Текст книги "Клинок Гармонии (СИ)"

Автор книги: Илья Кишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 80 страниц)

– Почему, – потеряв всякие силы, утопая в слезах, промямлил Такаги.

– Ох, подожди, это еще не все, – оборвал Эдвард. – Еще я сказал тебе, что Кишин должен подать сигнал, когда посчитает нужным, хотя он просил немедленно отправить все силы во дворец, а пока вы ждали сигнала, гвардейский отряд пробрался в твой любимый орден и поубивал оставшихся беззащитных котят, спалив все дотла.

– Там же были дети…

– А самая большая моя заслуга в том, что именно из-за меня твои родители ненавидели тебя настолько, что захотели убить.

– Я-я…

– Не говори ничего, Ашидо, – прервал Эдвард, похлопав Такаги по щеке. – Ты уже достаточно сделал, чтобы заслужить покой, и я даже благодарен тебе за то, как сильно ты мне помог, но пришло время уйти… Прощай, Ашидо Такаги.

В этот момент в голове Ашидо внезапно промелькнуло чувство острой боли в спине, а через секунду из груди уже торчал окровавленный конец «Кё», который столь же неожиданно и быстро вышел наружу, а из открытой раны мощным потоком полилась кровь. В глазах потемнело и ощущение биения сердца в миг прекратилось, а тяжелое тело в миг соприкоснулось с землей, оставив Ашидо наедине со всеми теми страданиями, которые ему пришлось перенести через всю жизнь до самой смерти. Лишь легкий осенний ветерок и тихие удаляющиеся шаги сопровождали героя на тот свет, и в свои последние минуты он мог только проклинать весь мир.

Пока оставались последние силы, Ашидо хотел лишь взглянуть в лицо Юмико, хотя бы мельком запечатлеть в своей памяти ее улыбку, даже если придется самому ее сделать окровавленными и практически потерявшими всякую возможность шевелиться руками. Цепляясь за рыхлую землю и подтягивая себя поближе к ней, изо всех сил Такаги пытался приблизиться. Боль пронзала каждый сантиметр тела, кровавый след тянулся по зеленой поляне следом за парнем, пока подушечки пальцев наконец не легли на лицо девушки. Немного подтянувшись и оперевшись на локти, Ашидо в последний раз взглянул на лицо Юмико, в момент расплакавшись самыми убийственными слезами горечи.

– Юмико… знаешь, ты такая красивая, – из последних сил протянул он, расплакавшись еще сильнее. – Я ведь никогда не говорил тебе этого, да? Все время копался в работе и что-то бормотал о великой цели и благодетели, даже не замечая, что счастье все это время было рядом… Ты ведь всегда верила в меня… Говорила много теплых слов, была рядом и не покидала даже тогда, когда все думали, что я мертв… Прости, я оказался паршивым парнем, предал тебя в тот момент, когда ты больше всего во мне нуждалась… Я обещал всегда быть рядом и защищать тебя, но не смог защитить никого: ни друзей, ни Гармонию, ни нашего ребенка… Я даже себя защитить не смог… Знаешь, если бы у нас была дочка, я бы назвал ее Юзуру, потому что это имя так похоже на твое… Оно такое же ласковое и тоже на букву «Ю»… Прошу, если ты еще меня слышишь, улыбнись в последний раз, чтобы моя душа могла упокоиться после всего, что я сделал и пережил… Молю, всего лишь раз покажи мне свою улыбку… Юми…

Как бы Ашидо не старался, достучаться до возлюбленной, которую покинула жизнь, он был не в силах. Хотелось лишь увидеть ее улыбку, но ослабевшие пальцы не только не дотягивались физически, но и не могли подступиться поближе из-за мысли, что это осквернит ее измученную душу. С тяжелым грузом вины Такаги рухнул на спину рядом с девушкой, замерев в ожидании смерти, пока глаза сами собой закрывались. Так и заканчивается история Ашидо Такаги.

– Ашидо, – послышался тихий и ослабевший нежный голосок.

