Текст книги "Вернись! Пока дорога не забыта (СИ)"

Автор книги: Ирина Ваганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)

– Нет. Теперь ваша! Только не ссорьтесь, а то обидится и уплывёт! – Наставник пустился догонять корзину. Всё, что выше по течению можно вычеркнуть. Он был доволен, настолько насколько это было теперь возможно.

Неделю отсутствовал Андэст во дворце. Результаты поисков оказались скромными. Он проследил путь второй корзины до самого озера, куда впадала река. Несколько раз водная растительность задерживала судёнышко, здесь исследователь особенно тщательно изучал берег и дно. Ничего подозрительного не попадалось. Как-то он выловил уплывшую от рассеянной прачки наволочку. С замиранием сердца разворачивал старик мокрую материю, ожидая увидеть пелёнку. К счастью, обошлось на этот раз! Встретились ещё два очевидца. Проводивший на берегу почти круглые сутки рыбак и прачка, полоскавшая бельё на мостках, заметили благополучно проплывшую накануне корзину. Но оставался ещё большой отрезок пути, где ребёнок путешествовал в темноте и никто его увидеть не мог. Порядка двадцати небольших селений насчитал Андэст на этом отрезке и отложил дальнейшие поиски с надеждой на то, что королевский сын принят в одном из них.

9. Король Полонии Энвард II вернулся из метрополии в столицу

Где взять силы бессильному?

Встреча короля прошла пышно. Ему едва дали передохнуть с дороги. Особенно удался турнир, где по давней традиции желающие показывали своё умение обращаться с оружием. Хорошо выступили старшие принцы, чем августейший отец остался доволен. Несколько изумлял расстроенный вид королевы. Энвард ожидал увидеть жену счастливой – она, как и договорились перед отъездом, посещала младенца, но когда супруги зашли вдвоём, король обратил внимание на слёзы в глазах матери. Это показалось ему странным, расспрашивать о причинах он не стал, думая дождаться Андэста. Тот почему-то надолго уехал к своей дочери, раньше такого не случалось. Энвард не связывал настроение Рогнеды и отъезд наставника, но был уверен, что Андэст сможет объяснить и то, и другое.

Королеве было тяжело молчать о своей беде, а поделиться не хватало духу. Если бы супруг интересовался её состоянием, она бы рассказала обо всём без утайки. Будь, что будет. Главное вернуть их мальчика! Но король упорно избегал её общества. Оставалось набраться терпения и ждать Андэста. Наконец за ужином, Рогнеда узнала о возвращении старика. Сообщил об этом Энвард. Он приветливо сказал, что её работа в отсутствии короля оценена высоко. Никаких нареканий от членов Совета Мудрейших не поступало, а люди, которым он лично доверяет, говорят о собранности, аккуратности и здравомыслии её величества. Это радует, теперь он смело может отлучаться и не беспокоиться о государственных делах.

– Вы представить себе не можете, – тихо ответила Рогнеда, – насколько было бы лучше, если бы вы не уезжали.

Поймав внимательный взгляд Энварда, она замолчала и решила как можно скорее пройти к себе, надеясь, что «люди», о которых упомянул король, это наставник, и он сообщит ей известия о похищенном сыне. Попав в свои покои, королева приказала разыскать Андэста. Ждать пришлось недолго. Старик едва слышно зашёл в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь, почтительно поклонился королеве и приблизился к стене с картой. Рогнеда тоже подошла.

– Что бы вы предпочли, ваше величество, знать наверняка пусть даже горькую правду или сохранить надежду? – заговорил Андэст. Всю обратную дорогу он всерьёз обдумывал, какие последствия может иметь вся эта история, и склонился к решению сказать августейшей матери, что её ребёнок погиб. Через некоторое время она смирится с этой страшной вестью. Всё будет как прежде.

– Не надо меня обманывать, – почувствовала намерения наставника Рогнеда, – с моим сыном всё хорошо, никто не убедит меня в обратном. Говорите, что вам известно, или… убирайтесь!

– Могу я узнать, откуда такая уверенность?

