Текст книги "Грозный змей"

Автор книги: Кристиан Кэмерон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 42 страниц)

– Мисс Сью шлет свои наилучшие пожелания и надеется, что это поможет. – Девушка была одета не для дворца, а для трактира, и оруженосцы немедленно побросали всю работу.

Бланш улыбнулась, взяла полотно и сказала:

– Возвращайся прямиком к ней и передай, что я у нее в долгу. Пусть запишет на счет королевы. Ты умеешь шить?

Девушка – возраста Бланш или даже моложе – покачала головой и улыбнулась:

– Могу сшить рубашку, если ее кто другой раскроит.

Бланш засмеялась:

– Скажи Сью, чтобы прислала сюда всех свободных женщин, которые умеют шить.

Когда Бланш в следующий раз попала в большой зал, ей передали приказ королевы.

Королева была в своих покоях. Там все устроили как полагается: постель, занавеси, два хороших тюфяка и перина, стеганое покрывало и два одеяла.

Бланш, леди Альмспенд и леди Брайар раздели королеву, перепеленали ребенка и помогли королеве принять ванну. Бланш, не думая, свернула всю одежду королевы, перетянула ее поясом и…

Бекка Альмспенд вырвала сверток у нее из рук.

– Так и служанке работы не останется, – рассмеялась она.

Леди Брайар – хоть и старше Бланш, но при дворе раньше не бывала – улыбнулась:

– Вам нужно научить меня. Это сбережет время. – Рот у нее был большой, но красивый, а зубы крупные. – Папа говорил, что нам придется прислуживать, но я и не знала, что вы так хорошо это умеете. Чувствую себя пятым колесом в телеге.

– У нас большой опыт, но мы рады, что вы здесь, Брайар, – сказала Бекка.

Бланш смогла только отнести сверток вниз. Но не успела она добраться до большого зала – в третий раз, – как наткнулась на двух прачек. Они присели, и она ощутила себя обманщицей.

Все командиры собрались в большом зале. Горел огонь в одном очаге, и рядом с ним сидели все швеи, двадцать женщин и один лучник, и все они шили, не покладая рук.

Бланш удивилась и обрадовались, когда тут же появились леди Брайар с дочерью, взяли у оруженосцев табуреты и достали швейные принадлежности. Леди Наталия уже сидела рядом, и игла в ее руках сновала быстро, как у настоящей швеи.

– Не хватает простыней? – спросила дочь. – Ну, дома так тоже бывало. Она захихикала. Девушка была младше Бланш примерно на год.

Бланш раскрыла свой кожаный чехольчик с иглами и другими приспособлениями, пристроила его на коленях и начала шить.

– Пресвятая Дева, быстро-то как! – ахнула Элла. – Никогда не видела, чтобы леди так шила. Мама, посмотри только на стежки!

Брайар, которая вспоминала историю из своей молодости, не так давно и миновавшей, прервалась, пожала плечами и продолжила рассказ.

Леди Наталия склонилась над работой Бланш:

– Вы неожиданно хорошо шьете.

– Вы тоже, леди, – заметила Бланш. И в самом деле, она никогда еще не видела благородной дамы, которая бы так хорошо шила.

Новые простыни выходили из-под иглы одна за другой.

На другом конце зала суетились. Была почти полночь. Епископ Альбинкиркский и приор Уишарт сидели за одним столом и писали что-то.

В зал вошел Тоби. Для середины ночи он на удивление хорошо выглядел в добротной гербовой накидке.

– Он скоро будет здесь, – сказал Тоби, – прямо сейчас.

В зале стало тихо, как будто случилось какое-то священное событие. Как в то мгновение, когда на мессе поднимают гостию.

Словно услышав мысли Бланш, Габриэль повернулся и увидел ее. Она встала, как служанка, и подошла к нему.

Он поднялся:

– Тебе лучше позвать королеву. Мы ждем принца.

– Ее брата? – спросила Бланш, хотя знала, что тот сейчас прикрывает северные подступы к городу вместе со своими рыцарями и небольшим отрядом пехоты.

Бланш помчалась наверх. Дело было срочное, и она бежала все три длинных пролета винтовой лестницы.

Бекка расчесывала великолепные волосы королевы, а леди Наталия изучала ее одежду.

