Текст книги "Вернись! Пока дорога не забыта (СИ)"

Автор книги: Ирина Ваганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 35 страниц)

– Нет, обычно мой брат помогает, но он заболел, и я заменила его, пока он не поправится. Думали недолго, а вот что получилось.

– Как тебя на самом деле зовут?

– Лири́ка.

– Лирика… Ты красивая, – мальчику стало грустно, он вспомнил сестёр, мать. Девочка тоже тяжело вздохнула, её печалило раскрытие тайны, но часть какого-то ненужного груза свалилась с души.

– Хорошо, что это ты меня услышал, а не кто-то другой. Мне кажется, ты не разболтаешь.

– Ладно, не бойся. Не скажу никому. Надо же, не знал, что такие бывают… пастушки. Привлекательные.

– Я тоже думала, что принцы другие, – она захихикала, – казалось эти господа важные, надутые, как индюки.

– Индюки, ну ты выдумаешь! – Мальчик тоже засмеялся. – Разрешите представиться, барышня, надутый индюк по имени Флорен.

– Очень приятно. Привлекательная простушка Лирика, – прыснув, проговорила девочка, и оба они расхохотались. Даже эхо откликнулось просыпавшимся горошком.

Девочке было одиноко в долине. Не имея возможности ни с кем и словом перемолвиться, она всё светлое время суток посвящала вязанью. С дедушкой виделась редко, но даже когда говорила с ним, приходилось шептать, опасаясь случайных свидетелей. Кармель, следивший за ходом прядильно-вязальных работ, иногда давал «пастушку» выходной, жалея щуплого паренька, проводящего целые дни со спицами в руках. Лирика, пользуясь этим временем, уходила подальше от людей и разговаривала в полный голос, представляя рядом маму, бабушку, кто-нибудь из подруг. Девочка рассказывала воображаемым собеседницам, как ей живётся, как здоровье дедушки, что происходит в долине. Иногда пела свои любимые песни, знакомые с детства, или пробовала повторить те, что слышала в исполнении Ирилея, они ей тоже нравились. Теперь, когда принц раскрыл её тайну, она с удовольствием болтала с ним.

Дети Энварда первым из иностранных языков изучали макрогальский, как родственный титанийскому, используемому в Полонии. Когда-то давно флот из десятка галер покинул берега небольшой Галии, захваченной Титанией, преодолел море, и достиг берегов Полонии, тогда ещё плотно заселённой коренными жителями. Путешественники нашли тёплый приём, но им не позволили остаться и они отправились на юг в поисках свободных земель. Так была заселена Макрогалия, получившая своё название от имени предводителя Макра. Язык переселенцев претерпел за это время изменения, как и старотитанийский, перенявший многое из гальского, но жителям Полонии и Макрогалии было проще понять друг друга, чем араксийцев и ладельфийцев, имевших другие корни. Некоторые слова и выражения, произносимые Флореном, смешили Лирику, как непривычные уху, но это только вносило дополнительное оживление в их беседу. Мальчик тоже рад был встретить человека, не отягощённого общими заботами. Он уже устал быть «взрослым». Даже детскую игру при подготовке к турниру жители долины умудрились превратить в жёсткое состязание, в котором нет места тринадцатилетнему человеку. Конечно, Эльсиан выбирал время поговорить с братом, вспомнить былую жизнь в родном дворце, игры, прогулки, занятия. Ирилей, Чек, некоторые молодые гвардейцы с удовольствием общались с юным принцем, но все они, скорее сами отдыхали душой, занимаясь с ним. Флорен же, чувствуя опеку со стороны старших, постоянно доказывал всем, что он не маленький! Другое дело Лирика. Подростки говорили о чём угодно, не опасаясь показаться смешными. Они искали красивые камешки в ручье, обсуждали вылупившихся голубят, – их уже тренируют, и это очень интересно. Скоро можно будет пользоваться голубиной почтой внутри Драконьего Чрева. У каждого нашлись любимые места в долине, любимые лошадки и кролики. Они с удовольствием сравнивали особенности своих любимцев. Вся детскость, ещё не покинувшая их, нашла выход. За бесконечными разговорами о доме, о вкусных блюдах, интересных играх, о приключениях, которые удалось пережить, время пролетело незаметно. Детям не хотелось расставаться, но солнце уже собиралось спрятаться за вершиной горы, и чтобы не спотыкаться в темноте, надо спешить в лагерь. Лирика и Флорен разошлись, пообещав друг другу, что следующий выходной, предоставленный Кармелем вязальщице, они проведут вместе. Приподнятое настроение ещё долго не покидало новых приятелей, неожиданно нашедших друг друга.

