Текст книги "Вернись! Пока дорога не забыта (СИ)"

Автор книги: Ирина Ваганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 35 страниц)

– … Виолет без сознания, его осматривает врач… Тело пока не привезли. – Увидев рассеянный взгляд императора, секретарь понял, что его не слышат. – Ваше Императорское Величество!

– Какое тело? Повтори внятно, что случилось?

– Со слов кучера, отвозившего макрогальского гостя в порт, известно следующее, – начал снова секретарь, – Его Высочество Кутрох нагнал их карету, желая убить принца. Во время боя нападавший сорвался с обрыва в море и разбился…

– Где? Какой ещё обрыв! – вскочил со своего кресла Меерлох, – он утонул? Его ищут?

– Кучер сказал, что крестьяне обещали найти тело и привезти во дворец.

– Крестьяне… Все с ума сошли что ли? Срочно выслать гвардейцев навстречу. У Кутроха очень важная склянка с жидкостью. Если при нём не окажется, пусть обыщут крестьян. Вопрос жизни! Ты понял? – закричал император и вслед спешившему к двери секретарю добавил: – Осмотреть покои Кутроха, может быть, он не носил с собой. Всё, что найдут, срочно ко мне!

Оставшись в одиночестве, Меерлох сдавил голову руками. Боль нарастала. Неужели началось? Как быть? Только бы найти противоядие. Гибель племянника вызывала противоречивые чувства. Ильберта спасена, но это второе или даже третье. Кому известно как принимать противоядье, и надо ли это делать? Действительно Кутрох убил его этой царапиной, или запугивал, желая добиться своих целей? Надо к доктору! теперь уже нет опасений, что он в сговоре отравителем. Да! Ещё арестовать и допросить всех людей племянника. Призвав порученца, Меерлох отдал новые приказания. Надежда узнать что-то о яде мала, но вдруг дознаватели нападут на след того, кто изготовил племяннику это зелье. На месте порученца возникла супруга. Образ её расплывался, император тёр глаза и всматривался в лицо жены, она раскраснелась, говорила возбуждёно:

– Мерли! Ты был у него? Он до сих пор без сознания!

– Кутрох?

– Кутрох мёртв, ты не знаешь? Я говорю о Виолете. Лекарь осмотрел его, но не понимает причин – рана незначительная. Примешь его?

– Кого?

– Доктора, милый.

– Да-да, он мне нужен, пусть зайдёт.

Императрицу сменил врач. Меерлоху казалось, что перед ним калейдоскоп.

– Вы посмели прийти к императору с мечом? – удивился больной, не заметив вошедших вместе с лекарем телохранителей.

– Ваше императорское величество! Этим оружием ранен принц. Обратите внимание! – Доктор положил меч на столик. – Видите желоб? Он идёт от рукояти вдоль всего лезвия.

– Необычно.

– А теперь извольте надавить вот сюда! – Лекарь осторожно приподнял оружие, стараясь не касаться стороны с желобком, и установил остриё на небольшое блюдце. Меерлох взялся за рукоять и сдавил её. По желобку побежала струйка, и несколько капель скатилось на фарфор.

– Что это? – испуганно спросил император.

– Думаю, яд.

– Известны его свойства?

–  Я не успел изучить, но займусь этим, хотя не уверен, что могу найти средство для спасения принца.

– Унесите! – Император указал на меч охранникам и, когда они исчезли, обернулся к доктору. – Средство у Кутроха. Его ищут. Вы должны осмотреть меня. Племянник утверждал, что занёс мне яд царапиной.

– Мечом?! – изумился лекарь.

– Нет-нет, у него была такая иголочка. Ей он поранил меня.

– Как же это, ваше величество? Доза, наверное, мала. Надо будет определить тот же это яд, или другой, исследовать противоядие. Потребуется время. Вам хуже? – забеспокоился врач, щупая пульс и разглядывая побледневшее лицо правителя, – надо прилечь.

Оба прошли в смежную комнату, где стоял удобный диван. Не успел доктор закончить осмотр, как прибежал порученец и сообщил: в покоях Кутроха найдена склянка. Доложили также, что тела погибших доставили. Лекарь попросил найти ядовитую иглу, чтобы сравнить состав отравляющего вещества в ней и в рукояти меча. Работы у него на предстоящую ночь и даже утро предостаточно.

