Текст книги "Клинок Гармонии (СИ)"

Автор книги: Илья Кишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 80 страниц)

Оказавшись в воздухе в состоянии свободного падения, я сразу же устремился вниз, и лишь благодаря «крюку» все еще оставался шанс выжить, если тело врежется в стекло, а не в несущую стену, способную мгновенно раздробить кости. Устремившись навстречу преграде, я мог лишь молить о благополучном исходе, но, когда наконец очнулся, когда здравый ум взял верх над отчужденностью, в последний момент я отцепился и на огромной скорости врезался в стекло, попав обратно внутрь здания.

Приземление было действительно тяжелым: в первую же секунду я сломал ноги, а затем, продолжив произвольное движение кувырками, по инерции пробил стену между кабинетами и общей рабочей зоной, а следом за ними и перегородки между офисными кабинками, в конечном итоге распластавшись на полу неизвестного этажа с торчащими наружу костями и порубленными осколками стекла вещами.

– Тайкон, как ты? Ответь мне, я хочу знать, что ты жив! Пожалуйста, ответь! – рация разрывалась от криков Ринны.

Хотелось бы мне ответить, только сил ни на что не хватает, я могу лишь бессильно валяться на полу, стараясь просто поднять руки.

– Что случилось, с мастером все в порядке? – послышался голос Натальи, которая не должна была вмешиваться.

– Ничего не в порядке! На нас напали! Думаю, это был Калипсо, он выкинул Тайкона из окна!

– Погоди, босс разбился?

– Да нет же! Он…

– Черт вас дери, я жив, блин! – перебил я, наконец сумев нажать на кнопку.

– Хвала небесам! – облегченно проговорила Ринна. – На каком ты этаже? Я сейчас спущусь и уведу тебя. Нам куда важнее, чтобы мастер остался жив – сворачиваемся!

– Никакого сворачиваемся! – вдруг неистово закричал я, после чего все замолчали. – Дайте мне минуту, чтобы залечить раны, а сами ищите Колдена! Он не должен уйти!

– Мы нашли его, мастер! – послышался голос Эхо. – Цель выдала себя после вашего падения – он сейчас на шестом этаже в той же западной части, а вы, судя по длине волны, на пятом!

– Отлично, берем говноеда в клешни! – приказал я, после чего попробовал подняться, но тут же с грохотом рухнул на пол от того, что кости ног снова вылезли наружу.

– Группа «Б», поджимайте сверху, я спущусь по шахте лифта и буду теснить снизу! – скомандовала Ринна.

– Действуйте, я скоро присоединюсь, – нужно дать ранам залечиться.

Никому не понять, каково это – остаться живым после падения с семнадцатого этажа. Пусть я немного утрирую, но правда все равно на стороне реальности, ведь эти увечья не залечиваются так быстро, как того хочется мне, потому приходится ждать, пока все вправится на свои места, но первым делом я все же стараюсь залечивать ноги, чтобы появилась возможность вернуться к команде.

– Эм, вы в порядке? – послышался незнакомый голос.

Я тотчас переключился на источник, лицезрев перед собой чернокожего мужчину, которого уже видел по телевизору на программе Гидеона.

– Ах, да, все нормально, – отмахнулся я.

– У вас кости торчат, – подметил весьма догадливый Руто Биобаку.

– Мы взяли его! Цель у нас! – послышался голос Хомуры через некоторое время моего нелепого молчания. – Молот, ты где?

– Я уже тут! – прокричала она, после чего я услышал знакомый звук выбитых дверей лифта этажом выше.

– Скажите мне кабинет! – вмешался я.

– Шесть-одиннадцать! – подсказала Ринна.

– Хорошо, ждите! – приказ был краток и понятен. – Слушай, Биобаку, ты не мог бы подсказать, где здесь кабинет пять-одиннадцать? – удивительно, но я принял решение забраться на этаж выше, выпрыгнув в окно, хотя сам только что чуть из-за этого не умер.

– Д-да, конечно, – нервно мямлил Руто. – Прямо по коридору туда, – он указал мне пальцем в правильную сторону.