Женщина собралась с мыслями и заговорила:

– Обнаружив пропажу, я разволновалась, но беспокойства за жизнь ребёнка не было, только страх, что я никогда не увижу моего мальчика. Настоящий ужас начался к вечеру. Я чувствовала всем своим существом – мой сын в опасности. Бессонная ночь сменилась тревожным утром. Вы отправились на поиски, но это не принесло хоть какого-то успокоения. Безотчётное беспокойство продолжалось почти до полудня. Позже я почувствовала, что опасность, которой подвергался мой сын, миновала.

Королева прикрыла глаза, растревожившись воспоминаниями. Чуть переждав, она продолжила рассказ:

– Маленькая принцесса тоже не спала всю ночь. К ней приглашали врачей. Никаких признаков болезни не было, а малышка непрерывно плакала и успокоилась, как и я, в полдень. Девочка чувствовала, что её брат-близнец в опасности. Пусть мне неизвестно, где оказался мой сын, но одно я знаю точно: он жив, и с ним всё в порядке… сейчас.

– Что ж, это я могу подтвердить. Знаю район, где находится ребёнок. В одном из селений по берегам. – Наставник обвёл на карте обозначения реки и озера. – Нашёл несколько свидетелей. Уверен, что мальчик в семье и в безопасности. Местные жители с благоговением относятся к детям. Здесь не бывает сирот, даже если у лишившегося родителей ребёнка нет родственников, его обязательно примет кто-то из односельчан.

– Когда вы сможете установить его местонахождение точнее?

– Есть мысли, как это можно сделать, но меня смущает ваше состояние.

– Моё состояние?

– Король обеспокоен настроением королевы.

– Надо объяснить ему…

– А если это причинит вред малышу? Мы же не хотим окончательно потерять его след. Когда недруги заподозрят, что король ищет сына, они надёжнее спрячут его. Постарайтесь вести себя обычно, как будто похищенный вовсе не королевский сын, а посторонний ребёнок, взятый для утешения, исчезновение его не обеспокоило вас.

– Расскажите о своих соображениях.

– Извольте. Через два месяца будет проводиться ежегодная ревизия. Переписчики поедут по стране для регистрации новорожденных и умерших. Я отправлюсь сопровождать чиновника в этот район и смогу выявить все семьи, в которых недавно появились дети. Посмотреть на ребёнка не выйдет. Здесь сильны традиции. Младенцев не показывают никому. Через три года можно вновь проехать по намеченным селениям и…

– Три года!

– Когда мы сможем увидеть всех детей необходимого возраста, мы найдём королевского сына и уговорим приёмных родителей передать его на воспитание во дворец. Для окружающих это будет выглядеть, как ваш каприз.

Рогнеда задумалась. В том, что говорил наставник, был смысл. Как поступит король, узнав о потерянном ребёнке, трудно представить, но в одном она уверена – ей не дадут видеться с малышом, даже если он отыщется. Энвард заподозрит, что мать специально утаила сына. Тут уже не столь важно признают его наследником или нет. Такое своеволие ей не простят. Итак, она либо не будет видеть мальчика совсем, либо спустя три года сама сможет растить его.

– Мне ясна ваша позиция, Андэст. Приступайте и, пожалуйста, не держите меня в неведении.

– Безусловно, немедленно сообщу вам всё, что разузнаю, – наставник склонился в поклоне и после разрешающего жеста королевы вышел из кабинета.

Рогнеда сердцем чувствовала сомнения, но доверилась логике Андэста. Как хотелось самой пойти по дорогам и селениям на поиски сына, со слезами умолять всех встречных помочь ей, но правила и условности цепко держали королеву в своих жёстких объятиях.

11. Центральная провинция Полонии. Ежегодная ревизия

Разве слишком умная голова даёт покой?