Услышав свое имя, Такаги внезапно пришел в чувства и обернулся к источнику звука, столкнувшись взглядом с еле живой, но смотрящей на него с улыбкой Юмико. Ее бесконечно глубокие и добрые зеленые глаза были еле открыты, скрываясь под ресницами, из ее рта вытекала кровь, медленно скатываясь по коже и капая на траву, а засаленные и грязные волосы после долгого боя легонько колыхались на ветру.

– Неужели… только перед смертью… ты бываешь честен с собой…

– Прости, Юми! – внезапно, вновь разрыдавшись, взмолился Ашидо. – Прошу, прости, я не хотел, чтобы все вот так закончилось… Я очень люблю тебя и буду любить до последнего вздоха, буду помнить твою улыбку и твои добрые глаза… Только молю, пожалуйста, прости меня за все…

– Хватит извиняться, глупыш, – еще более ослабевшим голосом протянула Юмико. – Ты сделал все, что было в твоих силах, и я никогда еще не встречала человека лучше, чем ты… Ашидо, ты никогда не сдавался и шел только вперед, сплотил много потерянных душ своей безмерной добротой и дал нам надежду, и сейчас тебе незачем себя винить…

– Юмико…

– Я очень счастлива, что повстречала тебя, и теперь могу спокойно заснуть, ведь если бы не ты, я могла прожить эту чертовски жестокую жизнь в одиночестве, так и не узнав любви… так и не разделив мечту с кем-то, кто меня понимает… Спасибо, Ашидо, ты сделал меня счастливой, и я очень благодарна тебе за все, что мы вместе пережили… Я люблю тебя…

– Пожалуйста, не оставляй меня…

– Юзуру, да? – в предсмертном стоне издала Юмико. – Мне нравится… это имя…

Голос девушки затих, а на фоне опустевших безжизненных глаз замерла широкая и искренняя улыбка.

– Юмико? – спохватился умирающий в горе Ашидо. – Юмико! Постой! Не уходи! Пожалуйста, останься со мной! Прошу… не оставляй меня…

Как бы сильно Ашидо не старался, все попытки были тщетны. Девушка больше не слышала его голоса, не видела его лица и не испытывала предсмертного тепла в груди – только холод. Отныне и навсегда любовь всей жизни маленького человека затихла в безмолвии, оставив после себя лишь теплые воспоминания.

Лишь спустя несколько минут пустого молчания, сопровождаемого шелестом листвы и капанием скатывающихся по траве капель крови, Ашидо принял то, что она ушла.

В последний раз посмотрев на красивое небо над собой и тихо произнеся «спасибо», Ашидо положил руку на сердце, и его глаза медленно сомкнулись.

Подобно осенним листьям мы начинаем ценить жизнь, лишь когда увядаем.

Глава 64: Перелом

На фоне мирской суеты безостановочно продолжалась кровавая бойня, земля все больше пропитывалась кровью. В иной ситуации багровая жидкость осталась бы на поверхности и свернулась под действием кислорода, но почва не могла сопротивляться такому огромному количеству крови, которая могла вскоре перерасти в океан, оставив Гармонию в голоде до скончания времен.

Теперь, когда «Спектр» лишился своего лидера, Эдварду оставалось лишь зачистить остатки сил ордена, чтобы спокойно подобраться к Разлому, скрывающему в себе неведомую силу, способную не только подарить человеку бессмертие, но и породить на свет палача, изуверские наклонности которого могли с легкостью обратить весь прочий свет в ужас, напомнив о кошмаре, который хотел забыть каждый на этой планете.

С небольшим облегчением на душе и разогретым азартом, генерал спокойным шагом покинул чащу лесной зоны Гармонии, вернувшись на поле боя в небольшом отдалении от основного места действия. Взглянув на продолжающиеся по сию минуту взрывы, Эдвард недовольно фыркнул, но после лишь ухмыльнулся и продолжил свой путь, постепенно сближаясь со своими слепыми союзниками и ослабевшими врагами.

– Какова ситуация, Инь? – произнес Айс, выхватив из-под костюма гвардейскую рацию.

