Текст книги "Вернись! Пока дорога не забыта (СИ)"

Автор книги: Ирина Ваганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 35 страниц)

– Во дворце достаточно людей с хорошими мыслительными способностями. Может быть, учитель проговорился или просто доложил кому надо, и нас обвели вокруг пальца.

– Возможно. – Лейпост похолодел от такого предположения. – Один из этих мальчиков принц, другой его двойник. Кто не знаю.

– Рогнеда выдаёт двойника за принца? Может ли мать так хладнокровно забыть своего ребёнка?

– Как вам известно, королева мало общалась с детьми. Что если её саму обманывают?

После некоторых раздумий Меерлох решил приободрить своего доверенного:

– Могу с уверенностью утверждать, принц здесь. Он правильно воспитан и образован. Не думаю, что двойника стали бы так тщательно обучать. Потом, он любит отца, братьев, сестёр, беспокоится о матери…

– Это ничего не меняет. Допустим, мы привезём короля Диоля с регентом в полуколонию. Кто позволит нам испытывать двойника, чтобы доказать подмену? – рассуждал Лейпост. – Могут спросить, откуда у нас сын Энварда, где мы его взяли?

– Они-то откуда взяли? Он что, действительно, похож?

– Если поставить их рядом, может быть, получится разглядеть отличия, но так... Когда я вижу этого Диоля, убеждён, что принц он, когда вижу того, такая же уверенность.

– Удивительная игра природы. – Огорчённый правитель качал головой. – Рогнеда с её Советом может противостоять метрополии?

– Настроения опасные. Считают обвал в Драконьем Чреве подстроенным. Но они не догадываются, кто заинтересован в гибели Энварда и наследников. Когда же мы признаем, что похитили принца…

– Как подстроен обвал! Почему возникли такие мысли?

– В ближайших селениях указом Руденета местным жителям запретили посещать Драконье Чрево. Следовательно, о несчастье было известно заранее.

– С чего это он издал такой указ?

– Это не Руденет, мои подрывники проявили милосердие. Не хотели подвергать местных жителей опасности и устроили это представление.

– Почему ты не запретил им? – горячился Меерлох.

– Они сделали это без моего ведома, а объясняли опасениями, что кто-нибудь из крестьян заметит подготовку, проводимую на скалах.

– Вот так, из-за глупых мелочей, рушатся гениальные начинания. Подозревают Руденета? Поэтому откладывается свадьба?

– Он смог оправдаться, – с сожалением ответил Лейпост, – тем хуже для нас. Назначение регента Диолю укажет на заинтересованную сторону. Мы сначала убрали короля, а потом и принца похитили.

Пауза угрожала стать бесконечной. Наконец, император оживился:

– Откажемся от этого направления. Вернёмся к предыдущему. Что там с Эгретой?

– Я разговаривал с её женихом на балу во дворце Руденета пятого. По его словам, бракосочетание состоится в ближайшее время.

– Хорошо, я подготовлю письмо, ты отвезёшь его в полуколонию и вручишь молодому супругу сразу после свадьбы. Там будет требование незамедлительно плыть в метрополию для назначения наместником императора в полуколонии. Здесь и примем решение, кого объявить королём.

– Ваше императорское величество, – прервал рассуждения Лейпост, – мне не известно имя жениха. Не знаю, за кого из двух братьев выходит Эгрета.

– Будет два письма, вручишь нужное. Надеюсь, третий жених не объявится накануне свадьбы?

– Когда ехать? Я мечтал отдохнуть несколько дней.

– Отдохнёшь в каюте корабля, – отрезал император, – сегодня вечером тебе доставят пакеты. Завтра в путь.

Лейпост поклонился и, повинуясь жесту правителя, покинул совещательную комнату. Он чувствовал разочарование неодобрительным приёмом. Как много усилий и почти все они насмарку. Сначала Энвард не взял младшего сына в путешествие. Потом, после удачного похищения Диоля, обнаружился его двойник. Вместо долгожданного отдыха вновь впереди бесконечные дела. Меерлох привык к успешной работе своего доверенного, уже не замечает достижений, а промахи злят его так, словно они и есть главный результат.

