождь стекает по крыше амбара, но вместо этого два клинка столкнулись – Зеленый Рыцарь был слабее.

Де Рохан надавил.

Зеленый Рыцарь ударил его рукоятью клинка по открывшейся шее, защищенной только кольчугой. Галлейский рыцарь успел нанести режущий удар по корпусу, уничтожив чудесное шелковое сюрко и оставив синяк.

Де Рохан отшатнулся.

Том Лаклан держался на корпус впереди. Лошадь слушалась его идеально, и к тому же он, в отличие от Гэвина, доверял своему капитану и верил, что тот убьет галлейца. А значит, нужно было действовать по плану.

Плохиш Том не собирался ждать, пока галлейцы и их крысы придут в чувство. И его совершенно не смущала необходимость убивать альбанцев. Горцы убивали альбанцев уже пятьдесят поколений.

Оказавшись на расстоянии длины копья от первого епископского стражника, он пришпорил лошадь. Огромный черный зверь скорее прыгнул, чем поднялся в галоп, и Том копьем смел одного стражника, проломив его нагрудник, и разворотил бедро второму еще до того, как лошадь, оказавшись среди людей, замолотила всеми четырьмя копытами.

Если бы за Томом Лакланом, орущим: «Лакланы за Э!» – не шло еще девять рыцарей, двадцать стражников могли бы собраться и дать отпор. Или нет.

Пятеро из них погибли еще до того, как Майкл сокрушил первый шлем.

Он направил коня на барьер, окружавший королеву, и конь взял этот барьер, несмотря на закованного в броню всадника. Опустившись на землю, он тут же выбросил вперед руку с молотом и убил сержанта, который – никто не ожидал от него такой верности приказу – попытался ткнуть королеву копьем. Бланш схватилась за другой конец копья. Ее забрызгало кровью.

Лошадь Криса Фольяка тоже прыгнула, и изящный рыцарь протянул руку к королеве.

– Спасение прибыло, ваша милость. – Не дожидаясь ответа, он перебросил королеву через седло.

Сэр Алкей, человек куда более прозаичный, мечом открыл ворота в барьере.

– Заберите Бланш! – закричала королева, но рыцари уже разворачивали коней, а Бланш успела проскользнуть под барьером – она прекрасно умела спасаться сама. Хотя дюжина мертвых стражников потом являлась к ней в кошмарах, прямо сейчас она была на свободе и могла убежать. Она понеслась к краю поля. На поле что-то происходило – когда пришло спасение, она перестала следить за битвой.

Шип находился в глухом лесу, на расстоянии броска требушета от стен Тикондаги, и следил за замком и событиями в нем посредством линзы, состоявшей из пятидесяти насекомых, которых он подчинил своей воле.

Мотыльки остались в прошлом. Гауз была слишком занята попытками уничтожить его, чтобы замечать такие простые вторжения.

Хотя она укрепила герметическую защиту своего замка и отразила его заклинания, внимание ее было приковано к чему-то другому, и Шип следовал за ней, как мотыльки следуют за свечой, ожидая, что она сплетет какое-то грандиозное заклинание. Он уже давно ждал этого. Сэр Хартмут и Орли каждый день надоедали ему, напоминая, что он обещал снять защиту с замка. По тайным проходам из замка отправлялись гонцы.

Шипу было плевать на любые подкрепления. Гауз, его цель, сосредоточилась на королеве, на далеком Харндоне. Он хотел бы знать, в чем дело, – это помогло бы предвидеть ее действия. Она шесть месяцев потратила на заклинание такой мощи и сложности, что Шип вынужден был признать, что недооценивал ее.

Она была очень могущественна. Но она совершила ошибку. И усугубила эту ошибку. И теперь, когда она наблюдала за спасением королевы в своем кристалле, Шип следил за ней.

Сэр Хартмут и Кевин Орли штурмовали гору Надежды к югу от замка – они утверждали, что им нужна точка выше замковых стен.

Шип заранее почувствовал приближение Эша.