– Спасибо, – наконец поднявшись, я устремился по направлению к нужному кабинету.

Каково же было удивление этого парня, когда прямо перед ним истекающий кровью человек вдруг соскочил с места и просто ушел, хотя его ноги только что были сломаны пополам. Вломившись вовнутрь, я был готов подняться по короткому пути, но в таком деле нужна была помощь команды.

– Выбейте стекло! – скомандовал я, и через пару мгновений за окном мелькнули падающие вниз осколки.

Увидев это, я тотчас прошелся лезвием «Нами» по стеклу в кабинете пять-одиннадцать, а затем с разбегу выпрыгнул наружу. Тело развернулось уже в полете, крепкая хватка двумя «крюками» за потолок помогла мне подняться и нырнуть вниз заветного кабинета, где меня уже ждали остальные.

Оказавшись внутри, я наконец мог расслабиться, ведь заветный Стивен Колден в самом деле находился перед нами – сидел в углу, поджав от страха хвост, надеясь на то, что герой-телохранитель решит все за него.

– Прыток кабан в беге, да на поворотах заносит, – передразнил я его, вспомнив одну очень печальную историю.

– Т-ты, – испуганно промямлил хриплый голос.

– Заткните ему рот, – приказал я. – Мы уходим, нам здесь больше нечего делать…

Следом за моими словами все внезапно начало темнеть, будто во время солнечного затмения, когда на землю попадает меньше света, чем ночью. Другими словами, я прекрасно понимал, что сейчас происходит.

– «Бесподобный мрак», – прошептал голос из ниоткуда, перешедший в насмешку с наступлением полной темноты.

Еще секундой ранее я стоял посреди большого кабинета, но сейчас вокруг настолько темно, что это создает иллюзию монотонности окружающей среды, будто в ней нет ничего, однако картина на стене отчетливо прощупывается именно там, где она и должна быть. Значит ли это, что Калипсо просто лишает своих врагов зрения, не изменяя при это пространство?

– Опрометчиво было соваться в лапы врага, «Спектр», – прокряхтел уже хорошо знакомый нам Калипсо, но я совсем не понимал, откуда исходит этот голос.

– Отдай Колдена, и тебя никто не тронет, – заговорил я.

– Отдать Колдена? Без проблем – забирайте, мне этот старый дурак не нужен.

– Ты же шутишь? – аналогично опешил я.

– Не шучу, Тайкон, – опроверг он. – Мне совсем наплевать на то, что случится со старпером, потому вы можете его забрать, если сумеете после этого уйти живыми.

– Что все это значит?

– А то значит, что ты меня очень задел, Тайкон, – пояснил Калипсо. – Помнишь? В Трущобах мне нужна была только девчонка, но ты зачем-то встал на пути. Это прямое оскорбление, потому для вас есть только один вариант – смерть.

Едва Калипсо договорил, как вдруг в темноте прогремел громкий звук, за которым последовало что-то вроде ускоренных шагов.

– Не трогай ее! – вдруг прокричала в темноте Эхо.

– Надо же, девочка, что видит в темноте – неприятно, – недовольно пробормотал Калипсо.

– Уходи! Я знаю где ты, вижу и слышу каждый шаг – тебе нас не одолеть!

– Видишь и слышишь, говоришь? – он в странной манере усмехнулся. – А так?

За словами ничего не последовало, будто Калипсо ничего и не делал, потому я не понимал, что вообще происходит, и где находится враг.

– Я не слышу шагов! Ничего не слышу! – вдруг закричала Эхо. – Я не знаю где он!

– Получай! – в этот раз уже Хомура дала о себе знать. – Думаешь, тебе никто не ответит, если будешь летать? Для начала капли из воздуха высоси, умник.

– Самое натуральное уродство, – процедил Калипсо, будучи на грани того, чтобы сорваться. – Вы мне надоели, я ухожу.

Тьма наконец-то рассеялась, и, судя по всему, случилось это по его воле. Честно говоря, сейчас я был по-настоящему напуган, словно маленький ребенок, боящийся темноты, а если точнее – того, что в ней скрывается. С таким противником недалеко и до фобии темноты.