– Миледи, – заговорила Бланш, – герцог Фракейский прислал сказать, что нам предстоит принять иноземного принца, и просит вас спуститься, если вам угодно.

– Платье, – бросила королева, – коричневое. Хорошо. Вы обе застегивайте, а я уберу волосы.

Через две минуты они спустились в зал. Королева вышла босой. В Харндоне такое было немыслимо, а здесь просто практично. Леди Наталия и леди Альмспенд вернулись к огню и шитью.

В зале по-прежнему было тихо. Женщины отряда сидели у огня и шили детскую одежду. Красный Рыцарь стоял между приором и епископом. Остальная знать уже разошлась.

Тоби вернулся в зал и поклонился королеве. Лорд Робин и лорд Уимарк устроили ее на кресле, которое могло бы сойти за трон, и поставили напротив еще одно такое же.

– Кто это? – спросила королева.

Красный Рыцарь встал рядом с ней.

– Сказочный Рыцарь, – сказал он, – и Гармодий.

Тапио появился в сопровождении Гармодия. Чуть поодаль шли еще два ирка, высокий Страж в плаще из перьев, чернокожий человек из Ифрикуа, который спас Бланш в Харндоне, еще один чернокожий, в краске и перьях, как принято у пришедших из-за Стены. За ним высились два гигантских медведя и – Бланш стало тяжело дышать – худая фигура, похожая на огромного богомола в белом доспехе.

Справившись со страхом, она подбежала к Павало и сжала его руку. Он сложил ладони и поклонился, глядя на Гармодия. Она не заметила этого обмена взглядами. Сказочный Рыцарь выступил вперед, звеня крошечными золотыми колокольчиками. Взметнулся эльфийский плащ. Рыцарь опустился на колени, склонил голову, поцеловал королеве руку и улыбнулся, продемонстрировав зубы. Их было довольно много.

– Человечес-ская дочь, твоя крас-сота с-с-столь же велика, как о ней рас-с-сказывают.

Дезидерата вспыхнула.

– Я видела тебя при Польском дворе, – она помедлила, а потом наклонилась и поцеловала его в обе щеки, – ты тоже хорош собой, сын земель Диких.

– Попался, который кусался, – пробормотал Гармодий.

– Я не узнала бы тебя, старый друг, – сказала королева.

Он вышел вперед, встал на колени и поцеловал ей руку.

– Я выбрал себе другое тело, – заявил он без прелюдий.

Епископ Альбинкиркский дернулся.

– Сейчас мне довольно того, что ты жив и рядом со мной. – Дезидерата встала и обняла новое тело магистра. Тот залился краской. – Я так по тебе скучала! – сказала королева.

– Ваша милость. – Гармодий вдруг понял, что гладит ее по голове, и убрал руку.

– Ты вернулся, чтобы стать моим министром? Или только в гости?

Гармодий встревожился:

– Я только… многое нужно рассказать, и простых ответов у меня нет. Сегодня мы пришли, чтобы заключить союз. Но основой этого союза будут суровые истины. После того как мы огласим их, нельзя будет их забыть.

Дезидерата прижала руку к горлу, хотя у нее никогда не было такой привычки, и опустила глаза:

– Я тоже узнала несколько суровых истин.

Сказочный Рыцарь и Красный Рыцарь смотрели друг на друга, как мальчишки, оценивающие противника перед дракой. Бланш очаровало их сходство, куда более заметное, чем различие. Пусть у Сказочного Рыцаря были раскосые глаза, золотые волосы и длинные зубы, а у Красного Рыцаря – глаза самые обычные, а волосы черные, что-то все же говорило, что они родня друг другу.

Сэр Габриэль поклонился собравшимся:

– Ваша милость, милорды, я предлагаю сесть и поговорить. Давайте решим все вопросы. Я верю, что вместе мы выиграем эту войну, а возможно, и вовсе покончим с войной надолго.

Гармодий вздохнул:

– Нет, мой мальчик. Сейчас не получится, – он посмотрел Красному Рыцарю в глаза, – но это красивая мечта, помни о ней.

Сэр Габриэль вздрогнул.

– Тогда… я полагал, что говорю за всех… расскажи нам.

Он посмотрел на Стража, огромного, как боевой конь, и велел Тоби принести скамью попрочнее.

Королева подозвала леди Брайар:

– Принесите моего сына.