Дорога утомительна. Чиновник по имени Прилог, польщённый обществом высокопоставленного спутника, болтал, не умолкая. Он уже раза три рассказал всю свою жизнь, подробно описал трудности работы. Андэст отмалчивался, скрывая неудовольствие попутчиком. Надо же, такой говорун оказался именно в этом районе. Здесь неоднократно придётся побывать. Мало выявить семью, где растёт королевский сын, надо узнать о ней как можно больше, убедиться в безопасности и благополучии ребёнка. Экипаж приближался к очередному селению. Прилог по обыкновению начал рассказывать о его жителях. Эту часть речей Андэст слушал внимательно. Здешний старейшина – вдовец. У него иногда гостит внучка, которой подыскивают толкового жениха. Скорей всего, её муж станет следующим старейшиной, и деду надо передавать свой опыт. Найти среди коренного населения грамотного молодого человека не просто. Вероятно, это будет сын какого-нибудь другого старейшины. Андэст заглянул в свои записи. Отслеживая путь корзины с грузом, пущенной от дома Зурии, наставник отмечал, сколько времени она проплывала до каждого следующего селения. Зная время, когда внуки отправили ребёнка в плавание, он мог рассчитать, когда тот оказался здесь. Это селение корзина проплывала на исходе ночи. Возможно, малыша нашли тут, раз ниже по течению не отыскались очевидцы необычного путешествия.

Карета подъезжала к стоящему обособленно дому. Как сказал Прилог, это жилище местного старейшины. Женщина лет тридцати пяти развешивала на просушку пелёнки. Увидев подъехавший экипаж, она спешно закончила своё дело и, поклонившись мужчинам, скрылась в дверях. Чиновник и сопровождавший его старик прошли в дом, где их встретил Эфролл. Хозяин поздоровался и предложил им перекусить с дороги.

– Потом, потом, – ответил Прилог, покосившись на хмурого Андэста, – сам знаешь, сначала дело. Неси книгу.

– Всё готово, проходите. – Эфролл указал на стол с раскрытой книгой и письменными принадлежностями.

– Ну, что тут у тебя? – изучал записи чиновник. – Да ты женился! Ну, удивил! Так это женщина, которую мы видели, твоя жена?

– Да. Раккима. Она сейчас с ребёнком.

– Что, и сыночка родили? Вижу-вижу. Почему имя не вписано?

– Как-то не договорились ещё, – смутился старейшина, – потом впишу.

Он не соглашался на имена, привычные для их народа, ведь малыш совсем другой. Когда родители разыщут мальчика, а в этом Эфролл не сомневался, они, наверное, захотят назвать его более подходящим именем. Но каким?

– Ты мне брось свои штуки. Это здесь у тебя можно позже вписать, мне надо сразу.

– Назовите его Диолином, – вдруг заговорил Андэст. Ему вспомнилось, как королева говорила о сходстве младшего сына с принцем Диолем. У наставника, вдруг, появилось устойчивое ощущение завершения поисков.

– Ну, чего молчишь, папаша? – обратился Прилог к Эфроллу, – такой большой человек твоему сыну имя даёт!

– Хорошо. Я сейчас запишу, – ответил старейшина.

– Отличное имя! Красивое! Мамочка будет довольна, – приговаривал чиновник, глядя, как Эфролл выводит «Диолин» в нужной графе своей книги.

Закончив дела, мужчины принялись за обед. Пища была простой, но хорошо приготовленной. Андэст справился с едой быстро и, извинившись, вышел размяться. Обходя дом, наставник заглядывал в окна, но надежда увидеть младенца не оправдалась. В одной из комнат он заметил колыбель и склонившуюся над ней Раккиму. Сделав очередные пометки в своей тетради, Андэст отправился в селение искать свидетелей интересующего его события. К сожалению, никто из опрошенных ничего не слышал о плавающей корзине. О ребёнке вообще говорить не хотели. Эта тема запретная.

Вскоре гости отправились дальше. Проводив их, Эфролл зашёл к затаившейся в другой комнате Раккиме.

– Как ты? – спросил он женщину.

– Уехали? Какой страшный старик. Мне показалось, он видит насквозь.

– Всё хорошо, не беспокойся. Малышу дали имя. Красивое – Диолин.

– Никогда не слышала такого.

– Это имя его народа.

Слова старейшины поразили приёмную мать. Она залилась слезами.

