Текст книги "Клинок Гармонии (СИ)"

Автор книги: Илья Кишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 80 страниц)

– Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть, – улыбнулся Илья, протянув правую руку ко мне.

Эти слова… и снова я их слышу… Почему? Что со мной не так? Почему этот человек внушает столько доверия? Его улыбка пусть и немного, но смывает тот страх, который несется следом через годы. Этот комплекс преследует меня с самого детства, с того момента, когда я осознала, что что-то не так… что я не похожа на других… Почему он так спокойно говорит об этом? Почему он выражает готовность посмотреть на место, на которое я и сама смотрю с отвращением? Почему…

Сама не знаю как, но я нашла в себе смелость протянуть руку, которая так приятно легла в объятия большой мужской ладони – никогда не испытывала ничего подобного. Робкими и дрожащими движениями я встала с кровати на ноги, а затем указала на спину, прося о помощи, чтобы расстегнуть молнию на платье. Почему я это делаю? Тело совсем не слушается… Я не хочу, чтобы он смотрел… Не хочу, чтобы кто-то видел…

И вот, молния с легкостью разошлась в стороны, плечам стало легче от того, что хватка ткани на них ослабилась. Пусть я и отвернулась, заинтересованный взгляд чувствовался отовсюду, все внимание было приковано ко мне. Длинные волосы легли на грудь, открыв возможность свободно смотреть в тыл, рукава медленно скатились вниз, и перед Илией раскрылся вид на мою оголенную спину.

– Прошу вас… говорите шепотом, – тихо промямлила я, буквально дергаясь от напряжения.

– Можно прикоснуться? – осторожно поинтересовался Илия.

– Д-да, только осторожно…

Не зная того, что ждет меня дальше, я продолжала сгорать от стыда и пытаться спрятаться куда-нибудь глубоко в недры своих навязчиво позитивных мыслей, но одно лишь нежное прикосновение вернуло меня обратно в реальность. Я чувствовала, как его палец движется по спине, с каким интересом он скользит вдоль этих бугров, отчего становилось еще больше не по себе, но в перерывах между страхом я отчетливо ощущала себя… расслабленной?

Почему? Почему я сейчас стою в темной и прохладной комнате, испытывая жар по всему телу? Почему этот человек касается пальцами самого сокровенного и интимного места моего тела? Почему я доверила кому-то столь страшный и хранимый в тайне секрет? Но ведь он… правда заинтересован. Илия не отшатнулся от одного только вида, а продолжает смотреть… Неужели именно так он показывает, что я ему не противна? Он правда считает это нормальным?

– Ты называешь их «лишними ушами», – шепотом произнес Илия, от чего я тотчас вздрогнула. – В самом ли деле они выглядят так, как ты о них думаешь?

– А разве нет? – с надеждой в душе спросила я.

– Они похожи на кости, подобные лопаткам, – начал описывать Кишин. – Четыре длинных бугорка, растянувшиеся от верхней части спины до талии, которые выглядят странно на женской спине, которую все привыкли лицезреть гладкой…

Так я и думала, он тоже считает их неправильными. Чем я только руководствовалась, когда доверила свой секрет кому-то…

– Но, знаешь, Мива, – оборвал Илия, не дав мне возможности утопать в пессимизме дальше, – они выглядят эстетично.

Эстетично? Он только что сказал эстетично? Неужели мне не послышалось? Эстетичная? Моя спина? Это не может быть правдой…

– Твои «уши» похожи на мышцы, которые развились до такой степени, что теперь выпирают. Со стороны ты выглядишь хрупкой, но, если посмотреть с моей перспективы, можно и не признать этого факта. Это… красиво…

– К-красиво? – переспросила я, впервые услышав что-то столь приятное.

– Да, – повторил Илия, – очень красиво.

На этом моменте произошло то, чего ни я, ни Илия и вовсе не ожидали – я расплакалась. Слезы сами собой полились по щекам, но то была не горечь, а радость… Всю свою жизнь я считала себя отвратительной, а сегодня впервые услышала слова одобрения…

– Хочешь посмотреть, как они выглядят внутри? – сквозь слезы промямлила я, желая услышать все, что он думает.

