Текст книги "Вернись! Пока дорога не забыта (СИ)"

Автор книги: Ирина Ваганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 35 страниц)

– Смертью не пахнет, – отозвалась девочка и поцеловала лоб принца, Виолет улыбнулся. Это была первая улыбка со времени расставания с Ильбертой.

– Ты знаешь, как пахнет смерть?

– Да. Я часто ходила с бабушкой к умирающим.

– Зачем?

– Она лечила травами, а я помогала ей.

– Может, ты и меня вылечишь? – опять улыбнулся принц.

– Я знаю траву, которая вернёт желание жить, – серьёзно ответила Лирика.

– Надеюсь на тебя, фея, – принц закрыл глаза, но улыбка всё ещё играла на его лице.

– Его высочество разрешил мне помочь ему, – сказала девушка августейшим особам.

– Как ты собираешься помочь? – удивилась королева.

– Это возможно? – заволновалась Ольда.

– Раз принц до сих пор не умер, значит, действие яда остановлено, но сила жизни пропала, так бывает, когда человек потерял надежду.

– Как можно вернуть надежду? – пожала плечами мать больного.

– Это не трудно. – Лирика провела по волосам принца, тот снова слабо улыбнулся. – Видите, он улыбается, значит, всё не так страшно. Есть одна трава, по-нашему «зовунья», надо найти её, заваривать, настаивать, а потом давать больному. Сначала чуть-чуть, потом больше, больше и снова меньше. За месяц принц поправится.

– Мальчик мой, – обратилась Рузализия к Виолету, тот открыл глаза, – Ты слышишь?… Сегодня улыбаешься…

– Она смешная… хочет спасти меня.

– Позволить? – наклонилась к уху сына королева. Последовал кивок. Королева обернулась к девочке: – Хорошо, Лирика, принесёшь «зовунью». Придворный лекарь посмотрит, что это за растение.

На следующий день Ольда поехала со своей подопечной в лес. Пастушка могла справиться одна, но тётя хотела участвовать в спасении племянника, она почему-то верила в успех. Экипаж остановился около лесного болотца. Лирика отыскала нужную траву и набрала внушительную охапку. Несколько веточек отослали придворному лекарю, остальными девушка занялась дома. Ольда наблюдала за её действиями. Веточки сначала вялились, потом Лирика заворачивала их в тряпицы, била скалкой, оставляла на время, затем разворачивала и досушивала в темноте. Наконец она приготовила настой и привезла его во дворец. За это время лекарь изучил траву и объявил, что вреда она больному не причинит, но поможет ли, не известно. Настой он тоже посмотрел, даже попробовал, но лишь пожал плечами. Если господам угодно, пусть тешатся, он с такими лекарствами не знаком. Потянулись дни лечения. Лирика два раза в день приходила во дворец. Сначала она давала больному настой по маленькому глоточку, затем прибавляла, вот уже ложка, затем полчашки. Когда однажды утром принц выпил чашку, девушка объявила, что пришла пора подниматься с постели. Виолет, которого слуги обкладывали подушками, чтобы он немного поел, а затем снова помогали лечь, не представлял, как сможет обойтись без их помощи. Лирика не слушала возражений. Она подсунула свою тоненькую руку под плечи принца и стала его приподнимать. Принц чувствовал неловкость оттого, что хрупкое создание пытается сдвинуть его с места, уцепился за край кровати и подтянулся. Общими усилиями они привели тело Виолета в сидячее положение, но девушка на этом не успокоилась:

– Спускайте ноги! Так. Хорошо. Теперь встаём!

Лирика была сильной девушкой, но молодой человек тяжёл для неё, она раскраснелась, сдувала волосы, падающие на лицо, но упорно продолжала, обвив руками торс принца, тянуть его. Он же неожиданно для себя почувствовал волнение от близости юного девичьего тела, упругой груди, прижатой к нему. Ухватившись за худенькие плечи, Виолет поднялся и сильно пошатнулся, но Лирика удержала его.

– Придётся тебе быть моим посохом, – улыбнулся принц.

– Шагайте, ваше высочество, – строго ответил «посох».

– Куда прикажете?

