Текст книги "Клинок Гармонии (СИ)"

Автор книги: Илья Кишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 80 страниц)

Глава 70: Живи вечность, Гармония!

Гул постепенно стих, мирская суета отошла на второй план, скрывшись за шторами подступившегося умиротворения, а на смену крикам боли пришли оживленные добродушные разговоры участников сражения между собой. Некоторые приняли все произошедшее за кошмар, который должен был неизбежно произойти, где только чудо возымело достаточно власти, чтобы прекратить кровопролитие. Некоторые так и не смогли смириться с потерей дорогих сердцу товарищей или родных, часами выискивая их изувеченные тела среди тысяч таких же разной степени повреждений: от легких ожогов до состояния фарша, узнать в котором знакомое лицо можно было лишь на подсознательном уровне. И те и другие сходились в одном – никто подумать не мог о том, что им придется пережить, хотя в глубине сознания каждый ожидал худшего финала.

Можно ли назвать тот финал, к которому пришла Гармония, худшим? Время рассудит и расставит все точки – так бы сказали многие. С одной стороны, даже самые, казалось бы, заклятые враги пришли к согласию и приняли тот факт, что теперь на их плечи ляжет ответственность не сохранять тот же порядок вещей на родной земле, а строить новый, который может обернуться то ли заветным раем, то ли куда более страшным кошмаром. Так или иначе чаша весов невольно склонялась в сторону блага ценой крови, и люди хотели верить в лучший исход, даже пребывая в смешанных чувствах, хотя картина того, как беззаботно и без единой мысли о вражде некогда правивший Гармонией король спокойно пребывает в компании возомнивших о себе людей.

Можно долго судить о правильности поступков всего народа Гармонии, осуждать за бездействие обычных людей, винить «Спектр» в поднятии бунта носителей, а «Юстицию» и «Юнити» в поддержке государственного переворота, клеветать короля деспотом и говорить, в какой упадок пришла родина за срок его правления. Можно сбросить все грехи на одинокого генерала, который в своем стремлении к мечте не задумывался, как много зла приносит в обычный мир, и как много еще принес бы в дальнейшем, но факт остается налицо – виноваты все, и притом никто не виноват. Многие спросят – что же стало с главным зачинщиком конфликта? Ему досталось больше всех прочих, ведь за этот долгий тернистый путь, сотканный из слез и страданий, Ашидо Такаги сумел выиграть Гармонии шанс на искупление, но сам он ничего взамен не получил.

Ашидо мечтал о семье и друзьях, и он даже сделал весомые и размашистые шаги навстречу мечте, но в глубине души юноша понимал, что так и не подступился к ней ни на шаг. Своими руками он убил родного отца, своей волей и желанием жить по своим правилам он довел родную мать до сумасшествия, своим мечом он сразил собственного брата, коли слова того были правдивыми, а в заключение под давлением собственной слабости и неподдельного страха, парень оставил позади свою единственную любовь, и она была не единственной, кого постигла та же участь. Многие друзья, вложившие в орден душу и тело, теперь навеки останутся под землей, и этот факт заставляет прокручивать в голове один единственный вопрос. Разве друзья обрекают друзей на погибель?

Сейчас, когда ситуация наконец утихла и бойня сошла на нет, многие участники сражения обоих сторон окружили своим присутствием полевой лагерь, выискивая возможность расслабиться за разговорами, и лишь один Ашидо сидел в полном одиночестве между полевых палаток, скрывшись от любых любопытных глаз. Смерть Эдварда послужила спусковым крючком для того, чтобы герой задумался обо всем, что за это время произошло, и мысли эти были, отнюдь, не самыми лучшими.

– Ашидо! – послышался женский голос вблизи, в котором можно было распознать Солен, лишь оторвав притупленный в пол взгляд. – Мы тебя обыскались! Что ты тут делаешь?

– Уходи, Солен, – отчужденно и бесчувственно произнес Ашидо.

– Ах, вот оно что, – склонив голову, промямлила девушка. – Должно быть, это тяжело…

– Покуда тебе знать, – столь же натянуто пробормотал Такаги, уставившись в пол. – Я уже в курсе, что ты неожиданно для всех оказалась роботом. Откуда в тебе может быть сострадание?