Интерес императора к Диолю потерян, во всяком случае, до приезда Танилета. Полонийский принц продолжал «гостить» в императорском дворце, но дальнейшая его судьба стала неопределённой.

Основание наших надежд столь же зыбко, сколь незыблемо самолюбие

33. Полония. Столица. Королевский дворец

Основание наших надежд столь же зыбко, сколь незыблемо самолюбие

Напрасно Меерлох не позволил Лейпосту отдохнуть несколько дней дома. События развивались не так быстро, как хотелось императору. В тот же день, когда представитель метрополии покинул дворец Энварда, туда прибыл принц Виолет, полагая, что привезённое письмо откроет ему путь к сердцу Эгреты. Однако принцесса встретила гостя холодно.

– Почему вы думаете, принц, что наша с вами свадьба решена? – пристально разглядывая опешившего Виолета спросила девушка во время совместной прогулки по цветнику.

– Как! В письме, которое я привёз, Танилет освобождает вас от данного ему слова!

– И?

Принц замялся, но продолжил:

– Теперь можете принять моё предложение… руки и сердца.

– А-а… – протяжно произнесла Эгрета, – я не так уж тороплюсь замуж, чтобы столь поспешно менять женихов. Кроме того, никто Танилета от его слова не освобождал!

– Но это унизительно… заставлять молодого человека жениться против его воли!

– Думаете?

– Если он отказался от вас, – Виолет перевёл дух, – хотя, только безумец может отказаться от столь прекрасной девушки.

– Считаете своего брата безумцем?

– Я не то хотел сказать… Можно прямо спросить?

– Конечно.

– Эгрета, почему вы отвергаете меня?

Принцесса, немного подумав, ответила:

– Допустим, мы женаты. Вы – король. И тут возвращается Энвард второй. Это возможно. Нам известно, что усилия прилагаются, рано или поздно они приведут к успеху. Итак, кто из двух правителей законный?

– Не думал о таком развитии…

– А я думала. Мне бы не хотелось подвергать опасности ни вашу жизнь, ни жизнь отца, ни жизни подданных королевства. У вас могут появиться сторонники, и кто знает, во что выльется противостояние.

– Предпочтёте Танилета, поскольку он не мечтает стать королём?

– Мы обручены. И как видите, не такая уж выгодная невеста ему досталась.

Молодые люди помолчали. Эгрета, прикрыв глаза, наслаждалась ароматом цветов. Виолет невольно залюбовался ей, но не как предметом своих чувств, как недоступным совершенством.

– Что же делать? – очнувшись, заговорил принц. – Не представляю, как мне возвращаться к отцу!

– Напишите письмо и ждите его ответа. Вас никто не гонит, – сказала девушка и пошла к выходу. Виолет последовал за ней.

Через день во дворец прибыл Танилет, его ожидал совсем другой приём. Жених и невеста проводили вместе много времени и казались совершенно счастливыми. Однако день свадьбы всё ещё не был назначен. Рогнеда хотела уладить всё, что касается родителей жениха. Она получила письмо от матери Танилета и Виолета, долгое время гостившей за морем у другого своего сына. Королева Рузали́зия не посвящена в путаницу с женихами. Она интересовалась, на какое время назначена свадьба Эгреты и Танилета и хотела присутствовать, не решаясь при этом пускаться в морское путешествие без сопровождения. Её сын Кларинет не мог покинуть свою семью, так как его тесть, король, болен, а супруга ожидает первенца. Рузализия умоляла прислать за ней какой-нибудь небольшой корабль и надёжного человека. Она мечтает благословить своего младшего сына, свято убеждённая в том, что именно её благословение приносит детям счастье в браке. Рогнеда с пониманием отнеслась к письму любящей матери и, после некоторых раздумий, предложила Виолету совершить морское путешествие: выполнить волю королевы Рузализии и отвлечься от навязчивых мыслей. Корабль она обещала предоставить. Принц согласился. Он с тяжёлым сердцем ждал ответа отца на письмо, сообщавшее о крушении надежд на брак с Эгретой. Связанная с путешествием отсрочка пришлась кстати. Пока готовили корабль, Виолет проводил время с Диолисией и Дионином, как и все, считая мальчика Диолем. Брат и Эгрета были заняты друг другом, Рогнеда делами королевства, а младшие с удовольствием развлекали гостя. Ещё до того как Виолет покинул дворец, голубиная почта принесла весточку от пленников Драконьего Чрева. Сообщалось, что найден вход в пещеру, соединяющую внутренне озеро с морем, и установлена семафорная связь с королевским фрегатом. Принцу выпал случай убедиться в справедливости слов Эгреты о его надеждах на власть в этой стране. Будущее не было такими однозначными, как предполагал Руденет. Замена жениха оказалась ошибкой, и Виолету было неловко оттого, что он позволил втянуть себя в это. Конечно, знай он о роли Лейпоста, меньше винил бы отца.

