Текст книги "Клинок Гармонии (СИ)"

Автор книги: Илья Кишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 80 страниц)

– Что с ней, доктор? – вопросил Ашидо, пребывая в испуганном состоянии.

– Черепно-мозговая травма третьей степени в области затылка, – пояснил Фишер. – Когда люди из моей команды принесли ее сюда, раздробленные куски черепа Хагашиды врезались ей в мозг, и кровь лилась рекой, но, можете не переживать, мы уже извлекли все инородные предметы и наложили повязку.

– Как я могу не переживать, если она не приходит в сознание? – завелся Такаги.

– Мисато сейчас в глубокой коме, повреждения очень серьезные, что может отразится на ее умственных способностях в дальнейшем. Она по-прежнему реагирует на раздражители, не считая зрачков. Я лично займусь ее лечением и реабилитацией по возвращении в клинику, а пока не могу заранее прогнозировать результат – это зависит от нее.

Постепенно Ашидо подкрался поближе к бессознательной девушке и уселся рядом – напротив Итачи. Хотелось было дотронуться до нее, но какой-то внутренний блок не дал Такаги даже вытянуть руку, заставив лишь тихо смотреть и пребывать в отягощающих чувствах.

– Кто же сотворил с тобой такое? – с тяжестью протянул Ашидо.

– Бенедикт Майерс, должно быть, – заговорила Итачи. – Если верить рассказам Нао и Лаффи, он много кому насолил в комплексе, и Мисато не стала исключением.

– Насколько я знаю, он сейчас уже мертв, – сомневаясь и веря в правдоподобность собственных слов, замешкался Такаги.

– Да, его убила Лаффи, – подтвердила кошечка. – Приди она немного раньше, или не будь Мисато так уверена в правильности своих действий, все могло быть иначе.

– Прости, Мисато, я не смог бы за всеми усмотреть, – немного раскаиваясь, но понимая, что от действий юноши ничего не зависело, промямлил Ашидо.

– Все хорошо, Ашидо, она тебя не винит и ни на что не обижается, – поддержала Итачи. – Ты обязательно услышишь слова благодарности, когда Мисато проснется.

– Очень надеюсь, что это произойдет, – тяжело вздохнул Ашидо. – Доктор Фишер, Юмико тоже где-то здесь?

– Не могу точно сказать, – открестился Дэниел. – В последний раз информация по ее поискам поступала минут тридцать назад. Почему бы вам самому не присоединиться к группе и указать на место, где происходило сражение?

– Я не могу, Фишер, – с тяжестью промямлил Ашидо.

– Почему? – вопросила с какого-то перепугу Итачи.

– Потому что боюсь застать ее мертвой, – скрипя зубами и стараясь сдерживать эмоции, заскулил Такаги.

– Ну-ну, иди сюда! – внезапно подозвала парня к себе Ринна, так и желая отвлечь от дурных, но реалистичных мыслей.

Послушавшись и отойдя от прежней компании, Ашидо постепенно подкрался к койке Ринны, аккуратно присев на ее край, сторонясь крови, которой сам был усеян с ног до головы. Сама девушка выглядела здоровой на вид, не считая того, что у нее отсутствовала нижняя половина тела и правая рука по локоть, хотя, стоит отметить, порезы на щеках затянулись и лишь мельком бросались в глаза. Запачканные сальные длинные волосы ласково устилались на подушке, глаза блестели на свету и одновременно как-то необычно угасали, словно Ринна пытается скрыть какую-то внутреннюю боль.

– Все хорошо, Ашидо, Юмико скоро найдут и…

– Не нужно меня утешать, – в миг оборвал Такаги. – Я пришел сюда, чтобы посмотреть на ваше состояние и сказать спасибо за то, что следовали за мной до конца.

– Не стоит, мы сами тебе настолько же благодарны, – заспорила Ринна. – Пришлось немного попотеть, но в конце мы все равно победили. Чувство невероятное! Словно случилось что-то непостижимое!

– И поэтому ты не можешь залечиться, как прежде? – фыркнул Ашидо. – Пылкие чувства мешают?

