Текст книги "Вернись! Пока дорога не забыта (СИ)"

Автор книги: Ирина Ваганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 35 страниц)

Наши цели не близки тем, от кого зависит их осуществление

5. Фрегат короля Энварда второго идёт из Титании в Полонию

Наши цели не близки тем, от кого зависит их осуществление

Погода была превосходная. Если на пути в Метрополию морякам пришлось попотеть, море волновалось, ветер менял направление, и попутным его назвать было бы большой натяжкой, то домой корабль бежал с охотой, словно добрая лошадка, торопившаяся в родную конюшню. Энвард любовался небом и морем, наблюдал за отлаженными, спокойными действиями команды. Первую половину пути король был погружен в мысли о прошедших переговорах с Меерлохом. Хотя внешне всё выглядело благополучно, ни одна из сторон не осталась довольна другой. Протокол выполнили, но чувствовалось напряжение, готовое перерасти во вражду. Не забыта большая война. Меерлоха огорчали её результаты, цели не достигнуты. Более того, бывшая колония приобрела статус полуколонии, и у метрополии нет возможностей вернуть былое. Энвард же, хотя и был в те времена юн, хорошо помнил тяготы и лишения, принесённые Титанией на родную землю. Ранний уход отца из жизни оказался следствием огромного напряжения его сил, и во время войны и после неё, когда требовалось восстановление мирной жизни.

Свежий ветерок ерошил, запутывал волосы, Энвард с удовольствием вдыхал морской воздух и радовался тому, что бесконечные балы в душных залах и переговоры в давящей атмосфере остались позади. Император теперь с помощью дипломатии добивался того, чего не достиг военным путём. Метрополии нужны работники, точнее рабы. После чудовищного мора во времена молодости Меерлоха, погибла большая часть крестьянства и ремесленников. Почти все уцелевшие семьи остались бездетными. Выращивать хлеб, овощи, заниматься животноводством, производить орудия труда было некому. Для привлечения рабочей силы из соседних государств снижены налоги, раздавались в пользование на несколько лет пустующие земельные участки. Но эти меры не имели решающего значения, ведь и у соседей дела были немногим лучше. Казна Титании истощилась, покупать продукты за границей с каждым годом становилось всё обременительнее. Привезти рабочих из-за моря казалось единственно возможным выходом. Энвард, как и его отец, не соглашался принудительно переселять своих подданных. Титанийцы вели разговоры о том, как Полония обязана метрополии, ведь именно предки Меерлоха два столетия назад оплатили освоение новых земель и назначили Майера их правителем. Вплоть до большой войны предприимчивые купцы за бесценок вывозили из колонии пушнину, древесину, зерно и многое другое. Освоение новых земель многократно окупилось. Энвард II мечтал окончательно отмежеваться от метрополии, а не расширять свои обязательства. Однако, через три года, как это и полагалось по заключенным в конце большой войны договорённостям придётся снова плыть в метрополию. Одними выражениями верноподданнических чувств не обходилось. На этот раз пришлось обещать крупные поставки продовольствия. Дипломаты выторговали снижение пошлин для купцов, доставляющих из полуколонии продукты питания. Заинтересованности в вывозе продовольствия из страны не было. Коренное население занималось сбором и переработкой даров леса, ловлей рыбы и работой на небольших огородах. Эти люди имели скромные потребности. Они любили всевозможное рукоделье, и торговля шла, в основном, высокохудожественными изделиями народных промыслов, в том числе и за рубеж. На вырученные деньги аборигены приобретали всё необходимое для жизни и ведения хозяйства. Некоторая часть уходила в казну в виде податей. Королевский двор и знать обеспечивали фермеры и многочисленные сельские артели, где трудились потомки переселенцев. Излишками торговали с соседями. Это выгодней, чем морем везти товары в метрополию, рискуя их потерять или испортить. Приходилось, однако, выполнять настойчивые требования Меерлоха. Энвард уже не впервые глубоко задумался о том, сможет ли он за отпущенный ему жизненный срок добиться независимости своей страны или эта задача останется его потомкам. Мысли перенеслись во дворец. Как там обстоят дела? Справляется ли Совет Мудрейших с возложенными на него обязанностями или закопались в распрях и спорах? Не слишком ли утомляется королева, разбирая бесконечные разногласия? Ничего, Андэст отслеживает ход дел. Этого старика не просто выбить из седла. Скоро и сам Энвард вернётся, и государственное управление войдёт в привычное русло. Вот и чайки появились на горизонте. Уже близко земля.