– Прежде всего, друзья мои, позвольте представить вам Сказочного Рыцаря, владыку Н’Гары, что на западе, Моган, герцогиню Западных Озер, одну из самых могущественных правителей Диких и нашу верную союзницу, Нита Квана, вождя сэссагов, Кревака, господина многих вод, моего собрата по магии.

– Ты слишком добр, – заявил только что поименованный ирк на безупречной архаике.

– Кремня из клана Кривого дерева, которого Дикие прославляют как старейшего и мудрого, – Гармодий нахмурился, – Экреча, урожденного лорда четвертого улья Великой реки.

Люди заахали, поняв, что рыцарь в белой броне – это гигантский боглин, упырь.

Королева встала:

– Это мой капитан, Красный Рыцарь, Габриэль Мурьен.

Услышав имя «Мурьен», Моган рыкнула, а Кревак улыбнулся, показав зубы.

– Лорд Грегарио Уэйленд и приор Уишарт из ордена Святого Фомы.

Если имя Мурьенов произвело слабое впечатление, то, заслышав о Святом Фоме, медведи заревели, а белая тварь дернулась.

– Мы легко можем стать врагами, – Гармодий оглядел всех, – но от этого наш истинный враг только выиграет.

Моган, великий Страж, фыркнула:

– Это ты так говоришь.

Бланш подумала, что у нее очень красивый голос.

Тут выступил вперед один из медведей:

– Мы не судим людей. Мы пришли говорить не об обидах, которые причинили нам люди. Пусть только Госпожа скажет, что после драки рассудит справедливо, и мы смягчим свои сердца.

Бланш налила королеве воды и поняла, что под Госпожой имелась в виду королева. Кормилица как раз принесла младенца.

Королева обратилась к медведю, поседевшему от старости:

– Ты будешь сидеть рядом со мной и вершить справедливость?

– Это будет честно, – согласился медведь.

Даже Моган кивнула.

Гармодий прокашлялся.

– Великолепное единодушие, хоть и несколько запоздавшее. Но мы все знаем, что должны держаться вместе.

– Расскажи свою историю, старик, – попросил сэр Габриэль. Он улыбался, но Бланш чувствовала напряжение.

Гармодий склонил голову.

– Во-первых, нам нужно сделать то, что мы сделали в Лиссен Карак – все, кто умеет пользоваться силой.

Они с Габриэлем уставились друг на друга.

– Ты много просишь, старик, – сказал сэр Габриэль, – но мой дом открыт для тебя.

Королева улыбнулась:

– Я буду рада.

А потом они все, один за другим, затихли. Бланш видела, как менялись их лица, делаясь сосредоточенными, как во время молитвы. Гармодий, сэр Габриэль, Сказочный Рыцарь, королева, приор, епископ, Моган, младший медведь, лорд Кревак – все они оцепенели.

Зал как будто наполнил золотистый туман. Он покрыл пол, а потом медленно поднялся к стропилам, как вода в котле. Бланш немного с ним поиграла.

Сэр Павало шумно осушил стакан воды и сел.

Лорд Грегарио, знаменитый мечник, сказал высокому воину из Ифрикуа:

– Великолепный меч, сэр рыцарь.

– Я показать? – спросил сэр Павало.

Прямо во время совета, на котором решались судьбы народов, оруженосец и рыцарь принялись толковать о мечах.

«Мужчины», – подумала Бланш.

Старый медведь посмотрел на нее таким взглядом, как будто полностью разделял ее мысли.

Они собрались во Дворце Гармодия.

– Я скажу то, что должен сказать. Я не буду говорить, что враг нас не слышит, – но если слышит после всего, что я предпринял, у нас нет шанса, – объявил Гармодий.

Габриэль понял, что сидит в уютном кресле рядом со стариком. Он улыбнулся Гармодию, который в эфире все еще выглядел молодым собой, а не Аэскепилесом.

Остальные тоже расселись – Моган заняла трон из слоновой кости, который каким-то образом не затмевал стул Дезидераты, сделанный из позолоченного дерева.

Дезидерата тряхнула волосами:

– Раз уж мы встретились, давайте веселиться.

Тапио сидел, скрестив ноги, а белый страж, кажется, вовсе не умел сидеть.

