Текст книги "Клинок Гармонии (СИ)"

Автор книги: Илья Кишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 80 страниц)

– Смотри, Илия, это из-за тебя горит наш дом, ты не смог защитить никого из нас! – прокричал кто-то из моих колонистов.

– Мастер Кишин, почему вы проиграли? Все мы погибли из-за вашей слабости! – подхватил другой.

– Брат, ты оказался слабаком и погубил всех нас, – послышался родной голос моего младшего брата.

– ЭТО ВСЕ ТЫ ВИНОВАТ! – хором повторяли люди, которых я больше всего любил.

Это очень душераздирающие слова, мне очень тяжело держать себя в руках, я нахожусь на грани нервного срыва, но, судя по всему, все-таки нашел ключ к разгадке.

– Вы правы, я действительно виноват, – спокойно проговорил я, после чего, к моему удивлению, все замолчали. – Это на моей совести лежит смерть многих из вас, но все вы – лишь имитация тех людей, которые были мне дороги. Разгадка лежит на поверхности, я понял это по вашим тупым устам, которые только и делают, что обвиняют меня во всех грехах. Вы хотите, чтобы я признал, что это я виноват, но правда в том, что все вы – продукт моих собственных переживаний, мой внутренний голос, некая расплата за грехи, которые я не могу себе простить.

Я очень тяжело вздохнул, осознавая, что подобрался к разгадке быстрее, чем предполагалось.

– Суть ведь состоит в том, чтобы принять и простить себя – так ведь, Сальвадор?

Ответа не последовало, как и ожидалось, но мне и не нужно было его услышать, чтобы понять, что я на верном пути. Это такой психологический ход, который должен был заставить меня сомневаться в себе, но гробовое молчание не способно сбить меня с толку, ведь я уже понял суть благодаря одному недостающему пазлу.

Когда-то давно по моей вине погибла наша рыбачка по имени Глория, которая не могла попасть обратно в колонию из-за активных барьеров во время налета разбойников. Я винил себя в том, что поднял их в тот день, закрыв для нее путь к отступлению, хотя толком и не помнил момента, когда именно это сделал, но потом один из моих гвардейцев сознался, что поднял барьеры из-за собственной паранойи, не предупредив меня. Я не находил себе места, думая, что она умерла по моей вине, но, как только настоящий виновник был найден, груз вины растворился.

Картина Сальвадора показала мне многих, но не показала ее, ведь я не винил себя в смерти Глории, а это значит, что ключом к разгадке служило прощение самого себя, а не ожидание того, что тебя простят другие, если ты перед ними извинишься и покаешься.

– Все это время я корил себя, – продолжил я, – изо дня в день вспоминая ваши лица перед смертью. Я винил себя за то, что не смог спасти вас, но теперь я понимаю, что все вы любили меня, и каждый из вас уже давно простил меня – теперь моя очередь простить себя, а за собственные грехи я уже давно расплатился.

Вдруг все вокруг треснуло, словно стекло, к ходячим трупам стали возвращаться человеческие черты, пока все они не приобрели привычный вид. Все присутствующие широко улыбались, глядя на меня, теперь я был окружен действительно любимыми людьми.

– Мы прощаем тебя, Илия, – произнесла мама, стоя напротив меня.

По моим щекам были готовы катиться слезы, она подошла ко мне и крепко обняла, а следом за ней по очереди подходили и все остальные. Теплые объятия укутали мое тело, любовь чувствовалась со всех сторон, я закрыл глаза, пытаясь не показывать скорбь по ушедшим.

Когда я открыл их, то уже стоял напротив того же холста в центре комнаты, а рядом сидел улыбчивый седой старик, рисующий что-то на другом холсте поменьше, который, по всей видимости, был тем самым Сальвадором. Призраки прошлого пропали, растворились где-то в небытие, а я, можно сказать, пусть и немного, но очистился.

– Что ж, можно считать испытание пройденным? – пробормотал Сальвадор, улыбаясь.

– Да, я признал свою вину и смог простить себя, – вздохнул я, опустив голову.

– Признанная вина уже наполовину искуплена, а принятие себя искупает ее полностью, – сумничал старик.

– Спасибо за спектакль, – саркастично фыркнул я. – Пришла пора ответов, Сальвадор.