– Буду выкашивать по одному – крайне жестоко, – продолжил он, левитируя в воздухе за разбитым окном. – Вы мне уже осточертели, животные.

– Бросаешь хозяина? – усмехнулся я.

– Мне не интересна эта букашка, я не собираюсь тратить на него время, – отстранился Калипсо. – Что касается вас, «Спектр», мы продолжим позже, а сейчас я вынужден с вами попроща…

Трогательное прощание прервалось на полуслове из-за того, что тело Калипсо скрылось из поля зрения так, будто его что-то сбило. Сразу же после этого я подбежал к окну, желая все-таки разузнать, куда он делся, но кругом царила лишь мертвая ночная тишина, улицы вокруг казались абсолютно пустыми, не говоря уже о том, что перед самим офисным зданием не было ни души.

Секундой погодя перед глазами наконец появилось движение – это был Калипсо, который с грохотом впечатался в бетон на территории здания, запачкав и изорвав свое бесподобное ярко-красное одеяние. Каково же было мое удивление, когда следом за ним с неба спустилась очень яркая высокая фигура девушки, легко и грациозно ступив на поверхность.

– Ого, кто это? – непонимающе промямлила стоящая рядом со мной Эхо.

– Наш союзник, – пояснил я, улыбнувшись где-то под маской.

– Если мы оставим ее одну, она справится? – вклинилась Ринна.

– Она уже большая девочка, сама со всем справится, – ответил я, просто процитировав Илию. – Войд, открывай портал – мы возвращаемся.

Удачи тебе, Луна.

***

– Вовремя, – подумала я про себя.

Надо же, додумались мои друзья из «Спектра» предупредить об операции тогда, когда одного из участников уже ранили – что за стыд. Хорошо хоть я появилась именно в самый подходящий момент, когда враг не ожидал внезапной атаки.

– Уважаемый, вы, стало быть, зовете себя Калипсо? – заговорила я с тем, кого только что впечатала в землю.

– Возмутительно! – прошипел неизвестный. – Да как ты смеешь? Ты вообще знаешь, кто я такой?

– Нет, но я спросила.

– Имя мне – Калипсо! Безмолвный актер в пучине мрака! Одинокий путник в…

– Ой, надо же, и впрямь Калипсо! – залепетала я, обрадовавшись тому, что все-таки угадала, не подумав о том, что перебила его.

– Да чтоб тебя…ух…своими действиями ты подвергаешь меня изумлению!

– В самом деле? – удивилась я.

– Назови свое имя, невоспитанное чудовище!

– Очень приятно, невоспитанное чудовище, меня зовут Фирия, – подколола я уже вышедшего из себя Калипсо.

– Да чтоб ты провалилась! Впитай! – поднявшись с земли, он бросился навстречу и сделал замах, но я с легкостью ушла с траектории удара.

Удивительно, но после неудачной попытки атаковать на месте удара осталась большая черная дуга, будто это какой-то послеобраз удара, способный нанести урон задолго после предшествующего. Пусть он и промахнулся, это не остановило обиженного и обозленного Калипсо, потому удары продолжились, однако я столь же удачно от них уворачивалась.

– Мерзавка, – он наконец остановился, поняв, что его атаки бесполезны. – Что тебе от меня нужно?

– Не пойми меня неправильно, я ничего против тебя не имею, но мне нужно тебя нейтрализовать, – объяснила я, широко улыбнувшись под тесной маской, которую мне заботливо вручил Илия.

– В таком случае я отвечу взаимностью, – неожиданно для меня он поклонился. – «Бесподобный мрак», – произнес Калипсо, после чего пространство вокруг затмило черной беспросветной пеленой, чернее которой я, наверное, никогда ничего не видела.

Так вот что за способность, о которой говорил мне друг! Я нахожу такое применение довольно интересным, если бы оно не было направлено на убийство людей – это же грех.

– Ха-ха, я тебя совсем не вижу! – превознесла я, все гадая, где же он сейчас находится.