Дезидерата повысила голос. Она пела старую праздничную песню:

– Для веселья нам даны молодые годы! Жизнь пройдет, иссякнут силы…

Все присоединились к ней – даже Моган, даже Экреч, и, хотя они пели на разных языках, песня неслась ввысь, в эфир. Золотисто-зеленое сияние наполнило Дворец Гармодия, и огромный щит встал на место.

– Мощное заклинание, – заметила Моган.

Гармодий улыбнулся:

– Лучше, чем я мог надеяться. Ваша милость, вы многого добились.

– Мне через многое пришлось пройти. – Дезидерата пожала плечами и улыбнулась уголком рта. Улыбка вышла озорная и напомнила о прежней королеве. – И все же. Даже здесь нас подгоняет время. Расскажи свою историю, старик.

Гармодий сел поудобнее.

– Хорошо. Что-то вы знаете все, что-то знают немногие, на что-то вы мельком посмотрели сквозь мутное стекло. Даже сейчас я не уверен, что некоторые мои слова не окажутся фальшивкой, или оправданием, или попыткой приукрасить правду. Все мы работаем с силой, и все мы знаем, что вера может стать бытием, что изменение рождается в силе. Вспоминать становится почти невозможно, история теряет смысл.

Габриэль понял, что кивает.

– Хорошо. Мы все живем в некой сфере, в огромном пузыре… – Гармодий рассмеялся. – Реальности, скажем так, существования… Некоторые мудрые говорят, что пузырь один, другие считают, что сфер семь, восемь или даже девять и одна вложена в другую.

– А снаружи находятся Господни небеса, – вставила Дезидерата.

– Нет, ваша милость. Простите меня, но снаружи царят хаос и пустота. Похожие на наш эфир. Но об этом в другой раз. Сейчас нам важно, что за этим хаосом лежат другие сферы, такие же, как наша.

Моган кивнула. Дезидерата прижала руку к шее. Габриэль потер бороду и задумался.

– Об этих сферах нам почти ничего не известно. Все наши сведения противоречивы, мучительны и неразумны, – Гармодий покачал головой, – но я отвлекся. Наша сфера отличается от других тем – я боюсь говорить об этом, – тем, что она представляет собой связующее звено между всеми прочими сферами или некоторыми из них. Возможно, многими. В этом наша суть и наша судьба. Мы – перекрестки.

Габриэль ощутил, что Гармодий смотрит на него.

– Ты не удивлен.

– Мы делили одну голову на двоих, когда ты проводил исследования в Ливиаполисе.

Моган заерзала.

– Для кветнетогов это не новость, – она покивала, и ее гребень, раздувшийся от напряжения, опал и стал походить на модный берет, – мы пришли сюда за другим знанием. А это известно каждому младенцу.

Гармодий продолжил:

– Моя история состоит из двух частей. Во-первых, мы все – перекрестки. Во-вторых, мы – пешки в шахматной игре, – он взмахнул рукой, – и эти два факта объясняют все, что происходит вокруг нас. Шесть десятков народов конкурируют за ресурсы. Мы знаем о людях, стертых с лица земли, мы видим руины их творений, а в Ливиаполисе сохранились даже их научные записи.

– Одайн, – сказала Моган.

Гармодий вздохнул:

– Одайн – только одни из них, сосчитать всех мне не дано. Но это самый очевидный случай. Позвольте, я подытожу. Могучие Силы стремятся захватить и удерживать наши перекрестки и для этого сводят народы в схватке. Удерживают позиции, как сказал бы Габриэль.

– Зачем? – спросил Габриэль. – За что они сражаются? За новых рабов?

– Да, – медленно произнесла Моган. Она не отвечала Габриэлю, а просто вставила реплику. – Да, это невероятно просто. Конечно.

– Один из членов моего ордена, великий ученый, далеко в Дар-ас-Саламе, читал древнейшие человеческие записи. Куда больше, чем я, – Гармодий огляделся, – и еще более старые записи, оставленные до людей. Это дело всей его жизни.

Гармодий создал в эфире обрывок пергамента.

– Пять имен. Пять из примерно семнадцати созданий, равных силой богам. Маленьким, жалким, ненужным богам. – Он протянул всем свой список.

Габриэль прочел его сразу весь, как всегда в эфире:

«Тара.

Эш.

Лот.

Оук.

Рот».

– Это не настоящие имена, – сказала Дезидерата. Список ее потряс – это было ясно написано на ее лице.

Гармодий покачал головой:

– Думаю, мы всех их знаем.