– Если позволишь.

– Смотри…

Следом за моими словами по комнате пронесся хлипкий звук, все те четыре бугра, которые внешне привлекали Илию, медленно раскрылись. Со стороны они были похожи на сложившиеся жучьи лапки, которые изо всех сил стараются прикрыть то, что находится под ними. Когда те наконец оторвались от спины, перед глазами парня предстали четыре углубления, они были склизкими на вид и больше по своему покрытию походили на внутренние органы, ткани которых отличаются цветом и нежностью в отличие от кожного покрова – одним словом, это было противно.

– Очень чувствительные, да? – поинтересовался он, проговорив это еще тише, чем раньше.

– Ага, – робко ответила я, – когда на слизистую попадает вода, я чувствую острую боль, за которой следует воспаление, а если рядом прозвучит что-то громкое, оттуда пойдет кровь и меня будет преследовать ощущение глухоты даже тогда, когда, казалось бы, все слышно. Это такие же уши, как и у остальных людей, но больше и неестественнее.

– Удивительно, я еще ни разу не видел ничего такого настолько близко, – нежно проговорил Илия.

– Пожалуйста, расскажи мне, что ты о них думаешь, – аккуратно попросила я, все еще заливаясь слезами.

– Выглядят очень интимно, – в доброй манере усмехнулся Кишин. – Когда твои уши открыты, они похожи на короткие крылья.

– Крылья? – оторопела я. – Скорее на жучьи лапы…

– Можно и так сказать, однако даже так они не портят впечатления о тебе. Это вовсе не та вещь, которая должна создавать комплексы и заставлять переживать. Для меня твои «лишние уши» выглядят красиво и необычно, потому постарайся не убиваться лишний раз по этому поводу – оно того не стоит.

Услышав достаточно, я в ускоренном темпе сложила «лапки» обратно, а сама, толком не разобравшись в своих чувствах, развернулась и просто молча вцепилась в Илию, расплакавшись еще сильнее. В ответ на это Илья аккуратно приобнял меня в ответ, и его прикосновения вновь почувствовались на той самой спине, которую я впервые в жизни кому-то показала. Не знаю, понимает ли Илия то, насколько важно для меня было услышать что-то столь приятное, но с этого дня я больше не буду чувствовать себя так, как чувствовала раньше, ведь мне есть кому показать их снова, есть с кем поделиться переживаниями. Это ли называется настоящей дружбой? Но ведь со стороны мы никогда не выглядели как друзья… Так почему же я пошла на такой отчаянный шаг? Почему я решилась?

– Я поговорю с Ашидо касаемо нашего примирения, как ты того хотела, – внезапно заговорил Илия.

– Спасибо, – тихо промямлила я, – за все спасибо.

– Лучше называй меня просто Илией в качестве благодарности, хорошо?

– Можно? – сомневаясь, робко уточнила я.

– После такого – точно, – улыбнулся он.

– Хорошо, Илия, – умиротворенно произнесла я, уперевшись ему в грудь.

– А еще было бы неплохо, если бы ты заходила сюда почаще – обычно никто не беспокоит меня, пока приходится торчать в комнате, а провести вечер за дружеским разговором куда приятнее, чем тухнуть в одиночестве.

– Только если пообещаешь не называть меня Мивой при всех!

– Ха-ха, обещаю, – рассмеялся Илия.

Так и подошла к концу моя неожиданная вылазка, которой могло и не быть, если бы не внимательность Каспера, благодаря которой я узнала, что такое поддержка и откровения в рамках дружбы. За один день я добилась большего, чем за всю жизнь, обрела смелость, которая раньше и не приснилась бы, а также душевное спокойствие, которое раньше рушилось от одной только мысли о комплексе, умершем сегодня.

Выйдя с красным лицом в коридор, я тихим шагом с искренней улыбкой на лице пошла в свою комнату, дабы переварить все случившиеся и привести себя в порядок, но по дороге встретилась с Ашидо, реакция которого на покрасневшее лицо не заставила себя ждать.

– Что с тобой, Эхо, все хорошо? – испугано вопросил Ашидо.