– Ты отдашь сыночка?

Глядя на тихо плачущую Ракки, Эфролл вдруг почувствовал, какой она стала родной и необходимой ему. Он обнял её, стараясь утешить. Кто мог подумать, что, прожив много лет в одиночестве и вполне смирившись с этим, он вдруг получит возможность семейного счастья.

– У нас будут ещё дети, – прошептал он на ухо жене.

Она повернула мокрое от слёз лицо:

– Что ты сказал?

– Милая моя, ты родишь ребёнка, я обещаю тебе. У Диолинчика появится братик или сестричка.

Раккиму эти слова сделали необыкновенно счастливой, у неё будет самая настоящая семья. В эти месяцы Ракки была просто приёмной матерью чудесного ребёнка, теперь она ещё и жена самого удивительного мужчины. Женщина порывисто обняла мужа, уткнувшись лицом в его грудь. Всё будет хорошо. Она доверяет ему.

Наречённый Диолином королевский сын рос в семье старейшины небольшого селения. Его нежно любили приёмные родители, нашедшие не только ребёнка, но и друг друга. Слепо придерживаясь принятых в их народе традиций, Раккима и Эфролл не только не показывали дитя никому, но и до поры до времени не рассказывали о нём даже самым близким.

Родная мать малыша Рогнеда горевала, чувствуя вину, и не находила сил признаться в ней супругу. Долгие годы тайна рождения и похищения мальчика тяготила её. Наставник Андэст основное время посвящал поискам потерянного им ребёнка. Он почти забросил свои прежние обязанности – быть глазами и ушами короля. Энвард, оставаясь в неведении, как и раньше, полагался на своего тайного советника, не подозревая о деятельности, которую тот ведёт за его спиной.

Неуёмная активность даёт совсем не те плоды, которых ждёшь

12. Столица Титании. Императорский дворец

Неуёмная активность даёт совсем не те плоды, которых ждёшь

После посещения Энвардом II Титании прошло несколько месяцев. Меерлох Х потерял надежду вернуть былое влияние в полуколонии, пока Энвард на троне. Удивительно даже то, что не началась откровенная борьба за независимость. Возможно, король не чувствует поддержки своих подданных. Этим надо воспользоваться. Император искал способ устранить Энварда, для чего пригласил опытного интригана Лейпоста. Вот уже несколько часов они обсуждали причины сложившегося положения. Лейпост, происходивший из той же ветви, что и Майер – первый правитель колонии, хранил вековую обиду своего семейства. Его предки не были допущены к освоению новых земель. У Меерлоха на этот счёт было другое мнение. Если пращуры Лейпоста обладали такими же чертами характера, то, будь они там, всё обернулось бы плачевно и для метрополии и для коренного населения Полонии. В целом, император согласен с мнением советника об ошибочности предоставления Майеру права передавать власть по наследству. Надо было назначать каждые два-три года наместника. Но уж больно всё удачно складывалось поначалу. Караваны судов, гружёные ценными товарами шли в метрополию. Желавшие приобрести участки земли поселенцы получали их. И всё это без дополнительных военных ресурсов. Майер поладил с миролюбивым и малочисленным местным населением. Он предложил защиту от теснящих соседей, пообещав не занимать привычные угодья. Свободных земель по морскому побережью и пологим склонам невысоких гор оказалось вполне достаточно для прибывших из Титании земледельцев и рыбаков. Всё устроилось к общему удовольствию. Аборигены, не меняя своего образа жизни и привычных районов проживания, торговали изделиями народных промыслов, на которые сразу появилась мода в метрополии. Поселенцы, не имевшие и клочка земли на родине, здесь стали солидными землевладельцами. Для многих нашлась работа на приисках, в бескрайних лесах, на реках и озёрах. Товары бесперебойно текли из освоенного богатого края. И за все эти успехи Майер просил только королевский титул. Он был дарован, хотя колония оставалась колонией. Почти двести лет к династии, основанной Майером I, у императоров не было вопросов. Они возникли после страшной эпидемии, когда метрополия потеряла сотни тысяч трудоспособного населения. Меерлох Х, будучи тогда молодым правителем, задумал возвращение титанийцев на родину, но встретил решительный отказ. Во-первых, климат в колонии более благоприятный, урожаи отменные. Во-вторых, люди опасались возобновления в Титании гибельной эпидемии. Требование императора предоставить работников из коренного населения колонии, Энвард I, правивший в то время Полонией, оставил без внимания. Это окончательно разозлило Меерлоха, он стал собирать армию. Операция казалась пустяковой. Войска в колонии были малочисленны и подчинялись королю формально. Император искренне считал, что дворец будет защищать только личная охрана Энварда I и то недолго. Остальные перейдут в подчинение генералам метрополии. Поэтому на военные действия по устранению зарвавшегося правителя колонии выделили меньшую часть армии. Перед остальными была поставлена задача: пленить и собрать на корабли трудоспособных людей. За каждого пленника обещали заплатить. Сопротивления со стороны миролюбивых аборигенов не ожидалось, они не способны лишать кого-либо жизни.