– Как и договаривались, мальчик мой, – кивнул он. – Присаживайся, объяснять придется долго. Начнем с того, что…

Какое-то время Сальвадор разжевывал для меня на пальцах то, как можно открыть кротовую нору между реальностью и Бездной, сравнивая определение степени двойной энтропиумной разряженности с температурой кофе: слишком горячий обожжет язык, а холодный будет уже совсем не тем. Когда урок был окончен, я приступил к практике, впоследствии чего смог открыть портал.

– Что ж, поехали, – подумал я.

– Прощай, сынок, ступай с миром и не забудь про свою часть договора.

– Даю слово, что не посмею вмешиваться в твои дела в благодарность за то, что ты уже дважды помог мне, Сальвадор, – пообещал я, после чего шагнул в созданную мной кротовую нору.

Старик сказал, что лучшим способом попасть в конкретное место Бездны будет преставление того, с чем оно связано напрямую. В процессе вторичной разрядки внутреннего энтропиума, я думал исключительно об «энтропогрануме», который хранил в себе координаты моей скромной лаборатории на островке, время на котором практически не идет. Какова же была моя радость, когда я вновь ступил на знакомую твердую почву, когда в поле зрения показались знакомые станки, инструменты и расходники, но самое главное – здесь был мой собственный труп.

Честно говоря, меня чуть не вырвало, когда я посмотрел на мертвое, но довольно свежее тело Илии из прошлого, но радовало то, что оно прекрасно сохранилось, а вместе с ним рядом валялись мои линзы, перчатка, руническое и обручальное кольца, а также мой меч «Костолом». Привычный рогатый шлем «Апостол» тоже отлично сохранился, как и одежда, но самое главное – мои драконьи глаза остались нетронутыми, как и «энтропогранум».

Я, пожалуй, пропущу тот момент, где мне пришлось уже во второй раз пересаживать себе эти глаза, потому сразу скажу, что благодаря успешной сделке с Сальвадором, я смог вернуть себе свое снаряжение, о котором помнил с самого рождения и рос, предвкушая, как однажды снова им воспользуюсь. Именно по этой причине я не могу вмешиваться в дела этого старика, ведь он помог мне простить себя, а потом еще и ответил на мучивший меня долгие годы вопрос.

Забрав все то, что принадлежит мне, я вернулся в реальность, перенастроив «энтропогранум» на другие координаты, после чего в моей жизни начался новый этап, и появилась новая цель – свергнуть с престола Гармонии короля, который был для меня ближе всех остальных врагов, чтобы занять его место и закончить начатое – возродить колонию Сенсус в лице нового государства под названием Гармония.

Вместе с тобой, Ашидо, я достигну своей мечты.

Глава 29: Водоворот отрицаний

С момента нашего с Илией разговора минула ночь, мы уснули в той же комнате в сидячем положении, и, к моему удивлению, он еще спал к моменту моего пробуждения, потому я решил немного пройтись по дому и обсудить с Хорнет то, о чем мы говорили. Честно говоря, половину из услышанного я уже толком не помню – план Илии по спаиванию меня, судя по всему, был направлен именно на такой результат, чтобы скрыть хотя бы некоторые факты из его биографии. Всяко лучше просто напоить меня, чем опять прибегать к «шиирацу».

Кстати говоря, он ранее не упоминал о «ранмацу», но я уже видел эту способность в тот день, когда Илия впервые пришел в орден – тогда он не дал мне себя ударить, использовав именно ее. Что касается остального, то теперь мне известно, что этот рогатый чудила некогда был человеком с действительно значимым и большим именем, но однажды все потерял, а добивающим фактором послужило перерождение в новом теле Августа Драговича – ему совсем не идет это имя.

Еле отодравшись от дивана, я неспешно покинул гостиную и направился в кабинет Хорнет, где ее могло и не быть, потому я решил обратиться за помощью к нашему любимому переговорному устройству:

– Хорнет, ты в кабинете? – пробормотал я похмельным голосом.

– Проснулась ласточка, – саркастично произнесла она в ответ. – Я сейчас с Луной, ассистентом Юстиции, обсуждаем не очень хорошие новости, тебе бы тоже послушать, но для начала зайди к Лаффи, ибо она Ринне уже весь мозг тобой вынесла.