Императрица много времени провела у постели раненого. Сиделки с трудом уговорили её идти спать, клятвенно пообещав, что как только «мальчик» очнётся, позовут госпожу, даже если это будет среди ночи. Однако никто не беспокоил её до самого утра. Положение Виолета оставалось неизменным. Меерлоха всю ночь преследовали кошмары. Голова болела, от яда или от переутомления всё труднее было сосредоточиться. Правитель заговаривался и не всегда понимал, обращённые к нему слова. Ближе к полудню пришёл врач:

– Ваше императорское величество! Готов сообщить результаты исследований! – Лекарь внимательно вглядывался в лицо императора, тот лишь слабо кивнул. – Яд в игле и мече один, но состав его мне не знаком, какое действие он оказывает на организм, я не знаю. Судя по состоянию принца, получившего большую дозу, чем Вы, положение серьёзное.

– Что с противоядием?

– Жидкость в склянке тоже загадка для меня. Нет уверенности, что она поможет, а не убьет. Я испытал её действие на… крысах. Им пришлось худо.

– Кто может что-либо знать об этих средствах?

– Не представляю, – задумчиво качал головой доктор.

– Людей моего племянника… – почти простонал Меерлох, – настойчиво допросили. Они указали на одного знахаря.

– Где он?

– В Турилии. Точное место не известно. Захолустье какое-то. Кутрох ездил к нему с погибшим служкой. Я приказал искать.

– О! Это слишком долго… У вас, ваше величество, возможно, есть несколько дней, а вот сердце принца остановится в любое мгновение. Использовать найденную жидкость наудачу рискованно.

– Дайте Виолету противоядие, хотя бы немного, для пробы, – вздохнул правитель.

– Согласен. Надо сделать попытку спасти его высочество, и если получится….

– Идите. Я устал.

Лекарь низко поклонился и поспешил к раненому, прихватив склянку с драгоценной жидкостью. Он подумал, что опоздал, увидев мертвенно бледное лицо Виолета. Однако пульс едва уловимо прощупывался. Некоторое время, постояв в нерешительности, доктор разбинтовал рану. Через мгновение разрез на воспалённой коже прикрыла тряпица, смоченная противоядием Кутроха. Поразмышляв ещё немного, доктор разомкнул губы больного и влил ему в рот несколько капель. Оставалось ждать. Вскоре наполнение пульса изменилось. Дыхание, до этого незаметное, стало глубоким, как во время здорового сна. Зашла императрица, лекарь отвлёкся на неё – встал, поклонился, но та, не отвечая на приветствие, указала рукой на постель принца:

– Глядите, у мальчика появился румянец! Доктор, вы волшебник!

Оба склонились над Виолетом, у того, словно в ответ на их пристальные взгляды дрогнули ресницы. Женщина схватила неповреждённую руку и громко зашептала:

– Принц! Вы слышите меня? Боритесь! Надо жить, не поддавайтесь смерти, хватит с неё Кутроха.

Итак, риск оправдался – Виолет пришёл в себя. Теперь доктор отважился дать противоядие императору, но хотел понаблюдать за принцем – тому было худо, налицо все признаки тяжелейшего отравления. Меерлох, увидев, как переносит борьбу яда и противоядия молодой человек, опасался, что не сможет подобного выдержать. Но с каждым днём дурнота наваливалась всё чаще, вот-вот он станет недееспособным, а это непозволительная роскошь для правителя. Меерлох посещал принца, веря, что тому станет лучше, но каждый раз его ждало разочарование. Принц, уже не надеясь на выздоровление, потребовал отправить его в Макрогалию. В ответ на уговоры он твёрдо сказал:

– Если мне суждено умереть, хочу, чтобы это произошло на родине. Никто не в праве меня удерживать. Вспомните, император, умирающего Лейпоста я привёз в Титанию.

– Да, мой дорогой друг, слишком высока цена этой твоей поездки. Кроме того, я обязан тебе спасением дочери, империи и, возможно, жизни моей. Пусть будет, как ты желаешь, прикажу доставить тебя домой.