– Хах, ты же не думал, что я бессмертна, – рассмеялась Ринна. – «Ген Х» чем-то похож на усиленные стволовые клетки, оттого имеет свои пределы, которых я достигла. Не думаю, что смогу залечиться, как прежде, но раз уж кровь больше не течет, есть возможность заменить прежние части тела такими же, как делала Мисато.

– Думаешь продолжить свою жизнь с искусственными ногами и рукой? – осторожно поинтересовался Ашидо.

– Почему бы и нет, – беззаботно подтвердила Регер. – Быть роботом круто: не мерзнешь, не чувствуешь боли, да и двигаться как-то проще. Я не унываю по этому поводу, и тебе не советую – так и до выгорания недалеко.

– Я уже давно выгорел, Ринна, – слегка улыбнувшись, выдал смешок Такаги.

– Ничего, время все залечит, – успокоила парня девушка. – Каспер уже передал тебе последние слова Наташи?

– Даже не знаю, о чем спрашивать в первую очередь: что случилось с Наташей или что тут забыли дети, – скользко и отчужденно пробормотал Ашидо.

– Наташа, к сожалению, не смогла дожить до нашей победы, – тяжело вздохнув, поведала Ринна. – Джозеф и Торин тоже погибли во время осады «Спектра», и лишь благодаря Касперу оставшимся удалось выбраться оттуда живыми. Он сейчас, должно быть, сидит где-то в компании людей «Юстиции» вместе с Киреем, и, наверное, будет лучше, если эти слова передам я.

– Что она сказала Касперу? – замерев в ожидании, вопросил Такаги.

– «Я была счастлива, работая с тобой, Ашидо», – повторила Ринна.

– Понятно, – уткнув взгляд в пол и снова скрывая слезы, протянул Ашидо.

– Мои слова были бы такими же, – подхватила какой-то странный настрой Регер. – Раз уж в далекое будущее смотреть бессмысленно, имей в виду, что я так бы и сказала, если бы пришлось уйти молча.

– Хорошо, Ринна, я запомню это на тот крайний случай, которого быть не должно, – кивнув и улыбнувшись в неодобряющем стиле проговорил Такаги.

Внезапно за пределами палатки послышались оживленные вскрики и звуки шагов, которые постепенно сближались с героем, пока в палатке не оказался какой-то обычный гвардеец в маске, выглядевший явно взбудораженным.

– Доктор Фишер, поисковая группа доставила Таканаши в лагерь! – отчитался он в полный голос.

– Юмико? – внезапно подскочил с места Ашидо, желая как можно скорее настичь свою возлюбленную, но какая-то часть подсознания заявила, что неправильно было бы бросать Ринну в таком состоянии.

– Иди уже, горе муженек, – широко улыбнулась Регер, так и читая все мысли Такаги по лицу.

Недолго думая, Ашидо ловко выскочил из палатки, чуть не сбив с ног гвардейца, который даже отойти в сторону не успел, однако вскоре последовал за ним, как и Итачи, которая столь же быстро подорвалась с места. К двоице должен был присоединиться Фишер как ответственный за состояние раненых в бою, но внезапный возглас девушки с угла палатки его остановил.

– Доктор Фишер! Могу я вас попросить о чем-то в последний раз? – привлекала к себе внимание Ринна.

– Да, конечно, что такое? – вопросил Дэниел, присев рядом и ожидая услышать жалобы на боль.

– Это моя последняя просьба, Дэниел, – поведала Регер. – Прошу, отнеситесь к ней со всей серьезностью и решимостью, потому что мне больше не на кого положиться в этом вопросе.

– Я слушаю, Ринна, – согласно кивнул он.

– Я видела у вас на столе тиопентал натрия, – начала объяснять суть просьбы девушка, но вскоре оказалась перебитой.

– Вам больно? – забеспокоился Фишер. – Хорошо, я введу наркоз.

– Сверхдозу, – оборвала Ринна.

– Чего? – опешил доктор.

– Прошу, убейте меня, Дэниел, – взмолилась девушка, по щекам которой внезапно потекли слезы, а единственная рука схватилась за белый халат мужчины. – Я больше никого не могу об этом попросить, ведь все мои друзья не смогут решиться на такой шаг, а другие люди не смогут сделать это безболезненно. К тому же, я хочу умереть от рук человека, который так сильно похож на моего мужа.