Корабль подготовлен к выходу в море и Виолет в приподнятом настроении покинул дворец в сопровождении Диолина, Диолисии и Андэста. За каретой двигался верхом небольшой отряд гвардейцев. Все недоразумения, возникшие в последнее время между двумя семействами, забыты. Танилет тепло простился с братом, не упустив возможности подшутить над его неудачным жениховством. Эгрета искренне благодарила за согласие сопровождать королеву Рузализию. Все уверяли, что с нетерпением будут ждать возвращения Виолета. «Как никогда раньше», – шутя, откликался принц. И вот, поцелуи и прощальные взмахи позади. Открывшийся морской простор манил надеждами. Виолет не видел мать и старшего брата больше года. Он радовался полученной возможности. Нет лучшего лекарства от разочарований, чем перемена обстановки. Вперёд! Навстречу свежим впечатлениям!

34. Пленительная долина в Макрогалии

Обижаешь чаще невольно, важно не повторяться

Лето в разгаре. Драконье Чрево, защищённое от ветров высокими горами, имело благоприятный климат. Урожай ожидался отменный. Лес манил обильными ягодниками. Сена уже заготовлено столько, что хватит на зиму всей живности. Сухой травой набивались самодельные матрацы, устраивались подстилки. Люди не желали сидеть, сложа руки. Даже часы отдыха посвящались обустройству быта. Безделье рождало сомнения в успехе, мысли о доме, о безнадёжности положения.

Радостный подъем, сопровождавший поиски скрытого водами озера хода в горе, сменился рутинным трудом. Ещё весной ныряльщики обнаружили большую пещеру на глубине человеческого роста. Обвязываясь верёвками, они пробовали как можно дальше проникнуть вглубь. Своды не сужались, не расширялись, всё заполнено водой. Ведёт ли найденный коридор к морю, пока не понятно. После того как были запружены и перенаправлены все ручейки и речки, заполнявшие озеро бегущей с вершин водой, стало заметно снижение его уровня. Однако если выход из пещеры к морю находится на той же высоте, что и вход со стороны озера или выше, то естественным путём она от воды не освободится. Оставалось рыть канал, соединяющий озеро с глубокой расположенной в шестистах шагах от него расщелиной. После ухода туда воды появится возможность вплавь двигаться по пещере.

В работах по рытью канала участвовали все. Инструменты нашлись в заброшенных каменоломнях, какие-то оказались у купцов и путешественников, что-то приспособили и изготовили. Жители Драконьего Чрева разделились на отряды и чередовали земляные работы с отдыхом. Во время отдыха от тяжёлого труда люди занимались охотой, рыбалкой, огородничеством. Порядок поддерживался жесткий. У короля и принцев имелись свои постоянные обязанности. Флорен руководил охотой, Эльсиан строительством. Энвард ежедневно посещал различные уголки долины, подбадривал людей, выслушивая их просьбы и предложения, да и часы отдыха не всегда приносили покой.