– Сейчас я могла бы тебя ударить, и это было бы очень больно, – с улыбкой на лице прорычала Солен, усевшись на корточки рядом, – но делать этого не буду, потому что ты – мой друг.

– Разве это имеет какой-то смысл? – неизменно в своей отстраненности продолжал бормотать Такаги.

– Если бы ты умер, мне было бы тяжело принять потерю друга, – не стягивая улыбки, продолжила девушка. – Пойми, Ашидо, все мы однажды кого-то потеряем, и этот момент неизбежно наступит. Мне тоже тяжело осознавать, скольких людей за сегодня не стало, но некоторые дорогие нам люди все еще живы. Твои друзья все еще нуждаются в тебе, Ашидо.

– Что я им скажу? – с намокшими глазами от подступившейся скорби промямлил юноша. – Простите, что отправил вас на верную смерть ради своего собственного блага? Простите, что эта авантюра обернулась ничем для меня и смертью для вас?

– Они сами выбрали этот путь, – внезапно раздался очередной женский голос из-за спины Солен, – и смогут понять.

Это была Луна, которая вкупе со своим высоким ростом загородила единственные одинокие лучики солнца, проникающие в темную щель меж палаток. На лице ее сияла улыбка, которая с каждой секундой все больше пропитывала своим добродушием.

– Все мы сами выбрали свой путь, как это сделал ты, – продолжила Луна. – Не нужно винить себя за то, что заставил людей поверить в себя и сделать шаг. Для тебя, конечно, это воспринимается как предательство, как тяжкий груз вины за невозможность защитить всех и сразу, но для них все произошедшее было тропой становления и обретения себя. Многие умерли с улыбкой на лице, поняв свое счастье просто показаться этому миру в самом ярком обличии на последнем этапе жизненного пути. Думаешь, они сейчас жалеют о случившемся или винят тебя в чем-то, смотря на нас свысока? Отнюдь, их имена навсегда останутся на первых страницах истории Гармонии, и все это благодаря тебе, Ашидо.

– Я могу принять себя, Луна, – заспорил Ашидо. – Сегодня я наконец понял, что мне была уготована роль убийцы и пешки, идущей впереди остальных. Я уже принял свое естество, но не могу смириться с последствиями.

– Они могут быть еще хуже, если ты продолжишь сидеть здесь, – в знак одобрения собственных слов кивнула Луна.

– Она права, Ашидо, – подхватила Солен. – Не время лить слезы по ушедшим – еще ничего не кончено.

– Хорнет была очень рада услышать, что ты жив, – вклинилась Луна. – Она очень хотела бы поговорить с тобой, пока еще может.

Слова девушек задели Ашидо за живое, и в один скользкий момент тот осознал, что поступит поистине предательски, если станет пренебрегать чувствами раненых товарищей, которые рискнули жизнью в бою за общее дело, или, скорее, эгоистичную цель героя, сумев выжить в кровопролитном бою. Прийти к ним и выразить благодарность в самых теплых из возможных известных слов – это меньшее, что он мог для них сделать.

– Наверное, вы правы, – нехотя кивнул Ашидо. – Нельзя оставлять друзей в одиночестве после всего, что между нами произошло.

Решимости хватало разве что на попытку подняться и выйти на свет, но в душе героя по-прежнему царил беспорядок. Девушки же пристально сопровождали взглядами каждое движение, пока Ашидо наконец не вышел из тени, оказавшись на длинной полосе полевых палаток, забитой людьми на каждом углу. В глаза сразу кинулась весьма цепляющая взгляд парочка близнецов, которые внимательно уткнулись в блокнот, лежащий в руках старшего, пока наконец восстановившаяся рука бегло заполняла строками бумагу шариковой ручкой. Едва завидев героя, оба переключили свое внимание и жестом подозвали поближе, на что Ашидо нехотя откликнулся.

– Подсчет жертв? – вопросил юноша, сблизившись с близнецами и заприметив большие черные мешки для тел.

– Здесь только самые дорогие тебе люди, как сказал Илия, – подметил Бартон.