41. Драконье Чрево

Бывает, идя к одной цели, нечаянно достигаешь более значимую. Этой рад, но первой жаль

Флорен вернулся в лагерь, проверил добычу охотников и, сообщив о планах на следующий день, отправился на поиски Ирилея. Они собирались петь дуэтом новую песню, принц вспомнил об этом. Теперь, когда обиды за неудачу с рыбоневодом ушли, захотелось сделать что-нибудь для праздника. Музыкант помогал Хокасу у озера, принц нашёл его на берегу. Придерживая лошадей, Ирилей ожидал, когда помощники ваятеля отобьют обвязанную верёвкой будущую скульптуру от скалы и привезут конец, тогда лошади вытянут материал на берег. Устроившись на удобном камне, Флорен под руководством Ирилея напевал. Вдруг раздался плеск воды и людские крики. Певцы побежали к воде. Лодка была цела, но люди в ней что-то возбуждённо обсуждали. Показалось, будто вода отступила примерно на три локтя – над поверхностью видна часть входа в пещеру. Чек разделся и прыгнул в воду, чтобы определить, как далеко освободился проход. Свод обрушился, когда гвардейцы отбили от скалы выступающую часть, и она упала в воду. Свидетели происшествия наперебой рассказывали принцу и музыканту, как уступ, приглянувшийся художнику, увлёк за собой на дно огромный пласт породы. Вернулся в лодку Чек. Он проплыл далеко вглубь пещеры. Свод возвышается над поверхностью воды совсем немного, но дышать можно. Теперь надо нырнуть там, где обрушение не затронуло свод, и осмотреть его под водой. Однако старший в лодке не разрешил, прежде они доложат командующему и королю. Чеку не терпелось произвести подводную разведку, но он вместе с другими принялся грести к берегу. Когда участники событий оказались на суше, началось бурное обсуждение. Расстроен произошедшим был только один человек – Хокас. Превосходный материал потерян безвозвратно. Когда произошло обрушение, верёвку, привязанную к несостоявшейся скульптуре, перерубили осколки, и уступ ушёл на дно вместе с плитой, понижавшей свод пещеры. Ночью в штабной палатке состоялся малый совет. На него пригласили Чека. Он в который раз рассказал, как они отбивали уступ от скалы и тот, падая, увлёк за собой внушительную плиту, которая и была сводом пещеры со стороны озера. После того, как плита обрушилась, между поверхностью воды и сводом появилось пространство, позволяющее плыть внутри пещеры. Он бы, конечно пронырнул и дальше, но офицер запретил. Это напоминало чудесное вмешательство. У всех присутствующих было приподнято-радостное настроение, хотя ещё не ясно, что даёт эта освободившаяся от воды часть.

– Можно отбивать свод и дальше в глубину пещеры, – предложил командующий, – Если скала состоит из таких плит, может быть, они будут обрушаться, освобождая нам путь?

– Я запрещаю это делать, – строго сказал король, – хорошо, что сегодня все находились снаружи, а если бы кто-нибудь был внутри пещеры? Обрушаясь, свод может увлечь на дно и людей.

– Устроив такой обвал, мы рискуем перекрыть выход к морю, – поддержал отца Эльсиан, – неизвестно где он, вдруг у самого дна.

– Чек прав, – взял слово Разин, – нужна разведка. Разрешите завтра, как только станет светло, заняться этим. Подготовим ныряльщиков, они, обвязавшись веревками, проплывут внутрь пещеры, может быть, поймём её устройство.

– Хорошо, – ответил Шелом и, глядя на Чека, строго добавил, – остальные работы следует продолжать, как обычно и без самовольных действий!