Однако Энвард I не без помощи наставника Андэста предугадал назревшую опасность. Король отказался плыть в метрополию на очередную встречу, где его ждал арест, а начал подготовку к войне. Собрав генералов, он объявил, что, зная о бесчеловечных планах Меерлоха X, больше ему не подчиняется. Те, кто не согласен последовать этому примеру, могут отправляться в Титанию. Оставшиеся должны присягнуть лично королю Энварду I и приложить все силы для защиты населения. К тому времени когда флотилия императора пустилась в плавание, в Полонии уже создали отряды самообороны из местных жителей под руководством военных. Было очевидно, что сражаться эти люди не способны, научить их за столь короткое время невозможно. Поэтому выработали следующую тактику: используя охотничьи навыки и знание местности, отряды устраивали многочисленные ловушки для непрошеных гостей. Жители наиболее доступных селений строили временные жилища в гуще лесов, где можно скрыться при малейшей опасности. Там подготовили запасы пищи, навесы для скота. На подходах к этим стойбищам были скрытые дозорные посты. Солдат титанийской армии, стремившихся к лёгкой добыче на чужой земле, ждали неприятные сюрпризы.

Сразу по прибытии в колонию Меерлох, намереваясь арестовать Энварда I и объявить о назначении наместником Макоса, отправил в столицу делегацию. Сам Макос, в то время командующий армией метрополии, готовился с почестями прибыть во дворец сразу после ареста короля. Столица встретила делегатов пустынными улицами – люди покинули свои дома. Делегатов пропустили во дворец, но без сопровождения. Некоторое время они ожидали короля в маленьком, скромно обставленном зале. Повсюду стражники. Энвард I занял небольшой трон. Он внимательно выслушал требования и ответил так быстро, как будто знал их заранее. Король говорил об ответственности за каждого жителя Полонии, которую  он не намерен перекладывать её на чьи-либо плечи. Все прежние обязательства по отношению к метрополии будут выполнены, но людские ресурсы останутся не тронутыми, нравится это Меерлоху Х или нет. Война не желательна, но если она неизбежна, Энвард готов воевать.