– Видите раскрытое окно?

– Далековато…

– Дойдём!

Едва переставляя ноги на длину ступни, Виолет с помощью Лирики продвигался по комнате. Несмотря на жалкий вид, он радовался этому путешествию. Вот, наконец, и окно. Навалившись одной рукой на подоконник, а другой, продолжая опираться на Лирику, молодой человек вдыхал ароматы сада, подставлял лицо жаркому солнцу, взгляд его выхватывал крылья порхающих неподалёку ярких бабочек.

– Хорошо! Как же хорошо. Я и забыл. Спасибо тебе, фея! – Поддавшись безотчётному порыву, принц наклонился и крепко поцеловал девушку. Та отстранилась, широко распахнув глаза, и дерзко заговорила:

– Я, конечно, простая сельская девчонка, но… Вы не смеете! Возвращайтесь в постель сами! – Она вынырнула из-под его руки и убежала. Принц вынужден был ухватиться за подоконник и второй рукой.

– Нет, не простая, – возразил он вслед Лирике, – самая необыкновенная.

Рузализия и Ольда беседовали в смежной комнате и, увидев выпорхнувшую пастушку, которая без объяснений исчезла, зашли в спальню принца:

– Сын! – забеспокоилась королева, – как ты смог дойти? Сейчас же позову слуг, они уложат тебя.

– Нет, матушка, я хочу побыть здесь.

Ольда пододвинула кресло, и августейшие особы собственноручно помогли Виолету усесться. Он выглядел счастливым.

– Чем ты напугал Лирику? – спросила тётя.

Принц не ответил. Он любовался летним пейзажем за окном, наслаждался солнечным теплом:

– Как хорошо жить! Я уже и не думал об этом.

– Неужели помогла эта «зовунья»? – удивлялась королева.

– Помогла Лирика, – откликнулся принц, – тётя, передайте девочке, что прошу прощенья, если обидел её, и жду как обычно.

По-прежнему утром и вечером Лирика приходила во дворец, но старалась не оставаться наедине с Виолетом. Она заметно смущалась, когда случайно касалась его. Несколько дней больной получал по чашке свежего настоя, затем меньше и меньше. Дело шло к выздоровлению. Виолет совершал прогулки, передвигаясь по саду и парку на запряжённой пони коляске. Совсем скоро Лирике незачем будет навещать принца. Девушка жалела о том, что так резко ответила ему тогда, у окна. Он мог подумать, что поцелуй был ей неприятен, а это совсем не так. Как же легко было с Флореном, хоть он тоже принц. Они увлечённо играли, по-товарищески болтали, гуляли, скрашивая напряжённые будни. Лирика немного грустила, когда Энвард II запретил им разговаривать, но понимала этот шаг и даже радовалась тому, что они не успели привязаться друг к другу крепче – не так больно было расставаться. Сейчас же, привычка видеть Виолета каждый день не позволяла даже представить миг, когда ей запретят приходить к нему, а ведь это будет совсем скоро!

Слухи о необыкновенной знахарке, вылечившей умирающего принца, распространились среди высшего общества столицы. Многие титулованные особы мечтали заполучить её для изучения собственных болячек, но Ольда отказывала любым просителям. Это занятие ей казалось низким для любимицы. Слуга одного вельможи Эллита был особенно настойчив, он смог перехватить Лирику, когда она возвращалась из королевского дворца в дом Ольды. Он умолял девушку зайти к умирающему. Ведь доктора испробовали все известные методы и оказались бессильны. Видя такую любовь слуги к своему господину, Лирика подумала, что тот, наверное, человек хороший и согласилась навестить больного.

Роскошная обстановка большого дома не соответствовала подавленному настрою его немногочисленных обитателей. Слуга Эллита рассказал, что много лет назад единственная дочь хозяина отправилась с мужем за море, но с тех пор о ней никто ничего не слышал, неизвестно, жива ли она. Теперь, когда старик так болен, знакомые не навещают его, слуг осталось мало, за целый день можно никого не встретить в этом унылом месте.

– Здравствуй, дитя! – приветствовал Лирику Эллит, – взгляни, не та ли болезнь что у Виолета, свалила меня?