Молодой гвардеец всё-таки попал в ныряльщики, хотя была его очередь охотиться. Он уговорил Флорена отпустить его, обещая сразу сообщить результаты разведки подробнейшим образом. Несмотря на строгий приказ командующего не прерывать повседневные работы, на берегу собралась небольшая толпа зрителей. Кто-то был нездоров и освобождён, кто-то договорился с командирами, пообещав, как только что-нибудь станет известно, прибежать и рассказать. Чек нырял четвёртым. Сначала Разин отправлял более опытных, как он считал. Третьему не хватало воздуха, его даже вытаскивали веревкой, когда он условным сигналом подёргал её. Отдышавшись, ныряльщик объяснил, что не рассчитал и заплыл слишком далеко, но никаких изменений не заметил – свод и вода, вплотную к нему. Разин уже хотел сворачиваться, но Чек так умолял позволить сделать попытку и ему, что командир согласился. Обвязавшись верёвкой и проговорив условные знаки, парень прыгнул в воду. Все внимательно следили за тем, как уходит верёвка, два крепких гвардейца пропускали её через руки, определяя натяжение, дабы не пропустить условный знак. Сначала Чек плыл медленно.

– Пока ещё держится на поверхности, – сказал один из ныряльщиков, – там плохо видно, надо вовремя заметить понижение свода.

– Остановился, сейчас отдышится, и воздух наберёт, – откликнулся другой, – Смотрите, как быстро уходит верёвка! Разве можно так плыть?

– Рывками идёт, может быть, толкается от стены? – предположил Разин. Некоторое время все молчали.

– Пора бы обратно, – покачал головой гвардеец, в руках которого была убегающая верёвка, – воздуха не хватит на возвращение, больно далеко заплыл.

– Начнём тянуть? – предложил второй.

– Уверенно плывёт. Приготовься быстро вытягивать, – откликнулся первый. – Смотри! Остановился.

– Может, зацепилось? – Гвардеец попытался потянуть верёвку на себя, она в ответ дёрнулась два раза. – Говорит, всё в порядке.

– Наверное, полость нашёл, сейчас отдышится и обратно поплывёт, – с надеждой в голосе сказал Разин.

– Дальше идёт, – тихо сообщил гвардеец с верёвкой, – медленно, осторожничает.

– Плывёт, как здесь на входе, – уточнил второй.

– Полость, видно, большая, – подал голос один из ныряльщиков, – обследует.

– Смотрите, верёвки почти не осталось! Пора давать сигнал к возвращению.

– Есть ещё кусок, – вмешался Разин, – привяжите. Надо добиться результата, зря что ли он так далеко заплыл.

Гвардейцы удлинили верёвку и долго наблюдали, как она уходит в воду.

– Всё, уже и эта кончается.

– Давай сигнал обратно, – отдал команду Разин.

Гвардеец выполнил, но последовал сигнал Чека, о намерении продолжить. Команду повторили. Верёвка замерла. Через некоторое время её потянули, но она не поддавалась.

– Похоже, он закрепил её, – растерянно проговорил тот, кто держал верёвку.

– Неужели отвязался? Как он найдёт её в темноте? – командир побледнел.

– Может быть, поплыть за ним? – спросил ныряльщик.

– Другой верёвки нет, да и как ты проплывёшь столько?

Наступила тишина. Гвардеец время от времени осторожно дёргал конец, проверяя, не возвращается ли Чек. Все с надеждой смотрели на руки, держащие верёвку. Наконец она поддалась, и её стали потихоньку выбирать. У людей в лодке невольно вырвался вздох облегчения. Вот уже и узел показался, через некоторое время движение остановилось.

– Сейчас воздуха наберёт и нырнёт, – нарушил тишину Разин.

– Быстро пошёл.

– Скорее бы.

– Может подтягивать? – спросил ныряльщик.

– Если сигнал подаст, – откликнулся гвардеец. – Да! Есть сигнал. Тянем!

Через некоторое время герой показался над поверхностью воды. Его подтянули к лодке и дали возможность отдышаться, затем несколько сильных рук подняли пловца из воды.

– Отлично вы меня прокатили! – пошутил Чек, оказавшись среди друзей, – в жизни так быстро не плавал!