– Подойди, Ашидо, помяни друзей и отдай им дань уважения за то, что они для нас сделали, – подсказал Илия.

Прислушавшись к совету, Такаги аккуратно сблизился с ближайшим к себе мешком, слабо ухватившись за молнию на самом его верху, после чего расстегнул его до торса. Перед лицом оказалось безжизненное тело девушки, которая совсем недавно присоединилась к ордену, но уже успела внести своей неоценимый вклад. Поверх ее кожи отчетливо наблюдались древовидные ожоги с нередкими обугливаниями, не говоря уже о том, что вся она побледнела так, как бывает только у мертвецов.

– Эмили Морроу, – вклинился Илия. – Погибла в бою после удара собственной молнии в землю, которая поразила не только ее, но и девушку в соседнем мешке.

– Эмили за недолгую жизнь удостоилась уже второй государственной медали, – подхватил Бартон. – Она была одной из немногих, кого любила и кому доверяла моя дочь. В какой-то мере я ей даже обязан. Жаль, что придется вручать медаль посмертно.

Кинув многозначный взгляд на близнецов, Ашидо вновь повернулся к телу, а затем осторожно наклонился и ласково поцеловал девушку в лоб.

– Спасибо за все, Эмили, я никогда тебя не забуду, – с горечью произнес Такаги. – Покойся с миром.

Застегнув мешок, Ашидо неспешно передвинулся к соседнему, приоткрыв и его, где находилось тело красноволосой красавицы.

– Вивиана Лэнгхольц, – заговорил Бартон. – Некогда лучшая подруга Эмили и ее главная соперница во всем. В глубине души она была очень хорошей девочкой, не смотря на свою наигранную стервозность – чем-то даже Нао напоминала. Мы могли бы избежать такого исхода, но теперь уже не повернуть время вспять.

На этом моменте, неожиданно для героя, Бартон сам склонился к телу и поцеловал девушку в лоб.

– Покойся с миром, Виви.

Стоило лицезреть такую картину, Ашидо наконец смог разглядеть в некогда кровном враге человека, который никогда не желал зла для свои подчиненных и для собственного народа. В глазах Бартона горела неисчисляемая скорбь, которую он всеми силами пытался подавить, не показывая окружающим.

– Ашидо, – внезапно заговорил он.

– Что? – немного оторопев, вопросил герой.

– Знаю, у меня нет права говорить о таких вещах, – продолжил Бартон, – но я бы хотел извиниться за всю ту вражду, которая между нами образовалась. Я был ведом, делал все против своей воли назло каждому жителю Гармонии, и только Илия смог разглядеть во мне фальшь. Сейчас я испытываю те же чувства, что и ты: виню себя в слабости, терзаюсь из-за собственного предательства близких мне людей, дороже которых у меня никогда не было. Я стал врагом для собственных детей, чуть не стал братоубийцей для дражайшего мне человека, который всегда был моей единственной семьей, и в конце концов нашел себе врага в твоем лице. Я бы хотел искупиться, и сделаю для этого все.

– Не знаю, что было бы уместно говорить в такой ситуации, – отстранился Ашидо. – Я все еще не свыкся с тем, что ты нам больше не враг.

– Это нормально, Ашидо, – одобрительно кивнул Бартон. – Рано или поздно мы придем к пониманию, а пока я могу только просить прощения. Если ты будешь не против, могли бы мы как-нибудь обсудить все произошедшее за чашкой чая?

– Мне понадобится крепкий алкоголь, – пробурчал Такаги.

– Так тому и быть, – согласился Бартон, после чего медленно поднялся на ноги и примкнул к брату, лишь мельком указав жестом на надобность продолжать прощание с друзьями.

Следуя дальше по списку, Ашидо в какой-то момент ухватился за очередную молнию на мешке, но его руку тотчас схватил Илия, лишив возможности расстегнуть молнию.

– Не стоит, – оборвал Кишин старший. – Боюсь, это сильно по тебе ударит.

– Пожалуйста, убери руку, – тактично попросил Такаги.