Девушка внимательно осмотрела больного, задала несколько вопросов, выслушала ответы. Кое-что успел рассказать слуга по дороге.

– Сожалею, господин, я не знакома с такой болезнью.

– Отказываешься помочь мне? – Отчаянье звучало в голосе вельможи.

– Всем сердцем хотела бы облегчить ваши страдания, но не знаю, как. Можно притупить боли, но это не устранит их причину. – Лирика вздохнула. – Я всего лишь помогала своей бабушке. Она многое объясняла мне, но похожего случая  не помню.

– Это редкая болезнь, мне сказали. – Эллит помолчал. – Может быть, бабушка твоя может её одолеть?

– Ей сюда не добраться. Они живут у Драконьего Чрева.

– Я пошлю за ней свой лучший экипаж, не откажет она мне?

– Бабушка никогда не отказывала в просьбах о помощи. – Лирика улыбнулась, представив свою бабушку в богатом экипаже.

Теперь, возвращаясь из дворца по утрам, девушка заглядывала к Эллиту, скрашивая его мучительное существование. Экипаж в её родное селение отправился, Лирика надеялась вскоре увидеть лицо дорогой бабули. Девушка нуждалась в родственной душе. Ольда добра и любит её не меньше чем иная мать собственную дочь, но пастушка не могла рассказать тетушке Виолета о том, как страдает её сердечко при мысли о расставании с принцем. А вот бабушка, которую юная знахарка не видела уже больше года и скучала, не только выслушает и утешит, но и мудрого совета не пожалеет.

Всё меньше требовалось настоя больному. Каждое утро, приготовив средство, Лирика готова была рыдать – скоро он совсем не будет нужен, и ей незачем будет приходить во дворец. Принц послушно выпивал поданное девушкой лекарство и она, видя это, думала, не схитрить ли? Можно предлагать Виолету обычный укрепляющий сбор, лишь бы продлить каждодневные свидания. Этими мыслями она поделилась с бабушкой, которая уже приехала в столицу и поселилась в доме Эллита.

– Что же ты хочешь, внученька?

– Не знаю. Видеть его улыбку, слышать голос.

– Жить во дворце, смешаться с людьми, толпящимися у трона в ожидании милостей…

– Нет! Что ты… Ну, почему он королевский сын! Как меня угораздило, и тот, и этот!

– Ну-ну, не возмущайся. – Старушка обняла девушку, и поглаживала её руку, чувствуя, как дрожат пальчики. – Всё пройдёт, останутся лишь милые, светлые воспоминания. Знаешь что, давай-ка ты перебирайся ко мне. Комнату мне господин выделил просторную, нам обеим хватит места.

– Эллит уже предлагал мне поселиться здесь, но как же Ольда? Не обидится она?

– Пускай обижается, – ворчливо сказала бабуля, – нашла игрушку себе. Рядит тебя как куклу, во дворец водит, показывает всем.

Лирика рассмеялась, грусть её улетучилась.

– Не ворчи! Я уже привыкла. Поначалу неловко было, теперь не так.

– Не дело это, в праздности дни проводить. Помогла принцу недуг побороть и хорошо, а теперь за работу приниматься надо.

– Домой возвращаться?

– Дома-то тебе чего делать, уж не наша ты теперь. – Старушка отклонилась и разглядывала девушку с прищуром. – На сельских парней и не посмотришь теперь, королевичей тебе подавай.

– Ба-а, ну что ты…

– И здесь ты не ко двору, милая, и там теперь тебе места нет.

– Я скажу Ольде, что тебе моя помощь нужна. Вдруг отпустит. Правда она не любит, когда меня к больным зовут.

– Не отпустит, так убежишь. Не тюрьма же там. А во дворец не ходи. Чем скорей забудешь принца своего, тем лучше.

Вскоре Лирика объявила, что его высочество Виолет здоров, лекаство можно не принимать. Принц не нашёл возражений, хотя опечалился. На вопрос, будет ли фея Пленительной долины по-прежнему навещить его, девушка ответила, что теперь в ней нуждается нуждается другой болящий. Совсем не это хотелось говорить, но Лирика исполнила бабушкин наказ.