– Заставил нас поволноваться! – бормотал один из гвардейцев, вытирая Чека большим полотенцем. – Всю гору что ли проплыл насквозь? У нас уже и верёвка вышла вся.

– То-то я смотрю, назад меня волочёте.

– Что там? – строго спросил командир, когда парню помогли одеться и укутали одеялом.

– Огромная полость, с высоким сводом. Не видно ничего, но я покричал, по звуку похоже, что пространство огромное. Проплыл вокруг по стене, с другой стороны чувствовал течение, чуть не утянуло меня, я ведь уже без верёвки был. Наверное, там выход к морю, но нырять не стал, не знаю на какой он глубине.

– Эх! Нырнул бы, может, уже и на свободе был, – подметил кто-то.

– Ага! А если там подводный ход ещё длиннее этого? Или сужается. И не выгребешь потом против течения. Да и видел я этот водопад с той стороны. Высоко и прямо на камни. Возможно, с фрегата и заметили бы моё разбитое тело, подобрали и доставили в Полонию, но мне бы не хотелось прибыть туда в подобном виде, матушка не обрадуется. Лучше уж я со всеми, живым здоровым.

– Ты уверен, что вода уходит из этой пещеры наружу? – прервал эти рассуждения Разин.

– Наружу или нет, не знаю. Может там дальше ещё пещера глубже этой, но шум волн я, кажется, слышал, похоже на прибой, хотя, может это у меня в ушах из-за долгого нахождения под водой.

– Как же доложить командующему?

– Когда уровень воды в озере снизится ещё на локоть примерно, можно будет проплыть до этого зала внутри горы с факелами и осмотреть всё хорошенько. Потом с верёвкой нырнуть, найти выход и проплыть по нему насколько можно.

– Понятно. Благодарю тебя, Чек, за отвагу. Буду просить командующего присвоить тебе звание лучшего разведчика! – Разин похлопал паренька по плечу. – Давайте к берегу.

Лодка послушно повернула.

Зрителей за это время прибавилось, едва герои вышли на берег, их обступили плотной толпой. Разин, крепко взяв Чека за плечи, решительно пробивался к ожидавшим лошадям. Для него главное было доложить о результатах командующему. Их пропускали, остальным же пришлось подробно рассказывать новости о пещере и о том, как проходила разведка. Обсуждение в штабной палатке не было долгим. Внимательно выслушав Разина и Чека, Шелом отдал приказ выставить охрану на берегу озера с тем, чтобы какие-нибудь смельчаки не занялись в одиночку исследованием пещеры. Разведчиков отпустили. Прихватив с собой Ирилея, Чек, как и обещал, поспешил к Флорену. Ему не терпелось обсудить своё приключение с друзьями, не стоять навытяжку, а поговорить по-человечески – прихвастнуть, где надо, поделиться переполнявшими надеждами и сомнениями. Флорен оказался благодарным слушателем, он был рад – не зря Чека освободил сегодня от охоты, именно он добился результата.

– Теперь, наверное, ускорят работы по рытью канала, надо поскорее освободить от воды вход в пещеру, – рассуждал принц.

– Не думаю, – ответил один из охотников, присутствующих при разговоре, – сейчас главное подготовиться к зиме. Раньше весны мы не сможем убраться отсюда.

– Почему? Если поднажать, можно к концу осени вырыть ещё пару локтей глубины, – возразил принц.

– И что? Неизвестно, как глубоко расположен выход к морю, Чек говорит, он ниже уровня воды. А в конце осени начинаются шторма и фрегат не сможет нас забрать отсюда. Придётся зимовать здесь в пещерах и выстроенных казармах, – настаивал Соло́д.

– Ну что ж, – весело сказал Чек, – значит, не зря мы так усердно готовились к зимовке.

– Хокас расстроен. Уступ, который отбивали для скульптуры, утонул, – вспомнил художника Флорен, – а ведь благодаря его намерению расширился вход в пещеру.

– Ну, и благодаря нашему неунывающему Чеку произвели разведку! – обнял  героя Солод.

– Скульптуры жаль, конечно, Хокас собирался изваять шедевр и надеялся успеть к празднику, – посетовал Ирилей.

– Кстати, о празднике! – Чек обернулся к принцу: – ты играешь в рыбоневод?