– А что за новости? – поинтересовался я.

– Ашидо, давай ты сначала сделаешь, что я сказала, а потом мы все тебе доступно изложим.

– Хорошо, – подтвердил я. – могу взять с собой Илию?

– Его присутствие очень приветствуется, они с Луной уже давно знакомы и нечасто могут позволить себе по-дружески перетереть.

– Принято, до связи, – оборвал я, после чего сменил свой маршрут на путь, ведущий в медпункт.

Намека на другие весьма удивительные новости я не оставил – пусть это будет сюрпризом. Когда дверь заветного медпункта наконец была достигнута, я ступил внутрь, но вместо Лаффи застал удивленные чем-то лица Ринны, пилящей меня взглядом, и Итачи с тарелкой каких-то вкусностей. По прошествии незначительной секунды мне в спину с огромной силой что-то врезалось, от чего я мгновенно рухнул на пол.

– Аши! Ты пришел! – послышался громкий и восторженный голос Лаффи.

Оклемавшись от удара, я лицезрел прямо над собой ее саму в полном здравии без намека на дальнейшую надобность соблюдать постельный режим. Лаффи уселась прямо на меня, и, скажу честно, было крайне тяжело мириться с весом ее бедер, которые вот-вот раздавят мои внутренности.

– Лаффи, встань, пожалуйста, – прокряхтел я.

– М? Тебе не нравится? – оторопела она.

– Я сейчас умру…

– Ладно, уговорил, – она поднялась на ноги, встав напротив меня.

Когда пришел мой черед подниматься, я почувствовал, что все содержимое желудка может в один момент выйти наружу, но сдержал настойчивый порыв, не подав виду о своем дискомфорте.

– Ну, здравствуйте, девочки, – наконец поприветствовал я тех, кто мог лишь наблюдать за этой картиной с изумлением.

– С пробуждением, Ашидо, – сказала Ринна.

– Доброе утро, завтракать будете? – улыбнулась Итачи, слегка приподняв ложку.

– Завтрак? – опомнился я. – С радостью, только, вот, это, наверное, порция Лаффи.

– Дай сюда! – прокричала Лаффи, вырвав из рук Итачи тарелку и столовый прибор. – Аши, садись, будем кушать.

– А может я сам поем?

– Никаких «нет», садись, – приказала она, рухнув на кушетку.

Пришлось смириться, потому я подчинительно уселся рядом с загоревшейся идеей покормить меня Лаффи. Она тут же зачерпнула белое содержимое из тарелки, подставив ложку мне ко рту, что я сразу же проглотил. Это блюдо оказалось довольно сладким и нежным, мне сразу же вспомнился вкус детства – манная каша.

– Вкусно, – улыбнулся я. – Это Итачи приготовила?

– Нет, – опровергла сама Итачи, – кашу готовила Лаффи специально для тебя.

– Пока ты развлекался с Илией, она нам весь мозг вынесла, – вмешалась Ринна, – все утро трындела о том, что хочет покормить тебя манной кашей. Я настаивала на постельном режиме, но Лаффи просто сбежала из медпункта и бегала по всему дому до тех пор, пока не нашла кухню.

– Хей, что за поведение такое? – наехал я на нее.

– Все для тебя, Аши, – широко улыбнулась она, показав свои блестящие зубки.

– Чувствую себя ненужной, – промямлила Итачи.

– Да замолкни ты, иногда нужно брать выходной, – проговорила Лаффи.

– Может ты и права, – вздохнула она в ответ.

По их общению и не скажешь, что у Лаффи все-таки получилось с кем-нибудь подружиться, но негативного фактора не наблюдается – она просто плохо воспитана.

– Слушай, Лаффи, а ты вообще стараешься подружиться с остальными? – поинтересовался я.

– Конечно! – без доли сомнения заявила она. – Я уже хорошо подружилась с Ринной и Итачи, а еще с кошечкой!

– Кошечкой? – вдруг осенило меня.

У нас же была кошка Сильвия, о которой я уже совсем позабыл, поскольку ни разу не видел ее в этом огромном доме с момента возвращения.

– Ну, с той, которая в углу, – Лаффи указала мне ложкой на Сильвию, довольно растекшуюся под стулом, на котором сидела Ринна.