– Ринна, ты чего? – пребывая в состоянии глубокого непонимания, замешкался доктор. – Ты же всего минуту назад горела желанием жить. Откуда такая серьезность?

– Это была ложь, доктор, – пояснила Регер. – Я не смогла бы сказать Ашидо о своих намерениях – ему итак досталось больше всех. Прошу, я просто хочу спокойно умереть, глядя на вас и вспоминая Артура. Знаю, это звучит глупо, но я уже давно решила, но сначала отплачу этим людям добром на то добро, которое они мне дали, и теперь ничего уже не держит меня в этом мире. Я не остаться на всю жизнь инвалидом или стать роботом, который собственных мышц не чувствует.

– А твоя цель в жизни? – продолжал упираться Фишер. – Если ты говоришь о том Артуре, о котором я думаю, то вы всегда хотели создать такой препарат, который будет продлевать жизнь людям. Ты уже показала всю решимость и мощь этого генома на себе, и сейчас хочешь отказаться от вашей общей мечты?

– Эта мечта того не стоила, доктор, – уставилась в потолок Ринна, выпустив из руки халат. – В погоне за бессмертием люди доводят и себя и других до безумия, и я по себе это знаю. Еще до появления «Гена Х» Артур расстался с жизнью из-за работы над ним, а я лишилась любимого мужа еще до свадьбы. Новой Гармонии не нужен новый хаос, а мне не нужна жизнь, в которой я уже не смогу быть собой. Единственное, чего я прошу – ввести мне в вену сверхдозу тиопентала натрия, чтобы я могла спокойно уйти. Пойдете ли вы мне навстречу, доктор?

– Мне будет тяжело это сделать, – опустив голову в пол, промямлил Фишер.

– Просто смотрите на мое лицо и делайте, что должны – вас не будут мучать терзания совести, это я гарантирую, – заверила Регер.

– Это твой финальный ответ? – напоследок уточнил Дэниел.

– Да, прошу, – исполняясь решимостью, промямлила Ринна.

Пусть с неким отторжением и смешанными чувствами, доктор Фишер пошел навстречу девушке, осторожно заполнив большой шприц желаемым веществом, и уже через минуту оказался рядом, держа в ладони ее единственную здоровую руку, готовясь ввести иглу. Все это время оба молчали, но Ринна не переставала улыбаться, словно с каждой секундой испытывает не страх перед смертью, а облегчение от того, что ее решение кто-то поддержал.

Немного замешкавшись в процессе, Дэниел постепенно пришел в себя и медленно ввел тиопентал натрия в сверхтерапевтической дозировке в вену девушки, а когда процесс был закончен, тот вынул иглу, забросил шприц куда-то на тумбу с приборами, а сам встал напротив, наблюдая за выражением лица девушки.

– Мне становится легче, доктор, – уже через какие-то считанные секунды произнесла Ринна. – Спасибо вам за то, что решились и помогли мне облегчить ношу. Покуда я еще жива, то буду до последней секунды за все благодарна.

– Покойся с миром, Ринна Регер, – полушепотом произнес Фишер, глядя на счастливое лицо и сохраняя свою невозмутимость только из-за того, что девушка не соврала, говоря о том, что отягощающих чувств не будет. – Твое имя навсегда останется в истории Гармонии, как и имя твоего мужа.

– Спасибо, доктор… Спасибо, «Спектр»… Спасибо, Артур…

Спустя несколько мгновений глаза девушки постепенно сомкнулись, ее голос утих, а дыхание прекратилось. Приложив пальцы к шее, Дэниел зафиксировал угасание сердечного ритма, и уже через десяток минут мог бы констатировать смерть, но только сейчас он задумался о том, что скажут другие. Коли взял на себя ответственность – придется отвечать. Но пока остается только одно – увидеть лицо той девушки, которую он своими силами взрастил и полюбил, как собственное дитя. Доктор желал лишь увидеть ее такой же, как и всегда – живой.