6. Предместья столицы Полонии. Дом дочери Андэста

Учёл все мелочи? Их больше

У реки возились дети Зурии: Гера – девочка шести лет и четырёхлетний мальчик Тиль. Было весело, шалуны подбирали с берега камушки и кидали в воду. Парнишка оступился и зачерпнул воды в ботинки, но прекращать игру ему не хотелось. Когда строгая сестра потащила его к дому, чтобы переобуть, он яростно сопротивлялся. Во время борьбы у заднего крыльца они расслышали шум подъезжающей кареты и, моментально обо всём позабыв, прильнули к щелям в заборе. Мать встречала экипаж у ворот. Открылась дверца, по ступенькам спустился дедушка с большой корзиной в руках и передал ношу Зурии.

– Вот то, о чём я тебе говорил. Отнеси в комнату и сделай всё необходимое, а я навещу внуков. Где они?

– На берегу, – ответила женщина и заторопилась в дом. Андэст достал из кареты игрушечную лодочку и пошёл к калитке, ведущей через задний двор к реке. Дети, увидев это, побежали навстречу дедушке. Лодочка была великолепна. На корме крепилась катушка с намотанной суровой нитью. Эту нить, другим концом можно было намотать на вторую катушку, снабжённую ножкой для крепления в грунте. Когда лодочка уплывала, её возвращали «в порт», намотав нить на береговую катушку. На лавочке сидели два гребца. Рукоять вёсел приводилась в движение пружиной, которая при заводе, вращала стержень в одну сторону, а после того, как лодочку спускали на воду, вертела его в другую. Большие лопасти вёсел крутились, отталкиваясь от воды, и лодочка уплывала от берега. Андэст укрепил большую катушку в щели мостков и показал, как заводить и запускать игрушку. Некоторое время он с удовольствием наблюдал, как внуки чинно, не смея при нём спорить, запускали лодочку и возвращали её, наматывая нить на катушку. Вспомнив, что надо возвращаться во дворец, наставник пошёл к экипажу, пожелав детям быть послушными и дружными. У крыльца он отдал Зурии туго набитый кошель и попросил проводить его немного, собираясь сделать ей кое-какие напутствия. Женщина забежала в дом, бросила кошель на комод, заглянула в смежную комнату и, убедившись, что там тихо, поспешила вслед за отцом.

На берегу реки разворачивалось сражение. Вырывая друг у друга катушку, дети уронили её в воду. Увлекаемая быстрым течением лодочка весело поплыла в сумрачную даль. Заревев во весь голос, мальчишка набросился на сестру с кулаками.

– Это мне дедушка подарил, зачем ты отбирала?

– Почему это тебе? А мне что он подарил? А? Мне ничего, по-твоему?

Дети вдруг вспомнили про корзину, которую передал матери дед, и наперегонки бросились к дому. Осматривая большую комнату, девочка обнаружила красивый мешочек на комоде и, пододвинув табурет, достала его. Тут раздался громкий шепот брата из соседней комнаты:

– Смотри, смотри какая кукла! Это точно тебе.

Не выпуская из рук кошелька, Гера вернула табурет на место и пошла на зов мальчика.

– Это не кукла, – серьезно сказала она, – это ребёнок.

В семье Андэста не было суеверий, свойственных коренному населению Полонии, младенцев никто не прятал, поэтому сестра видела братишку маленьким. Вспомнилась горькая ревность, обиды, что матери нет дела до неё уже большой. Целыми днями та возится с малышом и отмахивается от дочки: «Пойди, займись, чем-нибудь».

– Дедушка маме привёз, – с горечью зашептала она, – мы теперь ей не нужны.