Вскоре один из титанийских кораблей отправился к берегам Полонии, увозя макрогальского принца.

Крутые повороты превращают движение по жизни в кольцо

74.  Из Макрогалии в Полонию.

Крутые повороты превращают движение по жизни в кольцо

Посланный за Виолетом гонец вернулся в Макрогалию. Он сообщил, что принц отплыл за море. Эта новость огорчила всех. Ильберта проплакала всю ночь и утром объявила, что возвращается в Титанию. Её отговаривали. Ланита, как и остальные, понимала причину этого решения, но одна лишь могла говорить прямо, она убеждала сестру дождаться своего возлюбленного в Макрогалии. Не найдя ни Ильберту, ни брата, Виолет наверняка вернётся. Принцессе надоело бездействовать, но вняв уговорам кузины, она обещала не спешить домой, а ждать любимого в Полонии, там Макос и «Слава императору». Во дворце Энварда встреча с Виолетом состоится быстрее, затем они могут двинуться либо в Титанию, либо в Макрогалию вдвоём. Ильберта полагалась на его решение, ведь принц лучше её знает, что происходит в императорском дворце, и почему отец прислал странное письмо.

Рузализия, вернувшись от младшего сына, успела застать Ильберту. Она досадовала, что Виолет разминулся с принцессой, но приезд девушки в Макрогалию приятен, королева всё больше надеялась породниться с императором. Поводов для радости было много. Танилет оказался на удивление хорошим мужем и отцом, да и провинцией своей руководил умно. Жители ближайшего к Драконьему Чреву селения просили его о помощи, желая разобрать завал в ущелье, и Танилет отрядил на эти работы вьючных животных, людей, занятых ранее на строительстве замка. Дело продвигалось, и как теперь понятно, стало важным для всего королевства. Если в долине наладить добычу золота и изумрудов, дорога туда необходима. Провинция Танилета обещала превратиться из захолустья в одну из самых значимых в стране.

Отъезд Ильберты сопровождали реки слез. Фрейлины рыдали, прощаясь с ухажёрами, Ланита плакала, сама не понимая причины, глаза императорской дочери увлажнились из-за общего настроения. Да и позже, вспоминая радостную дорогу в столицу Макрогалии и отъезд из неё, девушка грустила. Двигались на этот раз быстро. Останавливались только на ночлег и чтобы запрячь свежих лошадей.

В королевском дворце Энварда готовили выкуп. Образцы камней поместили в изящный ларец. Общую сумму тоже подсчитали. Если Меерлох потребует больше, можно будет пойти на уступки. Макос, так и не дождавшись новых указаний императора, засобирался в метрополию, но Ильберта, в это самое время приехавшая из Макрогалии, уговорила его подождать Виолета. В порту оставили пост наблюдения. Как только принц ступит на полонийскую землю, его пригласят во дворец Энварда. Оба Диоля обрадовались принцессе, она ещё в Титании подружилась и с принцем и с его двойником. Часто они гуляли по дворцовому парку и смеялись, вспоминая о курьёзах, происходивших в императорском дворце из-за того, что Диолин  не узнавал людей, уверенных, что они знакомы. Эльсиан тоже с удовольствием болтал с принцессой во время совместных прогулок по парку. Она расспрашивала о заточении в Драконьем Чреве и внимательно слушала рассказы о трудном, но таком содержательном времени.

– Думаю, принц, приобретённый в этой долине опыт бесценен. – Ильберта присела на скамью, рассматривая струи небольшого фонтана. Эльсиан же любовался девушкой и ответил не сразу:

– Да, можно прожить целую жизнь и не понять того, что там понял за один год.

– Что же вы поняли?

– Многое. Как важна объединяющая людей цель. Но даже наличие цели без умелого руководства ничего не решит. Ни в какой, даже безвыходной ситуации, нельзя отчаиваться. Необходимы успехи, пусть и не в главном, а сиюминутном. Пожалуй, не смогу передать все мои выводы в кратком разговоре, ваше императорское высочество.

– Скажите, какое главное впечатление осталось о Драконьем Чреве? – Гостья подняла глаза на молодого человека.