***

В звуках множественных шагов навстречу поисковой группе устремились много людей, желавших своими глазами увидеть то, что постигло Юмико, и впереди всех как всегда был Ашидо, который, сломя голову, бежал не оборачиваясь, будучи ведомым смешанными чувствами от желания увидеть возлюбленную хотя бы еще один раз до нежелания признавать, что ее уже нет в живых. Стоило подойти поближе к троице гвардейцев и еще нескольким людям из альянса орденов, в руках у одного из таких оказалось бездыханное тело, которое можно было узнать за километр. Девушка безжизненно свисала с рук мужчины, ее кимоно покрылось красными пятнами, которые перетекали в одинокие капельки крови, капающие на землю без остановки. Ее ласковые волосы развивались на ветру, пока сомкнувшиеся глаза недвижимо скрывались под закрытыми веками.

– Дайте мне ее сюда, – первое, что услышали люди из группы, стоило подойти Ашидо поближе.

Вытянув вперед руки под спину и под колени, Такаги перехватил тело девушки и крепкой хваткой прижал его у груди, медленно сползая к земле, пока в конечном итоге не оказался на коленях, все так же сжимая любимую в грубых руках. Сердце героя наполнилось скорбью от осознания, что Юмико больше не дышит, что она больше не может взглянуть ему в глаза и ласковым голосом произнести те заветные слова, которых так не хватает. В глубине души он знал, что это был конец для нее, но все равно продолжал верить и надеяться, что вот уже скоро она вновь откроет глаза, снова положит свою тонкую женскую ручку ему на щеку, а потом скажет, что за время разлуки очень соскучилась, и отныне хочет проводить с Ашидо больше времени, чем приходилось раньше.

Постепенно поисковая группа разошлась в стороны, лишь бы не мешать своим присутствием скорбящему непредсказуемому человеку, а в это время подтянулись остальные следовавшие за героем: близнецы Кишины, Войд, Аой, генерал Кафка, Солен и Луна, Мива, капитан Дорн в компании Лаффи, а также сам доктор Фишер, успевший по пути прихватить пару медиков, которые, лишь завидев происходящее, застыли на месте, будучи не в силах подойти поближе. Все они смотрели на спину Такаги, прекрасно понимая, какие эмоции тот испытывает, все время всхлипывая и поглаживая мертвую девушку по голове, заливая ее лицо собственными слезами.

– Прошу, скажи что-нибудь, Юми, – полушепотом приговаривал Ашидо. – Не уходи, я не хочу, чтобы ты оставляла меня…

Больше всего трагедии в картину привносил факт беременности Юмико, которая уже почти месяц носила в животе ребенка, пусть и не запланированного, но такого желанного. Это мог быть и мальчик, могла быть и девочка, а, возможно, даже двойня, но теперь, когда мама не успевших увидеть свет детей утонула в озере смерти, не оставалось ничего, кроме как скорбеть по утрате, проклиная все то, ради чего все сражались. Ашидо мог бы силой принудить ее остаться, мог бы уберечь от трудностей общего выбора, но он этого не сделал, поверив в решимость и стойкость возлюбленной, которая до самого конца не заставляла в себе усомниться, чего не скажешь об Ашидо.

– Наверное, это самая тяжкая из всех потерь за сегодня, – тихим голосом пробормотал Бартон. – Насколько она была ему дорога?

– Я был в памяти многих людей и могу сказать, что Юмико была дорога всем, а для него она значила все, – объяснил Илия. – Наверное, не будь на пути Ашидо этой девушки, он мог бы никогда не ступить на этот путь, ведь именно она воодушевила его на то, чтобы бороться против тебя.

– Даже не знаю, как это воспринимать, – многозначно пропыхтел Бартон. – Стало быть, тогда я тоже так выглядел – какое же паршивое чувство.

– Потерять самого близкого человека в самый неожиданный момент означает быть сломленным на долгие годы, – столь же тяжело вздохнула вмешавшаяся в разговор Солен. – Как думаете, можем ли мы сделать что-то такое, что могло бы облегчить его ношу?

– По крайней мере сейчас мы способны помочь лишь тем, что будем стоять в стороне и не вмешиваться, – подумал вслух Фридрих.

Наверное, в такой ситуации было бы правильнее и вправду стоять в стороне, не навязываясь горюющему своими попытками как-то помочь, но нашлась среди толпы такая особа, которая никогда не вписывалась в большинство.