– Да, мастер, у меня все хорошо, – с улыбкой на лице проговорила я.

Спасибо вам всем.

Глава 55: Перемены

Громкий шум аплодисментов с самого утра разрывал командный центр, будто в этот день произошло что-то поистине хорошее. Так оно и было, ведь в самом центре внимания находились два самых противоречивых человека, которые еще вчера избегали друг друга, а сегодня уже жмут друг другу руки в знак уважения, словно ничего и не произошло, хоть осадочек и остался. Бьюсь об заклад, Илия пошел на это не столько из-за Эхо, сколько из личных побуждений, что заметно отличается от моих мотивов, ведь мне, как мастеру, хотелось сохранить атмосферу внутри ордена и избежать разлада, но, если все в конечном итоге оправдает надежды, можно будет закрыть глаза на грехи прошлого, ибо нет среди них таких непростительных, о которых нельзя позабыть.

Очень тяжело соответствовать лику главы, когда множество факторов извне стараются тебя сломать: приходится терпеть ложь и непонимание, а также стараться не противиться отдельным персонам ради всеобщего благополучия. Запутавшись в своих чувствах и эмоциях, я наговорил много лишнего своему рогатому наставнику, и лишь благодаря совокупности факторов, среди которых были инициатива Эхо и нежелание Илии подливать масло в огонь, мне удалось реабилитироваться и многое переосмыслить.

Все это время Кишин был с нами, он всеми силами старался помогать ордену и в то же время оставался непричастным к делам всей структуры, пока дело не дошло лично до Бартона, а если точнее – до точки невозврата, когда свои мотивы и секреты было уже не удержать в тайне. К тому же смерть Лаффи лежит не на его совести, а на душе убийцы, который все еще не понес наказание за содеянное. Илия хотел помочь, а я лишь путался под ногами и пытался вставить свое никому ненужное слово, отчего больше помешал, чем помог. Если так поразмыслить, мы имеем одну общую цель, стараемся достичь ее во что бы то ни стало, различаются лишь подходы к делу.

У меня не было любящей семьи, из-за чего я не до конца понимаю мотивы Илии оставлять брата в живых. Неужели они настолько близки друг другу, что не станут скрещивать мечи при любом удобном случае? Разве король не из тех людей, которые готовы пойти на что угодно, лишь бы устранить всех противников, мешающих работе системы? Если оно так, то Илия для него является врагом номер один, а орден «Спектр» стоит на втором плане, даже представляя ту серьезную опасность, которую мы внушили обществу.

В любом случае, думать о взятии дворца еще рано, хоть у нас и есть множество козырей, среди которых не только второй «Парадокс», но и факт инкогнито большей части сотрудников, информация о силе которых так и не просочилась за пределы стен ордена. Нужно наращивать силы и разрабатывать план, чтобы избежать лишних потерь и добиться желанного, однако никто точно не знает, насколько долго мы сможем скрываться в стенах одного из самых обычных домов, зарегистриванного на имя семьи Ишимару.

Исходя из всего этого, мы должны были начать предпринимать шаги к последующему развитию ордена, но идей на то было мало, потому первой разумной идеей стало обращение за помощью к Солен и ее ордену. Она вполне могла дать совет или направить нас на путь меньшего кровопролития, потому никто не стал терять времени. Стоило нам с Илией извиниться друг перед другом на глазах у остальных, следующим пунктом в планах был именно поход в орден «Юстиция», потому мы сразу приступили к делу.

Мне не очень нравилась эта затея, но выбора не оставалось.

***

Где-то в середине дня задуманное воплотилось в реальность, когда при помощи Войд мы переместились прямо в покои Луны Сальваторис. Благо девушки не оказалось на месте, ибо было бы крайне неприятно застать ее здесь в неподходящем положении. Почему именно в покои правой руки Солен? Все просто – никто не мог гарантировать безопасность внепланового посещения, ибо раньше мне уже приходилось сталкиваться с гвардией внутри, казалось бы, неприступного здания надежного союзника.

– Ну-с, дело за малым, – заговорил Илия, закончив рассматривать окружение через дверную щель, – идем.