Всё поменялось, и что же? Цели другие, прошлое видится иначе

77.  Титания. Императорский дворец

Всё поменялось, и что же? Цели другие, прошлое видится иначе

Вдова Лейпоста хлопотала о привилегиях для себя и детей взамен отданной на благо империи жизни супруга, но получила отказ. Меерлох злился на своего доверенного за неудачу в устранении Энварда II, и самовольную задержку в Ладельфии, когда пришла беда. Будь Лейпост здесь, не смог бы Кутрох так преуспеть в своих злодеяниях. Близость смерти потрясла императора Титании, он долго не верил в спасение, постоянно прислушивался к своему телу, точно ли противоядье помогло, или смерть ещё ждёт свою жертву. Отпущенное Кутрохом время миновало, но племянник мог и обмануть, даже скорее обманул, чем сказал правду. Радостное известие о возвращении дочери отвлекло Меерлоха от тоскливых мыслей, но ненадолго. Молчаливая задумчивая Ильберта предпочитала уединение. Ни с кем не хотела видеться, не отвечала на расспросы, отказывалась принимать гостей, даже прогуливалась одна, отсылая назойливых фрейлин. Изредка она навещала не покидавшую свои покои мать. Императрица всё ещё страшилась похороненного с надлежавшими почестями Кутроха. Ей казалось, что тень погибшего родственника бродит по дворцу.

Государственные заботы тяготили императора. Он заставлял себя читать прошения, выслушивал доклады. В другое время Меерлох гордился бы благими переменами. В пустующих много лет деревнях расселились полонийские крестьяне. Все желающие прибыли на одном корабле, но если у новых жителей метрополии дела пойдут хорошо, то в следующем году их будет больше. В граничащей с Крыландией провинции этой весной распахали заброшенные поля. Урожай будет обильным впервые за много лет. На базарах уже есть овощи, зелень, ягоды. Читая сообщения из этих мест, император вспоминал, как супруга и дочь рассказывали о макрогальском принце, снабдившем многие крестьянские семьи Титании семенами. Интересно, как здоровье Виолета, идёт он на поправку или всё уже кончено? Известий о смерти не приходило, но они могут запаздывать. Каким-то непостижимым образом судьбы императора и принца переплелись, и Меерлоху страшно было бы однажды услышать, что Виолет умер. Пожаловала делегация из Полонии. О подготовке Энвардом II посольства в метрополию предупреждал Макос, но целей он не знал, это беспокоило. Очень уж не хотел правитель выслушивать какие-нибудь обвинения. Он от души радовался тому, что Лейпост не сможет свидетельствовать против него, а других, посвященных в их давние дела, просто нет. Приезд Эльсиана во главе делегации удивил. Поразмыслив, Меерлох нашёл разумным решение Энварда. Король, скорее всего, опасался за свою жизнь, помня подстроенные Лейпостом злоключения, а Дестана не хотел ставить выше сына. Протокол торжественного приёма упростили, Меерлох счёл визит принца рядовым. Вскоре он понял ошибочность этого. По просьбе Эльсиана в зал внесли небольшой столик. Один из посланников вышел вперёд и, установив на столе ларец, раскрыл его.

– Что это? – изумился Меерлох, увидев крупные сверкающие изумруды.

– Образцы, ваше императорское величество, – ответил полонийский принц, – король Энвард второй предлагает выкуп за суверенитет Полонии. Кроме этого подношения будут другие. Вот, извольте посмотреть документы, здесь оценка камней и расчет общей суммы.

– Откуда такое богатство? – Меерлох, не выдержав, поднялся с трона и подошёл к столу, желая лучше рассмотреть содержимое ларца. Он знал толк в изумрудах.

– Дар Драконьего Чрева. – Лёгкая улыбка тронула губы принца.

– То есть как? Дар?

– Мой отец принял приглашение короля Макрогалии посетить Новый замок, но на пути туда мы попали в долину, не имеющую выхода. Это вам известно. – Эльсиан дождался утвердительного кивка императора и продолжил: – Пришлось отводить озеро, осушать затопленную пещеру, что соединяет Драконье Чрево с морским побережьем. В этой пещере рабочие обнаружили содержащую изумруды жилу.