Стоило замку разойтись, перед глазами оказался обугленный кусок плоти, который только некоторыми формами напоминал некогда здоровое человеческое тело. На нем не было глаз, не было носа или других выпуклостей – только слегка застывший в неком подобии улыбки рот. От тела все еще исходил жар, ввысь поднимались легкий клубы дыма, и эта картина, наверное, вызывала еще больше боли, чем моря крови, к которым уже пришлось привыкнуть.

– Амелия Акина, – с неловкой запинкой уточнил Илия. – Сгорела заживо в собственном пламени, забрав с собой почти сотню гвардейцев.

– Хватит! – тотчас вскрикнул Ашидо, мгновенно застегнув молнию обратно и отскочив от мешка. – Я больше не могу на это смотреть… Мне еще нужно поговорить с ранеными…

– Иди, Ашидо, – одобрительно кивнул Илия. – Тела никуда не денутся.

Недолго думая, пребывая в смешанных чувствах, Ашидо медленно зашагал в сторону первой попавшейся полевой палатки, минув компанию Солен и Луны, которые только молча наблюдали за происходящим. Легко приподняв штору на входе, герой оказался внутри доверху забитого помещения, где в основном были только люди из альянса орденов, но встречались и обычные гвардейцы, о положении которых говорила лежащая близ выздоравливающих солдатская форма. Присутствие лишь нескольких медиков говорило о том, что ситуация более-менее устаканилась, и жизни людей больше ничего не угрожало, оттого им оставалось только соблюдать постельный режим и постепенно приходить в себя.

Среди них была и Хорнет, которая подобно остальным лежала на импровизированной койке из каких-то подстилок на холодной земле, где лишь куча грелок спасали от переохлаждения. Девушка выглядела очень слабой, неспособной двигаться или даже говорить, ее кожа побледнела так, словно та готова в любой момент уйти на тот свет, и Ашидо обрадовал тот факт, что он все еще успевал застать ее живой. К тому же, компанию ей составляла столь же ослабевшая, но все еще стоящая на ногах Мива, которая поддерживала подругу в сознании, просто болтая с ней и не давая уснуть. Подойдя к девушке вплотную, Ашидо осторожно уселся рядом и ласково подхватил Ишимару под щеку, на что она неожиданно отреагировала.

– Ашидо, это ты? – вопросила Хорнет, тяжелыми и вялыми движениями правой руки ухватившись за кисть Такаги.

– Да, Хорнет, это я, – скрипя зубами от невообразимой волны чувств, промямлил Ашидо. – Я знал, что ты будешь ждать меня, поэтому и пришел.

– Я рада, – с улыбкой на лице пробормотала девушка. – Рада, что ты жив и нам больше ничего не угрожает.

– Как ты себя чувствуешь? – нехотя поинтересовался герой, боясь ударить по больному своей заботой.

– Паршиво, конечно, – недовольно фыркнула Ишимару, – но жить буду. Доктор Фишер сказал, что у меня тяжелая анемия, что телу критически не хватает кислорода и нужно оставаться в сознании, чтобы жить.

– Я стараюсь помогать ей все время правильно дышать, – вмешалась Мива. – Хорнет очень тяжело двигать легкими, но, если этого не делать, ей станет хуже.

– Спасибо, Мива, ты очень нам помогаешь, – одобрительно кивнул Ашидо. – Хорнет, как скоро ты сможешь снова встать на ноги?

– На ноги – наверное, никогда, – тяжело вздохнув, ответила девушка. – В ближайшее время присяду и смогу выпить кислородный коктейль, но не более. Доктор заверяет, что я больше не смогу ходить.

– Прости, это я виноват в том, что с тобой произошло, – сжав кулак от злобы к себе, протянул Ашидо. – Если бы я не дал слабину в самый ответственный момент, вы с Амелией могли бы вернуться домой здоровыми.

– Будь реалистом, дурень, – внезапно заспорила Хорнет. – Мы с самого начала вступили в неравный бой, и это был наш выбор. Уже забыл, как сам давал нам возможность развернуться и уйти?

– Разве такое было? – потерявшись в глубинах памяти, замешкался Такаги.

– Так или иначе я сумела сохранить себе жизнь, – с натяжкой улыбнулась девушка. – Тяжело, конечно, осознавать, что впереди у всех нас большие перемены, но, знаешь, весь страх перед неизвестным пропадает в тот же момент, когда я понимаю, что жива.