Так началась большая война. Более ста лет после освоения этих земель мирно существовали коренные жители и переселенцы, и вот пришли настоящие завоеватели. Имперские войска осадили дворец. Он был построен в расчёте на возможную осаду, поэтому взять его приступом сложно, и активных действий не предпринималось. Макос берёг своих людей, считая, что время работает против Энварда I. Небольшими отрядами основные силы рыскали по ближним и дальним селениям в поисках трудоспособных людей для препровождения их на корабли. Сам император располагался на фрегате, принимая ежедневные доклады командующего. Через некоторое время получаемые с берега сведения стали огорчать. Селения пустынны, невозможно найти не только жителей, но и провиант. Всюду устроены западни. Опытные воины попадают в плен, их разоружают и отправляют в глубину колонии. Отряды самообороны не вступали в открытое противостояние, избегали стычек с хорошо вооруженным противником. Они растворялись в родных лесах и возникали только когда малочисленные группы или обозы захватчиков вязли в подготовленных ловушках. Окруженные завалами, скрытыми ямами, титанийцы не могли ни организованно сражаться, ни отступать и сдавали оружие. В течение нескольких месяцев армия метрополии потеряла треть своей численности, не принимая участия в сражениях. Император изменил тактику. Теперь леса прочёсывались многочисленными карательными отрядами. Это принесло некоторые успехи. Ликованием встретили на кораблях первых пленных, но радость омрачалась неоправданно большими потерями и всё возрастающими трудностями с доставкой продовольствия. Попытки Макоса взять приступом дворец Энварда I оказались неудачными. Разъяснительная работа, проводимая среди потомков переселенцев, привела к неожиданным результатам. Многие агитаторы не возвращались к своему императору. Те, кто вернулся, объясняли Меерлоху ошибочность его расчета на добровольный переезд работников из Полонии. Молодому дерзкому правителю осознать провал было трудно. Подтолкнули его к этому известия о волнениях в метрополии. Там ходили слухи о гибели императора и уже делались предположения о преемнике. Не оставалось ничего другого, как согласиться на предлагаемые Энвардом I переговоры. Пришлось пойти на уступки: предоставить Полонии право содержать собственную армию, разрешить торговлю с соседними государствами, подтвердить наследование королевской власти. В целом, бывшая колония стала более самостоятельной, но сохранила некоторую зависимость от метрополии. Взамен Меерлох получил возможность заполнить трюмы своих кораблей запасами продовольствия, и ему возвратили пленных, пожелавших вернуться на родину.

За прошедшие после большой войны годы власть короля в полуколонии окрепла, армия подчинялась лично Энварду II, и действовать военными методами было бессмысленно. Оставалось устранить короля и посадить во дворце марионетку, послушную Меерлоху. Именно такую задачу ставил перед Лейпостом император. Устроить дворцовый переворот легче всего было бы во дворце, но попытки внедрить шпионов в окружение Энварда II проваливались.

– Не знаю, – разводил руками Лейпост, – каким образом его подручные вычисляют наших людей. Кажется, там все стены имеют уши.

– Предлагаю влиять извне. Должны быть у короля враги, или хотя бы ненадёжные друзья, что, пожалуй, одно и то же.

– Я готов приступить к разведке и подготовке почвы для обширных действий в этом направлении, – вытянулся заслуженный интриган, – по первому вашему приказанию.

– Продумай, что необходимо для начала. Тебе будут предоставлены деньги, люди, полномочия.

– Я кое-что прикинул, – протянул бумагу Лейпост, – Здесь мои соображения и потребности.

– Хорошо, посмотрю, – взял лист император. – Как будешь докладывать о ходе… работ?

– Я указал возможные способы.

– Не перестаю удивляться твоей расторопности.

– Стараюсь оправдывать ваши ожидания, император, – склонился Лейпост. По его улыбке трудно было понять, рад он похвале или это усмешка.

Меерлох с тоской думал, что пускать хоря в курятник для поимки зарвавшегося петуха не лучший выход, но, к сожалению, никого другого, кто бы справился с подобной задачей, нет. Проводив прищуренным взглядом Лейпоста, правитель углубился в изучение поданной ему бумаги. Знаменитый интриган задумал навестить всех соседей Энварда, причем делать это с пышностью достойной представителя Титании. Ни о какой тайной миссии не могло быть и речи, лишь поиски взаимовыгодного сотрудничества. Приняв вид легкомысленного прожигателя императорских средств, балагура, дамского угодника, Лейпост собирался завоевать расположение возможных недоброжелателей Энварда II и предложить им устроить интрижку против него, не бросая тень на Меерлоха X. О последствиях такой интрижки никто и догадываться не будет. Выглядело разумно. Несомненно, времени уйдёт много, и в денежных вопросах Лейпост не скромничал, но придётся пойти на это, дабы не потерять большего. Император тяжело вздохнул и позвонил секретарю – надо оформить должным образом делегацию для налаживания новых торговых и дружеских связей с заморскими странами. Устранение недоразумений с Полонией на время отложено, но Энвард обречен, в этом Меерлох уверен. Хватка Лейпоста настолько надёжна, насколько незаметна. Жертве остаётся только роптать на судьбу и молить о пощаде.