– Где мне тягаться с такими богатырями! – принц шутливо ткнул друга кулаком.

– Мы задумали организовать зрительскую поддержку. Возглавишь подготовку в нашем отряде?

– Почему я? – удивился Флорен. – Своих что ли не хватает?

– Хватает, только споров будет больше, чем дела. Нужен уважаемый человек.

– Это я уважаемый?

– Конечно! Если не хочешь, я предложу Эльсиану.

– А что нужно делать?

– Командовать, что бы делали всё дружно, гимн нашего отряда пели, кричали название команды – у нас будет «Светоч».

– Здорово вы придумали! – восхитился Солод, – Нашим тоже предложу.

– Эх! Ну и болтун же я! – расстроился Чек.

– Не огорчайся, – утешил его музыкант, – для общего настроения будет на пользу, организовать не только игроков, но и зрителей.

После бурных событий, связанных с исследованием пещеры, люди постепенно возвращались к привычной жизни, наполненной работой и подготовкой к празднику, ожидание которого скрашивало их будни. Впереди зима. По словам старика-пастуха в этих местах зимы мягкие, но заготовка овощей, утепление жилищ и другие осенние заботы требовали внимания и сил. Все это понимали, приказов дважды повторять не приходилось.

Раскрытая тайна дорога вдвойне

42. Полония. Предместья столицы. Дом Зурии, дочери наставника Андэста

Раскрытая тайна дорога вдвойне

Вот уже несколько дней Дестан гостил у сестры. Зурия удивилась его приезду. Брат редко бывал у неё. Постоянно занятый во дворце, он приезжал не более чем на два-три часа. Младший сын Зурии Тиль был рад дяде особенно. Они рыбачили, ходили по лесу, занимались фехтованием. Подросток, лишившийся отца в четырёхлетнем возрасте, нуждался в мужском руководстве. Иметь такого дядю, как Дестан – большое счастье. Не хотелось даже думать, как скоро он уедет и будет ли ещё такая возможность – поговорить, обсудить свои мальчишеские дела, просто побороться, побегать с родным взрослым человеком. Дед, конечно, занимался внуком, но он именно наставник, замечавший любую мелочь, оплошность. Чувство, что тебя постоянно оценивают, не назовёшь приятным. Дестан тоже наслаждался общением с племянником, ему удавалось забыться, проводя время с Тилем. Он пока не сообщил ни сестре, ни её детям о тайне, которую раскрыл ему отец. В один миг, превратившись из наставника королевичей в брата короля и, возможно, местоблюстителя, Дестан уехал на время из дворца, чтобы всё хорошенько обдумать и привыкнуть к новому статусу. Узнав, что отец у него другой, он обрёл брата и был рад, что мать и сестра оставались при этом родными, слишком была бы высока цена этой тайны, так он их любил.

Лёжа на сеновале, Дестан предался своим мыслям. Тиля позвали друзья, он упрашивал дядю пойти с ним, но тому хотелось побыть в одиночестве, собраться с мыслями. Пора ехать во дворец. Вспомнился разговор с отцом, так переменивший жизнь. Дестана тогда нашёл паж и сообщил о просьбе наставника Андэста срочно подойти в его кабинет. Это показалось странным, обычно отец сам находил его, и беседовали они либо в классах, либо в комнатах Дестана. Закончив свои дела, наставник поспешил на зов, Андэст уже ждал.

Войдя, Дестан поздоровался. Андэст внимательно посмотрел на него и указал на стол:

– Взгляни на эти документы, сынок.

На столе лежало оформленное по всем правилам свидетельство о рождении королевского ребёнка. Дестан неоднократно видел подобные.

– Чьё это?

– Ваше, – тон Андэста переменился. Дестан взял в руки бумагу и углубился в её изучение. Всё верно. Документ свидетельствовал, что принцесса ладельфийская, королева полонийская Аурита родила сына короля Полонии Энварда I, которому дано имя Дестан. Имелись печати и подписи вельмож, удостоверяющих факт рождения ребёнка.

– У Энварда второго есть брат? – тихо спросил Дестан.

– Есть. Это вы, ваше высочество, – также тихо отозвался Андэст.