– Меня тоже это очень радует, – подхватил Ашидо. – Нам больше не нужно сражаться, тебе больше не нужно чем-то жертвовать. Живи, Хорнет, наслаждайся своей новой жизнью и ни в чем себе не отказывай – ты этого заслужила.

– Знаю, глупыш, – широко и искренне улыбнулась Хорнет. – Даже без ног, я уже сейчас чувствую себя живее, чем когда-либо. Спасибо, что подарил нам надежду, без тебя я бы могла так никогда и не решиться на этот отчаянный шаг. Ради ордена я пожертвовала всем своим состоянием и остатками личной жизни, но в конечном итоге все старания окупились. По крайней мере, я стараюсь в это верить.

– Я сделаю все для того, чтобы ты обрела намного больше, чем имела до встречи со мной, – наполнившись решимостью, пообещал Ашидо, сжав кисть девушки в ласковых объятиях рук.

– Кто бы мог подумать, – в ослабевшей манере усмехнулась Хорнет. – Тогда я думала, что ты своими гадкими намерениями пытаешься обидеть мою дорогую подругу, и гляди, к чему это привело.

– Кто бы мог подумать, – с тем же выражением улыбнулся Ашидо.

– Что стало с Юмико? – неожиданно вопросила Ишимару, но, получив в качестве ответа упирающийся в пол взгляд и гробовое молчание, сама все поняла. – В соседней палатке лежит Нао, загляни к ней тоже.

– Хочешь, чтобы я оставил тебя? – многозначно вопросил юноша.

– Все в порядке, Ашидо, – неловко усмехнулась Хорнет. – Теперь со мной все будет хорошо, не переживай об этом и не забивай голову лишними мыслями. Я очень благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Мы все благодарны, а коли так, будь добр, удели внимание каждому, кто сегодня сумел выжить.

– Хорошо, – умиротворенно кивнул Такаги. – Спасибо за все, Хорнет, отдыхай.

Выпустив из ласковой хватки ладонь девушки, Ашидо медленно поднялся на ноги, напоследок озарив на вид счастливую девушку своим взглядом, а затем устремился на выход, где его неожиданно уже за плотными шторами под светом полуденных лучей остановила Мива, бросившаяся вдогонку.

– Ашидо, можно отвлечь тебя на минутку? – с трепетом и неким внутренним блоком, который только мельком удалось преодолеть, вопросила девушка.

– Конечно, я всегда рад помочь таким близким сердцу людям, как ты, – одобрительно улыбнулся Такаги.

– Ну, – немного замявшись от смущающего ответа, промычала Мива, но, собравшись с мыслями, наконец заговорила. – Наверное, было бы правильно сначала поблагодарить тебя за все. Ты же знаешь, что мы с младшим братом росли в семье наркоманов, которые утопали в долгах. Конечно, тогда меня спасла Нао, но именно ты дал мне жилье, заботу и возможность наконец откреститься от прошлого, чтобы начать новую жизнь.

– Это наша общая заслуга, Мива, – улыбнулся Ашидо, погладив по голове девушку, что ту очень смутило.

– Да, ты прав, ведь если бы рядом не было Каспера и Итачи, с Киреем могло случиться что-то плохое, когда меня не было рядом, чтобы его защитить. Я положилась на орден и не пожалела об этом, – искренне улыбнувшись, умиротворенно улыбнулась девушка. – Теперь, наверное, можно задать главный вопрос.

– Я слушаю, – внимательно напрягся Ашидо.

– В следующем году мне уже будет шестнадцать, а это значит, что вскоре можно будет выйти замуж, – осторожно и издалека начала Мива. – Знаешь, я такой человек, которому тяжело будет справляться со всем в одиночку, и когда у всех нас будет своя жизнь, я не смогу рассчитывать на помощь так, как было прежде.

– Прошу, скажи прямо, – прервал Такаги, витая в разнообразных мыслях о таком длительном вступлении. – Я не осужу и не засмею тебя, о чем бы ты не просила. Будь честна с собой, или однажды станешь такой же, как я.