– Почему не нужны? – У мальчика не укладывалось в голове, как такое может быть.

– Так всегда бывает. Взрослые любят заботиться о малышах, на старших только кричат. – Глаза девочки наполнились слезами. – Спроси у своего друга, каково ему приходится с маленьким братом.

Тиль хорошо помнил, как его дружок, после прибавления в семье, шатался неприкаянным по окрестностям, сидел на поваленных деревьях, болтая ногами, и злобно шипел: «Утоплю, я его утоплю!».

– Давай его утопим! – бодро сказал мальчишка.

– Ты чего! Топить нельзя. Вот если отдать кому-нибудь, у кого нет других детей, они были бы рады.

– Кому отдать? Мы здесь никого не знаем.

– Смотри. Корзина, как настоящая лодка! Давай его отправим по реке. Видел, как наша игрушка уплыла? И он поплывет за ней в этой корзине.

– Точно! Он догонит нашу лодочку и поиграет с ней! – Такая возможность показалась Тилю очень радостной для спящего младенца.

Гера бросила в корзину кошелёк, который до сих пор держала в руках, и попробовала сдвинуть её с лавки:

– Помоги!

– А если он есть захочет?

– Видишь бутылку с молоком? Положи к нему. Да нет же, ближе к щеке!

Тиль уложил бутылку, затем зарыл в пелёнки кошелёк и схватился за ручку корзины с другой стороны от сестры.

– Не потонет, вдруг промокнет?

– Нет, я видела, в таких корзинах воду носят, она не пропускает.

Передвигаясь по комнате приставными шагами, дети медленно тащили несостоявшегося принца, а теперь и несостоявшегося внука наставника Андэста к быстрой речке. Спустив корзину с мостков в воду, они оттолкнули её, но та закачалась, будто ожидая, что дети передумают и вынут младенца обратно.

– Неси палку, – зашептала Гера. Тиль опрометью бросился на берег и притащил длинную палку. Вдвоём они отодвинули корзину дальше и она, подхваченная течением, отправилась в своё путешествие.

Проводив отца, Зурия шла к своему новому дому. Она думала о том, как переменилась её жизнь, как не хватает ей погибшего мужа, который был бы рад такому красивому, хотя и неродному сыночку. Отец помогал ей, но бывал краткими наездами, всегда торопился во дворец. Теперь, когда они живут так близко, обещал бывать чаще. Тоска по супругу, по крепкому надёжному плечу сжимала сердце. Разногласия и обиды забылись, а прошлая замужняя жизнь представлялась в светлых тонах. Тряхнув кудрявой головой и отогнав грустные мысли, Зурия ускорила шаг, продумывая свои ближайшие действия. На пороге дома она встретила служанку и поручила ей сходить в лавку, купить всё необходимое для малыша. Служанка, нанятая недавно Андэстом, была молодая и бестолковая. Зурии пришлось несколько раз перечислять, что требуется купить. Когда та, наконец, запомнила, они прошли в дом за деньгами. На комоде кошелька не оказалось. Зурия удивилась. Она точно помнила, как бросила его сюда, отправляясь провожать отца. Лезть на глазах у служанки в тайник не хотелось, поэтому она попросила взять всё необходимое у лавочника, пообещав принести деньги завтра. Надо взглянуть, что за товар, может ещё и не понравится, тогда придётся вернуть и купить в городе. Служанка ушла. Оставшись одна, женщина внимательно осмотрела пол вокруг комода. Нет, не упал. Кто мог взять кошелёк? Дети у воды играют подаренной дедом лодочкой, их сюда и силой не притащишь. Кухарка ужин готовит. Служанка только что подошла. Кто-то чужой не мог зайти, дверь была закрыта. Разве что с заднего крыльца? Надо у детей спросить.