Он появился в виде двух людей, двух шутов, одетых в выцветшие рваные наряды. Шуты жонглировали стрелами.

И смеялись – жутким, презрительным смехом, каким хулиганы смеются над своими жертвами в темных углах всего мира.

Стрела Тайлера попала в короля.

Король упал.

Эш – оба шута – заскакали:

– Бей, давай! Думаешь, шелковый пояс на платье Альбы разорван?

Два тела засмеялись, смех звучал одновременно согласно и не в лад.

– Она решила, что дело в женщине! – в восторге завопил Эш, шлепая себя по бедрам. – Я ей солгал, а она поверила!

Шип вздрогнул от отвращения, не понимая, с чем связался.

– Тайлер – мое творение, а не твое.

Обе головы повернулись к нему.

– Какое там творение. Чудо в том, что они все это делают сами. – Снова послышался мерзкий визгливый смех. – Ух, славно мы повеселимся. Смотри– ка, Шип. Мы только что взяли и уничтожили Альбу одной стрелой, как будто никогда и не бывало королевства!

Один шут кувыркнулся, а второй начал жонглировать мечами.

– Но королева… – пробормотал Шип и тут увидел.

– Королеве осталось жить всего пару часов, – хором сказал Эш, – она убьет себя сама!

Де Вральи не мог вынести унижения и не хотел видеть людей. Он прошел мимо королевской ложи, мимо лошадей, в свой чудесный белый шатер.

Там не оказалось никого, кто помог бы снять доспех. Не было ни вина, ни воды.

Он рухнул на скамеечку для коленопреклонения, воздел руки и закричал, почти невольно:

– Почему?!

Увидев, что де Рохан упал с лошади, Амиция встала. Никто не обращал на нее внимания и не обратил бы, даже если бы ее не защищало заклинание. Она пошла вдоль скамьи – когда она загораживала обзор, люди громко ругались.

Ей оставалось пройти мимо десяти человек, когда стрела попала в короля. Амиция немедленно потянулась…

…в эфире.

Она уже лечила его и сегодня выводила снадобья из его тела, так что она скользнула за ним в гаснущую темноту его внутреннего святилища. У него не было никакого таланта, и святилище не имело формы.

Стрела попала под сердце. Амиция оценила внутренние повреждения и попыталась остановить кровь, вытекающую из сердца, но он уходил.

Амиция знала, что стоит на кону – мир в Альбе и жизни невинных. Она сделала то, чего не стала бы делать в других обстоятельствах, то, чего ее учили никогда не делать.

Она последовала за тенью, покинувшей святилище, она попыталась удержать ее одной эфирной рукой, а второй соединила поврежденные жилы, которые выплескивали кровь в пустоты тела и в легкие.

На одно долгое мгновение все пришло в равновесие. А потом она поняла, что все это равновесие – ложь и что она уходит в темноту вслед за ним.

Она совершила ужасную ошибку.

Рядом с королевой шла настоящая битва, вокруг ложи короля суетились люди – Габриэлю сложно было понять, что происходит в двадцати шагах от него, и при этом не упустить из виду де Рохана.

– Король ранен! – закричал кто-то.

Завопила женщина.

Габриэль почувствовал, что кольцо у него на пальце нагрелось. Куда-то сразу делась немалая часть магической силы.

Амиция.

Де Рохан верно понял, что происходит, и напал, осыпая его градом мощных ударов. Габриэль видел, что все эти удары порождены отчаянием.

Де Рохан рубил сплеча – слева, справа, слева, справа, как юноша, тренирующийся на чучеле. Но он был силен, как почти никто из рыцарей. Его удары нельзя было не заметить, и двигался он так же быстро, как Мэг орудовала иглой.

Габриэль отступил на шаг. Потом еще – от второго удара.

Третий удар был финтом. Он пришелся по шлему, и перед глазами поплыло. Но Габриэля учили сражаться в любом состоянии, и тело сделало все само – левой рукой он перехватил клинок и поднял его, делая все остальные рубящие удары бесполезными и бессмысленными.