Габриэль вздохнул.

– Они делятся на добрых и злых? – ехидно спросил он.

Сказочный Рыцарь рассмеялся и хлопнул себя по колену:

– Они все одинаково манипулируют и принуждают других. Выводы делайте сами.

Габриэль подумал о мастере Смите.

«Я хотел бы заметить, что моя сторона меньше числом и старается сократить разрушительные последствия».

– Один из них честнее других, – сказал Габриэль.

– Мой орден сделал свой выбор, – заметил Гармодий. – Мы сражаемся с ними всеми.

Габриэль прищурился:

– Как ты себе это представляешь? Похоже на типичную непрактичную задачу прямиком из классной комнаты. Благородное и бессмысленное решение. Я признаю, что они могущественны. Но если они противостоят друг другу, вероятно, классическое решение – это использовать силу одних против других?

Сказочный Рыцарь вытянул нечеловечески длинные ноги и сказал:

– Это либо очень умно, либо совершенно безумно. Сэр Габриэль, почему вы считаете, что этими великими сущностями, подобными богам, можно манипулировать?

Габриэль посмотрел не на Гармодия, а на королеву:

– Это все великие драконы, да? Четверо или семнадцать?

– Мы полагаем, что они все драконы, – ответил Гармодий.

– Я согласен, что это поразительные новости из области герметической философии, но, когда мы сражаемся, – Габриэль посмотрел вокруг, – мы сражаемся с Эшем. С Эшем, который пытается воплотиться в нашей сфере и владеть вратами – вероятно, наиболее важные из них расположены под Лиссен Карак. – Он нахмурился. – Этот Эш – дракон?

– Лиссен Карак был домом и священным местом моего народа, – заметила Моган.

– А до того – одайн, еще раньше – крааль и так далее. – Гармодий поднял руку. – Если мы ничего не сделаем, это колесо будет вращаться вечно.

– Очаровательно, – согласился Габриэль, – но все же на мои планы это напрямую не влияет, – он поморщился, – не считая того, что он собирается дать нам бой при Альбинкирке. Он, или Шип, или кто там управляет этим стадом. А раз он хочет сражаться здесь, мне хочется сражаться где-то еще. – Габриэль наклонился вперед. – Твой ифрикуанец знает другие врата? Мне нужно изучить географию этого эфирного поля боя. Если я вообще способен ее понять.

Гармодий призвал второй листок пергамента:

– Лиссен Карак, как мы все знаем или хотя бы догадываемся. Цитадель Арле в Арелате.

Габриэль вздрогнул, как будто его укусили:

– Конечно же. Я там был. Король Галле пытался захватить Арле обманом… долгая история. Я там был. Я чувствовал, что там какая-то… пустота.

– Пустота? – переспросила королева. – Я тоже знаю такое место.

– Полагаю, это утраченные врата под Харндонским дворцом. – Гармодий обменялся с королевой долгим взглядом.

Королева откинулась на спинку стула и выдохнула.

– Там что-то есть. Пустота…

Гармодий кивнул:

– Предположим, Харндон. Несомненно, одни врата находятся в Дар-ас– Саламе, я их сам чувствовал. С них и начались исследования Аль-Рашиди без малого сто лет назад. А если понять суть игры и ее стороны, то Умбротские войны обретают смысл. Немертвые были всего лишь чьим-то инструментом для захвата врат.

Габриэль начал раскачиваться на стуле, как ребенок.

– Арле. В Арелате. Где галлейского короля только что разбили Дикие. Так говорят этруски. – Габриэль сел ровно.

Лицо приора Уишарта стало спокойным, хотя даже в эфире был заметен его страх.

Королева переводила взгляд с одного собеседника на другого.

– Умбротские войны, господа?

– Почти сто лет немертвые и некто, кого мы зовем Некромантом, нападали на народ Дар-ас-Салама, обители мира, – пояснил Гармодий. – До начала войны там были зеленые поля. А теперь осталась лишь пустыня. Раши– ди говорит, что в этой сфере семь врат. Точнее, он утверждает, что их не меньше семи. И следует добавить, что нынешняя земля не похожа на ту, на которой ставили врата. Этой войне столько лет, что некоторые врата могут прятаться под ледниками, в вулканах или на дне морском.

Приор Уишарт глубоко вздохнул:

– Когда были выстроены врата?