– Что же Руденет? Он знает об этом?

– Макрогалия уступила добытые нами драгоценные камни в оплату невольного пленения.

– Невольного пленения, – безотчётно повторил Меерлох последние слова, любуясь изумрудным блеском, – макрогальцы  не скоро обнаружили бы эти сокровища…

– Не представляю, как это могло произойти. Все пользовались ущельем, о пещере не знали.

– Камни передадут ювелирам, и документы требуют изучения. Мой ответ услышите дней через десять.

Изящный поклон принца был ответом на слова императора. Весь последующий день Меерлох не мог приступить к полонийским расчётам. Он размышлял об удивительных случайностях. Вот ведь, дала все-таки плоды затянувшаяся интрига Лейпоста. Разве можно получить равный предложенному выкупу доход от полуколонии, даже если переселить всех её крестьян в Титанию. Пожалуй, надо наградить своего подручного посмертно, пусть вдова утешится. Интересно, сколько ещё у Энварда изумрудов? Что-то себе да оставит. Отпустить его, да и забыть! Король Полонии становится неуправляемым.

Прошёл торжественный обед, отгремел бал-маскарад. Ильберту нигде не заметили. Эльсиана огорчило отсутствие принцессы. Она так внезапно, ни с кем не прощаясь, уехала из Полонии, сын Энварда II хотел узнать причины этого. Разговорчивая фрейлина во время танца поведала о пленившей императорскую дочь меланхолии. Весь двор сожалеет о жизнерадостной, очаровательной хохотушке Ильберте, превратившейся в унылую куклу. Принц уже думал, что никогда больше не встретит эту девушку. Согласится её отец на выкуп, Полония станет свободной страной, незачем будет приезжать в метрополию, останется лишь сожаление о несостоявшемся разговоре, об упущенной возможности повидать титанийскую принцессу. На следующее после бала утро, тревожа шагами пустынные дорожки парка, Эльсиан набрёл на увитую плющом беседку. Там, наверное, хорошо укрыться от яркого солнца. Слегка наклонившись, молодой человек нырнул внутрь. Глаза не сразу различили, кто стоит в тени густой листвы:

– Ильберта? – Принц шагнул к девушке, стараясь разглядеть её.

Та обернулась и слабо вскрикнула.

– Что с вами? Ваше высочество, вы вся дрожите! – Он сделал ещё шаг, обнял Ильберту и прижал к своей груди. Принцесса уткнулась в крепкое плечо и разрыдалась:

– Я только подумала… только подумала, а вы вошли… неужели это возможно?

– Тише, тише, хорошая моя, зачем плакать, – успокаивал девушку Эльсиан, – красивая, добрая, лучшая в мире принцесса, не печалься. Ты достойна самой высокой радости, слёзы не для тебя!

Ильберта слегка отстранилась и взглянула в полные участия синие глаза. Молодой человек не удержался и поцеловал её висок, провёл рукой по волосам и снова крепко обнял:

– Милая! Твой образ не шёл из моих мыслей, с тех самых пор, как я приезжал сюда с отцом!

– Правда? И ты нравился мне… но император слышать не хотел о полонийском принце, который к тому же помолвлен. – Ильберта смахнула слёзы. Эльсиан опустился на одно колено и, поцеловав раку принцессы, твёрдо произнёс:

– Прекраснейшая, обещаю, что сделаю всё возможное, только бы ни одна слезинка грусти не скатилась с этих чудных ресниц! И прошу руки твоей, сердца просить не смею.

– Оно твоё! – Ильберта вдруг заулыбалась и сделала несколько шутливых попыток поднять принца с колен, тот подчинился. Оба чувствовали, как счастье нежно касается души. Долго шепталась эта парочка в тени густой листвы. Никто их не тревожил.