Зурия вышла на задний двор и увидела совершенно промокшего Тиля. Она по обыкновению отругала дочь за то, что та плохо смотрит за братом, и отправила их переодеваться. Дети никого чужого на заднем дворе не видели. Зурия прошла на кухню. Пожилая женщина радостно сообщила, что ужин готов и спросила, когда накрывать на стол. Зурия дала кухарке указания и узнала, что та не заметила чужого ни в доме, ни во дворе. Она из кухни не выходила и даже в окно не смотрела. После ужина Зурия собралась проверить, как себя чувствует малыш. Надо же, какой спокойный, уже долго спит. Женщина зашла в маленькую комнату, где она, покормив и перепеленав ребёнка, уложила его спать. Корзины на месте не было! Зурия беспомощно огляделась. Что за наваждение! Нигде нет. Вошла служанка. Она принесла вещи для ребёнка, сообщив, что лавочник ждёт деньги. Накричав на опешившую девушку, женщина металась по всему дому, хотя было очевидно, что ребёнка нет. Почему она не проверила, как себя чувствует малыш, когда обнаружила пропажу кошелька! Наказав служанке тщательно осмотреть двор и сад, сама Зурия бросилась со своей бедой к старосте посёлка. Поиски были организованы быстро. По всем трём дорогам отправились верховые погони. Жители обследовали берег реки и окрестности. Односельчане с готовностью старались помочь новой соседке, у которой случилось такое несчастье – украли младенца. Бессонная ночь не дала никаких результатов. Наутро заплаканная Зурия отправила с нарочным письмо отцу, сообщив, что «подарок» пропал и, несмотря на все приложенные усилия, его не нашли. Уставшая от ночной беготни с факелами, от чудовищного напряжения, женщина упала на кровать и провалилась в тревожный сон.

7. Посёлок коренных жителей Полонии. Берег реки

Чтобы достичь невозможного, надо осознать необходимость

Внимание привлёк необычный звук – тихий, едва различимый среди шелеста камыша. Звук был незнаком уху, но наполнил сердце щемящей тревогой. Что там? Раккима вглядывалась в заросли. Вода покачивала большую корзину, зацепившуюся свисающим лоскутом за стебли. Женщина прислушалась. Тихо, даже птицы умолкли, словно ничего на свете не было важнее остановившего своё путешествие по реке предмета. Можно зацепить корзину и подтянуть её к берегу. Поискав что-нибудь подходящее, Ракки взяла длинную сучковатую палку. Подобрав юбки, женщина осторожно нащупывала босыми ногами опору на илистом ненадёжном дне. Длины палки не хватало, хотя Ракки уже была по колено в воде. Здесь могут быть ямы. Что там? «Гу-у …гу», – снова раздалось из зарослей камыша. Раккима зашла глубже и едва не потеряла равновесие, но вот удача – сучёк надёжно зацепился за край, получилось освободить корзину из плена упрямых стеблей и подтянуть её к себе. Напрягая зрение, женщина вглядывалась в свёрток, лежащий на дне маленькой лодочки. Сознание отказывалось верить глазам. Там был крохотный ребёнок, завернутый в белоснежную необыкновенно красивую ткань с таким же беленьким личиком и ярко-синими глазами. Дитя пошевелилось. «Живой» – у Раккимы перехватило дыхание. Она крепко ухватила корзину двумя руками, забыв про юбки, и медленно побрела к берегу, с утроенным старанием выбирая опору на коварном дне.

Сердце колотилось, словно просилось наружу. Виски сдавило. Женщина, казалось, забыла, как дышать, но упорно продвигалась к берегу, борясь с мокрыми юбками. Вот, наконец, она на сухом надёжном месте. Раккима прислонилась спиной к стволу огромного дерева и, до боли сильно прижав к себе корзину, пыталась отдышаться. Никогда, никогда в жизни ей не доводилось видеть такого маленького ребёнка. Своих детей не могло быть – в ту большую войну, когда Ракки была ещё юной девушкой, погибли почти все мужчины её селения, включая ровесников и даже тех, кто был младше. Немногие, вернувшиеся с войны, женились на женщинах более умелых. Не имея своей семьи, Раккима жила с родителями, скрашивая их старость. Старшие братья погибли, а младшие женились на девушках из других селений. На их попечении находились большие семьи, никого из них она не видела много лет.