Рассказ не занял много времени, речь наставник обдумал заранее, хотя и не смог объяснить, почему он так долго хранил тайну.

– Значит, это не разглашали для моей безопасности? – уточнил принц.

Андест утвердительно кивнул, волнение его становилось всё более заметным.

– Не беспокойтесь, отец, у меня было лучшее детство из тех, какие можно пожелать. Спокойная обстановка в семье, любящая мать, дорогая сестра, ваша забота, благоволение короля. Я был избавлен от чувства долга и ответственности перед страной и народом, довлеющего над королевскими детьми с самого рождения. До сих пор думал, что исполняю свой долг сполна, оказалось, это счастливое неведение.

– Прости, сын… простите, ваше высочество, моё известие запоздало почти на двадцать лет, – наставник тяжело вздохнул, – ваш отец Энвард хотел, раскрыть эту тайну, находясь на смертном одре, но я не понял его наказа.

– Я помню, он назвал меня сыном, но признаться, а я подумал, что у него в голове всё путается в предсмертный час.

– Он, видно, пожелал, уравнять в правах на престол своих детей, мне же казалось, он предложил вам жить во дворце рядом с Энвардом и его семьёй.

– Теперь, когда престолу угрожают извне, пришло время показать мне это?

Андэст отвёл глаза:

– Полония нуждается.

– Мне необходимо время, чтобы привыкнуть к новой роли.

– Понимаю, но времени не так много.

Повисла продолжительная пауза. Андест не решался пускаться в объяснения, понимая, что сын прекрасно знаком с положением дел, и опасаясь получить в ответ укор. А Дестан выдерживал внутреннюю борьбу между внезапно обрушившимся долгом и нежеланием предстать перед подданными растерянным и неуверенным в себе.

– Я уеду. Прямо сейчас. Вернусь, как только смогу, – решительно сказал принц.

– Вынужден буду в ваше отсутствие предпринять кое-что.

– Что же?

–Извещу королеву, Совет Мудрейших и подготовлю посланника в метрополию.

– Хорошо, а я, пока мой статус никому не известен, воспользуюсь остатками свободы передвижений. – После этих слов Дестан резко развернулся, едва кивнув приёмному отцу, и вышел из кабинета. По пути в свои покои он позвал с собой пажа, и, наскоро написав учителю математики, что оставляет его наставником, вручил письмо мальчишке. Быстро собрался и, ни с кем не прощаясь, покинул дворец.

Все эти дни бывший наставник осмысливал свои новые взаимоотношения с обитателями дворца. Однако отдых близился к завершению. Пора возвращаться, а точнее, вступать в новую жизнь.

Дни, которые брат короля отсутствовал во дворце, Андэст посвятил настроениям, господствующим в Совете Мудрейших. Беспокойство, вызванное представителем метрополии Лейпостом и его проверками, нарушило деловой настрой. Каждый теперь боялся не только принять какое-либо решение, но и предложение внести без согласования с королевой. Ждали неведомо чего, опасались, назначения регентом Лейпоста или кого-нибудь ещё хуже. Наставник уверился, что местоблюститель – брат короля, большинством, если не всеми, будет встречен, как избавление от пугающих перемен. Андэст решился, наконец, открыть свою тайну королеве. Рогнеда встретила сообщение спокойно. Она внимательно изучила документ и спросила:

– Откуда это у вас?

– Мне передал отец Дестана, король Энвард первый.

– Вместе с женой и сыном?

Андэст склонил голову, видно было, что ему больно обсуждать это.

– Вы бы и дальше молчали, если б не притязания императора на управление Полонией? – продолжила расспросы королева.

– Возможно, – откликнулся наставник, – я слишком привык к мысли, что Дестан мой сын и считал себя связанным клятвой.

– Выражаю благодарность за то, что вы все же решились сделать этот шаг. Надеюсь, теперь мы сможем сохранить страну. – Королева поднялась, прекращая разговор. – Сообщить Совету столь радостную новость предложено мне?

– Не смею вас просить, ваше величество, но…

– Документ пока оставлю у себя. Отдам его высочеству, когда он соизволит вернуться во дворец.