– Ого, давно тебя не видел, шерстяная, – обрадовался я, подзывая ее к себе.

Прискорбно, но как бы упорно я ее не звал, Сильвии было все равно на внимание какого-то там Ашидо.

– Не отвлекайся, я вообще-то кормлю тебя, – возмутилась Лаффи, запихивая мне в рот ложку.

– Ты лучше скажи мне, как ты себя чувствуешь? – поинтересовался я, проглотив очередную порцию.

– Честно, хреново, – пояснила она. – Ты все время где-то ходишь и не находишь времени на меня.

– Я вообще-то спросил про физическое состояние. Не болит ничего?

– Сердце болит…

– Ой, ну хватит уже, уши вянут, – вклинилась Ринна.

– Заткнись, дура, тебе не понять, каково это, – завелась Лаффи.

– Знаете, я, пожалуй, пойду, – еле сдерживая себя, сказала Ринна, после чего встала со стула и поплелась к выходу.

Лаффи действительно перегнула, ведь она ничего не знает о Ринне. Когда Ринна распахнула дверь, то испугалась, встретившись взглядом с Илией, который в этот момент как раз тянулся к дверной ручке. Какое-то время они просто пялились друг на друга, пока Илия не отошел в сторону, чтобы Ринна могла выйти, после чего сам зашел к нам.

– Тут есть медики помимо меня? – первое, что он сказал.

– Нету, – ответила Итачи. – А что такое?

– Похмелье, – пояснил он.

– Могу предложить куриный бульон и водички.

– А говорила, что медиков нет, – улыбнулся он.

– Ну, значит, я тоже своего рода медик. Заходи через час, как раз закончу, если тебе будет достаточно одного окорочка, – проговорила она, уже стоя непосредственно перед ним.

– Вполне, благодарю, Итачи.

– Тебе спасибо за то, что даешь мне почувствовать себя нужной, – она обняла Илию, как-то странно и громко промурчав.

– Обращайся, – ответил он взаимным поглаживанием по голове, после чего Итачи удалилась.

Приятно видеть, что Илия успел наладить отношения со всеми, а не только со мной, чего не скажешь о Лаффи, которая невольно отстраняется от излишнего внимания.

– Опа, чмоня, – неожиданно воскликнул Илия, заприметив под стулом кошку. – Иди-ка сюда, Сильвия.

Честно говоря, я был шокирован предвзятостью этой кошки, ведь она сразу же соскочила с места и бросилась в ноги к Илии, хотя еще пару минут назад игнорировала меня, а он в свою очередь просто уселся на пол и принялся ее тискать. Чего точно не отнимешь у Илии, так это искреннюю любовь к семейству кошачьих, мимо которых он никогда не пройдет.

– Хей, Аши, а давай тоже ее потискаем, – загорелась идеей Лаффи.

– Она сразу убежит, а ты получишь по бошке от рогатого, – подметил я.

– Я вообще-то сейчас без шлема, – возмутился Илия.

– Кстати говоря, шлем ведь носит имя «Апостол», да?

– Запомнил все-таки, – вздохнул Илия. – Верно, этот шлем в свое время сделал меня известным.

– А чей это череп? – поинтересовался я.

– Самоделка из драконьей кости, – пояснил он, – живых носителей такого черепа не существует.

– Слушай, Илия, ты все время говоришь про драконов. Они на самом деле когда-то существовали?

– Можешь в этом не сомневаться, они могут быть живыми и по сей день. Я был тем, кому пришлось убивать драконов ради прогресса.

– Можно тебя кое о чем попросить?

– О чем? – слегка опешил он, не предполагая, что мне от него нужно.

– Покажи мне, пожалуйста, «Костолом», я еще ни разу не видел твоего меча.

– Что предложишь взамен? Если я его сейчас достану, то Сильвия убежит, а я ой как не люблю, когда кошки от меня убегают.

– День разговоров с ассистенткой Юстиции, – вот и мой козырь.

– Забились, – без доли сомнений согласился он, поднявшись на ноги и отойдя от Сильвии в сторону.