Сквозь легкую дымку дрёмы Энвард услышал голоса. Он открыл глаза, потянулся. Мышцы отозвались надоедливой болью. Казалось, только что прилёг на походную кровать, и вот опять кому-то понадобилось видеть короля. Назначены помощники по самым различным вопросам из числа командиров, дано множество указаний, что же ещё не предусмотрели? Энвард прислушался – спорили двое. Добровольно взявший на себя роль охранника порученец твердил, что Его Величество целый день провёл в седле и нуждается в отдыхе. Другой голос просящими интонациями объяснял: никто не берётся решить вопрос, ссылаясь на прямое указание короля. Резко поднявшись с кровати, Энвард в два шага преодолел расстояние до полога и, откинув его, выглянул наружу:

– Кто здесь?

– Ну, вот…– разочарованно протянул порученец.

– Я – музыкант, – залепетал проситель, указывая на струнный инструмент, висящий на ремне, переброшенном через его хрупкие плечи, – уделите мне немного времени, ваше величество!

Энвард вспомнил этого барда, направлявшегося ко двору Руденета в составе свиты. Юноша едва ли старше принцев, волею судеб попавших в долину-ловушку.

– Узнал. Твои песни на привалах слушали солдаты. Ириней?

– Ирилей, ваше величество.

– Что ты хотел? Зайди. – Король прошёл в глубину палатки и сел за столик. За ним просочился и музыкант. Порученцу Энвард сделал знак оставаться снаружи. Некоторое время Ирилей молчал, подбирая слова. Он потратил немало сил, убеждая гвардейца пропустить его к королю, и тут, когда он у цели, все приготовленные доводы выскочили из головы. Увидев удивлённо поднятую бровь короля, он сбивчиво заговорил:

– Посмотрите на мои руки, ваше величество! Я совсем не могу музицировать после земляных работ! Вот. – Он провёл пальцами по струнам, звуки показались Энварду мелодичными, хотя пальцы действительно выглядели ужасно. – Я понимаю, нам всем надо прикладывать много усилий, но позвольте мне выполнять работы, которые не повредят рукам.

– Ты понимаешь, что от канала зависит, как скоро мы выберемся отсюда, и отказываешься от земляных работ, желая заниматься музыкой?

– Нет-нет, не отказываюсь! Я отработал положенные три дня, хотя от меня, надо признаться, мало толку. Сегодня рядом со мной трудился принц Флорен, он выработал значительно больше. Мне очень стыдно, я старался. Вот. – Он снова показал свои задеревеневшие пальцы. – Солдаты просят поиграть им, они любят вечером слушать песни своей Родины, а я, я вынужден отказываться. За меня хлопотали, обращались к руководителю землекопов, но он ссылается на королевский указ.

– Правильно! Каждый обязан, сменяя виды работ, участвовать во всех.

– Мне вовсе не нужно особенное положение, готов отдать все силы, чтобы скорее вернуться домой, но люди хотят слушать музыку. Разве нет у них такого права, отдохнуть душой, взгрустнуть о доме, вспомнить ради чего они так тяжело трудятся?

Энварда удивило сообщение о том, что сын роет канал. Принц делает это тайком. Как руководитель охоты, он освобожден от смены деятельности. Но это совсем неплохо. Должно быть, простых рабочих воодушевляет наследник престола, таскающий камни наравне с ними. Надо все-таки проверить, насколько хорошо налажена охота. Не мешает ли посторонняя деятельность принца его основной задаче?

– Исполни мне что-нибудь, – велел король, – что любят слушать люди после трудового дня?

– Да-да, сейчас, – засуетился Ирилей, оглядываясь, куда бы пристроиться с инструментом. Энвард указал на скамейку и махнул рукой на немое возражение юноши, не смевшего сидеть в присутствии короля.

Полилась тихая нежная мелодия. Лицо музыканта иногда искажала гримаса недовольства извлекаемыми звуками, но когда он запел, проникновенно и задумчиво, выражение глаз стало воодушевлённым. Мучительные заботы и насущные задачи отошли в сторону, попрятались в щели и задремали, уставшие сами от себя. Энвард невольно заслушался. Взгляд его стал отстранённым, мысли унеслись далеко-далеко, вспомнилось детство, отец. Последний аккорд и наступившая тишина не сразу вернули его к действительности.

– Что ещё ты исполняешь?