Миссия титанийского вельможи сложна, ведь мало устранить Энварда, у него три сына с правом наследования престола Полонии. Надо удалить их всех из дворца, хотя бы на время. Тогда сторонники теперешнего правителя вынуждены будут смириться с новым наместником Меерлоха. Император желал отмежеваться от смены правителя Полонии, опасаясь неудовольствия подданных Энварда. Другой растерялся бы, получив подобное задание, но Лейпост любил головоломки и порой даже усложнял свой путь к цели, наслаждаясь неспособностью других разгадать его замыслы.

В семействе короля Полонии всё пока оставалось по-прежнему. Три сына и две дочери постигали науки и приобретали навыки, необходимые будущим правителям. Королю и в голову не могло прийти, что кто-то задумал разрушить заботливо выстроенный им мир. Четвёртый сын, о котором Энвард не знал, а Рогнеда тосковала, пока не нашёлся, хотя наставник Андэст прилагал к его поискам немало усилий.

13. Дом приёмных родителей королевского сына спустя четыре года после его усыновления

И очевидного не заметишь с закрытыми глазами

В доме старейшины Эфролла обедали гости. Прилог прибыл с очередной ревизией в сопровождении знакомого всем старейшинам в округе наставника Андэста. Дела закончены. Теперь подкрепиться, отдохнуть. К вечеру надо быть в соседнем селении.

– Молодец, Эфролл! – Столичный чиновник налегал на угощение. – Всегда всё точно и чётко. Впору присылать к тебе остальных на обучение, а то пишут, вычёркивают. Вот у соседа твоего до ночи провозимся, разбирая его книгу. А ведь это документ! Не письмецо родственникам в город.

– Опыта наберутся, будут не хуже меня записи вести, – добродушно ответил хозяин и зашептал вошедшей с тяжёлым подносом жене: – Ракуша, дай-ка помогу, не суетись.

– Мальчик наш на внутреннем дворе балуется, палкой машет, – ответила супруга. – Ты б сказал ему, недолго и пораниться.

– Хорошо. Скажу. А ты иди-иди, я тут сам.

Раккима вышла, чиновник, проводив её удивлённым взглядом, протянул:

– Да-а, старик, ну ты и крепок! Я вижу, второго ждёте.

Эти слова резанули слух Андэста, долгое время сидевшего молча. Действительно, как он сам не понял, супруга старейшины в положении уже на большом сроке. А ведь основные надежды в своих поисках он связывал как раз с этим семейством, где четыре года назад появился ребёнок. Ему казалось подозрительным, что в столь почтенном возрасте старейшина мог стать отцом, да и жена не молода. А тут на тебе, второй!

– Ну что, Эфролл, запишем дитя чуть раньше? Родит через день-два, – гнул свою линию чиновник.

– Как мы запишем! Не знаем мальчик или девочка. Да потом, как роды пройдут, всё ли благополучно будет, – волнуясь, возразил Эфролл.

– Пойду, подышу, – поднимаясь из-за стола, проговорил Андэст и вышел во внутренний двор. Раздражённый неудачей, захотел посмотреть на малыша во дворе, а то и в прошлый раз не показали, хотя он потратил весь запас красноречия. Нельзя уехать, не убедившись наверняка в своём просчёте.

Хозяин беспокоился, не в правилах его народа пускать посторонних к детям.

– Внученька! – сказал он девушке, помогавшей за столом, – проводи, пожалуйста, гостя.

Арья вышла вслед за Андэстом. По двору бегал мальчуган нужного возраста, размахивал палкой и кричал:

– Выходи! Выходи!

– Какой смелый, – разглядывая ребенка, сказал наставник, – что же ты сделаешь, если я выйду?

Мальчик остановился и растерянно посмотрел на незнакомого человека.

– Как тебя зовут? – спросил незнакомец.