Цвет его энергии в самом деле заставил бы кошку обмочиться со страху, ведь он очень похож на огонь – что же творится в душе у этого человека? Пусть я и ожидал увидеть привычное проецирование меча, как у меня, но Илия оказался слишком непредсказуемым, сунув руку в какой-то маленький портал, откуда секундой позже показалась рукоять меча, а затем и сам меч. Это была не какая-нибудь катана, пиратская сабля или золотой клинок придворного убийцы, а вполне обычный по форме своей короткий двуручный меч. Его оттенок говорил о том, что это орудие сделано из того же материала, что и шлем – светло-каштановый.

Илия подошел поближе, протянув мне меч обеими руками. Стоило ухватиться за рукоять, как я почувствовал невероятную легкость этого меча, которая никак не сходилась с его размерами. В теории он должен был весить кило три, но на деле казался вдвое легче, потому орудовать им было проще некуда. Из других примечательных деталей можно было выделить какую-то стекляшку в центре гарды, предназначение которой мне неизвестно.

– Я назвал этот меч «Костоломом» потому, что он, будучи спроектированным из драконьей кости, мог с легкостью разрубать толстые кости своих прародителей.

– Круто, мне нравится твой меч, – искренне восхвалял я такую искусную работу. – А зачем здесь эта стекляшка, для красоты?

– Давай, покажу, – он вырвал у меня из рук меч.

Илия опять отошел в сторону, будто опасаясь того, что может поранить меня каким-то образом. В какой-то момент лезвие меча резко вспыхнуло, окутавшись в беспросветный и плотный огонь.

– Афигеть! – воскликнула Лаффи. – Меч горит!

– Это слой эссенции «игнитио», который гармонирует с разряженным энтропиумом, – пояснил Илия. – Такая комбинация способна разрубить все, что угодно, оставив за собой яркое пятно горячего вмешательства.

– Хочешь сказать, что меч загорается благодаря стекляшке? – опешил я.

– Верно, эффект создает линза в центре гарды, – подтвердил он. – Аналогов этому мечу в мире не существует, поэтому я так боюсь однажды с ним расстаться. Ты доволен увиденным?

– Более чем, спасибо, – поблагодарил я.

– Что касается твоей части сделки, – заговорил он, пряча меч обратно в темно-фиолетовое пятно. – У Луны сегодня выходной, да?

– Честно говоря, не уверен, но Хорнет сказала мне, что у нее есть окошко для того, чтобы вы могли поболтать.

– Хорошие новости, – ухмыльнулся он. – В таком случае я удалюсь на кухню к Итачи, а потом мы вместе сходим в орден «Юстиция», познакомлю вас поближе.

– Договорились, мне как раз туда.

– Тогда зайди за мной на кухню, как закончишь здесь мурчать с подружкой, – проговорил Илия, уже скрываясь за дверью.

Вот мы и остались наедине, теперь в комнате было совсем пусто, ведь все до единого, включая перепуганную Сильвию, разбежались по своим делам. Я остался один на один с девушкой, которая питает ко мне любовные чувства, от чего мне совсем уж не по себе.

– Теперь можно спокойно доесть, так ведь, Аши? – ехидно улыбнулась Лаффи.

– Деваться некуда, но сначала скажи мне, ты сама-то ела?

– Какая разница? – оторопела она.

– Я отказываюсь есть, если ты ничего не ела, – прорычал я.

– Аши, забудь обо мне, тебе нужно поесть, а я уж как-нибудь перебьюсь.

– Так дело не пойдет, Лаффи, – я скрестил руки в ожидании ее капитуляции. – Либо ты ешь, либо я ухожу.

– Стой! Не уходи, я согласна поесть!

Не хотелось бы прибегать к тому, чтобы манипулировать ей через меня, но ничего не поделаешь, если Лаффи не понимает простых слов. На этот раз с тарелкой в руках пришлось сидеть мне и, скажу честно, кормить подругу детства с ложечки оказалось совсем уж неловко, ведь она все время как-то жадно и развратно засовывала ложку в рот, все время улыбаясь и пиля меня взглядом. Когда манной каши уже и след простыл, оставалось только продолжить диалог.

– Слушай, Лаффи, а ты помнишь того задиру Карла?

– Ты про того, которому я вылила на голову ведерко влажного песка, когда он обзывал тебя?