– У меня есть песни собственного сочинения, – смущенно сказал юноша, поднявшись со скамейки, – про чувства всякие… но они для барышень и дам. Их любили слушать на музыкальных вечерах во дворце. Это не годится здесь. Пою народные, чаще лирические, но есть и шуточные. Люди подпевают. Им нравится, что слова знакомы с детства.

– Какие работы предстоят тебе на следующие три дня?

– Поступаю в распоряжение животновода. Кроликов, наверное, буду пасти или овец.

– Хорошо. Найди время для сочинительства. Тебе поручено придумать гимн. Гимн нашего, вот этого положения. – Размашистый жест Энварда указал за пределы палатки. – Мы здесь и сейчас сделаем всё, что в наших силах, и даже больше. Победим обстоятельства, докажем врагам, что они просчитались, похоронив нас раньше времени. Мы вернёмся к привычной жизни. Это должна быть бодрая, суровая музыка, чёткий ритм, уверенные слова.

– Я всё понял, ваше величество!

– Если ты поднимешь общий дух, я изменю порядок и состав работ для тебя. Срок три дня. Иди.

– Благодарю, благодарю за оказанную честь, государь. – Ирилей спиной придвинулся к выходу, поклонился и вышел. Через мгновение Энвард услышал гул голосов. Юношу ждали несколько десятков человек, и сразу бросились расспрашивать его о том, как прошла беседа с королём.

На следующий день Энвард видел музыканта, объезжая своё маленькое «королевство». Тот пас кроликов, вернее, присматривал за ними и попутно ворошил сохнущую траву. Вид у Ирилея был отстранённый, но выражение лица твёрдое. Он ритмично покачивал головой и шевелил губами. «Сочиняет», – тепло улыбнулся король. Уже вечером незнакомый напев слышался у костров. Музыка пришлась по душе многим, а слова звучали в разных вариантах. Непростой задачей оказалось выбрать наиболее подходящий текст из тех, что слагались самими участниками событий. Энвард не мог не оценить гимн, это было бы вопиющей несправедливостью. Он слышал, с каким воодушевлением поют его люди, направляясь на работу и возвращаясь к месту стоянки. Некоторые даже напевали себе под нос, отбивая породу. На исходе третьего отведённого дня король вызвал Ирилея на совет руководителей, проводимый на небольшом плато возле озера. Музыкант испросил разрешения пригласить несколько человек, способных спеть новое произведение более ярко и воодушевленно, ведь оно рассчитано на хоровое исполнение. Из подручных материалов изготовили ударные инструменты. И вот, раздались над спокойной гладью озера стройные, уверенные мужские голоса. Всё, что хотел услышать король в новом гимне, звучало здесь. Невольно расправлялись плечи, напрягались руки, возникало ощущение, что и горы свернуть под силу этим людям. Ничто не остановит их на пути к родным очагам. Затихла музыка, послышались восторженные крики и аплодисменты. Это на почтительном расстоянии собрались слушатели, они не смогли сдержать восторга. Члены совета и сам Энвард разделяли их чувства. Жестом король разрешил певцам удалиться, а Ирилея пригласил для дальнейшего участия в совете. Теперь ему поручалась организация досуга. Как ни коротки часы отдыха, важно наполнить их смыслом, что не так просто для людей надолго оторванных от дома. Юноша с радостью согласился, пожелав участвовать и в основных работах.

– Этого тебе никто не запрещает, вот и главный охотник у нас любит камни потаскать, – ответил король, поглядывая на сына. Флорен густо покраснел и отвёл глаза.