– Вот и славно, Фирия, я убью тебя быстро и безболезненно – будь благодарна за мою снисходительность.

– Убьешь? – вопросила я.

– Убью! – прорычал он.

– Обещаешь? – уточнила я, все еще сомневаясь.

– Обещаю, точно убью тебя! – закрепил Калипсо.

Что ж, господин Калипсо, вы сами себя закопали этими словами, потому что Луна Сальваторис не бьет тех, кто этого не заслуживает. Пусть я и нарушила свои же правила в тот момент, когда напала первой, однако это было ради спасения друзей, а сейчас, когда вина доказана и грех на душу взят – можно не сдерживаться.

– «Белая ночь», – ласковым и приятным голоском проговорила я.

Что же такое эта «Белая ночь»? Это свет искупления, который видят только те, кто перешел черту дозволенного, решив, что они могут распоряжаться людскими судьбами так, как вздумается. Я была создана с одной лишь целью – вернуть в этот бренный мир добро, пути достижения которого безграничны за одним маленьким исключением – мне запрещено убивать.

Едва Фирия лучезарная произнесла заветные слова, безграничная тьма озарилась светом ангельского гнева, что рождается ради великой кары над грешными душами.

– Что это? Что ты делаешь? – засуетился Калипсо, не понимая, почему его «Безграничный мрак» рассеивается в лучах «Белой ночи».

– Да поглотит тебя пламя отмщения за все свершенное зло – это суд.

– К-как…ярко, – непривычно мягко мямлил он. – Мне больно, в самом деле больно, я чувствую, как свет обжигает кожу.

– Смирись.

– Н-нет, говорю же, мне больно…перестань…

– Смирись.

– Мне больно! БОЛЬНО, ГОВОРЮ ЖЕ, БОЛЬНО! – вдруг начал истошно кричать Калипсо, схватившись за лицо, спрятанное за маской.

Чем дольше он впитывал свет, тем сильнее кричал. Поначалу лучи лишь создавали легкие блики на его маске, но постепенно они стал не только освещать монстра из темноты, но и буквально сжигать одежду. Раз уж он схватился за лицо, «Белая ночь» уже поразила глаза – следующим пунктом будет все лицо, как в знак завершения карательного очищения. Знаете, мне это даже немного…нравится.

– Прекрати! Остановись, прошу тебя! Я прошу прощения, прости! – взмолился Калипсо, утопая в свете обжигающих лучей.

– Нет тебе прощения, умри, – спокойно проговорила я, усилив сияние настолько, что его было видно не только с любой точки города, но и, вероятно, с ближайшего континента.

– Хватит! – меня вдруг одернул неизвестный, помешав довести процесс до конца.

Я хотела было возмутиться, но узнала в незнакомце Илию. Не знаю, откуда он появился и зачем, но это помешало мне закончить начатое, потому я очень недовольна таким вмешательством и даже немного расстроена.

– Зачем ты остановил меня? – возмутилась я, слегка повысив голос.

– Перестань – ты не убийца, – спокойно проговорил Илия, после чего положил руку мне на плечо. – Взгляни, что ты наделала.

Последовав совету друга, я обратила взор на Калипсо, увидев перед собой ослабевшего, свернувшегося в калачик бедолагу, лицо которого обгорело до такой степени, что теперь он не будет выглядеть как прежде, не говоря уже о том, что этот человек более портрет матери не увидит из-за выжженных светом «Белой ночи» глаз. Не будь на жертве одежды, минутой ранее он бы уже умер.

– Т-ты прав, с него хватит – я не убийца, – промямлила я, чувствуя искреннюю вину за содеянное.

– Он же меня не увидел? – уточнил Илия.

– Не думаю, что хоть кто-то что-то увидел, – опровергла я. – Ты же не ранен, да? Свет не навредил тебе?

– Все в порядке, именно для таких случаев у меня имеется щит, – он улыбнулся. – Идем домой, ты хорошо постаралась.

– Хорошо, пойдем, – согласилась я, лишь мельком взглянув на свою жертву в последний раз.