– Чего нос повесили, олухи? – возмутилась Лаффи, встав напротив близнецов. – Разве это называется поддержкой?

– Лаффи, не время буянить, – успокоил ее Илия. – Коли в тебе есть сочувствие к Ашидо, которого мы так уважаем, постарайся хотя бы быть тише.

– Дай сюда очки! – внезапно вскрикнула она, нырнув рукой в одну из поясных сумок Илии, стараясь что-то отыскать.

– Держи, он оставил их в лагере, – вмешался Бартон, протянув девушке небезызвестные в своей роли очки с фиолетовыми линзами.

Недолго думая, Лаффи выхватила из рук Бартона очки, а затем сразу же пустилась на сближение с Ашидо, надевая их на голову на ходу. Оказавшись почти вплотную, она замерла прямо над парой, пристально разглядывая хоть что-то, что могло бы зацепиться глазами, и одна такая деталь ее смутила.

– Что означают червяки в голове? – громко вопросила девушка, не переставая вглядываться и не отпуская регуляторы кратности увеличения на оправе.

– Черт возьми, – внезапно спохватился Илия, тотчас бросившись на сближение, на ходу надевая на левую руку кожаную перчатку.

Чего бы он не хотел реализовать – ничего бы не вышло, ведь все линзы, которыми некогда владел алхимик, рассыпались где-то на поле, из-за чего сумка, хранящая в себе десяток стекляшек, оказалась пуста. Казалось, ситуация безвыходная, но Бартон снова внезапно вмешался, постепенно подняв ввысь левую руку в той же кожаной перчатке с коричневой линзой, по мере чего земля близ парочки собралась в одном месте, образовав гладкую на всей поверхности платформу из почвы. Следом за этим, Кишин младший подбежал к Ашидо и уселся рядом с таким лицом, словно происходит что-то экстремальное.

– Положи ее на платформу, – скомандовал Бартон.

– К чему все это? – скорбящим голосом вопросил Ашидо.

– Ты же хочешь ее спасти? – заверяя в чем-то невозможном, продолжил подстрекать он, и, увидев нотку одобрения, продолжил. – Сделай это!

Недолго думая, Ашидо последовал совету и поднялся на ноги вместе с телом Юмико, которое спустя пару широких шагов осторожно положил на платформу, полностью выпустив из рук и оставив лежать на едва теплой от алхимического вмешательства земле. В это время Илия уже успел отнять у Лаффи очки, которые сам надел на голову, имея возможность посмотреть на девушку теми глазами, которыми смотрела беловласая бунтарка. Стоило лишь мельком заприметить движение в голове, Илия сразу все понял, и был готов вынести свой вердикт о состоянии Юмико, но одна деталь сильно его смутила, что требовало мнения кого-то знающего в сфере алхимии.

– Бартон, взгляни, – попросил он, сняв с головы очки и протянув брату.

Стоило Кишину младшему тоже оказаться в другой зоне восприятия, он аналогично замер на месте, понимая, что хотел сказать старший брат, и даже имея возможность дополнить его теорию.

– Она не мертва, – однозначно заявил Бартон.

– Что? – в унисон воскликнули присутствующие, не понимая, о чем таком говорят эти двое.

– Видишь! – вскрикнула Лаффи, наехав на Илию. – Она вполне могла быть в том же состоянии, в котором была я, и, судя по твоей реакции, так оно и есть! Скажи ему, Илия!

– Ашидо, мы можем спасти Юмико, – с долей сокрытой радости обнадежил Кишин.

– Как? – тотчас прибыл в непонимание Такаги. – Мертвых нельзя вернуть к жизни! Я слушал ее сердце, ритма которого не было, я старался уловить ее дыхание, но его тоже не было! Как такое возможно?

– Вы все похоронили меня, когда я была в таком же состоянии! – снова завелась Лаффи. – Если бы тогда все знали, что делать, я бы сейчас была на ее месте, не имея надобности быть преждевременно погребенной!