После того как совет закончился, к Ирилею многие подходили с поздравлениями. Хвалили гимн, радовались, что музыкант, когда руки заживут, сможет устраивать концерты по вечерам. К поклонникам его таланта присоединился и принц. Флорен с Ирилеем подружился ещё в пути, он даже немного научился играть на его инструменте, но в Драконьем Чреве они не встречались. Принц был постоянно занят охотой. Под его руководством оказывались гвардейцы, некоторые вельможи, кое-кто из слуг – те, кто умел держать оружие, и представлял, что такое силки и капканы. Музыкант не входил в их число. Теперь Ирилей в составе совета, они будут часто встречаться. Это радовало обоих. Юношеское сердце требовало друга. Здесь был ещё мальчик-пастушок, но он вёл себя диковато, ни с кем, кроме своего дедушки не общался. Принц иногда встречал Лири́ка в лесу, где тот собирал ягоды, но попытки заговорить с ним не имели успеха. Пастушок занимался необычным для мальчика делом. После стрижки овец получили много шерсти. Встал вопрос, как изготовить из неё тёплые вещи, которые наверняка понадобятся зимой. Хотя у людей было с собой всё, чтобы уберечься от холода в дороге, но на тяжёлых работах эти вещи износятся ещё осенью. Оказалось, что Лирик умеет прясть и вязать, о чём его дед сообщил Кармелю. Вскоре были изготовлены деревянные спицы, прялки, три веретена и в помощь мальчику назначили двух изнеженных вельмож. Приложив немалые усилия, пастушок научил пожилых господ прясть, а сам принялся вязать тёплые накидки, носки, рукавицы. Дело продвигалось медленно, навыков «мастерицам» не хватало, но к зиме хотя бы те, кто роет канал, охотится и рыбачит, будут обеспечены шерстяными вещами.

Энвард увидел перемены в общем настроении, когда по вечерам на плато у озера стала звучать музыка. Ирилей не остановился на гимне, он сочинял и другие песни. Король изредка и сам бывал на этих концертах, с удовольствием слушал хоровое исполнение и солистов. Вспомнились балы и музыкальные вечера во дворце, посещения которых были для него обременительными. Энвард не понимал тогда, зачем нужна вся эта музыка. Восторги других слушателей казались ему неискренними. Теперь же, наблюдая, как песни вносят новые краски в напряжённую жизнь, он переменил своё отношение к искусству. Поэтому, когда Ирилей подошёл к нему после очередного совета с просьбой разрешить художнику Хокасу выполнять заказы, отнёсся к его обращению внимательно.

– Что, живописца тоже необходимо освободить от тяжёлых работ? – спросил он музыканта.

– Люди готовы сами заменять его, лишь бы получить портреты близких.

– Как же он будет изображать людей, которых никогда в жизни не видел? – удивился король.

– Если рассказать Хокасу какие у человека волосы, какие глаза и брови, он рисует похоже. Глядя на образ, легче мысленно поговорить с близким человеком.

– Интересно. А есть ли у него достаточное количество холстов, красок?

– Он брал кое-что с собой в Новый замок в надежде на заказы. Желающих много, придётся ограничиться миниатюрами, но для Вас он написал картину не слишком маленького размера.

– Для меня? – изумился Энвард.

– Изволите посмотреть? – Ирилей махнул рукой художнику, мявшемуся неподалёку.

– Ваше Величество, простите мою дерзость, – поклонившись, начал Хокас, – я по памяти изобразил королеву, принцесс и Диоля. Угодно будет взглянуть?

Энвард взял протянутый ему небольшой холст, помещённый в простую раму и, взглянув на картину, едва не потерял равновесие. На него внимательно смотрела Рогнеда, обнимая Диоля и Диолисию. Рядом, положив руку на плечо матери, стояла Эгрета. Взгляд Диоля был немного надменным. Казалось, он до сих пор обижается, что его не взяли в путешествие, Диолисия глядела лукаво, Эгрета серьёзно. Парадные портреты, которые Хокас писал во дворце, выполнялись тщательней, но разве это важно! Родные черты напоминали тех, ради кого король и его люди трудились, прикладывали огромные усилия. Как тепло стало на сердце! Энварда кольнула мысль, что изображённая на картине сцена не характерна, поскольку он запрещал матери своих детей вот так, по-житейски, общаться с ними. «Что ж, – подумал он, – сейчас, когда я далеко, им позволены нарисованные воображением живописца встречи».

– Что желаете получить за свою работу? – обратился он к художнику.

– Это дар, ваше величество! Я не думал брать денег ни с вас, ни с других!