– Самое прекрасное место на земле. Мы называли долину Пленительной, я уже скучаю. Один лишь недостаток имел этот чудный уголок. – Принц широко улыбнулся. – Там не было вас, Ильберта.

Девушка смутилась, снова принялась разглядывать фонтан. После недолгого молчания она решила уколоть Эльсиана:

– Ваша невеста, наверное, была безутешна, не имея известий от суженого?

– Моя невеста, – засмеялся принц, – разорвала помолвку и вышла замуж, как только узнала, что мы заживо погребены в Драконьем Чреве. Согласитесь, лучше быть настоящей женой, чем вечной невестой.

– Не соглашусь. – Ильберта опять посмотрела на Эльсиана. – Вы, вижу, совсем не расстроены?

– Она немного огорчилась, узнав, что мы все же выбрались, но у неё теперь другие заботы: ожидает первенца. Для женщины это важнее, чем все бывшие претенденты на её руку вместе взятые.

Принцесса задумалась, она вдруг остро захотела, чтобы заботы о выборе супруга остались позади. Ждать появления на свет ребёнка, вот в чём счастье. Принц заметил слёзы на щеке девушки и осторожно смахнул одну из них.

– Вы плачете?

– Это брызги… фонтана. – Ильберта поднялась и скорым шагом пошла по дорожке к зданию.

– Простите, если расстроил вас, – крикнул вслед ей принц, но она только покачала головой, оглянувшись.

Утром следующего дня принцесса объявила о желании ехать в порт. Макосу она сказала, что хочет посетить «Славу императора», тот вызвался сопровождать принцессу. В глубине души девушка надеялась, что Виолет вот-вот вернётся. Действительно, выехав из столицы, они встретили гонца, который сообщил о прибытии макрогальского принца из Титании. Его везут домой, он ранен.

– Как ранен? Тяжело? – спросила Ильберта.

– Умирает. Император приказал доставить принца в Макрогалию как можно быстрее.

– Макос! Едем! – Принцесса волновалась. – Мне надо видеть его.

– Неужели нет писем от императора? – удивился посланник, – что ж, придётся расспросить о происходящем в Титании тех, кто не так давно побывал там.

Вскоре карета принцессы нагнала кортеж Виолета. Макос просил Ильберту подождать и отправился на переговоры с макрогальцем. Вернувшись, он отговаривал её от встречи с раненым, но не был выслушан. В карете принца Ильберта села на диван. На другом полулежал Виолет. Он сделал попытку подняться, но девушка остановила его:

– Умоляю, вас! Не надо менять положение ради меня.

– Здравствуйте, милая Ильберта. Сожалею, что не могу преклонить колена, хотя рад повидать вас перед смертью.

– Смерть? О чём вы, принц? Родной воздух, целебный климат Макрогалии поставят вас на ноги!

Виолет медленно покачал головой:

– Я отравлен. Противоядье дали, но либо не то, либо слишком поздно.

– Кто отравил вас? – Глаза принцессы округлились. – Зачем?

– Кутрох.

– В Титании Кутрох? Вот от кого прячет меня отец!

– Ваш кузен был там, императора он тоже травил, но доза яда не так велика. Всё же поторопитесь домой, отец ждёт.

– Я поеду с тобой! – горячо зашептала Ильберта, – согласно последнему указу я могу сама выбрать супруга. Мой выбор здесь!

– Это невозможно. Меерлох прямо сказал мне, что не готов отдать за меня дочь, а я тогда ещё не был такой развалиной.

– Но он сам отправил меня в Макрогалию! И в письме сказал, чтобы я возвращалась с супругом!

– Всё изменилось. Он просил меня отвезти другое письмо, оно сейчас у Макоса.

– Император давал поручения, зная, что ты болен?

– Нет, письмо подготовили сразу, как только я прибыл в Титанию, но вмешался Кутрох, и всё отложилось. Я, признаться, вспомнил об этом, только когда Макос спросил.

 – Ничего не знаю! – Принцесса закрыла уши руками. – Поеду с тобой, дождусь выздоровления, и мы вместе вернёмся в Титанию.

– Нет. Наши дороги разошлись, это уже не поправить. Прощай!