Андэст низко склонился и покинул кабинет королевы. Рогнеда отдала приказ срочно собрать Совет Мудрейших и задумалась, разглядывая свидетельство о рождении брата её супруга. Ольда оказалась права. Её сказка, не принятая королевой всерьёз, оказалась былью. Как можно очевидного не замечать рядом с собой! Рогнеда вспомнила, с каким доверием и расположением относился всегда Энвард к Дестану. Она даже ревновала к наставнику своих детей, которых её лишили. Как внимательно и с любовью относился к детям Дестан. Привязанность эта теперь просто объяснялась общей кровью. Пожалуй, Энвард будет рад брату, а Меерлоху нечего возразить против местоблюстителя. Дестан готов к управлению страной лучше, чем кто-либо. Даже Энвард, в своё время, вступая на престол, был не так уверен в себе, как может быть уверен в себе его брат. Теперь Рогнеда осознала, что помогал молодому королю этот старик Андэст, который, впрочем, тогда ещё не был стариком. И почему он не раскрыл тайну раньше? Королева раздражалась всё больше. Если б только было известно, что наследником престола должен быть Дестан, миновало бы столько неприятностей. Похищение Диоля, все эти ужасные проверки  Лейпоста, намеренного уличить королеву в плохом управлении страной. А сколько волнений и слухов было среди подданных. Что ж, есть надежда оставить все сложности позади. Теперь местоблюстителем в ожидании короля будет его брат, а она станет просто хорошей матерью. Надо сосредоточиться и подготовить речь для Совета Мудрейших. Скоро она закончила и задумалась, как отвечать, если кто-нибудь поинтересуется, почему отсутствует сам Дестан. Доложили о том, что аудиенции просит Ольда. Рогнеда позволила пригласить её, но предупредила, что не может уделить ей много времени.

– Здравствуй, дорогая, – приветствовала королеву вошедшая, – К тебе попасть труднее, чем к моему брату Руденету. Ты постоянно занята. Ну, разве женское это дело – руководить королевством. Совершенно не остаётся времени ни на себя, ни на детей, ни на подруг.

– Долгие годы я имела слишком много времени на себя.

– Это ужасно! Не представляю, как ты выдержала.

– Твой тон не уместен, – строго сказала королева, – действительно это тяжело. Я была не интересна ни детям, ни мужу, ни подданным, которые прекрасно понимали, что я не имею влияния на Энварда. Унизительно ощущать себя почти вещью, которая выполнила свои основные задачи и теперь только раздражает, требуя внимания к себе.

– Слишком много внимания тоже плохо, – вздохнула Ольда, припоминая свой семейный опыт. – Удивительно, как могут раздражать совершенно противоположные вещи!

– Во всём нужна мера.

– Это понятие не для мужчин.

Подруги помолчали, думая о своём.

– Ты что-то хотела? Я готовлюсь к Совету Мудрейших, – нарушила тишину королева.

– Да-да, извини, что отвлекаю. Хочу прояснить один вопрос. Виолет, как ты знаешь, собирался сопровождать родителей и брата с женой в Новый замок, но не уехал с ними. Я надеялась, что он составит мне компанию на пути домой. Но, как выяснилось, он вовсе не собирается в Макрогалию.

– Вот как?

– Мой племянник намерен плыть в Титанию!

– С какой же целью?

– С твоим поручением, – заметив удивление Рогнеды, Ольда поправилась: – нет, прямо он так не сказал, все мои усилия вытащить из него вразумительные объяснения ни к чему не привели. Что-то о приглашении Меерлоха, ошибочно адресованном ему, а не Танилету, что-то о просьбе её величества, суть которой ему не известна.

– Я тоже не знаю содержание своей просьбы. – Королева была озадачена. – Так, император прислал приглашение Виолету?

– Представь! Устроенная моим братцем путаница привела к тому, что Меерлох считал будущим мужем Эгреты старшего принца, а не младшего. Ведь Руденет держал Танилета под замком.

– И Виолет собирается плыть в метрополию, хотя он не муж Эгреты?

– Но ведь Танилет отказался наотрез, надо как-то объяснить. – Ольда на мгновение задумалась и вдруг просияла: – Скорей всего причина в сердечных делах!