– Хорошо, – утвердительно и столь же замято кивнула Мива. – Пожалуйста, скажи, какие девушки нравятся Илии?

– Это и есть твой вопрос? – неловко усмехнулся от иронии Ашидо.

– Говорил же, что не будешь высмеивать! – чуть ли не плача от стыда, обидчиво промямлила девушка.

– Прости, я вовсе не высмеиваю твой вопрос, – заверил юноша, слегка преклонившись в знак уважения. – Мива, тебе не о чем переживать, не нужно греть голову о том, какие парням нравятся девушки, потому что все мы люди и все хорошие люди хотят однажды сойтись с таким же хорошим человеком. Илия уже достаточно взрослый и эмоционально зрелый, он не гоняется за фигурой и поведением, да и в целом, наверное, за женщинами. Коли хочешь высказаться ему о своих чувствах – скажи прямо, даже если это будет сложно.

– Я так не могу, – взгрустнув, повесила нос Мива. – Пусть между нами и промелькнула искра, мне все еще кажется, что этот человек слишком недостижим для меня, и придется много трудиться, чтобы получить шанс.

– «Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть», – так однажды сказал мне один человек, – блеснул умом Ашидо. – Просто будь честна с собой и выскажи ему обо всем, что чувствуешь. Этот человек не из тех, кто обесценивает или отвергает чувства других – я сам в этом убедился. Будь смелой Мива, ты сегодня вышла на бой с тысячами гвардейцев, и разве какое-то признание дастся сложнее, чем это?

– Наверное, ты прав, – согласилась Мива. – Я попробую, даже если будет очень страшно.

– Молодец, я горжусь тем, как ты выросла, – ласково похвалил недотрогу Ашидо, столь же смущающе погладив по голове.

– Спасибо, за все спасибо, – напоследок поблагодарила Мива. – Не могу тебя больше задерживать, мне нужно быть с Хорнет.

– Конечно, иди, – одобрительно кивнул Ашидо, после чего разминулся с девушкой.

Пришла очередь Нао представить свои боевые ранения, и путь к ее палатке пролегал через компанию близнецов и «двоицы из семерки», как их прозвали знатоки. Минув компанию без прочего внимания и пройдя между черных мешков с телами по единственной неширокой тропинке, Ашидо нырнул внутрь полевой палатки, где почти сразу наткнулся взглядом на сестер, которые очень тепло и откровенно беседовали друг с другом. Девушки заприметили его только тогда, когда юноша оказался совсем рядом, что даже немного напугало Аой.

– Пришел-таки, герой наш, – невольно улыбнулась Нао, стоило Ашидо присесть.

– Что с твоими глазами? – вопросил Такаги, подметив то, как сильно они налились кровью, словно на месте белка было совсем не то, что должно было быть.

– Не бери в голову, – отмахнулась девушка. – Немного перенапряглась, стараясь не замерзнуть.

– Немного? – возмутилась Аой. – Да у тебя все сосуды полопались от напряжения! Ладно бы только на глазах, но нет – они по всему телу полопались!

– Не надо парить мне мозг, – дерзнула Нао. – Я себя прекрасно чувствую и совсем скоро встану на ноги. Ашидо, погляди лучше на Аой – она чертовски выросла, ты так не считаешь?

Стоило Нао подметить эту деталь, Ашидо пристально уставился на синевласую девушку, глаза которой больше не были разноцветными в знак внутреннего конфликта, а, напротив, обрели красивый единый розовый оттенок, который очень лаконично контрастировал с волосами. Очевидно, такое внимание смутило Аой, но она была рада, что теперь и другие окружающие подчеркивают то, как сильно девушка выросла по сравнению с тем, что было годом ранее.

– В этой истории всем нам пришлось переступить через себя, чтобы в конечном итоге оказаться здесь, – заговорила Нао. – Подумать только, даже грубость из меня выгнали своим теплом – ох уж этот «Спектр».