Перемены в настроении принцессы обрадовали всех. Первой, кому Ильберта сообщила о намерении соединить судьбу с Эльсианом, была мать. Императрица оживилась, мигом забыв о своём «затворничестве», и занялась бесконечными обсуждениями и хлопотами. Надо получить согласие Меерлоха, но он своим указом позволил дочери самой выбрать супруга и пока не отменял этого решения. Весёлая круговерть захватила фрейлин, каждой хотелось блеснуть на свадьбе императорской дочери. Пока никто точно не знал, когда она состоится, но пошив нарядов, изготовление драгоценностей и туфель дело кропотливое, а мастеров не так много, как заказчиков, поэтому все торопились. Отец, находившийся в полном неведении, углублённо изучал представленные ювелирами отзывы о полонийских изумрудах. Всеобщая суета оставалась скрытой от его глаз. Визит дочери удивил Меерлоха, ведь со времени своего возвращения она не посещала его ни разу. С первого взгляда на сияющее личико принцессы он понял, что огорчения и беды позади. Наконец-то его милая доченька вновь стала отрадой отцовского сердца.

– Ильберта! приятно тебя видеть! – Правитель, улыбаясь, наблюдал, как девушка выдвигает кресло на середину комнаты и тожественно усаживается.

– У вас скоро будет зять! – объявила дочь, весело глядя на отца. Меерлох подумал о Виолете, хотя не слышал о приезде макрогальца. Налюбовавшись озадаченным видом императора, принцесса продолжила: – Он здесь и готов просить моей руки! Вы не откажете ему? Помните, выбор дарован мне!

– Хотелось бы знать, что за счастливчик удостоился твоего внимания?

– Сын Энварда второго – Эльсиан!

– Вот как! – Меерлох заёрзал в кресле. – Главную драгоценность Титании решил заполучить!

Ильберта не усидела на месте, вскочила и подбежала к отцу:

– Ничего не хочу слышать кроме «ДА»!

– Мальчик не плохой, молод, конечно, – задумчиво бормотал император, – чуть старше тебя… Род хороший. По матери – макрогальская династия, по отцу – наша…

Принцесса принялась вальсировать по кабинету, она брала в руки то одну безделушку, то другую, что-то говорила, говорила, но император не слышал её, собственные мысли звучали громче. Как же так! Мало того что Энвард II заберёт Полонию, так ещё и наследницу титанийского престола через сына получит! Меерлоху стало досадно, надо было отдать дочь за макрогальца. Как императрица уговаривала, зря не послушал. У того хоть набитое изумрудами Драконье Чрево на родине, да и выгодная торговля как в Крыландии не помешала бы, опять же за семена ему должны.

– Ильберта! – сухо прервал император танец дочери, та одарила его светлым взглядом. – Не будем спешить. Сейчас я занимаюсь суверенитетом Полонии. С твоей судьбой разберёмся позже. Да! Указ, на который ты ссылаешься, отменю.

– Почему? – вспыхнула принцесса.

– Пойми, издать его вынудила угроза со стороны Кутроха. Теперь, когда Виолет избавил нас от этого душегуба….

– То есть, мне надо успеть выйти замуж до отмены указа! – Упоминание имени Виолета принцесса восприняла как упрёк.

– Не забудь сообщить своему избраннику, что не унаследуешь трон Титании. Иначе спешка приведёт к разочарованию.

Меерлох едва успел договорить, как дочь выбежала из комнаты. Да, парень ретив, быстро сумел окрутить девочку! Ничего! узнает, что она не наследница, раздумает жениться.