Гармодий ответил не сразу. Он посмотрел на одного, на другого, на третьего. Никто не вздрогнул. Сказочный Рыцарь оскалился, демонстрируя клыки:

– Тебе надо было с-с-статъ с-с-скоморохом. Прос-сто с-с-скажи.

– Не меньше тридцати тысяч лет назад, – ответил Гармодий.

– В писании говорится, что земле от шести до семи тысяч лет, – сказал епископ.

– Оно просто ошибается, – заметил Гармодий.

Епископ кивнул, соглашаясь.

– Должно быть, там говорится о каком-то другом месте, – предположил Габриэль. – Мы не отсюда. Не больше, чем герцогиня Моган.

– Тридцать тысяч лет – большой срок, – сказал епископ.

– Это слишком долго даже для моего народа, – вмешался лорд Кревак. – Слишком долго, чтобы рассуждать всерьез.

Дезидерата взглянула на своего капитана и обратилась к Гармодию:

– Я понимаю, как это может навечно изменить все. Но не вижу, как бы оно изменило ближайшие несколько дней. Существует ли оружие? Способ предотвратить воплощение?

– Нет, – заговорила Моган, – воплощение – это сила и слабость.

– Если Эш здесь, его больше нигде нет. А если он здесь целиком… – Гармодий сделал паузу. – Полагаю, его можно уничтожить. Они бессмертны, только когда разделяют себя по нескольким мирам. Но тогда они слабее.

– Ну, уже не так скучно, – заметил Габриэль. – Ты хочешь убить бога.

– Будет очень трудно, – сказал Гармодий.

Габриэль вздрогнул.

– Нам придется тяжело даже в простой битве, когда мы будем защищать свои поля от превосходящего числом и магической силой противника.

– Это я оставлю тебе, – сказал Гармодий, – а наша битва пройдет здесь, в эфире, и главным в ней будет ввести врага в заблуждение.

– В моей тоже. Кажется, мне нужно кое о чем вам напомнить.

– Говори, человек, – велел Сказочный Рыцарь.

Габриэль обвел зал взглядом.

– Я рыцарь, и моя первейшая обязанность – защищать слабых. Ты можешь быть прав, старик, но прошу тебя не забывать об этом. Мой долг – защищать крестьян, торговцев, женщин, которые носят детей. Я согласен, что игру богов пора остановить. Она мне не нравится. Но в нее играют люди, Стражи, драконы, виверны и медведи. Это ничуть не проще, чем убить бога. Поэтому, ваша милость, миледи, господа, – давайте сосредоточимся на том, что нам нужно победить Шипа.

– Возможно, мы не на той стороне, – сказал Сказочный Рыцарь. – Может быть, мы слишком малы, чтобы хотя бы разглядеть стороны.

Габриэль возразил:

– Я способен определить хорошее войско, единожды проехав по его лагерю. Увидев одну шлюху и одного слугу, я буду знать все об их капитане. Я не стану вести теологических дебатов, милорды. Но я знаю Эша по его делам. Я знаю двоих из этих созданий. Что бы они ни задумали… – Он пожал плечами.

– У них лучшие войска? – предположил Сказочный Рыцарь.

– Вроде того, – согласился Красный Рыцарь и коротко улыбнулся. – Вот я о чем, Гармодий. Ты хочешь уничтожить расу богов и освободить нас. Как по мне – да и хрен бы с ними. Я служу королеве и императору, а еще своим собственным интересам. Каждый человек кому-то служит. Пусть наши владыки будут справедливыми и щедрыми, и мы все будем процветать.

– Это слова аристократа, никогда не пробовавшего плети! – возмутился Гармодий.

– Ты лжешь, – выплюнул Габриэль.

– Ты – ты хочешь сказать, что готов отказаться от свободы? По-моему, лжешь ты.

– Я хочу сказать, что нужно выигрывать битвы по очереди и не отказываться ни от какой помощи. – Габриэль прижал руку ко лбу. Вернулась знакомая головная боль.

– А я говорю, что те, кто предлагает эту помощь, хотят поработить нас навеки и победа в этой битве – твой вклад в будущее. – Гармодий был непреклонен. – Они все враги нам в равной степени.

Дезидерата погрузилась в размышления. Габриэль догадывался, что ее задело. Остальные тоже о чем-то думали, каждый о своем.