– Бесценный дар! Вы не представляете, Хокас, что сделали. Вы подарили мне цель. Я понимал её умом, но теперь ощущаю сердцем. Знайте, я в долгу.

– Благодарю за высокую оценку, но право, ничего не нужно. Если только… – Художник улыбнулся. – Когда мы выберемся отсюда, понадобятся холсты и краски, весь запас наверняка уйдёт.

– Хокас поступает в твоё распоряжение, – обратился король к Ирилею, – пусть пишет миниатюры для желающих и участвует в любых работах по своему выбору.

Музыкант и художник поклонились. Энвард пошёл в свою палатку, представляя, как картина будет смотреться в походной обстановке. «Сегодня же вечером приглашу Эльсиана и Флорена, покажу им». – Он вспомнил, как давно не говорил с принцами по-семейному. Виделись только на совете или по делу, хотя они рядом и, наверняка, нуждаются в отце, скучая по дому.

35. Титания. Порт

Помощь, порой, приходит неожиданно. Просто о тебе позаботились

Корабль «Надежда Полонии» с Виолетом на борту прибыл в Титанию. Команда была отпущена на берег до возвращения принца. Виолет надеялся спустя два дня отправиться обратно в Полонию со своей матерью королевой Рузализией. Молодой человек вышагивал по набережной в направлении площади, там его должна ожидать присланная братом карета. Перед макрогальским принцем внезапно возник мальчик.

– Диоль? – удивлённо воскликнул Виолет, – как ты здесь?

– Я думал, вы не узнаете меня, ведь мы виделись мельком.

– То есть как мельком? Мы с тобой часами гуляли по цветнику королевы, игрушки ты мне показывал бесконечно долго, да и проводили вы с Диолисией меня до самой палубы. Постой, как ты оказался в Титании раньше меня? И почему один?

– Так значит, это правда!

– Что?

– Во дворце теперь другой Диоль. А я не поверил Ильберте, когда она сказала мне.

– Какой ещё Ильберте? – пожал плечами Виолет, – что значит «другой Диоль»? Ты меня совершенно озадачил.

– Ильберта – дочь императора Меерлоха.

– Как ты попал к Меерлоху? Послушай, ты действительно Диоль?

– Да! – с вызовом ответил принц, – я младший сын короля Энварда второго! Меня похитили и привезли в метрополию, чтобы объявить королём и назначить мне регента. Но я сбежал и собираюсь добраться домой, увидеть того, кто вместо меня показывает игрушки гостям!

– Ясно! – Виолет, ещё не совсем разобравшись в происходящем, постарался успокоить собеседника: –тебя могут искать. Давай сделаем так, пойдём к экипажу, который меня ожидает, и там спокойно всё обсудим.

– Пойдём, – согласился Диоль, – мне уже, честно говоря, надоело прятаться в порту.

– Ты в порту меня увидел?

– Да! Говорили, что пришёл корабль из Полонии. Я подумал, за мной прислали, и наблюдал за сходнями. Никого не узнал, кроме вас.

– Это хорошо, что ты меня увидел, я отвезу тебя домой. Мы с моей матерью отправимся в Полонию на свадьбу твоей сестры и моего брата.

– Эгрета все-таки выходит за Танилета?

– А что, были сомнения?

– Говорили, он вернул её слово, – протянул Диоль.

– Зато она не вернула его слова! – засмеялся Виолет.

– Она такая! – Мальчик тоже улыбнулся.

– Вот наша карета, видишь герб? – Молодой человек открыл дверь, пропуская принца внутрь. – Посиди пока. Лучше будет, если тебя никто не увидит.

Кучер оказался недалеко, он отошёл купить что-нибудь съестное в дорогу. Это был один из немногих слуг, которых взяла с собой королева, и Виолет знал его.

– Ваше высочество! – спешил он, – вы уже здесь? С приездом! То-то королева рада будет! Мы думали ещё дня два ждать.

– Здравствуй, Тео, всё полнеешь?

– Честно сказать, ваше высочество, тут жизнь такая. Ешь да спи! Страна маленькая. Купцы наши не забывают, продукты везут, спасибо королю Руденету за разрешение. А здесь, в Титании, – показал он свёрток с покупками, – дороговизна!