Нам и вправду стоит сохранить ему жизнь? С одной стороны, Калипсо ведь может вернуться, если мысль о мести затуманит его разум, но, с другой стороны, он все равно не сможет нормально видеть, потому можно считать, что противник нейтрализован и более не побеспокоит моих друзей, а, соответственно, более не придастся греху.

– Подонки, я вернусь за вами, – напоследок прокряхтел он.

Надеюсь…не придастся…

Глава 40: Багровая лихорадка

Как гром средь ясного неба в ордене «Спектр» с раннего утра прогремели шаги. Едва солнце показалось из-за горизонта, многие присутствующие уже бодрствовали, сопровождая заинтересованными и в какой-то мере осуждающими взглядами нашего долгожданного гостя. Наверное, в здании городской полиции царит та же обстановка, когда в него заводят неуловимого преступника, что годами скрывался среди обычного люда Гармонии: кругом лишь презрение, неисчерпаемая злоба и ни капли жалости по отношению к провинившемуся.

– Добро пожаловать, Стивен, – хотел бы я сказать, но никто не был рад его присутствию в холле, включая меня, ведь ему уготовано место получше.

Горе доктор еле ковылял за нами, то ли дело спотыкаясь по пути в подвал – его ноги все время подкашивались в сопровождении тяжелой бесконечной отдышки. Труднее всего было преодолевать лестницу, по которой Ринне пришлось тащить доктора волоком, когда терпение в конец иссякло.

Когда заветная низина наконец была достигнута, можно было вздохнуть с облегчением, ведь все самое трудное уже позади – остается лишь разговорить его, с чем я и сам вполне справлюсь.

– Все свободны, с меня вкусный обед, – улыбнулся я, обратившись к своим любимым сокомандникам. – Маленьким выпивку не даю, даже не мечтайте.

– У нас планируется кое-что поинтереснее, – отмахнулась Ринна, – оставь деньги себе.

– Ты о чем? – заинтересованно вопросил я, провожая взглядом уходящую девушку.

– Ля-ля-ля, ля-ля-ля, – пролепетала она, скрывшись на лестничной площадке как и все остальные.

– Надо же, секретничает, – подумал я про себя.

– Ничего не знаю, ха-ха, – отмахнулась Хомура, столкнувшись со мной взглядом. – Нам тоже ничего не надо, мастер, просто дайте немного отдохнуть.

– Идите – вы заслужили.

– Удачи, босс, – напоследок произнесла Хомура, после чего взяла за руку Эхо и увела ее за собой наверх.

Хотелось бы мне знать, что же все-таки скрывает Ринна, но сейчас стоит заняться делом, ведь моя миссия все еще не окончена, однако ее финал теперь куда ближе, чем во вчерашний день.

– Топай, Стивен, – приказал я, отворив тяжелую железную дверь.

– Ладно-ладно, иду, – поддался он, после чего той же усталой походкой нырнул внутрь.

Так мы и оказались на нижнем уровне подвала, куда еще ни разу не ступала моя нога. Если верить словам хозяйки дома, в глубине под землей с самого начала находилось всего несколько больших помещений, среди которых присутствовало очень нужное мне – одиночная камера, которая хорошо походила на карцер, или, как его сейчас любят называть – штрафной изолятор.

Едва я шагнул за порог, как сразу же встретился взглядом с неизвестным мне человеком преклонного возраста, сидевшим за столом в компании с одним лишь компьютером.

– Кто таков будешь? – заговорил он, едва увидев меня.

– Это я должен спрашивать.

– Госпожа Ишимару не давала распоряжений впускать сюда кого-либо, – пояснил он. – Покиньте помещение, или мне придется применить грубую силу.

– Ты, стало быть, не знаешь, кто твой босс? – наехал я на него, облокотившись на стойку с решеткой.

– Я…

– Впусти его, Торин, – послышался голос Хорнет откуда-то из колонок внутри помещения. – И не смей более перечить своему боссу, если не хочешь отсюда вылететь.