– Ага, про него, – засмеялся я, – тебе еще тогда влетело дома за эту выходку.

– И вправду, – заразилась смехом Лаффи. – Никак не забуду его обиженное лицо.

– Эх, было время, мне тогда хватало таких друзей, как вы с Ральфом, чтобы чувствовать себя живым.

– Что правда, то правда, жаль Ральфа больше с нами нет, – немного поникла Лаффи. – Он был прекрасным другом.

– Знаешь, я думал, что ты тоже умерла, как он, но, когда снова увидел тебя вживую, был по-настоящему счастлив, словно частичка меня в миг вернулась на место, заполнив дыру в сердце.

– Ашидо…

Лаффи как-то резко соскочила с места и опрокинула меня на кушетку, оказавшись сверху. Ее пышные длинные волосы закрыли всю картину вокруг, свисая с головы, перед моими глазами находилось только ее лицо, на котором читались все возможные эмоции.

– Т-ты чего? – опешил я.

– Аши, все это время со мной творили ужасные вещи, и я хочу забыть это, как страшный сон. Помоги мне, пожалуйста, у меня больше никого нет, кому бы я могла довериться.

– Ох, Лаффи, не переживай, я здесь и помогу тебе, – улыбнулся я, – мы все тебе поможем снова встать на ноги.

– Аши, как же ты не поймешь – мне нужен только ты и никто больше. Все эти люди для меня не более чем проходные, они никогда не станут мне настоящими друзьями, а ты – уже больше, чем просто друг.

– Что ты хочешь этим сказать? – только не это.

– Я люблю тебя, Аши, всем сердцем люблю с самого детства! Прими же мои чувства!

Именно этого я больше всего боялся, она не знает о Юмико и рассчитывает на взаимность, а я не могу вот так просто отказаться от чувств к человеку, зная, что она все еще жива и сейчас где-то в Гармонии. Что же мне делать?

– Лаффи, я…

– Смотри! – перебила она меня, приподнявшись и начав расстегивать пуговицы рубашки.

– Стой! Что ты делаешь?

Я пытался остановить Лаффи, но она закончила начатое и оголила свою женскую изюминку, а затем схватила меня за руку и силой заставила схватить ее за грудь.

– Трогай, Аши, сколько душе угодно, я вся твоя, только прошу, прими мои чувства! – продолжала лепетать Лаффи.

– Остановись! – приказал я, отдернув руку.

В этот момент что-то внутри нее сломалось, она тут же поникла.

– Лаффи, солнце, пойми меня правильно, я не могу! Все куда сложнее, чем ты думаешь, я все еще не готов.

– Тебе нужно время…да? – расстроенно промямлила она.

– Я не знаю, просто оставь меня, пожалуйста, – взмолился я.

– Аши, ты делаешь мне больно…

– Прости, Лаффи, я желаю тебе только добра, но я не могу…

Я приподнялся из лежачего положения в сидячее, приобняв Лаффи, которая все еще сдавливала мои ноги своим весом. Она с превосходящей силой вцепилась в меня, чем больше мы так сидели, тем громче становились чувственные всхлипы.

– Ну, чего ты, солнце, успокойся, я рядом, – подбадривал я Лаффи.

– Ашидо, почему? – мямлила она. – Скажи мне правду, ты меня не любишь? Тебе не нравится мое тело?

– Не говори глупостей, Лаффи, я тоже люблю тебя и тело у тебя прекрасное, но я не могу разрываться.

– Я не понимаю…

– Послушай, если я тебя поцелую, ты сможешь хоть немного успокоиться?

– Аши, я…не могу так…

– Я не хочу оставлять тебя здесь одну с дурными мыслями наперевес, давай придем к компроми…

Не успел я договорить, как Лаффи впилась своими губами в мои, обхватив меня своими руками так, чтобы я не смог выкрутиться. Этот поцелуй был страстнее всех предыдущих, в каждое движение языка было вложено невероятное количество чувств, будто не существует больше такого места, куда его можно засунуть. Может, мне и было приятно, но в процессе я думал только о том, что поступаю неправильно, что предаю чувства Юмико. В какой-то момент Лаффи полезла своими руками мне под кофту – теперь уж точно пора остановиться.