– С возвращением, генерал, – тотчас откликнулся старик. – «Спектр» не поддается, они продолжают выкашивать рядовых и понемногу устраняют носителей. Такими темпами мы будем вынуждены задействовать резервы. Разумнее было бы позволить высшей гвардии вмешаться в бой.

– Генерал! – внезапно вклинилась в поток Виви. – Инь прав, нам нужно вмешаться. Я возьму на себя девку, которая все взрывает, только дайте свое одобрение! Моя способность полностью лишит ее преимущества, останется только прикончить.

– Отклоняю, – холодно оборвал Эдвард. – С Акиной гвардия сама разберется, а ты, Виви, возьмешь на себя выродка Морроу, когда она вернется к остальным. Невыгодно ставить тебя в положение один против двоих – так будешь куда полезнее.

– Вы уже знаете о том, что произошло на фланге? – аккуратно спросил Инь.

– Эмили выкосила весь фланг, как я и планировал, – усмехнулся Эдвард. – Эта дилетантка насколько слаба в военной стратегии, что даже не поняла, как выгодно мне было выбросить ее из игры на тех, кому даже ни единого приказа не было выдано, кроме укрепления позиций. Мясо закончилось как раз вовремя, и с минуты на минуту Морроу присоединится к бою, потому я хочу, чтобы Виви взяла ее на себя.

– Принято! – смирилась девушка. – Я избавлюсь от нее.

– Учти, что выпускать Морроу из поля зрения нельзя – причину и сама знаешь.

– Каковы будут приказы для меня? – вновь заговорил Инь.

– В бой не вступай, придерживайся той же позиции и продолжай продвигаться к Разлому, – скомандовал Эдвард. – А еще прикажи этим безмозглым рядовым сконцентрироваться на беловолосой, раз они сами своей бошкой додуматься не могут. Если лишить Акину поддержки от Ишимару, этот бой быстро закончится.

– Принято, не будем терять времени, – утвердительно проговорил старик. – Мне еще нужно что-то знать?

– Пока все, – отмахнулся Айс. – Не болтайте лишнего, ибо эта дрянь Минагава может помешать плану. Остальным я займусь сам, конец связи.

Столь же аккуратно уложив рацию во внутренний карман, Эдвард тяжело вздохнул и на долю секунды замер на месте, пока наконец не возобновил ход в направлении бойни.

– Дело за малым, – подумал у себя в голове он. – Если Эмили выйдет из игры, у моих врагов не останется никого, кто мог бы заставить меня попотеть. Может, Ашидо и можно было поймать на дешевом трюке, с ней это не прокатит – слишком уж сильная способность у Морроу. Что касается остальных, то от них тоже нужно избавиться, чтобы не помешали в самый неподходящий момент. Что ж, за дело, Эдвард Айс.

***

Некоторое время спустя генерал уже аккуратно шагал среди суетящихся гвардейцев на безопасном расстоянии от самого горячего на поле боя, все время думая о том, в каком положении тот находится. С одной стороны, на пути к Разлому стоят лишь преисполнившиеся в самомнении дети, переоценившие свои силы, с другой стороны, будь они такими слабыми, как изначально предполагалось, за время дуэли те уже пали бы. Конечно, удобно было сбросить всю грязную работу на гвардию, живущую только ради сражений и службы королю, однако с тем успехом, который мог наблюдать Эдвард, без собственного вмешательства ситуация не могла сдвинуться с места, учитывая то, что ему так и не удалось продвинуть колонну поближе к Разлому.

С этой мыслью генерал в один момент настиг зону того фланга, где столь же активно и успешно сражались Нао и Ринна. Спокойные и размеренные шаги сменились активными, Эдвард бросился в наступление именно туда, где было жарче всего, ведь этот дуэт не оставлял гвардии ни единой возможности себя ранить, не говоря уже о том, что рядовые толпами падали на землю, будучи нашпигованными пулями или изрезанными до состояния фарша острыми клинками некогда цельного чакрама. Устранить их означало прорвать фланг, и генералу невыгодно было упускать возможность неожиданно появиться, потому он на всей скорости пустился в атаку, пока не застал перед собой занятых сражением девушек.