Выйдя за двери скромной комнаты, мы аккуратными шагами двинулись на сближение с заветным круглым кабинетом, пока наконец не оказались вблизи длинного коридора, в котором по-прежнему стояли знакомые нам охранники. Эти люди вовсе не были чем-то вроде преграды, напротив, они знали нас обоих и могли без вопросов впустить внутрь, однако я прекрасно понимал, что даже так не стоило попадаться им на глаза, чтобы не давать возможности гвардии доказать причастность Юстиции к делам преступников, затеявших государственный переворот.

– Что будем делать? – полушепотом спросил я, выглядывая из-за угла коридора.

– Что находится за этой стеной? – поинтересовался Илия, стуча костяшками по предмету своего внимания.

– Откуда мне знать? – возмутился я. – Ты бываешь здесь чаще, чем я.

– Понятно, – вздохнул он. – Полагаю, что-то вроде архива.

– Чего ты прикопался к этой стене? Разве нам не нужно как-то попасть в кабинет?

– А я разве не об этом думаю? – многозначно пробормотал Илия. – Хочешь, покажу фокус?

– Что еще за фокус? – оторопел я, потеряв всякую нить его мыслей.

– Смотри.

Сказав это, Илия нырнул рукой в поясную сумку, достав из нее какую-то странную линзу, цвет которой походил на палитру способности Войд, однако стекло было несколько темнее. Ловко орудуя той в руках, Кишин натянул знакомую перчатку без пальцев на кисть и тотчас вставил в нее линзу, а после произошло нечто удивительное: в левой руке фокусника возник своеобразный сгусток энергии в форме плавающего шара, который Илия тут же бросил в стену, а на месте соприкосновения двух объектов показалась дыра – да, именно дыра. Стена буквально исчезла, открыв нам вид на множество стеллажей с бумагами, тесно упирающихся друг в друга. Сказать, что я удивился – ничего не сказать. Еще секундой ранее здесь стояла стена, а сейчас на ее месте оказался проход, границы которого сверкали цветами линзы и выглядели крайне опасно.

– Чего встал? – с упреком проскрипел Илия, после чего схватил меня за руку и силой протащил по ту сторону стены.

Едва мы оказались в архиве, свет от «фокуса» угас, а на месте дыры снова оказалась стена, из-за чего все вокруг резко потемнело, утратив единственный источник освещения.

– Дойдем до конца архива, и кабинет Солен будет по ту сторону стены, – невозмутимо произнес Илия.

– Ну и фокусы у тебя, – выдал я нелепый смешок.

– Понравилось? – ухмыльнулся он.

– Полезно, – ответил я тем же.

Двигаясь по темным закоулкам архива, мы-таки добрались до его заветного края, умудрившись уронить парочку бумаг с полок, чего никак нельзя было избежать. Одна лишь преграда оставалась на пути к девушке-спасительнице, или скорее женщине – не знаю, сколько ей на самом деле лет, но выглядит она уже немолодо.

– И чего мы ждем? – спросил я, глядя на то, как Илия втупую бегает глазами по серому бетону.

– Ты сам говорил, что надо быть осторожными, Ашидо, – непоколебимо произнес он, продолжая делать то, что делал.

– Пялиться в стену – это и есть осторожность?

– Я вообще-то смотрю на то, что внутри, – объяснился он.

– «Око» дает и такие способности?

– Ага, только работает криво, дальше нескольких метров не вижу.

Наконец перестав втыкать в стену, Илия повторил трюк с «червоточиной» – я бы назвал ее именно так. Стоило стене скрыться где-то по ту сторону реальности, перед взором предстала одиноко сидящая в своем кресле Солен, которая, едва завидев нас, тотчас подскочила с кресла и выхватила откуда-то пистолет, явно крупнокалиберный на вид, направив дуло на нас. Для шепота в боевой готовности эта штука не представляет опасности, однако я был расслаблен, и выстрел в голову мог стать критическим.

– Воу-воу, это же мы! – заметался я, подняв руки вверх в знак своей покладистости.

Лишь вглядевшись во внезапных гостей, Солен все поняла, после чего опустила дуло, в то время как лицо ее приобрело такие осуждающие черты, которых я ранее не видел.