– Ашидо, ее мозг продолжает жить, несмотря на те несколько часов, которые Юмико провела в одиночестве уже после предполагаемой смерти, – объяснил Илия. – Эта ситуация поразительно идентична судьбе Лаффи, и теперь мы можем с уверенностью полагать, что раз уж это сработало единожды, может сработать и во второй раз.

– Тогда, если есть шанс вернуть ее мне, сделайте хоть что-то! – взмолился Ашидо.

– Мы сделаем, Ашидо, но тебе придется принять очень сложное решение, – заявил Илия.

– О чем ты? – вопросил Такаги.

– В ее теле жив не только мозг, – подметил Кишин младший. – Судя по пятнам энтропиума, вокруг матки образовалось что-то вроде прочного кокона, который ее защищает, исходя из чего можно предположить, что отличная по цвету энергия внутри – это живой плод.

– Коротко говоря, жива не только сама Юмико, но и твой ребенок, – уточнил Илия.

– Какое решение я должен принять? – затерялся в непонимании Ашидо. – Если вы можете вернуть ее к жизни, прошу, сделайте это! Она очень мне дорога!

– Ты не понимаешь, Ашидо, – склонил голову Илия. – Никто кроме меня и Лаффи до конца не понимает, что происходит, поэтому придется объяснить, и из моего объяснения следует выбор. Раз уж ее матка окружена коконом, это значит, что перед смертью Юмико спасала ребенка, а не себя, и даже сейчас она продолжает подсознательно бороться за его жизнь, даже не принадлежа этому миру. Судя по месту удара, который, предполагаемо, нанес Эдвард в живот, лезвие должно было рассечь все внутренности, но матка осталась цела.

– Она защитила нашего ребенка ценой собственной жизни? – ужаснулся от подробностей Ашидо.

– Полагаю, что так, – согласился Кишин старший. – Я мог бы проделать с ней то же, что и с Лаффи, но в таком случае я не могу гарантировать сохранность ребенка. Если мы поместим Юмико в Бездну через «энтропогранум», уже меньше чем через месяц она будет жива, но вы оба потеряете ребенка, но, если возлюбленная для тебя не будет дороже, чем сын или дочь, мы могли бы извлечь матку и вырастить плод искусственным путем – технологии позволяют.

– Разве нет промежуточного варианта? – взмолился Такаги, рассчитывая хоть на что-то с замахом на большее. – Разве мы не можем спасти и ее и ребенка?

– Теоретически это возможно, но у нас нет ресурсов для реализации на практике, – отстранился Илия. – Чтобы вырвать Юмико с того света, нужно пропустить через ее тело огромное скопление свободных энтропиумных частиц, которые должны быть чище и ласковее, чем у кого-либо из нас. Даже если найдется способ это воплотить, этот энтропиум не должен задеть матку, чтобы не вызвать у плода перегрузку энтропиумом, которая гарантировано убьет его в первые же секунды.

– Другими словами воплотить обе возможности в реальность мог бы чертовски сильный шепот с идеальными навыками контроля энтропиума, – дополнил Бартон. – Я не знал никого такого, кто взял бы на себя такую колоссальную ответственность, даже имея возможность помочь.

– Так или иначе тебе остается только сделать выбор, – продолжил Илия. – Спешить нам некуда, тело еще сутки будет оставаться в неизменном состоянии. Хорошо подумай над своим решением: Юмико или ребенок.

С этими словами оба брата тяжело выдохнули, склонив головы к земле, а после отошли в сторону и уселись на траву в ожидании ответа от Ашидо, на плечи которого свалился самый сложный выбор в его жизни, ведь он не мог однозначно сказать, кто ему был дороже. «За двумя зайцами погонишься, никого не поймаешь», – всем известная пословица, которая как никогда кстати вписывалась в ситуацию, патовость которой понимали все. Стоит отдать должное тем, кто не стал навязывать герою свое «правильное» или «авторитетное» мнение, оставив тому возможность сделать выбор самому, из-за чего тот с тяжким грузом на душе бесчувственно уселся на землю, словно растеряв все иные чувства, которые делали его живым, оставшись наедине только с одним вопросом, решение которого не позволяет промедлить.