Один грамотный выпад мог легко отнять жизнь у одной из них, но назло Эдварду в сопровождении действительно громкого свиста ветра мимо пролетело лезвие, и только благодаря своей молниеносной реакции тот смог увернуться, подставившись лишь краем головы, кожу которой, словно бритва рассек клинок чакрама. Внезапная атака не прервалась, и лезвие неожиданно развернулось, но Эдвард оказался готов к попытке поразить себя в спину, потому ловко отбил летящий снаряд мечом, а затем тотчас скрылся в толпе гвардейцев.

– Ты реально думал, что можешь застать меня врасплох, Айс? – самодовольно произнесла Нао куда-то в толпу.

А ведь точно, Эдвард никак не мог сблизиться с кем-то из «Спектра», оставшись незамеченным, ведь та противная и назойливая девчонка около комплекса шептала на уши врагам любую информацию, ходящую в кругу гвардии. Атаковать в лоб в ином случае было бы глупым решением, но со своей «бестелесностью» генерал мог с легкостью расправиться с обеими, однако жажда поиграть в «кошки-мышки» одержала верх, и в голову пришла весьма занимательная идея.

– Прием, Эдвард у нас, нужна твоя помощь, Эмили! – заголосила Нао.

– Буду через пару минут, продержитесь как можно дольше! – откликнулась она, стараясь как можно быстрее добраться до остальных.

Эмили в самом деле уже выполнила свою задачу на фланге, полностью лишив гвардию поддержки снайперов и минометов, однако этот крюк вокруг колонны стоил ей уймы времени и потери преимущества «Спектром», ведь без нее остальные бойцы боролись на истощение, сражаясь уже не ради победы, а ради самозащиты, включая и рубеж обороны комплекса, где стало появляться все больше преодолевших первую линию гвардейцев.

– Прием, Мива, как он вообще смог вернуться живым? – ошарашенно вопросила Ринна. – Что с Ашидо и Юмико?

– Не знаю! – нервным и напуганным голосом ответила девушка. – Я не слышу их голосов или движений, ни единого намека на жизнь в том месте, где они должны были сражаться…

– Как же так? – вмешалась в разговор Хорнет. – Они не могли ему проиграть!

– Мива, скажи, что ты их слышишь! – внезапно закричала Амелия. – Можешь забыть о нас и сконцентрироваться на их поиске, но, пожалуйста, скажи, что они живы!

– Я… не знаю…

– Всем тихо! – вклинился Дорн. – Даже если они мертвы, мы должны продолжать сражаться ради Гармонии! Ашидо же не просто так в вас поверил? Я знал этого человека меньше одного дня, и ему хватило этого времени, чтобы убедить нас поставить на кон жизни, а вы тут нюни пускаете! Он отдал все за эту победу, так давайте же сделаем тоже самое!

– Капитан прав, – подхватила Мива. – Мы больше не можем во всем полагаться на него!

– Не умеете вы мотивировать, капитан, – отстранилась Нао, – но вы правы. Мы возьмем на себя Эдварда, стойте на своих местах до конца.

– Да! – одновременно отреагировали остальные.

Казалось, надежда угасает с каждой секундой, ведь тот, кто повел всех за собой в бой, пал первым. Только настоящие лидеры способны отдать свою жизнь за других, пускаясь в бой в первых рядах, и ничто так сильно не мотивирует людей отдавать свои сердца ради победы, как угасшее тепло в груди человека, в которого они поверили. Эдвард прекрасно это понимал, но пылающий внутри врагов огонь лишь разыгрывал в нем интерес увидеть, как будут выглядеть их лица, когда придется столкнуться с землей, потеряв крылья.

Пусть в дуэли Эдварду не пришлось использовать телепортацию, сейчас она была как никогда кстати, ведь чуть ли не каждый его шаг был кристально виден зоркими глазами и слышен чувствительными ушами. Недолго думая, генерал наконец показался из-за спин рядовых, представ перед Нао, которая тотчас отреагировала и выпустила в его сторону сразу несколько лезвий, однако вместо того, чтобы настигнуть цель, те пролетели мимо, и произошло это не из-за бестелесности, а потому, что тот внезапно растворился в воздухе.