– Ашидо, у меня не было возможности познакомиться с тобой лично, но раз уж выпал такой шанс, то я представлюсь, как подобает, – ни с того ни с сего откровенно заговорила скромняшка рядом. – Меня зовут Аой Изуми, или, скорее, Аой Кишин – так будет правильнее. Я бы хотела поблагодарить тебя за то многое благо, которое ты принес в мою семью. Когда-то давно отец выгнал Нао из дворца за мелкую оплошность, и уже тогда все пошло под откос. Ты и твой орден приняли ее даже с таким дебильным характером, посеяли семя раздора между дворцом и народом, благодаря чему наш дядя смог спасти отца от влияния Эдварда и вразумить его раскаяться за все совершенное.

– Представь только, король Гармонии унизительно падает в ноги и вымаливает у своих дочерей прощение! – завелась Нао, перебив сестру. – Наверное, я только ради этого жила все эти годы, и благодаря твой воле, которую переняли другие, наши мечты наконец сбылись.

– Да, – кивнула Аой. – Теперь мы снова вместе, как было когда-то очень давно, и ничего этого не было бы без твоего вклада, Ашидо.

– Вы правда благодарны мне за это? – не веря в слова сестер, засомневался Такаги.

– Все упираешься, да упираешься, – недовольно фыркнула Нао. – Впереди наш ждет новая Гармония! Новый мир, в котором нет места прежнему раздору! Мы сами боролись за него и нет никакого смысла преуменьшать свои заслуги! Мы получили ту власть над собственными судьбами, которой желали, пусть и ценой стольких смертей. Так или иначе, я бы хотела извиниться за все то, что плохого сделала для тебя.

– Я уже давно простил тебя, Нао, – перебил Ашидо.

– Я серьезно, – подчеркнула девушка. – Вам многое пришлось вытерпеть, и я очень благодарна за то, что никто из ордена в конечном итоге не отвернулся от меня и не вышвырнул на улицу, как это было однажды. Я была готова отдать за вас жизнь, и сейчас очень рада, что в самом конце оказалась жива. Теперь я наконец могу снова вернуться в семью и начать жизнь с чистого листа. Ты вернул мне любимую всем сердцем сестру, и заслуживаешь той же любви в свой адрес.

– Это признание? – кокетливо и с насмешкой заголосила Аой.

– Я щас встану, – угрожающе пробурчала Нао.

– Лежи-лежи, – с той же доброй насмешкой успокоила ее сестра. – Ашидо, с твоего позволения, не могли бы мы с Нао побыть наедине?

– Как сами того пожелаете, – пошел навстречу Такаги.

– Не подумай ничего, мы очень рады видеть тебя живым, – объяснилась Нао. – Просто хочется после долгих лет разлуки наконец снова посекретничать с любимой сестрой.

– Я все понимаю, девочки, не буду вас отвлекать, – одобрительно кивнул Ашидо, после чего быстренько поднялся на ноги и устремился к выходу.

– Не забудь заглянуть к Мисато и Ринне – они в следующей палатке, – вдогонку прокричала Нао.

Вновь оказавшись на улице, Ашидо, недолго думая, двинулся к следующей палатке, застав перед ней компанию из верхушки ордена «Юнити», которые переговаривались между собой и некоторыми гвардейцами. Очевидно, завидев небезызвестного главу «Спектра», они привычно подозвали того к себе, словно тысячу раз так делали.

– Поздравляю, господин Такаги! – заголосил генерал Кафка. – Благодаря вам усилиям, упорному труду, лидерским качествам и несломимой воле обе стороны конфликта наконец пришли к пониманию друг друга! Сердечно благодарю и отдаю вам честь, как войну и новой легенде Гармонии!

– Не стоит, генерал, – отмахнулся Ашидо. – Результат оказался плачевнее, чем я себе представлял.

– Плачевнее? – усмехнулся Алан, выглянув из-за спины высокого генерала и показав свое мальчишечье озорство во всей красе. – Ашидо, посмотри, мы прямо сейчас разговариваем с гвардейцами, с которыми еще парой часов ранее сражались! Они тоже, кстати, люди неплохие, просто оказавшиеся в патовой безвыходной ситуации, которую разрешил ваш с Эдвардом бой.

– В коем-то веке ты говоришь что-то разумное, – с неким легким презрением пробормотала Милена. – Я и не думала, что ты можешь быть таким сильным, «Клинок Гармонии».