Раньше в этих местах детская смертность была очень высока, поэтому существовало множество суеверий, касающихся маленьких детей. Посторонним малышей не показывали лет до трёх, а уж о том, чтобы позволить кому-то дотронуться до своего чада вообще не могло быть и речи. Даже своих родных братьев Ракки увидела впервые лишь после того, как они научились хорошо бегать. Мать поручила дочери присматривать за шустрыми мальчишками и беречь их от посторонних глаз.

Кто же мог так неосмотрительно подвергнуть опасности жизнь этой крошки? Раккима боролась с желанием лучше рассмотреть личико младенца, опасаясь своим взглядом причинить вред. Интересно, все новорожденные такие беленькие, или просто он прибыл из дальних мест. Местные жители смуглые и кареглазые. Нет, никто из её сородичей не смог бы так обойтись с ребёнком! Душа холодела от ужаса при мысли о том, что могло произойти, если бы Ракки не заметила корзину в камышах. «Он, наверное, голоден! Сколько времени длится это путешествие?» Женщина со всех ног побежала домой. Сейчас она накормит малыша, она позаботится о нём. Пробежав немного по направлению к селению, Раккима остановилась. Не хотелось показывать своё сокровище никому. Она никогда не была замужем, не растила детей. Вдруг сородичи отберут у неё ребёнка и отдадут его кому-то знающему? Находка не давала прав на счастье воспитывать дитя. Люди могут сказать, что ей и так трудно одной заботиться о родителях, а растить ребёнка без мужа вообще не по силам. Мысли путались, душила обида на собственную беспомощность. Как быть? Найдёныш хмурился и тихонько хныкал, будто выражая недовольство медлительностью женщины. Ракки по едва заметной тропинке пошла к дому старейшины в обход селения. Она спросит совета у самого мудрого человека из всех, кого она когда-либо знала, и последует его решению, каким бы оно ни было. Главное, чтобы ребёночку было хорошо, пусть даже ей придётся любоваться им со стороны. Только бы он был цел и невредим!

Дом старейшины стоял в стороне от всех остальных строений, поэтому Раккима подошла к двери незамеченной. Она надеялась, что в этот час нет посетителей, и не ошиблась. На стук долго не отвечали. Послышались тихие шаги, дверь отворилась. В сумраке, после яркого солнечного света женщина никого не могла рассмотреть. «Проходи, Раккима, – раздался низкий голос Эфролла, – поставь сюда, на лавку». Ракки облегчённо вздохнула – старейшина сам встречал посетителя, значит, внучка ещё не вернулась. Женщина оглядела просторную комнату. Дочери Эфролла замужем за старейшинами соседних селений. Жена погибла давно. Он живёт один, его частенько навещает одна из внучек – Арья.