– Какого хрена вы творите, идиоты? – первое, что она сказала.

– Помощь нужна, – невозмутимо проговорил Илия.

– А через дверь нельзя было войти? – столь же резко прошипела она. – Садитесь, придурки.

Наконец успокоившись, Солен медленно зашагала в сторону своего кресла, а затем демонстративно рухнула в него в ожидающей позе. Недолго думая, мы с Илией прошли вглубь кабинета, усевшись на единственные два стула напротив. С этого момента можно было начать разговор.

– Тихо, я говорю первой, – внезапно оборвала Солен, едва я успел приоткрыть рот. – Вам дано ответить только на один вопрос – какого лешего вы здесь забыли?

Ее тон явно говорил о том, что девушка не в духе разговаривать, а мы, судя по всему, совершили какой-то большой грех.

– «Спектру» нужна помощь ордена «Юстиция», – однозначно ответил я.

– И ради этого вы приперлись лично, будучи самыми разыскиваемыми преступниками Гармонии?

На этот вопрос было уже не так просто ответить, во многом благодаря тому, что я не мог подобрать слова для того, чтобы объясниться. С одной стороны, опасно было использовать привычные методы связи, а приватные каналы между орденами все еще не были налажены, однако приходить сюда лично было куда более глупым решением.

– Ладно, – наконец выдохнула Юстиция, – чем могут быть полезна?

На этом моменте моя голова совсем опустела, ибо Солен ожидала ответа от кого-нибудь из нас, а Илия в это время молчал, словно ожидая моей инициативы. Собрать слова воедино удавалось с трудом, что-то мешало мне сосредоточиться и донести мысль до собеседника, словно я никогда в жизни не разговаривал с людьми и впервые испытывал подобный опыт.

– Ашидо, – внезапно окликнул меня Илия, – ты будешь говорить, или мне все сказать за тебя?

– Я сам, – разум наконец встрепенулся от одной только мысли о том, как Кишин говорит от лица главы. – Солен, нам нужны союзники.

– Союзники? – оторопела она. – Разве вам недостаточно поддержки с моей стороны и от предприятий? Не хватает финансирования?

– Не в этом дело, – оборвал я. – Нужны бойцы – те, кто сможет встать бок о бок в решающий момент.

– Ну, а я тут при чем? – еще больше замешкалась Солен. – Мой орден не держит бойцов, мы помогаем людям и только… Не считая, конечно, парочки темных делишек на стороне.

– Речь идет об ордене «Юнити», – прояснил я, наконец выйдя на нужную тему. – Насколько мне известно, только ты лично знаешь их главу и местоположение базы, поскольку вы уже в достаточно доверительных отношениях, проверенных годами.

– Хм, – задумалась она, – эти ребята еще ни разу напрямую с вами не работали. Та девушка… Наталья, вроде бы, она же из «Юнити»?

– Да, все верно, – подтвердил Илия. – Как раз-таки она и подсказала нам, к кому можно обратиться за помощью.

– А спросить у нее о местоположении базы или о способах связаться с боссом не судьба?

– Наташа всегда работала удаленно и через посредников, – пояснил я. – По крайней мере, Хорнет так сказала.

– Понятно, – тяжело вздохнула Солен, после чего схватилась за ручку и маленькую бумажку, вырвав ее из стопки. – Хрен с вами, сейчас напишу адрес.

– Спасибо, Солен, – улыбнулся Илия.

– Притормози, – вдруг оборвала она, – эта бумажка достанется вам только при нескольких условиях: первое, вас здесь не было, второе, «Спектр» и «Юстиция» никогда и нигде не пересекались, третье, я ничего не говорила вам о «Юнити». Доступно?

– Как будто есть другой выход, – протянул я в недовольстве.

– Будем считать, что мы договорились, – Солен протянула мне бумажку, на которой был адрес по улице «А» где-то в Академическом районе. – Рассчитываю на вашу совесть и ответственность, особенно в том вопросе, чтобы случайно не обронить где-нибудь такую важную информацию.

– Спасибо, госпожа Юстиция, – слегка улыбнулся я, глядя на уставшее лицо Солен.