Близнецы же, покуда выпала свободная минутка отвлечься от предстоящей ответственной работы, застыли на месте и молча сидели, пялясь на безжизненное тело девушки. Илия даже необычно для себя сдернул с волос резинку, что придавало им форму позади, дав волосам возможность расслабиться, просто свисая за спиной. Бартон же наполнился смешанными чувствами и воспоминаниями о прошлом, отчего невольно вынул из-под одеяния «Калейдоскоп», став пристально его разглядывать, вспоминая о том, как этот меч появился на свет. В какой-то момент к компании присоединилась Войд, но не для того, чтобы поговорить или посочувствовать, а чтобы попытаться отнять у Кишина младшего привлекательную игрушку.

– Что ты делаешь, блин? – возмутился Бартон, одернувшись от цепких рук гуманоида, которые вскоре пришлось отбивать из-за настырного желания отнять меч.

– «Калейдоскоп» – меч, что должен был превзойти «Костолом», – внезапно залепетала Войд. – Величайшее творение безымянного кузнеца, посох, подчиняющий себе силу энтропиума, гибкое орудие, меняющее форму по воле хозяина. Эта штука – моя!

– Отвали, Лис, достали уже твои выходки, – снова отмахнулся Бартон, но уже секундой позже замер в неподдельном шоке, словно произошло что-то такое, что тотчас перевернуло жизнь с ног на голову.

– Что вы только что сказали? – с той же бурей ужасающих сознание эмоций вопросил Илия.

– Какого…

– Бартон, отдай ей меч! – настойчиво приказал Илия, не принимая отказа.

Прислушавшись, Кишин младший протянул «Калейдоскоп» Войд, которая тотчас выхватила его, прижав к груди, словно грудничка, принявшись вертеться из стороны в сторону и лелеять меч, как не бывает ни у одного человека в здравом уме.

– Ты подумал о том же, о чем и я? – вопросил Бартон.

– Мы не могли ошибиться сразу вдвоем, – подтвердил Илия. – Войд, скажи нам, откуда взялась эта штука у тебя в руках?

– Как откуда? – опешила Войд. – Из самых преисподней божественной кузни! Где еще могли выковать такое произведение искусства?

– Что происходит? – оторопел уже и запечатлевший глазами зрелище Ашидо. – О чем она вообще говорит?

– Постой, – внезапно осознал Илия, нырнув рукой в сумку и вынув знакомую идеально гладкую сферу. – В теле Войд объем энтропиума просто огромный, а «Семя Разлома», к которому так рвался Эдвард, образовано из чистого энтропиума, вытекающего из Бездны. К тому же, Войд контролирует его так, словно это не просто часть ее тела, а все нервы и клетки, которым даже приказа давать не нужно.

– Ты хочешь доверить ей возвращение Юмико к жизни? – возмутился Бартон. – Это очень плохая идея, брат!

– Не ей, – отрезал Илия. – Ему.

– И тебе понадобиться моя помощь, верно? – уже поумерив пыл и догадавшись, что задумал брат, подхватил Бартон.

– Да, давай сделаем это, Бартон, – исполняясь решимостью, кивнул Илия.

В эту же секунду оба близнеца подскочили с земли и встали напротив Войд, пристально уставившись на нее такими взглядами, в которых могло читаться все, что угодно, но больше всего их наполняла решимость. Никто не понимал, что происходит в этот момент, но эти двое так были уверены в иллюзорной догадке, которая пришла в голову им одновременно, что вскоре перешли к действиям.

– Войд, внимательно смотри в глаза сначала мне, а затем Бартону, – подсказывал Илия. – Может быть неприятно, обидно и даже душераздирающе больно, но ты все это должна выдержать, потому что вся надежда теперь только на тебя.

– Зачем мне это делать? – непонимающе вопросила Войд.

– Ради Ашидо, – пояснил Илия. – Любые добрые поступки требуют чего-то такого взамен. Вспомни, как много он для тебя сделал, вспомни, как много теплых чувств и новых эмоций он тебе принес.

– Цветы, – вдруг задумалась Войд. – Мороженное… Итачи… друзья… веселье… помощь… любовь… надежда… жизнь…

– Прошу, Войд, помоги ему, – продолжил Илия. – Раз он был для тебя самым дорогим другом, время стать самым дорогим другом для него.