– Исчез? – в панике застыла Нао, хотя еще мгновением ранее была в себе уверена. – Мива, где он? Я не вижу Айса!

– Слева! – тотчас подсказала девушка, но уже через долю секунды, как только Изуми отреагировала на слова, прокричала. – Нет, сзади!

Нао снова оглянулась, но никого не застала перед собой. Стало очевидно, что Айс меняет позицию через телепортацию, но при этом он не оставлял тех следов, которые были у Лаффи или того же Ашидо, напротив, этот трюк казался идеальным.

– Справа! Нет, слева! Перед тобой! Снова справа! – продолжала пытаться подсказать Мива, но пока она произносила эти слова, местоположение Эдварда все время менялось, а генерал не давал ни единой возможности точно определить его местонахождение и дать «Спектру» вовремя среагировать.

Он делал это не просто так, да и не чтобы дезориентировать противника, а ради того, чтобы заставить тех в себе усомниться и пошатнуться перед его силой.

– Ринна, сзади! – вновь прозвучал голос Минагавы, и на этот раз он дошел до ушей как раз вовремя.

Ринна обладала той же скоростной реакцией, потому быстро проанализировала слова Мивы, резко обернувшись и застав Эдварда в состоянии взмаха мечом прямо перед собой. Очевидно, он выбрал целью именно ее, потому что у девушки нечем было блокировать удар, который способен не только рассекать металл, но и даже дробить энтропит. Отступить представлялось возможным лишь на какие-то считанные миллиметры, но ввиду отсутствия иных вариантов Ринна приняла решение минимизировать силу удара, подставив правую руку навстречу мечу на уровне головы, сбросив гвардейскую винтовку на землю, чтобы точно остаться в живых и перегруппироваться.

Решение оказалось в данной ситуации самым разумным, поскольку благодаря быстрому анализу Регер удалось скрыть движения головы за рукой, однако ранение все равно оказалось серьезным. «Кё», словно скользя по маслу, с легкостью перерубил кость и лишил девушку кисти, улетевшей куда-то в траву, а вместе с тем конец меча с неизменной скоростью пролетел дальше, разрубив кожу и мышцы щек прямо между верхней и нижней челюстью Ринны так, что у той буквально отвисла эта самая челюсть, которую больше нечем было держать – небольшая цена за спасенную жизнь. Кровь тут же полилась вдоль остатков руки, пока другие ее капли стремительно сближались с землей, не просто капая с подбородка, а буквально стекая ручьем.

– Сукин сын! – неразборчиво и зажевывая слова, прокричала Ринна.

В тот момент Эдвард был готов нанести следующий удар, но вовремя подоспевшая Нао прервала атаку, остановив движение меча на пути к цели своими лезвиями чакрама, вынудив генерала отступить и снова скрыться в толпе.

– Сконцентрируйся! – тотчас скомандовала Нао, встав к девушке спиной, чтобы прикрывать слепую зону. – Только вдвоем мы сможем его одолеть, но мне нужно отбиваться от остальных! Попробуем подловить гада во время очередной атаки, будь готова! – сказав это, Изуми замерла на месте и продолжила атаковать рядовых, но ее смутило то, что Регер никак не отреагировала на слова, потому девушка невольно обернулась и вопросила. – Ринна?

Казалось бы, шансы все еще есть и можно в любой момент одержать верх, но стоило только Нао взглянуть назад, как по всему ее телу тотчас пронеслась волна холода. Прямо у нее на глазах Ринна поднялась в воздух, ее тело неестественно изогнулось так, что голова опрокинулась назад, глядя за спину прямо в лицо Изуми. Застывший на лице ужас, узкие и напуганные зрачки между широко распахнувшихся век, мелькающие на фоне ожесточенно отвисшей челюсти, которая, казалось бы, могла коснуться ключицы в любой момент. Такое выражение лица было присуще лишь неожиданно пораженным в бою, и глаза их с того момента могли сомкнуться лишь при помощи рук иного человека.