– Ах, вот еще что, – опомнилась она. – У них принято опознавать друг друга по жесту «единства». Для этого нужно вытянуть указательный и средний палец обеих рук, а затем сложить их вот так – крест-накрест.

– Разве нам это пригодится? – оторопел я. – Мы не в «Юнити».

– Скажешь тоже самое простым сотрудникам, и тебя мигом оттуда вышвырнут, – предостерегла Солен.

– Учту, – однозначно сказал я. – Спасибо, Солен, мы у тебя в долгу.

– Можете прямо сейчас вернуть долг тем, что свалите далеко и надолго.

– А если понадобится связаться? – вопросительно наклонил голову я.

– Мы с Хорнет решим этот вопрос, – открестилась Солен. – А теперь, валите уже, выйдете через черный ход.

– Еще раз спасибо, Солен, – напоследок поблагодарил я. – Идем, Илия.

После благополучного диалога, из которого удалось извлечь для себя пользу, мы выдвинулись по указанному адресу, покинув орден «Юстиция» еще через парочку плотных стен, в конечном итоге оказавшись на тыльной стороне здания.

– Что теперь? – я заговорил первым, разглядывая вырисовавшиеся на бумаге буквы и цифры. – Ты хоть раз был там? Где находится эта улица?

– Не дай соврать, это где-то вблизи южной границы Академического, – задумался Илия. – Либо западная, либо северо-западная улица от кольца.

– И как нам пробиваться практически через весь район?

– Ну а ты сам как думаешь? – как-то многозначно посмотрел он на меня.

– Дай-ка подумать.

Насколько я помню, в этом районе находится ливнесток. Если идти на восток, в конечном итоге точно в него упрешься, а если следовать вдоль на юг, то такими темпами вполне возможно выйти прямо к Академическому району.

– Как насчет двигаться вдоль ливнестока? – предложил я. – Неудобно будет, конечно, перебираться на другую сторону без мостика, но всяко лучше, чем мелькать у всех перед глазами. А дальше пойдем крышами и переулками, ибо иного варианта у нас нет.

– Не поверишь, – ухмыльнулся Илия. – Я хотел предложить тоже самое.

– Тогда в путь, не будем терять времени.

***

Уже через двадцать минут мы были по ту сторону ливнестока, практически на пороге заветного района. Не скажу, что было легко перебраться через него, но и сложно, отнюдь, не было. Оставалось лишь пересечь район как можно более скрытными методами, чтобы случайно не оказаться в поле зрения гвардии. Наше благо, что здесь практически не проводят патрули – гвардия сконцентрировалась в Торговом и Парадном районах. Чего они только не сделают, лишь бы поскорее с нами расправиться и обезопасить дворец во избежание уже третьего нападения со стороны «Спектра».

Нырнув в ближайший переулок, мы выдвинулись навстречу «Юнити».

– Слушай, Илия, – в перерыве между движениями заговорил я.

– Чего? – откликнулся он.

– Ты не в обиде на меня за те гадости, которые я успел наговорить?

– Обижаются только девочки, Ашидо, – протянул Илия. – Мужчины делают выводы. Лично я сделал и не могу сказать, что как-то озлоблен на тебя, или что-то в этом роде.

– Понятно, – выдохнув, сказал я.

– Ты ведь из-за Эхо решил прислушаться ко мне?

– Наверное, – неоднозначно ответил я, почесав затылок. – Все-таки она большая молодец, раз решила вмешаться. Мы могли бы и не примириться, если бы не она.

– Интересно, почему…

Следом за этим последовала неловкая пауза, мне было действительно стыдно за свое поведение, но это вовсе не значило, что я признаю себя полностью виноватым. Осадок, как говорится, остался, и он немного мешает поддерживать прежнее отношение к человеку, который не очень-то и располагает доверием.

– Илия.

– Что?

– Я хочу знать твои мотивы, – осторожно пробормотал я. – Мы ведь для тебя вовсе не родные, а лишь временные союзники. Разве ты не собираешься уйти в закат, когда все кончится?