Габриэль вдохнул эфира. Бессмысленная имитация дыхания. Привычка при разговоре.

– Должны быть и другие силы, – сказал он.

– Некромант, например, – предложил Гармодий. – Создание, которое Рашиди называет Ротом. Я подозреваю, что он привел армию в Галле. Или стоит за ней.

– Драконы? – спросил Кревак.

– Не все силы – драконы, – возразил Экреч.

– Шип хочет войти в их число. – Габриэль приподнял бровь.

– И сестра Амиция стоит на этой грани, – отозвался Гармодий.

– Она станет драконом? – удивился Габриэль.

– Не знаю, – признался Гармодий. – Аль-Рашиди это тоже неведомо. Дезидерата подняла голову.

– Для меня это все слишком туманно, – сказала она и посмотрела на епископа Альбинкирка.

Тот улыбнулся и заговорил:

– Меня не удивляет, что Господня воля и Господня любовь существуют во всех уголках космоса. Но кроме этого мне сказать нечего. Разве что… лишить жизни существо, сколь угодно могущественное, но не причинившее вам вреда, – это все равно убийство, хотя вы можете видеть в том выгоду для будущих поколений. Но я священник, и я боюсь, что насилие даже с целью защиты слабых – все равно грех. Убийство.

Сказочный Рыцарь удивленно посмотрел на него:

– А среди детей рода человеческого есть другие, которые думали бы как ты?

– Нас немного. Мы зовемся христианами.

Сказочный Рыцарь расхохотался. Габриэль тоже.

Гармодий дернул головой, как будто проснулся.

– Ваша милость, я понимаю, что это будет болезненно. Но судя по тому, что я слышал, и по вашему облику здесь… я полагаю, что вы уже сталкивались с нашим врагом напрямую. В эфире.

Дезидерата выглядела так же, как всегда в эфире, – красивая молодая женщина в золотом платье, босая, с венком из маргариток в волосах и такой же гирляндой на талии. В эфире она казалась одновременно чувственной и по– матерински степенной. Воплощение женской силы.

Но теперь Габриэль, который лечил ее и знал ее и в эфире, и в реальности, посмотрел и увидел, как повлияли на нее харндонские испытания. В эфире ее тело оставалось таким, каким было год назад в реальности, но после родов и пыток в уголках глаз появились морщинки, цвет лица изменился. Она стала серьезнее и основательнее, чем год назад. Но он бы не заметил разницы, если бы не увидел золотую деву в эфире.

Она не улыбнулась. Но и не дрогнула и не замялась.

– Я встречалась с Эшем, – тихо сказала она.

Эфир замер.

– Это не было обычным состязанием в силе, его я бы проиграла немедленно. Мне кажется… если я могу упредить магистра Гармодия… что он живет в эфире и наша реальность тяжела для него. Ради битвы воли… воли, использующей силу как оружие, если говорить в ваших терминах… я создала это.

Вспоминать что-либо в эфире непросто. Дворец воспоминаний живет только в разуме своего хозяина, и слабость, свойственная памяти, может привести к любым изменениям. Живые воспоминания – воспоминания о событиях – бесконечно искажаются и истлевают, как известно каждому герметисту. Победы и поражения лгут, воля отказывает, изображения тускнеют.

Но для большинства заклинателей воспоминания о манипуляциях герметической силой предстают зримыми и прочными. И память королевы о нападении Эша была живой, сложной и настолько напоенной эмоциями, что Моган заревела, а Габриэль вдруг заплакал.

Когда она отозвала воспоминание, каждый из них создал под ее руководством по золотому кирпичу. Кирпич Моган был великолепного болотно-зеленого цвета.

– Я не пыталась задеть его. Я только хотела защитить своего нерожденного ребенка. – Она улыбнулась. – Теперь мне интересно, чем был Эш и чем была Гауз.

Гармодий увидел в ее воспоминании еще одну тень.

– И чем была Тара.

– Дева защитила меня, – быстро сказала королева.

Гармодий нахмурился.

– Для них мы солдаты и рабы. – Он пристально взглянул на Габриэля.

Тот покачал головой:

– Гармодий, я тебе не враг. Но мне нужен союзник, чтобы выиграть в этой битве. Особенно если воплотится твой темный дракон. Я не представляю, каково сражаться с драконом. Я не уверен, что это в принципе возможно с точки зрения искусства войны. Основываясь на двух случаях наблюдения за моим союзником в драконьем обличье… – Он помолчал. – Я не уверен, что могу разработать план на подобный случай.