Секундой спустя тело Регер с грохотом впечаталось в землю, и ужаса в картину добавило то, как отдельно стоящие близ нее ноги медленно подкосились и согнулись, устремившись за телом лишь после его падения. Взгляд мертвеца застыл в памяти Нао, а ее лицо приобрело те же ужасающие черты, ведь в этот день она впервые видела то, как прямо перед ней умирает нечуждый закрытой душе человек. Девушка видела, как из живота ее подруги медленно вываливается кишечник, как под футболкой растекается лужа крови, а тот, кто секундой ранее настиг жертву в самый неожиданный момент, сейчас стоит в заканчивающей удар стойке, широко улыбаясь от того удовольствия, которое только что получил.

Все случившиеся произошло на поле боя за какие-то считанные секунды, но этого времени хватило для того, чтобы Нао трезво оценила все свои шансы и мгновенно отступила. Лезвия ее чакрама практически мгновенно столкнулись друг с другом, образовав собой цельное оружие, каким оно было до вступления в бой. Девушка тотчас запрыгнула на него сверху, поставив ноги на ширине плеч, а затем устремилась в полет. Одной рукой та управляла движениями чакрама, а второй практически молниеносно подхватила тело подруги и потащила за собой.

Гвардейцы могли лишь наблюдать за удаляющейся вдаль девушкой, все еще не имея возможности подстрелить, будучи не в силах преодолеть совершенную телекинетическую защиту.

– Ринна пала! – необычайно громко закричала Нао, словно ей впервые приходилось так надрывать голос. – Повторяю, Ринна пала! Эдвард просто перерубил ее пополам!

– Что? – ошарашенным голосом вопросила Хорнет.

– Немедленно отступайте! – приказа Изуми. – Разворачивайтесь и бегите назад! Я больше не могу там оставаться и продолжать сражение! С Айсом на поле боя у нас нет ни шанса продержаться! Повторяю, я отступаю! Правый фланг прорван! Хорнет, Лия, я вернусь за вами, когда Ринна будет в безопасности, дождитесь меня, и ни в коем случае не вступайте в бой с Эдвардом!

– Мы отступаем! – подтвердила Амелия.

На этом моменте Нао замолчала, стиснув зубы от невероятного морального упадка, всеми силами сдерживая страх и слезы, которых хотела бы никогда больше не видеть. Чувство собственной беспомощности подливало масла в огонь и терзало на всей протяженности пути назад, словно смельчакам не осталось ничего, кроме как сложить оружие или пасть в бою безрезультатно. Душу грело лишь то, как едва живая Ринна все еще издавала ослабевшие и еле слышимые хрипы, а это означало, что шанс ее спасти все еще есть.

Эта девушка была не из тех, кто мог вот так легко умереть, ведь даже лишившись нижней половины тела, руки и способности двигать челюстью, будучи частично отрезанной от своей неэнтропиумной регенерации, она все еще могла дышать, а ее сердце и мозг, даже не смотря на ранения, отлично функционировали, однако в таком состоянии продолжать бой было безнадежно.

Оторвавшись на внушительное расстояние от гвардии, Нао продолжила сближаться с комплексом, задержав взгляд на ослабевшей и еле живой Ринне, немного ослабив защиту в пользу скорости. Ее душу в тот момент терзали не столько сомнения в том, что она делает, сколько в том, правильно ли она поступила с самого начала, и могло ли что-то сложиться иначе. Могла ли она не допустить этой бойни в конце концов?

Пока голова была забита навязчивыми мыслями, девушка не могла почувствовать ничего другого, но лишь падая, та поняла, что и сама скоро умрет. Тяжелое столкновение какого-то снаряда с плечом застало Нао врасплох, сбросив с чакрама, и только тогда Изуми поняла, что не может ни только поддерживать фланг, но и сражаться вовсе.

Взглянув на причину, по которой пришлось сложить руки, она увидела в области ключицы стрелу, и глядя на нее, девушка могла лишь издать нелепую усмешку, следом за которой тела Ринны и Нао громко врезались в землю посреди бесконечного поля, так и не достигнув спасительного рубежа обороны.