– Можем ехать? – Виолет, опережая слугу, сам открыл дверь кареты и зашёл внутрь.

– Едем, ваше высочество. – Тео, убрав ступеньки, влез на ко́злы и направил коней по улице, ведущей из города.

Оказавшись в карете, принц с удивлением обнаружил, что Диоль задремал, уютно устроившись в подушках. Намучился, скитаясь по незнакомому городу. Пусть спит, поговорить можно и позже. Виолет укрыл его своим плащом и задумался о странностях происходящего. Королева Рузализия долгое время жила в Крыландии. Страна граничит с Титанией, куда прибыл корабль. Своего выхода к морю Крыландия не имеет. Это небольшое королевство, где правит король Варизе́лий, тесть старшего брата Виолета по имени Кларинет. Варизелий приходится родственником Меерлоха Х – кузеном супруги императора, поэтому между Титанией и Крыландией установились дружественные связи. Виолет надеялся, что королевскую карету не будут досматривать, но сел так, чтобы мальчика не было видно тому, кто решит заглянуть в окно. После того как они выехали из портового города, принц вздохнул с облегчением.

– Куда мы едем? – вдруг раздался голос Диоля. Виолет пересел на другой диван, давая возможность мальчику подняться. Тот потянулся, отодвинув занавеску, выглянул в окно, – о, мы уже выехали из города.

– Как спалось? – поинтересовался Виолет.

– Мы едем к вашему брату? – настаивал на своём вопросе полонийский принц.

– До столицы Крыландии далеко. У нас нет столько времени. Королева в замке неподалёку. Может быть, брат сопровождает матушку, тогда мы с ним увидимся.

– Сколько ехать до замка?

– К вечеру будем.

– Хорошо бы, я страшно проголодался.

– Когда же ты покинул императорский дворец? – поинтересовался Виолет.

– Два дня назад.

– Странно, что тебя до сих пор не нашли.

– Я тщательно запутал следы, – с гордостью ответил принц.

– Каким образом?

– Сначала я расспрашивал слуг, как попасть на север. Они смеялись и пугали меня морозами, но я настаивал, и тогда они в шутку сказали, что надо пойти на рыночную площадь и нанять извозчика.

– Думаешь, все решат, что ты отправился по северному пути в Полонию? А как же удалось незаметно уйти?

– Кому я нужен! Только Ильберта проводила со мной почти всё время, а тут ей понадобилось уехать на три дня. Без неё никто за мной не смотрел, я взял с собой тёплые вещи и ушёл. Меня не останавливали.

– Где же вещи? – удивился Виолет.

– Подарил одному мальчику в порту. Зачем они мне? Сейчас тепло. Я взял их, как бы приготовившись к холодам.

– Как же ты добрался до порта?

– На рыночной площади стал подходить ко всем экипажам и просить, чтобы меня отвезли на север. Дядьки усмехались и отправляли к другим. Один молодой парень мне понравился. Я обещал хорошо заплатить, если он отвезёт меня в портовый город, но всем надо сказать, будто он согласился везти меня на север.

Виолет расхохотался:

– Представляю удивление посланных на твои поиски, когда они получили такие «ценные» сведения на рыночной площади. Как ты думал пересечь море?

– У меня много знакомых в команде корабля «Грозная стрела», который ходит из Титании в Полонию, – гордо сказал Диоль, – но «Грозная стрела» ожидается только через неделю.

– И ты прятался в порту?

– Недолго. Тот мальчик, которому я подарил свою одежду, знал о моих намерениях и прибежал сообщить о прибытии «Надежды Полонии».

– Должен признать за тобой необыкновенную предприимчивость и фантазию. – В голосе Виолета звучало уважение. – Ты напоминаешь Танилета! Его выдумки многих ставили в тупик.

– Мне это не по душе. Пришлось! – пожал плечами Диоль.

– Надо подумать, что говорить в замке, – размышлял Виолет, – это владения родственников императрицы. Не знаю, слышали они о твоих поисках или нет, но лучше скрыть, кто ты на самом деле.