– Лишаешь меня надежды на счастье! – Голос девушки дрогнул.

– Ты будешь счастлива, я знаю. Встретишь другого человека, полюбишь его, и он обязательно полюбит тебя. Иначе просто не может быть, поверь моему страдающему сердцу. Иди. Прошу, иди. Нам обоим надо торопиться.

– До свиданья, Виолет, – прошептала принцесса, всматриваясь в дорогие черты.

– Прощай, Ильберта, – силы оставили умирающего, бледное лицо трудно было различить на фоне белых подушек. Девушка поднялась, наклонилась к принцу, поцеловала его щёку и вышла из кареты. Виолет проводил её счастливой улыбкой.

За время разговора её высочества с макрогальцем, кучер Макоса успел развернуть лошадей. Едва девушка опустилась на сидение, карета тронулась. Макос протянул Ильберте письмо, но она не захотела читать:

– Отвезите меня на корабль. Возвращаемся в Титанию.

– Будет исполнено, ваше императорское высочество! – Макос выглянул в окно и поручил одному из всадников во весь опор скакать во дворец и передать приказ свите принцессы и делегатам метрополии срочно собираться и к вечеру прибыть на «Славу». Сам он, проводив Ильберту и поручив заботы о ней адмиралу Руберсу, поехал в столицу проститься с Энвардом и Дестаном.

Лихорадочные сборы фрейлин принцессы напоминали бегство. Макос никому ничего не объяснил, сказал только, что Меерлох велел возвращаться. И вот, «Слава императору» уже бороздит морские просторы, путешественники любуются играми дельфинов, умелой работой команды. Принцесса всё время проводит в каюте. Словно оцепенев, она глядит прямо перед собой, не отзываясь на обращения. Ничто не трогало девушку. Присущая ей с детства весёлость превратилась в боль и осталась в Макрогалии рядом с умирающим принцем. Привычная жизнерадостность предала Ильберту, ей на смену пришла тоска. Тщетные попытки фрейлин растормошить госпожу приводили к обратному результату. Отчаявшись, девушки оставили госпожу в покое, что ей и нужно было.

75.  Полония. Королевский дворец

Находясь в плену желаний, ограничиваем собственную свободу.

Внезапный отъезд представителей метрополии удивил Энварда, он связал это с переменами в соседней Ладельфии. Новости приходили одна за другой. Повстанцы заманили Корнильё I в ловушку, верные ему части разбиты, многие солдаты и офицеры перешли на сторону Тэотиля. Король вынужден отречься от престола в пользу внука своего изгнанного брата. Энвард предполагал, что Меерлох узнал об этих переменах и отозвал свой корабль в Титанию, раз Полонии со стороны Ладельфии больше ничего не угрожает. Энвард жаждал независимости. Теперь важно направить делегацию во главе с Эльсианом к императору, чтобы все обсуждения и переговоры прошли до осени. Собственно, образцы изумрудов выбраны, большая часть того, что придётся отдать Меерлоху как выкуп, уже обработано. Принц рвётся в Титанию, переговорщики готовы.

Едва дворец покинули титанийцы, королева стала проситься в Макрогалию. Она хотела навестить Эгрету, увидеть внука. Энварда озадачило не столько это, сколько настойчивая просьба супруги отпустить с ней Диолина и Диолисию. Король хорошо помнил как, находясь в Пленительной долине, раскаивался в своём пренебрежении к материнским чувствам жены и опасался её мести, но и следовать её капризам было выше сил:

– Рогнеда, не вижу необходимости в этой поездке. Эгрета с мужем, их замок полон слуг. Руденет обеспечил молодых родителей всем, что может понадобиться. Рузализия навещала их. Опытной матери и бабушке вполне можно доверять.

– Разве моя вина, что я неопытная мать? – со слезами в голосе вопрошала королева, – могу я хотя бы внука подержать на руках?

– Вы всё о себе, дорогая. – Энвард помолчал. – Помнится, желание «подержать на руках» новорожденного сына однажды привело к беде.

– Этого не произошло бы, если б не запреты.