После этого объяснения многое переменилось во дворце. Принцесса вернулась к привычной жизни, двор засверкал. Императрица, забыв многодневные переживания, веселилась. О свадьбе не говорили, как-то стало общеизвестно, что Меерлох не одобрил выбор дочери. Ильберта и Эльсиан часто беседовали, прогуливались по парку, наедине не оставались. Говорили о природе, о музыке и книгах, принцесса расспрашивала гостя о жизни в макрогальской долине. Встречу в беседке забыли, словно и не звучали там признания, предложение и согласие на династический брак. Эльсиан молчание девушки принял за колебания. Она, опасаясь оскорбить его, или ещё хуже, разочароваться в нём, если трон Титании окажется главным достоинством невесты в глазах жениха, скрыла от принца отказ отца оставлять престол её супругу. Сама принцесса и её окружение в душе благодарили полонийца за возвращение девушки к радостям жизни, он вывел её из оцепенения. Эльсиан сожалел о поспешности своего шага. Ильберта, безусловно, нравилась ему, но особенно привлекательной она была, пока грустила. В Полонии задумчивая и сосредоточенная принцесса, гостившая в королевском дворце, казалась лучшей девушкой в мире. Плавность движений, глубокий взгляд, тихий голос завораживали. Увидев печальную принцессу в тени беседки, он поддался именно этим чувствам, но к последующим переменам в ней оказался не готов. Лёгкость, весёлость нрава, чем восхищался Виолет, насторожили Эльсиана, казались притворством. Принц в глубине души радовался возникшей неопределённости. Меерлох дал время подумать, разобраться в чувствах. Не мешает и с отцом посоветоваться. Энварда II ожидали в ближайшее время. Император согласился на сделку по выкупу полуколонии, но желал оговорить дополнительные условия с королём. Вынужденная задержка полонийской делегации в Титании не нравилась Меерлоху. Задумав ограничить общение дочери с чересчур расторопным гостем, он приказал устроить многодневную охоту в угодьях родственников императрицы. Добрая половина двора торжественно покинула столицу.

К вечеру того же дня во дворец прибыл брат императора со своей дочерью. За суетой последних недель послание из Турилии, где сообщалось о предстоящем визите, прошло незамеченным. Кутрох оскорбился, заметив неувязки и накладки в «торжественной» встрече короля и принцессы соседней страны. Узнав об отъезде императора, он вовсе не удивился этому. Меерлох всегда относился к младшему брату пренебрежительно. К ночи гостей разместили, а это оказалось непросто. Кутрох требовал свои бывшие покои для себя и соседние для дочери, поэтому вещи обитавших там до отъезда на охоту полонийцев пришлось переносить в парковый дворец и наскоро готовить комнаты для новых жильцов. Пережидая, когда прекратится вся эта суета, турильская принцесса гуляла по парку. Она не захотела вместе с отцом наслаждаться растерянностью императрицы, которая оправдывалась неизвестно в чём, беседа с кузиной также не привлекла её. Танила предпочла одиночество. Здесь, как и в родном дворце, она никому не была интересна. Так уж повелось с самого рождения. Королева Турилии Лиллола, разрешившись сыном, гордилась тем, что превзошла в этом свою мать. Выполнив миссию, она воспринимала каждую следующую беременность, как неприятное недоразумение. Через полтора года после Кутроха родилась девочка, но вскоре умерла, ещё через год появилась на свет вторая, но и она прожила не более месяца. Прошло ещё пять лет до появления Танилы. Узнав, что опять дочь, родители заранее смирились с её недолгими днями. Редко какой ребёнок даже в крестьянской избе получает так мало внимания. Видя, что король и королева вовсе не интересуются принцессой, мамки и няньки частенько оставляли её одну, забывая покормить и  перепеленать. Но, всем на удивление, Танила не спешила покидать этот свет и росла крепкой. Когда королеве сообщили, что принцесса уже ходит, та не сразу поняла о ком речь.

– Она ещё жива? – такова была реакция матери.