– Я стану! – решительно воскликнула Войд. – Ашидо, я помогу тебе! Помогу всем, чем смогу!

– Отлично, – кивнул Бартон. – А теперь делай так, как сказал Илия.

– Будьте наготове, – предостерег окружающих Илия. – Мы не знаем, чего ожидать.

Так, началось то самое событие, которое распланировали у себя в голове близнецы, но оно с самого начала дало трещину, которая, наверное, послужила больше на благо, чем принесло убытки. Войд тяжело было переключаться между взглядами мужчин, потому она постараюсь смотреть одновременно на двоих, учитывая то, как близко они стояли друг к другу.

– «Шиирацу»! – одновременно воскликнули братья, после чего тело Войд неожиданно вздрогнуло.

Волна воспоминаний захлестнула гуманоида, среди которых были как самые теплые, так и самые болезненные, и все они сводились к одному – Войд смотрела на себя глазами близнецов, видела себя такой, какой ее запомнили другие, испытывала те чувства, которые, как казалось этим двоим, испытывал человек, которому всегда принадлежало это пустое подобное человеку тело. Она вспомнила все, каждый фрагмент своей жизни, каждое прожитое мгновение, и началось все это с какого-то на первый взгляд бессмысленного лепетания о «Калейдоскопе». Лишь эта скользкая мысль натолкнула Войд на то, что она не могла бы просто так присвоить себе чей-то меч ювелирной работы – это был ее меч. Это она его спроектировала, это она его собрала и всю жизнь носила близ сердца, потому что «Калейдоскоп» был дорог ей настолько, что даже спустя тысячи лет в заточении она о нем не забыла.

Едва действие «шиирацу» развеялось, из глаз Войд впервые в жизни полились горькие слезы, стекая по щекам к подбородку и капая на пол. Ее взгляд казался стеклянным, но в то же время был наполнен жизнью в тысячу раз больше, чем когда-либо еще. Это были истинные чувства Войд, которых она когда-то лишилась, утратив всякое понимание, почему люди плачут и что в этом такого особенного, но сегодня она как никогда прежде все понимала, отчего погрузилась в непреодолимую штормовую волну тяжких ушедших воспоминаний, и лишь братья-близнецы знали о том, что она сейчас чувствует.

– Как тебя зовут? – осторожно спросил Илия, ласково взяв Войд за плечи.

– Арамис… Лоуренс, – растянуто и вздрогнув протянула Войд, которую уже нельзя было привычно так называть.

– Тише-тише, приди в себя, – успокаивал он. – Помнишь меня? Илия – твой давний друг и товарищ, мы много времени проводили вместе, это мой меч назывался «Костоломом», который превзошел твой «Калейдоскоп».

– Илия… Кишин? – столь же отчужденно мямлил Арамис.

– Да, это я, Лис, – умиротворенно улыбнулся Илия, после чего отошел в сторону и указал на брата. – Смотри, а это Бартон – мой брат-близнец и такой же хороший для тебя друг.

– Бартон… Кишин, «Ящик Пандоры», – точно подметил он.

– Ты помнишь Ашидо? – напоследок вопросил Илия. – Тот черноволосый юноша с красными глазами, твой лучший друг в этом мире, который сделал для тебя очень много значимых вещей.

– Ашидо Такаги, – уже более собранным голосом произнес Лис, после чего внезапно приподнял голову и пришел в себя. – Дай сюда!

С большой силой оттолкнув Илию на землю, тот неожиданно выхватил из рук Бартона «Семя», которое брат заранее тому передал, а после быстрым и уверенным шагом Лис зашагал навстречу Юмико, минуя любые преграды одним только устрашающим видом. По дороге он ловко сбросил с себя маленького размера ботинки: сначала с левой ноги, а затем с правой. А уже после быстро расстегнул молнию огромной теплой серой кофты, которая отныне казалась больше отягощающей, чем приятной или стильной, сбросив ее на землю и оставив позади. Очевидно, такая картина повергла всех в шок, и многие уже готовы были взяться за мечи, опасаясь, что ничего хорошего от новой Войд с «Семенем» в руках ожидать не стоит, но почему-то никто не решался подойти.