Я не стал отдергивать ее, а просто прибег к своей «бестелесности», освободившись из объятий развращенной годами подруги, после чего телепортировался с кушетки прямо к выходу.

– Аши, постой! – все, что я услышал вдогонку.

Какой же я идиот, не способен принять даже простые решения, а сейчас просто убегаю, не желая решать свалившиеся на голову проблемы. Теперь по ночам у меня на душе будут скрестись кошки из-за того, что я бросил дорогого мне человека, оставив ее наедине со своими невзаимными чувствами.

Первое, что пришло в голову – забрать Илию и смотаться куда подальше, потому я с грохотом ворвался на кухню, где тихонько переговаривались между собой Илия и Итачи. Не сказать, что оба были удивлены, будто все уже привыкли к тому, что Ашидо любит наводить кипиш.

– Илия, мы сваливаем! – скомандовал я.

– Какой сваливаем? – возмутился он. – Я жду бульон.

– Потом поешь свой бульон! Лаффи меня сейчас прямо в этой раковине трахнет!

– Что за дела? – удивилась Итачи.

– Послушай, кэп, это твои проблемы, – отстранился Илия, – мне сейчас интересен только бульон.

– Конечно, у тебя же нет таких проблем, что приходится греть голову, чтобы как-то сказать ей о том, что у меня есть Юмико!

– Ашидо, – как-то косо посмотрела на меня Итачи, будто хочет что-то сказать.

– Итачи, может ты мне скажешь, что делать? – громко и нервно спросил я. – Я не могу вот так просто распрощаться с ней только потому, что из ниоткуда нарисовалась моя подруга детства, с порога заявив о чувствах, которые я принять не могу!

– Ашидо, – в той же манере проговорила Итачи.

– Ну, что? – будучи на пике непонимания прорычал я.

Они оба просто молчали и смотрели в мою сторону, не желая ничего говорить. Здесь мне никто не поможет, как бы прискорбно это не звучало.

– Да ну вас, – отмахнулся я, после чего развернулся к выходу, где все это время стояла Лаффи.

Взглянув в ее глаза, я сразу понял, что она все слышала. Лаффи узнала о том, о чем ей знать было не нужно, а теперь я вижу, как разбил ей сердце всего лишь парочкой неаккуратных слов. Она смотрела на меня таким жалобным взглядом, что у меня самого невольно начали трястись руки от осознания.

– Вот оно как, – едва не плача, произнесла она.

– Лаффи, это не то, о чем ты подумала! – попытался оправдаться я.

В ответ она лишь бросилась в бега, неся за собой груз неразделенной любви, хотя это не так, ведь эта девушка никогда не была мне безразлична, напротив, она в свое время внесла в мою жизнь смысл.

– Постой, Лаффи! – кричал я вдогонку, но она не желала меня слушать.

Именно об этом меня собиралась предупредить Итачи, а я ее не послушал, просто накричав на всех с порога кухни, за что мне теперь очень стыдно.

– Какой же я все-таки идиот, – вслух произнес я.

– Забей, – положил мне руку на плечо Илия. – Я поговорю с ней, а ты иди к Хорнет, займись делом, она все равно не захочет сейчас тебя видеть.

– Думаешь, тебя она послушает? – сомневался я.

– Не сочти за грубость, но я хотя бы умею подбирать слова, – с издевкой произнес он.

– Спасибо, – все, что я мог в этот момент ответить.

– Итачи, позови меня, когда бульон будет готов.

– Хорошо, мастер Кишин, – подтвердила она.

Илия спешно поплелся в сторону Лаффи, которая, судя по всему, вернулась обратно в медпункт. Я остался наедине с Итачи, потому поступил должным образом и извинился перед ней, на что та привычно тепло отреагировала. Забрав свою маску у Мисато, которая зашила мне ремешок, я нацепил ее поверх лица, после чего обратился за помощью к Войд, снова отвлекая ее от игры в приставку, но она, как обычно, пошла навстречу и перенесла меня в орден «Юстиция».