– Вспоминая нашу первую встречу, я все думаю, кем же ты стал, – снова вклинился Алан. – Тогда мы видели лишь потерянного мальчишку, который изо всех сил цеплялся за жизнь. Ты даже не думал сопротивляться, когда Милена наставила на тебя ствол, как будто пытался своей силой добра вразумить уличных бандитов! А сейчас что? Ты буквально один из самых сильнейших людей в Гармонии наравне с самим королем! Боюсь представить, что от меня осталось бы, реши мы сцепиться по какому-нибудь поводу!

– Алана хотел сказать, что вы заслужили свой титул, уважаемый, – поправил Фридрих. – Можете рассчитывать на сладкую жизнь, когда вся ситуация устаканится и мы выберем нового короля, а пока, могу я попросить вас от своего имени выслушать слова благодарности от наших солдат?

– Какие еще слова? – опешил Ашидо.

– Речь идет обо мне, многоуважаемый Тайкон, – перевел на себя внимание один молодой гвардеец без маски, которому едва перевалило за пятнадцать. – Я бы хотел поблагодарить вас за то, что вы сохранили мне жизнь. Наверное, вы не помните, но в том кровавом бою вы пнули меня ногой в лицо, вместо удара мечом. Не знаю, было ли это сделано специально или случайно, я все равно благодарен за то, что вы оставили меня в живых.

– Человеку на моем месте нужно извиняться, а не принимать благодарности, – заспорил Ашидо. – Среди пораженных гвардейцев могли быть близкие тебе люди, и мои поступки нельзя называть снисходительными или достойными благодарности, ведь я просто убивал тех, кто стоял на пути.

– Тем не менее прошу, примите мою благодарность, – в завершающем речь тоне произнес гвардеец, после чего замолчал и отошел в сторону.

– Что вы будете делать дальше, генерал? – с опаской поинтересовался Такаги, не зная, что ему самому делать. – Гвардия весь фактически распалась, режим пал, да и все мы обзавелись сомнительной репутацией.

– Расслабься, Ашидо, – уловив напряжение, успокоил Кафка. – После сегодняшнего дня нам остается только перелопатить всю систему, чтобы не устранять старые проблемы, а просто сделать так, чтобы их больше не было. Я возьму на себя ответственность за создание нового режима, а ты можешь быть свободен и не переживать за наказание или надобность делать что-то еще. Ты уже достаточно сделал, Ашидо, и я тебя уважаю, потому надеюсь не только на плодотворное сотрудничество в будущем, но и на дружбу.

– Добро, Фридрих, – согласился Такаги.

– Что ж, вижу, у тебя весьма забитый план, – напоследок подметил Кафка, после чего указал головой на палатку по левой стороне. – Там сейчас доктор Фишер и двое твоих друзей, и они в крайне плачевном состоянии.

– Что случилось? – испугался Ашидо.

– Спросишь у доктора, – отрезал Фридрих. – Иди.

Последовав совету генерала, Ашидо быстро спохватился и бросился в сторону палатки и, нырнув за шторы, практически врезался в доктора, который шел на выход.

– Ох, Такаги, я как раз за тобой, – с того же испугу слегка заикнулся Дэниел.

– Господи, – протянул Ашидо, едва завидев лежащую под окровавленной простыней Ринну.

– Постойте, Ашидо, – внезапно остановил юношу доктор, схватив того за плечо. – Миссис Регер сейчас в стабильном и относительно благоприятном состоянии – стоит начать с мисс Хагашиды.

– Прислушайся к доктору, – с дальнего угла комнаты заголосила Ринна хрипящим голосом.

Слегка повернув взгляд правее, Такаги уткнулся в картину того, как рыжеволосая девушка совсем безо всяких движений и признаков жизни лежит на более приличной по сравнению с остальными койке. Ее голова была скрыта под повязкой, и травму выдавало лишь едва различимое пятно пропитавшихся кровью бинтов. Рядом стоял уже знакомый аппарат ИВЛ, сигнализирующий о том, что бедная девушка находится не в том состоянии, чтобы самостоятельно дышать. Вблизи девушки на коленках сидела Итачи, которая тоже взялась из ниоткуда, и, судя по всему, та очень переживала за судьбу девушки.