– Сейчас нет запретов. Проводите больше времени с детьми здесь, для чего увозить их из дома? Только-только семья собралась под одной крышей. И что же? Эльсиан отправляется за море, Диоль с Флореном мечтают о Ладельфии, вы думаете увезти в Макрогалию Диолисию и Диолина. Что, кроме меня никому Полония не нужна?

– Как в Ладельфию? – удивилась Рогнеда, – Диоль недавно вернулся и снова?

– Своими глазами хотят увидеть коронацию Тэотиля.

– Вы позволите?

– Нет, – усмехнулся Энвард, – вам известно, как я не люблю оставлять дворец сиротой. Эльсиан уезжает по моему поручению. Вас, если так желаете, не стану удерживать, но остальные займутся обычными делами. Хватит путешествовать!

Рогнеда в очередной раз смирилась с твёрдой волей супруга. Опять она стала неприметной тенью, это огорчало. Сколько пришлось вынести за прошедший год! Успешно управляла королевством, в одиночку боролась с Лейпостом! и не заслужила похвалы, благодарности? Лишь упрёки в том, что произошло много лет назад. Конечно, Диолисия и Диолин любили мать, это было утешением, но старшие совершенно не нуждались в её обществе. Узнав о мечтах Флорена и Диоля, королева разволновалась. Она пробовала поговорить с каждым из них, но натолкнулась на стену отчуждения. Сухие односложные ответы сводились к тому, что всё необходимое обсуждается с отцом. Почему-то Рогнеда чувствовала себя виноватой перед сыновьями. Если с Эгретой они стали ближе, когда дочери кроме матери не от кого было ждать поддержки, то Флорен и Диоль долгое время жили вне стен дворца и боролись с обстоятельствами самостоятельно. Принимаемые ими сейчас решения вовсе не согласовывались со старшими. Братья грезили о путешествии. Сбежать не получалось, не помогли ни переодевания, ни обман. За принцами неотступно следили. Энвард приказал охране не выпускать их за дворцовую ограду. Попытки подговорить Таша, Чека и даже подкупить кого-то из гвардейцев сорвались. Диоль и Флорен умоляли отца отпустить их в Ладельфию на коронацию Теэотиля или в Титанию с Эльсианом, но и это не прошло. Однако упорство только росло. Уже стали подумывать о подкопе под стеной в удалённом уголке парка, как вдруг Диоль вспомнил о ходе, которым вёл его отец по возвращении из Ладельфии:

– Знаешь, Флорен, мы через незаметную дверь в холле около покоев королевы зашли в запутанные узкие коридоры, прошли по ним и оказались в моей комнате!

– Ну и что, зачем нам незаметно бродить по дворцу? Сможем ли мы выбраться за его пределы? – сомневался старший брат.

– Надо это узнать! Хорошо бы заполучить карту этих лабиринтов! – мечтательно сказал Диоль.

– Можно самим её составить. Пойдём, посмотрим, что это за коридорчики!

Братья запаслись свечами, бумагой, грифелем и пошли в покои Диоля к тому месту, где однажды отец вывел его из тайного хода. Пришлось повозиться, прежде чем дверь, спрятанная за изображающей сцену охоты картиной, поддалась. Открыв её, принцы радовались первой победе. Теперь, при каждом удобном случае они увлечённо исследовали скрытые возможности родного дворца. Флорен освещал путь, считал шаги, определялся с направлением. Диоль делал пометки на бумаге. Вернувшись в комнату, братья аккуратно зарисовали изученные участки. Так продолжалось изо дня в день, всё свободное время разведчики проводили в потайных коридорах. Они не обращали внимания на слуховые окошки и двери в другие помещения дворца, стараясь выяснить, можно ли выбраться за ограду. Предпочтительными оставались уводящие от центра направления. Однажды принцы попали в просторный ход, не имеющий ответвлений и поворотов. Двигались они по нему долго, но конца не достигли.

– Знаешь, Диоль, – сказал Флорен, – похоже, стена парка позади.

– Мне тоже так кажется, только как выбраться наверх?

– Выход может быть и за городом.

– Единственный?

– Не знаю, но сейчас это не понять. Нас могут хватиться.

– Пойдём ночью?

– Подготовимся, прихватим больше свечей, а лучше факел.