«Прости меня, Эфролл! Я беспокою тебя только потому, что нуждаюсь в мудром совете. Никому другому я не доверю…» – Раккима замялась и осталась с открытым ртом, наблюдая за спокойными уверенными действиями мужчины. Он достал из сундука большие лоскуты мягкой материи, расстелил их на столе, наполнил чистой водой корытце, затем вынул ребёнка из корзины и освободил его от красивых тканей. Крепко удерживая одной рукой голенького малыша, другой рукой он тщательно и нежно вымыл его, вытер салфеткой. Женщина затаила дыхание от восхищения. Как правильно она сделала, что пришла сюда! Её мать тоже знает, как обращаться с детьми, но действовать так уверенно, без суеты и лишних разговоров она бы не смогла. Эфролл закутал дитя в приготовленные пелёнки и принялся кормить его молоком. С ложечки было неудобно, но ничего другого в распоряжении нет. Отправив небольшое количество молока в маленький ротик, старейшина вытер ребёнку щечки и подбородок и принялся слегка покачивать его на руках. И вот, дитя уже спит в колыбели, а мужчина устраняет последствия купания и кормления. Раккима, наконец, вышла из оцепенения и вызвалась помочь. Ей было поручено прополоскать и вывесить на просушку красивые пелёнки. Вернувшись, она увидела комнату в том же порядке, что и раньше, только теперь на крючке, торчащем из потолка, покачивалась колыбель с мирно посапывающим ребёночком. Раккима опустилась на лавку и наблюдала, как Эфролл рассматривает содержимое корзины. Вот бутылочка с остатками молока – ещё не прокисло, значит, путешествие не было долгим. Вот мешочек с монетами. Не похоже, что бы от ребёнка избавлялись. По-видимому, это было вынужденное решение. Родители малыша состоятельные и проживают, скорей всего, в столице выше по течению. Как могли эти люди доверить жизнь своей крохи быстрой воде? Они пытались уберечь его от худшего и понадеялись на доброту тех, кто обнаружит их посылку? Эфролл смотрел на Раккиму. Глаза её были переполнены восхищением и любовью. Этот взгляд даже смутил мужчину. Бедная, бедная Ракки! Никогда она не знала счастья материнства. Никогда не была хозяйкой в своём доме. Как ей, должно быть, тяжело расстаться с найденным сокровищем, но она не просит, просто ждёт. Старейшина прикрыл глаза и замер. Понимая важность принимаемого им решения, Раккима боялась пошевелиться и даже дышать старалась как можно тише. Медленно тянулось время. Эфролл принёс из другой комнаты книгу в кожаном переплёте, бережно уложил на стол и начал листать. Раккима видела книги лишь однажды, когда совсем юной была с отцом на ярмарке в ближайшем городке. Они успешно сбыли своё рукоделье, и отец предложил ей выбрать себе подарок. Девушка хотела книгу, но отец в ответ лишь рассмеялся, в их селении никто кроме старейшины не знал грамоты, и книга была бы совершенно бессмысленным приобретением.

Эфролл поставил чашку с чернилами и, обмакивая в неё перо, стал аккуратно выводить буквы и слова на чистой странице. Раккима до боли в глазах вглядывалась в замысловатые значки, пытаясь понять, что он делает. Старейшина отложил перо, подул на лист, подсушивая чернила, и некоторое время любовался результатом.

– Теперь ты моя жена, – обернувшись к женщине, заговорил он.

Ракки даже не моргнула в ответ, она будто не слышала его слов.

– Я сделал запись о том, что мы с тобой женаты. Через три месяца ко мне должен приехать чиновник из столицы. Он бывает раз в год с ревизией. К тому времени я запишу всех рожденных за этот год детей, в том числе и нашего малыша, если, конечно, он будет жив.

– Он может умереть? – всколыхнулась Раккима.

– Дети часто умирают, поэтому я записываю новорожденных, если они живы на момент приезда чиновника.

– Что надо делать, чтобы он был жив? – Глаза Раккимы наполнились слезами. – Ты знаешь, как уберечь его, Эфролл?

Она впервые так обратилась к старейшине. Эфролл едва заметно улыбнулся.

– Не волнуйся, дорогая жёнушка! Мальчик крепкий. Не каждый выдержит такое путешествие. А мы с тобой будем ухаживать за ним.

– Ты берёшь меня в жёны? Но есть женщины моложе и здоровее. Ты мог бы выбрать себе более красивую и умелую.

– Найдёнышу нужна мать. И будет лучше, если никто кроме нас с тобой не будет знать, что он рожден не здесь, пока настоящие родители станут его искать.

– Его будут искать? Но зачем? Ведь они отказались от него! – голос Раккимы задрожал.

Эфролл некоторое время молчал. Ему было жаль женщину, давно потерявшую надежду на счастье. Теперь оно манило её своим призрачным ненадёжным крылом. Она, опасаясь поверить, уже боялась потерять его.

– Я думаю, – начал мягким голосом Эфролл, – малышу что-то угрожало, а родители стремились уберечь его. Они доверили нам с тобой эту драгоценную жизнь, но когда обстоятельства изменятся и опасность минует, они захотят вернуть сына, и мы должны быть к этому готовы. Сейчас для нас главное – хорошенько спрятать ребёнка, и лучшая возможность – это выдать его за собственного.

Раккима кивнула и тихо заговорила:

– Спасибо за твоё мудрое решение, Эфролл. Я буду послушной женой, хорошей матерью.