***

В это время на левом фланге шла самая настоящая борьба за выживание, ведь даже с приказом отступать у Хорнет и Амелии не стало больше шансов на благополучный отход. Они были единственными, кто в тот момент оставался на поле боя, и не могли ни сдержать поток резко приобретших преимущество и свободу действий гвардейцев, ни элитную гвардию, идущую вперед, ни натиск тех сил, которые решили разом на них навалиться. Если до этого момента шанс отступить все еще представлялся возможным, теперь уже позади врагов было столько же, сколько и впереди, а это означало, что остатки линии атаки оказались в окружении.

Пусть Амелия все еще успешно справлялась с полчищами противников, делая свою работу лучше кого-либо, она не могла вечно истощать ресурсы своего организма, потому взрывы с каждой минутой становились все слабее и слабее. Хорнет тоже хорошо ощущала на себе подступающую слабость, ведь по мере сражения той приходилось все время использовать кровь, отчего подпитка организма кислородом сильно ухудшалась, а на фоне сражения у девушки развивалась анемия.

– Лия, они хотят задавить меня числом, я не могу сдерживать столько разом! – в панике прокричала Хорнет, осознавая, что ей становится все сложнее и сложнее сражаться. – Щит еле держится, они поливают меня градом пуль! Сделай же что-нибудь!

– Пытаюсь! – столь же панически боясь, прокричала Амелия, не переставая отбиваться от основных сил. – Эмили уже на подходе, держись!

В самом деле, на фоне происходящего под плотной дымкой от взрывов не так уж изредка мелькали бьющие в воздух яркие желтые молнии, говорящие о приближении помощи, однако их последняя надежда все еще находилась далеко, да и бежать ей приходилось не по пустой равнине, а маневрируя между гвардейцами. Ее пришествие могло полностью избавить девушек от надобности спасать свои жизни, но до того момента нужно было спасать себя самим.

В какой-то момент посреди боя раздался женский крик боли вместе с тем, как прочный и практически неистощаемый щит Хорнет пал. Причиной ее крика стало попадание пули в правое колено, из-за чего девушка неожиданно подкосилась и рухнула на землю, сумев смягчить падение лишь тем, что оперлась на колени и левую руку, добавив еще больше болевых ощущений в падение. В этот момент она отлично понимала, что подвергает опасности Амелию, потому, недолго думая, пустила все силы в защиту, окружив себя практически непроглядной сферой собственной крови, лишь бы дать щиту перезарядиться, а сама девушка в этот момент схватилась за флягу с последним, что осталось от Юмико, дабы как можно скорее залечить ногу и вернуться в бой.

Поднеся флягу ко рту, та начала жадно и нервно опустошать емкость, пропуская как можно больше содержимого через гортань. В какой-то момент Хорнет ощутила острую боль в груди и неожиданно поперхнулась, обронив флягу на землю и испытав неимоверную слабость, от которой закружилась голова и замылилась картина в глазах, не говоря уже о том, что кровавая сфера была вынуждена вернуться в тело, лишь бы ее сосуд не умер от анемии раньше, чем от пули в голову.

Эффект от «витаминки», конечно, последовал, но ввиду неимоверной слабости и истощения, колено залечивалось очень медленно, ведь энтропиум посчитал куда большей опасностью для организма дефицит крови. Любое попадание могло за долю секунды лишить девушку жизни, однако с такой минимальной защитой силы к ней возвращались намного быстрее, пока Хорнет не оказалась готовой встать, но она не знала, что с этой секунды уже больше не встанет.

– Хорнет! – истошно прокричала Амелия, резко встав перед девушкой и загородив собой солнце.

Оказавшись в тени и ошеломлении, Ишимару не сразу поняла, что в этот момент произошло, и лишь через несколько секунд, по мере которых девушки смотрели друг на друга, в животе Амелии показалось лезвие меча. Сразу следом за этим, Акина издала рвотный звук, выпустив в лицо подруги поток крови прямо изо рта, за которым последовал кашель. В этот момент одна жизнь была спасена ценой другой, а тот меч, который должен был поразить беловласую девушку, встретился на пути с совсем иной, а затем столь же холодно устремился наружу, фактически добив раненую Амелию.