Когда девочка стала попадаться на глаза родителям, она видела вызванное её присутствием неудовольствие. Брат, как только замечал Танилу, тут же начинал дразнить, щипать сестру и натравливал на неё своих дружков. Не удивительно, что рядом с принцессой, не показывались положенные по её положению фрейлины, даже служанки старались улизнуть как можно быстрее, опасаясь навлечь на себя гнев Кутроха младшего. С малолетства Танила привыкла обслуживать себя сама. Имея густые красивые волосы, она убирала их в простую причёску. Стройная, хорошо сложенная, предпочитала неброские наряды, скрывающие её достоинства, но простые в использовании. Большие выразительные обрамлённые густыми ресницами глаза не поднимала, глядя в пол, если хоть кто-нибудь находился рядом. Любой сказал бы, что принцесса невзрачная, скучная особа. Едва научив девочку читать и писать, учителя забросили её образование. Зная, что их работу никто не проверяет, они частенько исчезали с урока, вручив ей какую-нибудь книгу. Вопросы любознательной ученицы только раздражали нерадивых наставников. Обладая пытливым умом, принцесса проводила целые дни в королевской библиотеке. Частенько она зачитывалась книгами по наукам, философии, этикету. Далеко не всё она понимала, но само погружение в незнакомый предмет привлекало её. Не желая сталкиваться с обитателями дворца, Танила не ходила в отделы, где хранились любовные и приключенческие романы, редко кто натыкался на неё, склонившуюся над книгой на лесенке или прямо на полу, в дальних уголках библиотечных лабиринтов. В результате турильская принцесса приобрела обширные, но отрывочные знания по самым разным предметам. При отсутствии системы в обучении, они дали ей причудливую картину мира. Если кто-нибудь всё же заговаривал с девушкой на очередном приёме, где ей полагалось присутствовать, речь принцессы казалась собеседнику очень необычной. Как правило, в такие минуты рядом возникал брат и громко интересовался, чем привлекла уважаемого гостя его ненормальная сестра. Не удивительно, что Танила спешила исчезнуть при первой возможности. Никто и никогда не задумывался о будущем её замужестве. Сватов в Турилию не засылали, побаиваясь принца Кутроха. Его тяжёлый нрав и непредсказуемое поведение обещали нелегкую, а может быть и недолгую жизнь шурину. Даже король Кутрох, опасаясь сына, не решался привести во дворец другого возможного претендента на престол. Самым радостным моментом последних лет был для правителя отъезд Кутроха младшего в Титанию. Узнав, что сын намерен жениться на кузине и стать императором, король почувствовал необыкновенную лёгкость, ведь теперь можно спать и есть спокойно, не сташась за свою жизнь. Зная напористость сына, Кутрох не сомневался в успехе его действий, но и теперь не вспомнил о дочери. Известие о смерти принца поразило королевское семейство. Долго никто не верил, что он, в самом деле, покинул это мир. Убедились в правдивости письма Меерлоха только, выслушав многочисленных свидетелей погребения Кутроха младшего. Королева горевала, проклиная Титанию, Ильберту и всех остальных. Король засобирался к брату, желая получить объяснения и увидеть собственными глазами тело сына, упокоенное в фамильной гробнице. Принцесса плакала, жалея брата, погибшего так не вовремя, ведь он мог измениться, достигнув своих целей, сердце бы его смягчилось. Каково же умереть объятым злобой и ненавистью?

Надумав посетить столицу Титании, король Кутрох I вспомнил и о Таниле. Пожалуй, это удобный случай представить миру свою дочь и присмотреть жениха. Когда ещё в Турилию потянутся претенденты на её руку. Слава о принцессе как о недалёкой и невзрачной девушке не манит достойных женихов. Что ж, раз Меерлох виновен в смерти наследника престола Турилии, в этом Кутрох не сомневался, пусть поможет найти замену. При императорском дворе всегда много родовитых молодых людей, привлечённых Ильбертой.

К сожалению, турильцы опоздали, все возможные женихи охотятся вместе с императором. Потянулись дни ожидания. Кутрох наслаждался обществом императрицы, которая всегда ему нравилась, Танила обнаружила хорошую подборку книг на стеллаже Ильберты в дворцовой библиотеке.

78.  Полонийские принцы Флорен и Диоль покинули родной дворец, их путь полон опасностей и приключений

Стремясь достичь желаемого, человек не берёт в расчёт чувства близких

Два раза в день Энвард выслушивал доклады занимавшихся поисками сбежавших принцев людей. Иногда известия обнадёживали, но следом шло разочарование. Андэст дотошно обследовал тайные коридоры дворца, мальчики не блуждают там. Стало ясно – беглецы благополучно преодолели ход до самого леса и выбрались наружу. Поиски продолжили по всей Полонии. Опрашивали жителей каждого селения, но место, где путешественники достали лошадей, не найдено. Не пешком же они отправились, в самом деле! Дестан уехал в Ладельфию ко двору Тэотиля в надежде, что Диоль и Флорен проследовали туда, на коронацию.