– Ракки, – голос старейшины потеплел, – ты будешь жить у меня. Иди к родителям, сообщи им и принеси сюда вещи. Возьми то, что понадобится в первое время, остальное приготовь, я потом заберу. Малыша нельзя оставлять одного.

Женщина кивнула и вышла.

Вихрь мыслей нахлынул, едва она покинула дом старейшины. Как же так? Ещё сегодня утром она была одинокой женщиной, не имеющей никаких надежд на личное счастье, и вот теперь у неё есть муж – мудрый, добрый, уважаемый человек, и сын – самый прекрасный на свете малыш! В это трудно поверить! В глубине души шевелилось беспокойство, что сон прервётся, появятся какие-то грубые люди и отберут её неожиданное счастье, увезут её сокровище. «Как они узнают? Никому никогда не скажу, что я нашла ребёнка у реки. Да-да, старейшина так и сказал, никто не должен знать, что мальчик рождён не в нашем селении. Значит и он никому не скажет. И матери не говорить? Конечно, не говорить. Просто я вышла замуж. Это удивит односельчан. Удивятся, позавидуют, обсудят и со временем привыкнут. Я буду счастливой женой и матерью». Такие мысли успокоили Раккиму, она прибавила шаг, не замечая, что улыбается, а это очень красит её. Рождённый без свидетелей малыш, без свидетелей обрёл новую мать. Так он нашёл уютную тихую гавань лишённую, почестей и привилегий, по праву рождения, но наполненную безграничной любовью приёмных родителей.

8. Наставник Андэст вернулся из королевского дворца в дом Зурии

Как вымысел, порой, становится действительностью

Читая послание дочери, наставник чувствовал, как сердце его упало в бездонную пропасть. Неужели сказка, выдуманная для королевы, стала пугающей явью. Кто мог украсть королевского сына? Надо срочно выезжать на место! Андэст поспешил к несчастной матери. Чтобы не тратить время на долгие запросы и доклады, он пробрался к покоям Рогнеды по тайным коридорам, минуя посты королевской охраны. Напугав выходящую от королевы служанку, неожиданно появился перед ней и, не давая девушке времени опомниться, просил сообщить Её Величеству, что у наставника Андэста важное известие. Спустя мгновение девушка вернулась и предложила ему пройти в цветник. Спустившись по лесенке, ведущей из холла, старик натолкнулся на молящий взгляд королевы. Она ждала хороших вестей.

– Ваше величество, – начал он хриплым голосом, – прошу позволения отправиться на поиски… – он замялся, оглядываясь.

– Здесь никого нет! Говорите!

– Я узнал, в какую сторону увезли ребёнка. Точное место неизвестно, но я его установлю, если буду двигаться, расспрашивая местное население.

– Вы можете выехать прямо сейчас?

– Конечно, только…

– Что только?

– Сегодня заседание Совета, а я покину дворец. Вам придётся обходиться без моей помощи, – скороговоркой выпалил Андэст.

Рогнеда облегчённо вздохнула.

– Вы об этом? Не беспокойтесь, я хорошо осведомлена. На Совете буду присутствовать лично. Ничего страшного не случится. Главное, найдите моего мальчика!

– В таком случае, я удаляюсь немедленно. Буду отсутствовать несколько дней, Как только вернусь, доложу о результатах.

Он откланялся и поспешил из цветника, провожаемый полным надежды взглядом королевы.

На этот раз Андэст прибыл к дочери верхом. Поручив коня работнику, которого успела нанять Зурия, поспешил в дом. Выслушал рассказ женщины, прерываемый слезами и причитаниями. Стало понятно, что малыш пропал сразу после отъезда самого наставника из села. Это непостижимо! Слежки точно не было, он неоднократно проверял. Расспросив подоспевшего старосту о проведённых поисках и похвалив его за осмысленную организацию, Андэст выразил желание побыть в одиночестве. Надо было сосредоточиться. Некоторое время он размышлял. Затем, ухватившись за наиболее возможное, как ему казалось, предположение, поднялся в детскую. Только теперь он понял, что было необычного сегодня – дети вообще не показывались ему на глаза. Им строго настрого запретили вертеться под ногами или… Войдя в комнату, Андэст отметил напуганный вид внуков.