– Нельзя с чужими разговаривать!

– Правильно! Молодец! – Андэст вернулся в дом. Да, здесь ему больше нечего делать. Сын старейшины ничего общего не имел с королевскими детьми, а походил на внучку Эфролла, такой же смуглый и кареглазый как все здешние детишки. Как только чужой ушёл, Арья подбежала к братишке, а это был Арьён, и отобрала у него палку.

– Ты это что делаешь! Смотри, как поцарапался! Где Диолин?

– Мы в прятки играем, – захныкал мальчуган, – не могу его найти. Я тоже хочу прятаться, а он не выходит.

– Я победил! – раздалось из-за густого кустарника. Из укрытия выбрался светленький синеглазый мальчик с такой же грозной палкой как у Арьёна.

– И ты с палкой! – обезоруживая «дядю», возмутилась Арья. – Пойдёмте, лучше на скамеечке посидим, я вам сказку расскажу.

– Тебя дедушка не заругает? Ты ведь гостей встречаешь, – не желал прекращать игру Арьён.

– Они скоро уйдут, и я посуду буду мыть, а сейчас пока немножко с вами побуду, – Арья знала, как дедушка и его супруга трепетно относятся к Диолину и просьбу «проводить гостя» поняла как «присмотреть за мальчиками».

Жену старейшины необычайно взволновал приезд важного господина вместе с чиновником. По словам Эфролла раньше такого не случалось. Кроме охраны мог быть какой-нибудь юнец, перенимающий опыт или родственник, пожелавший путешествовать. А теперь каждый раз появляется этот сухой старик. Причём, впервые он был вскоре после того, как Раккима и Эфролл создали семью, взяв на воспитание найдёныша. Тогда приезжий тщательно изучал книгу старейшины и делал пометки в толстой тетради. В последующие посещения его интересовали люди. Он бродил по селению, задавал всем встречным вопросы, настойчиво просил познакомить его с детьми. К Раккиме он тоже обращался с подобными разговорами. Женщина под разными предлогами уходила от непрошеного гостя. Уверенность, что этот человек ищет её бесценного сыночка, крепла. Сегодня обеспокоенная мать решилась на хитрость, вопреки обыкновению ничего не сказав мужу. Она предложила Арьёну и Диолину поиграть в прятки во дворе. Мальчики радостно согласились, но, выйдя из дома, схватились за припрятанные палки и устроили сражение. Такие игры не в ходу у местных детей, заводилой был приёмный сыночек. Пришлось уговаривать его спрятаться в засаде. Водящий зажмурился, а Раккима схватила Диолина и унесла в дом, хотя сын для неё уже был тяжёл. Строго настрого приказав ему не высовываться, объясняя это военной хитростью, она прошла к гостям и сообщила, что их мальчик во дворе. Как и ожидалось, подозрительный господин отправился туда. Раккима в это время удерживала сына в комнате и осторожно выглядывала в окно. Убедившись, что всё прошло так, как она и задумала, предприимчивая мать радостно шептала: «Ну что, проверил? Тут нет того, кого ты ищешь!» и разрешила Диолину бежать к Арьёну.

Огорчённый Андэст вернулся к Прилогу, гости уехали. Раккима была рада своей выдумке. Она надеялась, что этот страшный человек больше не появится в их счастливом доме. Удивительным образом сложились обстоятельства. Эфролл пригласил Арью пожить у них некоторое время, так как жене скоро рожать. Внучка приехала с младшим братом. Арьён любил бывать у деда. Он гордился тем, что его «дядюшка» одних с ним лет. Мальчики дружили, им было интересно вдвоём. Зная, что других детей в доме Эфролла нет, и Арья ещё незамужняя девушка, незнакомец, конечно же, принял Арьёна за их сына и потерял интерес к этой семье. «Он больше не приедет, некого ему здесь искать! Он больше не появится у нас!», – ликовало растревоженное сердце приёмной матери. Кто знает, ошибалось ли оно. Частенько мать, желая лучшей доли своему чаду, и не представляет, чем обернётся её забота.