– Можно ещё перенести сюда всё для путешествия, устроить тайник, ведь в наших комнатах трудно что-либо спрятать.

– Так и сделаем, – согласился старший брат.

Они вернулись по уже знакомым коридорам к комнате Диоля, остановились у нужной двери. Флорен сделал знак, ему что-то послышалось.

– Там кто-то есть?

– Дестан. – В смотровую щель виден вышагивающий по комнате дядя.

– Чего он тут бродит? – заволновался Диоль.

– Нас ищет. Слуги наверняка сказали, что мы у тебя.

– Что же делать?

– Дождёмся, когда уйдёт.

Дестан, словно услышав сказанное, вышел. Оба исследователя, осторожно приоткрыв дверь-картину, просочились в комнату. Сцена охоты заняла своё место. Диоль на цыпочках подбежал к портьерам, закрывающим проход в смежную комнату:

– Он здесь, сел в кресло. Как теперь выбраться?

– Скажем, что сидели в шкафу.

– Зачем нам сидеть там?

– Придумаем что-нибудь.

– Идёт! – Диоль бросился к шкафу, Флорен за ним. Но как только Дестан зашёл в комнату, оба принца вывалились из шкафа, они не смогли так быстро в нём устроиться.

– Зачем вы залезли сюда? – удивлённо спросил дядя.

– Мы спорили, кто дольше выдержит в тесноте, – нашёлся Флорен.

– Не честно! Ты меня рассмешил! Я мог продержаться ещё! – возмущался Диоль.

– Хорошо, ты победил, – тут же согласился старший брат.

– Что значит дольше? – строго спросил дядя, – как мне известно, у вас сейчас занятия!

– Мы уже идём, – хором откликнулись принцы.

– Приведите себя в порядок! Паутина на рукавах!

Дестан удивлённо заглянул в шкаф. Здесь чисто. По каким закуткам они ещё тёрлись? Совершенно не подобающее поведение!

Это происшествие вспомнилось брату короля через десять дней, когда оба принца пропали. Энвард рассердился не на шутку. Обыскали весь дворец, парк, осмотрели ограду, допросили караульных, прислугу. Несколько свидетелей клялись, что Флорен прошёл в покои Диоля и оба  не показывались оттуда. Услышав это, Дестан обратился к брату:

– Ваше величество, как-то я уже искал принцев. Мне тоже говорили, что они у Диоля, но комнаты были пусты. Я долго ждал их, пока принцы не обнаружились в шкафу. Вернее, я увидел, заходя в спальню, как они выпали.

– Из шкафа? – изумился король.

– Да. Сегодня я осматривал шкаф и убедился, что просидеть в нём так долго два рослых мальчика не могли. Да и были они все в пыли и паутине, что тоже странно.

– В спальне Диоля? В пыли и паутине? Вот оно что! – вскричал Энвард, – я же сам показал ему этот ход.

– Ход куда?

– Как не хватает Андэста! – покачал головой Энвард. Словно в ответ на его слова доложили о приезде наставника. – Что ж, ему мы и поручим обследовать дворцовые ходы, может быть, принцы блуждают там не в силах выбраться.

– Ваше величество, о чём вы говорите? – настаивал на своём вопросе Дестан.

– Во дворце сеть скрытых коридоров. Вот карта. – Энвард развернул на столе, исчерченный замысловатыми знаками свиток. – Её изучил Андэст ещё по поручению Энварда первого.

– Всегда удивлялся способности наставника необъяснимым образом перемещаться по дворцу, – вздохнул Дестан и  указал на один из значков на карте, – это дверь в покоях Диоля?

– Да, я провёл его сюда из цветника королевы, чтобы избежать встречи с титанийцами. Думаю, что Флорен с Диолем бродили по этим коридорам и заблудились.

Вошёл Андэст. Он поклонился королю, его брату и замер. Бледность ещё была заметна, да и походка шаткая.

– Вы не оправились от ран, наставник? – обратился к вошедшему Энвард.

– Достаточно, чтобы поспешить на зов вашего величества, – снова поклонился Андэст.

– Благодарю за то, что помогли Диолю избежать расправы, он рассказал мне о том сражении.

– Принц добрался домой благодаря Ташу.