– Здравствуйте, сорванцы.

– Здравствуй, дедушка, – тихо ответила Гера.

– Мы твою лодочку упустили, – добавил мальчик.

– Только лодочка потерялась, больше ничего?

Ответом было напряжённое молчание.

– Рассказывайте… долго мне ждать?

– С ним всё будет хорошо, его возьмут люди, у которых совсем нет детей. А у нас есть, у нас уже много. Они будут рады, – быстро заговорил Тиль. Девочка дёрнула его за рубашку, и он замолк.

– Гера! – прикрикнул дед. – Надо всё рассказать. Надо!

Выслушав сбивчивые объяснения девочки, задав уточняющие вопросы, он пошёл к выходу. В дверях остановился, не поворачиваясь к детям, сказал:

– Этот поступок называется преступление. Вы ещё малы и не можете предвидеть последствия своих деяний, поэтому всегда спрашивайте разрешения у взрослых, прежде чем что-то предпринять. Всегда! Это поможет избежать несчастья.

Старик наклонился и вышел через низкий дверной проём из комнаты, оставив притихших детей. В коридоре он наткнулся на Зурию, которая слышала разговор и стояла теперь, широко раскрыв полные ужаса глаза. Мать и предположить не могла, что виной всему её родные дети.

– Найди корзину такую как вчера, – сухо сказал Андэст.

– Хорошо. Есть похожая. В сарае, – ответила дочь.

Наставник спустился во двор и, приказав работнику вести коня на берег, нашёл подходящий по весу груз. Когда Зурия принесла корзину, велел позвать детей и уложил груз на дно. Взвесив макет в руке, убедился, что он подходит для предполагаемого опыта. Все прошли на задний двор. Андэст передал корзину и сел на коня.

– Делайте всё как в прошлый раз, – сказал он, обращаясь к Гере.

Слёзы полились по щекам девчушки. Мальчик тянул корзину к берегу, но не мог сдвинуть сестру с места.

– Вы хорошо помните, как всё было? – постарался мягче сказать дед.

После этих слов дети заторопились к мосткам, спустили корзину на воду и валявшейся тут же палкой оттолкнули её подальше. Корзина пустилась вдогонку за своей предшественницей. Простившись, Андэст тронул коня.

Двигаясь вдоль реки, наставник внимательно осматривал берег, заросли осоки и камыша. Последствий «кораблекрушения» не было видно. Корзина-близнец плыла вниз по реке. Где-то после полудня впереди послышались звонкие голоса:

– Смотри, смотри! Вон, опять такую же несёт!

Через мгновение старик приблизился к группе мальчишек. Старшие пробовали доплыть до игрушечной лодочки, качавшейся на воде чуть ближе середины реки, но их сносило течением. Младшие отчаянно переживали, наблюдая за пловцами. Андэст спешился и подошёл к детям. Лодочка была та самая, что упустили вчера внуки. По воде от неё к берегу едва видимыми бурунами обозначилась нить. Она запуталась среди стеблей камыша и остановила движение игрушки около одного из селений. Наставник объяснил ребятишкам, как можно спасти лодочку с помощью нити и, когда те обступили его, радуясь своей удаче, стал расспрашивать. Они наблюдали вчера вечером за проплывающей корзинкой и заметили на реке лодочку. Утром и вечером детям не разрешают заходить в холодную воду, поэтому они занялись спасением игрушки только сейчас.

– Расскажите мне, ребята, как плыла вчерашняя корзина, не качалась, ничего внутри не шевелилось? – уточнил он.

– Нет, не качалась, так же как и сегодня, защебетали младшие.

– Хорошо шла, ровно как корабль, – уточнил один из старших, гордый тем, что видел настоящий корабль, бывая с отцом в порту.

– Спасибо, дети, вы мне очень помогли, – Андэст уселся на коня и махнул на прощанье ребятам.

– А лодочка-то не ваша разве?