Стоило ей освободиться от оков холодной стали внутри, Акина без сил рухнула на землю, оказавшись на коленях, и Хорнет могла наблюдать за этим лишь через проблески света на линзах запятнанных и потрескавшихся очков. Только сбросив с себя очки, она смогла взглянуть на умирающую подругу, которая перед смертью хотела лишь взглянуть на восходящее за горизонтом солнце. Она смотрела на него так, словно ожидает спасения, или чего хуже, старается смириться с поражением, однако через полминуты душераздирающего молчания, изредка сопровождаемого кашлем, Амелия обернулась и взглянула на Хорнет.

– Мы проиграли, – со слезами на глазах, слабым голосом проговорила она, отбиваясь от вытекающей изо рта крови.

Хорнет могла лишь молча смотреть, не имея сил даже выдавить из себя слово. Ее тело ослабело настолько, что двигаться не представлялось возможным, хотя еще минутой ранее иллюзия способности драться почти смогла убедить девушку в том, что у них остались шансы на спасение.

– Вы отлично сражались, – заговорил мужчина, который и пронзил насквозь Амелию со спины. – Такой воли к жизни и смелости сражаться до последней капли крови, когда находитесь в меньшинстве против тысяч гвардейцев, во всей Гармонии не сыскать. Сейчас они не стреляют в вас не только потому, что бояться, но и потому, что уважают. Орден «Спектр» – вы потрясающие и ужасающие одновременно войны, и я признаю вас, как и все на этом поле боя, потому позволю обменяться последними словами перед смертью. Мы похороним вас так, как подобает солдатам.

Его лицо выглядело так, словно этот человек за всю свою службу в гвардии ни разу не сталкивался с сильными противниками. Даже сейчас его бровь дергалась в страхе, хоть он и был в безопасности среди пораженных врагов. Амелия же продолжала глазеть на Хорнет, пока в один момент не устремила взгляд в небо, пролив по щекам слезы.

– Знаешь, Хорнет, – заговорила она, не имея возможности отбиваться от прерывающего речь кашля и хрипа. – Я не думала, что для меня все закончится именно так, но я рада, что смогла продлить твою жизнь хотя бы на несколько минут.

– Лия, – наконец нашла в себе силы заговорить Ишимару.

– Нам через столькое пришлось пройти, – посреди речи улыбнулась девушка, склонив голову к земле. – Сейчас жизнь кажется прожитой полноценно, и ее финал кажется правильным, хоть мы и не дошли до конца с остальными. Я могла и не встретиться с вами, могла и дальше убегать от проблем этого города, но выбрала иной путь, и не испытываю ни грамма сожаления за свой выбор.

– Лия, подожди! – внезапно очнулась и закричала Хорнет. – Сейчас придет Эмили и спасет нас! Рано падать духом, мы еще не проиграли!

– Помолчала бы, – отмахнулась Амелия. – Всегда ты такая противная в ответственные моменты. Попробуй хотя бы раз меня послушать, пока еще могу говорить.

– Лия…

– Я хотела сказать, что очень рада и благодарна, в особенности тебе, Хорнет, – продолжила девушка. – Ты была рядом все это время, капала мне на мозг и изредка говорила теплые слова, но я всегда знала, что где-то глубоко в душе ты испытывала те же чувства. Спасибо, Хорнет, за то, что дошла со мной до конца.

– И тебе спасибо, Лия, – едва сдерживая слезы, все еще полулежа на земле, промямлила Хорнет. – Спасибо за все, что ты сделала для меня!

– Я бы еще многое для тебя сделала, но есть вещи, которые ты должна сделать сама, потому попробуй сделать все в своем духе.

– Амелия? – опешившим взглядом посмотрела на нее Ишимару.

– Попробуй сама себя защитить, – напоследок сказала девушка, а затем вновь устремила взгляд в небо, широко раскинув руки в стороны, но они казались более худыми, чем раньше, как и все остальное тело, на котором свисал костюм, который еще недавно был в обтяжку. Вся эта картина казалась странной, ведь не только Хорнет не понимала происходящего, но и наблюдающие за ними гвардейцы, пока в голове девушки не промелькнуло осознание того, что сейчас произойдет.