– Этот гвардеец награждён. И вас ждёт награда, но прежде помогите найти Диоля и Флорена. Не удивляйтесь, с тех пор, как наставник Андэст отсутствует во дворце, мне трудно предугадать действия его обитателей.

– Рад вновь служить Вашему Величеству.

– Мы предполагаем, – вступил в разговор Дестан, – что принцы пробрались в тайные коридоры. Известно также об их намерениях посетить Ладельфию. Они обращались к Ташу и Чеку с просьбой сопровождать  их.

– Гвардейцы не донесли? – удивился Андэст.

– Доложили. Я принял меры. Усилили наблюдение за принцами, но никто не думал, что они воспользуются этим! – Энвард указал на свиток, лежащий на столе. – Круту дам указание всецело помогать вам.

Андэст вновь поклонился и, стараясь ступать твёрдо, вышел из королевского кабинета. Оба брата облегчённо вздохнули. Они давно привыкли к тому, что наставник  решает самые сложные задачи, и надеялись на благополучный исход поисков, раз к ним подключился этот человек.

76.  Макрогалия. Королевский дворец

Как жить, если жизнь кончена? Присмотрись, что за поворотом.

Виолет целые дни проводил в постели. Сменялись доктора, созывались консилиумы, но принца ничего не трогало. Он готовился к смерти. Отец, мать, братья, друзья посещали его, стараясь утешить, привлечь внимание каждый на свой лад. Больного тяготила их настойчивость. Всё, чего он хотел, это тишины, когда можно предаваться воспоминаниям и утешать себя тем, что жизнь его потрачена не зря – он спас любимую девушку от несчастного брака, а может быть и от гибели. Наконец все угомонились. Кларинет с семьёй уехал, простившись едва ли не навсегда. Принц Руденет отправился в гости к Танилету сообщить о болезни Виолета и проверить, как идут дела в ущелье Драконьего Чрева. Король Руденет V отвлекался от грустных мыслей, занимаясь государственными делами. Огорчённые равнодушием друзья умирающего вернулись к обычному времяпрепровождению. Одна лишь Рузализия приходила каждый день, сидела у постели больного, поливая слезами, держала его руку.

Ольда узнала о возвращении племянника не сразу. Они с Лирикой уезжали в родное селение пастушки. Там всё было хорошо. Отец девочки выгодно продал один изумруд, привезённый дедушкой. На вырученные деньги купили мельницу, конюшню, выстроили просторный дом и собирались отправить братьев на учёбу в ближайший город. Никто из односельчан не узнавал Лирику. Она заметно подросла за прошедший год, и в купленных опекуншей нарядах выглядела совсем как знатная дама. Родственники боялись прикоснуться к ней и смущались, когда она хотела кого-либо расцеловать. Отец благодарил дочь, будто она благодетельница, щедро одарившая его семью. Лирику огорчил такой приём, хотя и приятно было сознавать, что родные выбрались из бедности, братья выучатся – один на лекаря, другой на учителя,  младший немного подрастёт и тоже выберет себе занятие. Приятое впечатление от путешествия сменилось тревогой за жизнь Виолета. Ольда спешила навестить племянника, Лирика уговорила взять её с собой. Она познакомилась с принцем во время плавания из Драконьего Чрева в Полонию. Красивый приветливый молодой человек был добр к ней. Расспрашивал о житье в долине, хвалил за ценные находки, удивлялся, как это простая девчушка смогла сделать такие важные открытия. Люди посещали Драконье Чрево годами, даже добывали там строительный камень, и не замечали богатств, лежащих неподалёку.

Ольда словно ураган ворвалась в спальню принца. Пробежав по комнате, она принялась раздвигать шторы, открывать окна. Духота, сумрак – здесь кто угодно заболеет. Рузализия отвела её в сторону и стала что-то нашёптывать. Лирика, оказавшись одна у постели принца, наклонилась над ним. Девочка внимательно рассматривала обескровленное лицо, что-то напряжённо вспоминая, затем глубоко втянула воздух и провела пальцами по лбу больного. Виолет открыл глаза и, присмотревшись к склонённому над ним лицу, сказал:

– Фея Пленительной долины?