Все эти разукрашенные стены, красивые колонны и приветливые люди вокруг казались лишь реквизитом, который не вписывается в мою унылую картину. Голова забита только мыслями о Лаффи, которую я очень подвел, повернувшись спиной в тот момент, когда она больше всего нуждалась в поддержке своим единственным из оставшихся близких людей. Я тихо плелся по коридору к кабинету Юстиции, пока наконец не уперся в привычные огромные двери, перед которыми на этот раз стояли люди в строгих костюмах, будто охраняя главу ордена от ненужных посетителей.

– Ох, господин Тайкон, – заговорил один из них, – госпожа Юстиция сегодня не принимает гостей, она велела направить вас в покои своего ассистента.

– И с какой стати Юстиция сегодня заперлась в кабинете?

– Видите ли, господин Тайкон, дело в том…

Не успел охранник договорить, как двери кабинета распахнулись, и из него вышел высокий мужчина в строгом черном костюме с меховыми вставками, пышной черной шевелюрой и повязкой на глазах.

– Что за тип? – подумал я.

Он как-то демонстративно пялился на бумаги, которые держал в руках, что выглядело довольно странно, пока не заприметил меня, что тоже странно, ведь его глаза закрыты.

– Добрый день, вы к госпоже Юстиции? – поинтересовался он.

– Добрый, нет, я не к ней, Юстиция же не принимает сегодня гостей, – развел я руки в стороны.

– Ох, ну простите, – рассмеялся он. – В последнее время деятельность ордена «Юстиция» находится под строгим надзором высокопоставленных лиц королевской гвардии.

– И что гвардии нужно от этой прекрасной женщины? Она ведь просто помогает людям.

– Нам не нужна сама Юстиция, нам нужны ее «партнеры», а вы, извините, кем ей приходитесь? – поинтересовался он.

– Обычный гражданин, полгода назад отморозки спалили мне лицо, потому я вынужден носить маску, чтобы никто не видел моего изуродованного портрета, добиваясь правосудия, – соврал я.

– Вы, гражданин, точно по адресу, – усмехнулся он. – Мне, как полковнику, абсолютно насрать на такие мелочи, а вот госпожа Юстиция вполне способна помочь.

Мне не нравился тон этого ублюдка, тем более, что я вспомнил, где мог видеть его раньше – на Торговой площади в компании короля.

– Господин «как вас там», вы же понимаете, что…

– Гость! Мы уже совсем заждались! – послышался женский голос.

В наш разговор вмешалась та самая ассистентка Юстиции.

– Здравствуйте, полковник Айс! – поприветствовала она некогда неизвестного мужчину. – Вы уже поговорили с госпожой Юстицией? Оставьте, пожалуйста отзыв о встрече.

– Резко отрицательный, – прорычал он. – Запиши себе в блокнот, что Юстиция – конченная сука, а затем проваливай.

Я уже был готов преподать этому мудню урок, но добрая и искренняя улыбка Луны меня остановила – она явно не хотела кровопролития в стенах родного ордена.

– Ваш отзыв учтен, хорошего дня! – произнесла Луна, после чего схватила меня за руку и куда-то потащила.

Через минуту мы уже стояли в стенах ее покоев, где меня за чашкой чая уже ждала Хорнет. Стоило двери захлопнуться, как улыбчивая ассистентка прижала меня к стене и как-то грозно произнесла:

– Ты чуть всех нас не зарыл! Думай головой, прежде чем возникать перед полковником.

– Ох, прости, виноват, – раскаивался я.

– Что ж, раз уж ты наш гость, то присаживайся, будем знакомиться.

– Погоди секунду, я должен кое-что передать Кишину.

– Хорошо, – кивнула она.

– Илия, – обратился я в рацию, – прости, если отвлекаю, но я должен тебя предупредить, что в стенах ордена «Юстиция» ошивается хер из гвардии, полковник по званию. Постарайся не светиться, когда пойдешь к нам и, пожалуйста, передай Лаффи, что мне очень жаль и я прошу прощения за свои слова.

– Она тебя слышала, спасибо за информацию, – проговорил Илия, после чего оборвал связь.

Не знаю, как Лаффи отреагирует на мои извинения, но сейчас нужно обсудить кое-что другое.

– Все? – послышался голос Хорнет с другого конца комнаты.

– Да-да, ты хочешь поговорить?

– Притормози, сначала Луна, она очень хотела с тобой лично познакомиться, – Хорнет кинула на меня какой-то грозный взгляд.