– Возможно, но я не смотрю так далеко в будущее, – ответил Илия. – В «Спектре» очень много приятных людей, которые уважают меня и даже любят, однако, если брат по какой-то причине вынудит меня уйти – я уйду.

– В каком смысле вынудит? Ты уже готов бросить всех и встать на сторону дворца?

– Ты неправильно меня понял, Ашидо, – вздохнул он. – Я говорю о том, что даже если весь этот кошмар закончится, народ может не принять Бартона. Не ты один желаешь ему смерти, а я не могу допустить того, чтобы он умер. В этом случае придется покинуть Гармонию и усесться где-нибудь на континенте – там и займусь его перевоспитанием.

– Неужели вы настолько близки, что ради одного человека ты готов бросить всех остальных? – где-то глубоко в душе возмутился я, сам не зная, почему. – Разве оно того стоит, Илия?

– Мы – близнецы, Ашидо, – тяжело вздохнул Кишин, словно я не понимаю банальных вещей. – Оба росли без отца и матери, всегда поддерживали и любили друг друга, росли вместе, работали, сражались, влюблялись и даже умерли в один день. Никого ближе этого человека у меня никогда не было, и только он один до самого конца за меня держался, какие бы сложности не вставали на пути. Хоть Гармония и стала для меня почти что новым домом, ради Бартона я готов пожертвовать своим будущим в ней.

– А если он не примет твои чувства? Если Бартон до победного будет стоять на своем и противиться? У нас просто не останется выхода, кроме как убить его.

– Не сомневайся, я приму правильное решение, – с болью в глазах проговорил он. – Найду любой другой выход, лишь бы избежать смерти для этого человека, ведь на свете есть такие вещи, которые могут быть куда страшнее.

– Например? – с интересом вопросил я. – Мученическая смерть? Жизнь в пытках?

– Еще хуже, – протянул Илия. – Тело Бартона может и умрет, но его душа навсегда останется запертой в Бездне. Представь себе эту участь: бесцельно слоняться по бесконечному холоду, утратить все свои человеческие чувства и эмоции, став каким-то жалким подобием себя прежнего – это и есть проклятие «Вездесущего Ока».

– Проклятие «Вездесущего Ока»? – оторопел я. – Хочешь сказать, что с тобой будет тоже самое, если умрешь?

– Да, именно, – прерывистым голосом произнес он.

– Ох, – все, что я мог сказать в этот момент.

Так вот почему Илия так опасается за брата – даже он не заслуживает такого наказания, если эти слова не являются ложью. Боюсь представить, каково это, когда опасаешься за свою жизнь еще больше, когда приходится изо дня в день думать, взвешивая риски.

– Ашидо, – вдруг заговорил Илия, вырвав меня из собственных мыслей.

– …

– Я просто хотел извиниться за то, что не смог спасти Лаффи.

– За что ты извиняешься? – возмутился я. – Это мне нужно извиняться за то, что все время мешался и втупую поливал тебя грязью. Смерть Лаффи должна лежать не на твоей совести, потому что ты хотел помочь, и это не твоя вина, что все так обернулось.

– Тем не менее, грех для алхимика с огромными познаниями в медицине вот так просто отпустить человека на тот свет. Да и не только Лаффи, я многих не смог уберечь, и, боюсь, это еще не раз повторится.

– Ты слишком много на себя берешь.

– Возможно, но иногда приходится…

Речь Илии оборвалась, не успел он и предложения договорить, а сам Кишин замер на месте, словно чего-то опасается. Остановив меня рукой, тот стал оглядываться по сторонам, а затем из ниоткуда выхватил знакомый мне «Костолом». Едва рукоять показалась из оранжевого пятна в воздухе, меч уже был в руках у рогатого и сиял ярким пламенем – тогда-то Илия и произнес:

– У нас гости.

И в самом деле, в этом, казалось бы, безлюдном переулке показались фигуры в темной одежде с желтыми полосами: ни один, ни два, а десятки фигур. Они преградили нам путь, показавшись в поле зрения не в таком уж и приветливом тоне, в то время как другие люди позади перекрыли путь к отступлению. Ко всему прочему добавились стрелки на крыше пятиэтажки, которые сразу же взяли нас на прицел.