– У тебя кругом сердечные дела, – усмехнулась Рогнеда.

– К сожалению, только в мыслях, – игриво повела бровями подруга, – я заметила, как переменился мальчик, вернувшись из Титании с матерью и Диолем. Похоже, там его кто-то сильно растревожил. Переговорит с Меерлохом и заодно повидается с предметом своих грёз.

– Если он намерен извиняться за действия младшего брата, то это ни  к чему.

– Но император будет недоволен отказом нового правителя Полонии прибыть на его зов. Кто знает, что там наговорил этот ужасный Лейпост.

– Лейпост многого не знает. – Королева нервно передёрнула плечами при упоминании этого имени. – Пока никто ещё не знает.

– И я? – Ольда не смогла скрыть нарастающего любопытства.

– Ты, похоже, узнала первой, – улыбнулась Рогнеда, – Полонией будет править брат Энварда. Зовут его Дестан, ты была права, дорогая.

– Что? Дестан все-таки… а ты спорила со мной, посмеивалась. Не отрицай! Посмеивалась. Ха! Но каков глаз! – Она сложила ладони в виде подзорной трубы и поднесла к правому глазу, затем растерянно опустила руки. – Постой, он теперь будет королём?

– Местоблюстителем.

– Да, пока не вернётся Энвард. Боюсь, я не интересна ему теперь.

– Ольда! Прекрати. С чего ты взяла, что вообще была ему интересна? Подумай, на человека нежданно-негаданно свалилась ответственность за страну, за народ. Может ли он думать о чём-нибудь кроме…

– Где он?

– Скоро должен вернуться.

– А как ты узнала? Как ты узнала, что он королевский сын? Это точно?

Рогнеда показала подруге свидетельство, лежащее на столе:

– Вот. Мне принёс Андэст.

– Принцесса ладельфийская Аурита… Энвард первый. А вот и подпись моего родственника, вдова которого мне рассказала. Всё верно. Ну, знаешь, этот ваш наставник… Хранить такое сокровище и молчать столько лет!

– Да. У Андэста дурная привычка, присваивать королевских детей. – Рогнеда подумала о Диолине. Наставник единственный, кто посвящен в тайну его рождения, именно он убедил в своё время убитую горем мать не сообщать королю о рождении мальчика и исчезновении его из цветника королевы при невыясненных обстоятельствах. Теперь, когда он нашёл его спустя много лет, объявил своим внуком. Размышления прервал голос Ольды:

– Даже и не знаю, сестрица, стоит ли мне задерживаться здесь у вас. Может быть, поехать с Виолетом в Титанию, заодно навестить Кларинета, у него вот-вот должен появиться первенец.

– Не думаю. Море в это время года неспокойное. Вдруг тебя одолеет морская болезнь? Оставайся. Когда я передам дела Дестану, смогу проводить больше времени с тобой и детьми. А если станет скучно, выделим тебе в сопровождение несколько гвардейцев и отправишься в Макрогалию.

– Пожалуй, я воспользуюсь твоим гостеприимством. А как ты сообщишь Меерлоху о том, что Полонией будет править Дестан?

– Напишу письмо и передам с Виолетом. Раз он готов выполнить моё поручение.

– Значит, поручение есть! – рассмеялась гостья.

Рогнеда позвонила в колокольчик, вошёл секретарь.

– Все ли оповещены о месте и времени проведения Совета? – спросила королева.

– Да. Почти все уже в сборе.

– Пригласите ещё принца Виолета.

– Слушаюсь, – поклонился секретарь и удалился.

– Не буду тебе мешать, – засобиралась Ольда.

– Да, мне надо продумать письмо императору, – кивнула Рогнеда. – Как только Его Высочество Дестан появится во дворце, станет легче.

В то самое время, когда королева произносила эти слова, младший брат короля Энварда II прибыл во дворец. Дни, проведённые в раздумьях и сомнениях, миновали. Подданным королевства предстал Дестан, готовый не только управлять Полонией, но и противостоять Титании. Он будто бы прожил свою жизнь заново, осознавая новое предназначение. И ещё одна малозаметная, но важная перемена произошла с бывшим учителем – он больше не нуждался в советах наставника Андэста.