Гармодий набрал воздуха, как будто готовясь к страстному монологу, но промолчал. Потом сказал только:

– Мы должны победить.

– Мы знаем, – согласилась Дезидерата.

– Прекрасно, – сказал Гармодий. – Я сосредоточусь на Эше.

Габриэль спросил у Сказочного Рыцаря:

– Ты согласен, что командовать буду я?

– Нет. Я согласен, что мы можем помочь друг другу. Командовать – слишком надменное слово. Будем друзьями, а остальное приложится.

– А я‑то думал, как сказал бы мой лучник. – Габриэль протянул руку. – Я собираюсь сражаться в лесу, у Гилсоновой дыры.

– В лесу? – Дезидерата удивилась так, что эфир слегка замутился.

– Армия выступит сегодня и пойдет под покровом ночи. Большая ее часть. Не рыцари. Мы собрали множество фермеров и крестьян, которые будут рыть окопы и валить лес. У нас есть то, чего нет у врага, – организация. Я попытаюсь выиграть с ее помощью.

Сказочный Рыцарь прижал руку ко лбу – был ли это шутливый или искренний жест, никто не понял.

– Я потрясен. Возможно, он будет удивлен.

– Посмотрим, – сказал капитан.

Один за другим они покидали Дворец старика.

Габриэль решил быть дурным гостем и задержаться. Оставшись наедине с Гармодием, он сказал:

– Правда, странно, что я в твоей голове, а не ты в моей?

– Мы не договорились? – поинтересовался Гармодий с улыбкой.

– Пожалуйста, не выступай против мастера Смита.

– Ты имеешь в виду Лота? Даю тебе слово. Пока что.

Гармодий посмотрел на что-то, чего Габриэль не видел. Но он бывал в комнатах старика в своей собственной голове и знал, что это зеркало.

– Я лишился защиты.

– Да? – спросил Гармодий. – Гм…

– Как воплотится Эш? И как ты ударишь?

– Я полагаю, нужна смерть. Любая смерть – потрясение в эфире, – начал старый магистр.

– Я не знал, – заметил Габриэль.

– Не слышу сарказма в твоем тоне.

– А я в твоем.

Они переглянулись и засмеялись.

– Я думаю, что он питает свою сущность смертью. Но я ничего не знаю точно. Это все догадки. Я не стану говорить, что я сделаю.

– А как же Амиция? Лиссен Карак? – Пульс Габриэля участился даже в эфире.

– Они под защитой. Амиция хочет пойти с армией. Я думаю, что лучше этого не делать… но нам нужны все, способные к магии.

Гармодий сжал зубы.

Габриэль сказал:

– Я капитан, а ты магистр. Я верю, что могу разбить живую армию Шипа. Пожалуй, я даже могу победить ее с минимальными потерями.

– А ты научился смирению, – сухо заметил Гармодий. – Но вот что я скажу. Если ты умрешь, я умру, Эш воплотится, Шип восторжествует, но Лиссен Карак не падет – даже тогда наша война не будет проиграна.

– Я лишился Тикондаги и своих людей из-за гордыни. Но за несколько лет на войне я выучил, что цепляться за ошибки – значит делать новые. Я боюсь настолько непредсказуемой битвы. Но я сделаю все, что смогу.

– Скажу только, что тебе не стоит винить себя, – проговорил Гармодий.

– Что случится, если мы победим в бою, но проиграем здесь? – спросил Габриэль.

– Мы все умрем, – ответил Гармодий.

– И обратное тоже верно. Ты позволил бы мне умереть, чтобы несметные полчища тварей, которых я раньше никогда не видел, остались бы за вратами и не попались бы Эшу. Я не настолько благороден. Давай просто убьем его, – он выдавил улыбку, – и выживем, чтобы рассказать об этом.

– Наши потери будут огромны в любом случае, – печально произнес Гармодий.

– Попробую обойтись без этого, – вздохнул Габриэль, но уверенности в его голосе не было.

В реальность Габриэль вернулся последним, если не считать Гармодия. Он огляделся, чувствуя себя отдохнувшим. Хотел допить вино, но оказалось, что он уже допил его раньше. Огонь догорал, большинство свечей погасло.