– Какого хрена? – промелькнуло у меня в голове.

Каким образом гвардия умудрилась поймать нас в клешни? Они преследовали нас, или это одна из многих заранее подготовленных засад? Нужно что-то делать!

– Уходим! – скомандовал я, потянув руку к «бэкдору».

– Нет! – глухо прорычал Илия, схватив меня за руку. – Это организованная и тщательно спланированная атака, гвардия не могла так легко зажать нас в переулке без чьей-то помощи. Возможно, где-то неподалеку находится их командир.

– И что ты предлагаешь? Дать им бой?

– Похоже на то, будь готов атаковать.

Примечательно было то, что гвардия не начинала стрелять – они чего-то выжидали. В толпе то ли дело мелькали выбивающиеся из массы люди, которые носили отличную от рядовых одежду и были без масок, либо в более причудливых. Неужели это элитная гвардия, которая собрана из тех шепотов, которым не удалось уйти от участи служащего дворца? В какой-то момент один из таких шагнул вперед, он выглядел совсем как обычный рядовой, но без маски: каштановые волосы, причудливые усы, агрессивный настрой.

– Так-так-так, кто это у нас тут? – заговорил он. – Это же Ашидо Такаги и Илия Кишин собственной персоной! Какая удача неожиданно застать вас в полном одиночестве!

– Даю вам минуту на то, чтобы уйти, если жизнь дорога, – с угрозой произнес Илия, обращаясь ко всем гвардейцам сразу, но преимущественно к впереди стоящему.

– Ага, щас, – рассмеялся неизвестный. – Ламберт, Джереми Ламберт, капитан девятой роты элитной гвардии, – представился он. – Грех отпускать такой куш прямо из-под носа. Неужели вы думаете, что сможете легко уйти?

Начиная с этого момента, нового знакомого конкретно понесло – он явно злорадствовал от того, что «поймал» нас, видимо, предвкушая повышение по службе.

– Ашидо, – внезапно окликнул меня Илия, – я смогу забрать половину, включая Ламберта и стрелков – остальные на тебе.

– Хорошо, только будь осторожнее с теми, которые в другой форме.

– Это шепоты? – предположил Илия.

– Скорее всего, – подтвердил я.

– Жди команды.

Все еще находясь в полной готовности, Илия терпеливо слушал насмешки Ламберта, а сам в это время, подобно мне, всматривался в окружение: где можно укрыться, от чего оттолкнуться и что уронить.

– Гвардия, убить их! – наконец прокричал капитан.

Едва услышав команду, я тотчас спроецировал «Нами» и хотел было отпрыгнуть в сторону, как до ушей донеслись слова Илии, послужившие сигналом к действию:

– Парадокс Кишин!

Едва уши успели распознать сказанное, воздух в переулке всколыхнулся, словно что-то быстрое и большое менее чем за секунду пересекло переулок десяток раз. Лужи крови мелькнули в небе, обугленные внутренности солдат разлетелись в разные стороны, впечатавшись в твердый бетон. Даже довольный собой Ламберт полег за какое-то считанное мгновение… Грохот был такой, будто от выстрела противотанкового ружья – это ли следствие того, что Илия практически одновременно перерубил два десятка людей? Бартон тоже обладает такой силой? Если так подумать, среди гвардейцев были шепоты, и, глядя на то, как их располовиненные тела вместе с отделившимися головами разлетаются в разные стороны, я невольно задумался, что могло быть со мной там… на эшафоте…

– Долой пустые мысли – бой еще не окончен! – прокричал я у себя в голове.

Собрав волю в кулак, я крепко ухватился за рукоять катаны и бросился навстречу ошеломленным гвардейцам позади. Едва завидев меня, они схватились за оружие, но предпринимать что-либо было уже поздно. Совершив несколько продуманных бестелесных скачков, я-таки настиг группу обидчиков. Первый удар пришелся прямо в шею одного из них, а второй с разворота попал в грудь стоящему рядом. Продолжив свой натиск, я отпрыгнул в сторону и тотчас телепортировался к следующему ближайшему противнику, лишив того сначала руки, а затем и головы.