– Боссу? – опомнился он. – Ах, так вы и есть господин Тайкон. – Перед вами новый надзиратель Торин Мак Лохлейн, – объяснился он. – Прошу прощения, впредь такого больше не повторится, входите.

– Надеюсь, Торин, – проговорил я, после чего в комнате раздался громкий звук, сигнализирующий о том, что магнитная дверь перед нами открыта.

Забавно осознавать, что многое происходящее в ордене проходит мимо моих ушей. Пусть я и доверяю своим друзьям, но сокрытие карцера с собственным нахальным надзирателем было слишком.

Стоит отдать должное тому, кто застраивал это помещение, ведь отдельная небольшая комната с охраной для него была весьма кстати. Эти четыре стены делились пополам перегородкой с решеткой, где сидел Торин, образуя тем самым проходной пункт.

Войдя внутрь, я оказался в не очень длинном коридоре, усеянным десятком персональных комнат, на входе в которые везде имелось устройство для пропускных карт – у меня как раз такая была. С тех самых пор, как Мисато стала главным инженером, в здании ордена стали появляться и такие новшества, начиная с двери в ее огромную мастерскую. Если мой пропуск работает на ее дверь, значит, обязан сработать и здесь.

– Молись, чтобы эта дверь открылась, – прорычал я в сторону Колдена, шарясь по карманам в поисках карточки.

Когда заветный пропуск наконец был найден, я тотчас прислонил его к пропускному устройству, после чего прозвучал уже знакомый характерный писк, а дверь отворилась.

– Вот твой новый дом на ближайшие дни, – усмехнулся я, швырнув внутрь тушу уже достаточно измученного доктора, а затем вошел следом и заперся с ним наедине.

Более года ушло на то, чтобы просто выловить хитрого ублюдка Колдена, а сейчас я наконец-то могу собственными силами заставить его говорить, потому что бежать отсюда некуда, не говоря уже о том, что его никто не спасет.

– Хех, уютная комната, – иронично посмеялся Стивен, пытаясь скрыть свой страх.

– Ну? – я уселся рядом на корточки, стараясь всем своим видом напрягать его еще больше. – Самое время поговорить, ты так не считаешь?

– Д-да, наверное, – замешкался он. – Может, ты все-таки снимешь маску, Ашидо? Я ведь уже давно узнал тебя, так к чему же теперь прятаться?

В ответ на это я продолжил пилить доктора незримым взглядом из-под маски, а вскоре после того, как напряжение на его лице показалось удовлетворительным, я скинул с себя капюшон и отдернул ремешок маски, тем самым освободив лицо от ненужного в данной ситуации аксессуара.

– Ты сильно вырос, Ашидо, я запомнил тебя совсем другим.

– Обойдемся без лести, Стивен, – отстранился я. – Ты знаешь, что мне от тебя нужно.

– Догадываюсь, но не мог бы ты уточнить? Ты злишься на меня из-за родителей и друга?

Не прошло и секунды, как Колден получил удар кулаком в лицо, от чего сразу же рухнул на пол и застонал где-то между кряхтением.

– И это все? – завелся я, соскочив с места и схватив его за воротник. – Больше нечего сказать? Прости, Ашидо, я поступил неправильно и фактически закопал всех, кого ты любил! А как же другие люди, а? Все те дети, которых ты убил? Ты не думал, что у них могла быть семья, мечты? Такова ценность жизни, да? Можно вот так просто взять и лишить человека всего по собственному желанию? Я с тобой говорю, Стивен Колден! – сказав это, я оттолкнул доктора от себя и отошел в сторону. – Неужели ты и вправду решил, что можешь решать за других, какая судьба их ждет?

– Послушай, Ашидо, я…

– Что послушай? – перебил я. – Мне не нужны твои жалкие оправдания – мне нужны ответы. Если хочешь дожить до обеда, тебе лучше постараться отвечать на все, о чем я спрошу. Ты меня понял, сукин сын?

– Х-хорошо, я на все отвечу, – согласился он, понимая, что в такой ситуации у него нет другого выбора, кроме как сдаться и постараться сотрудничать.

– Первый вопрос, – вновь усевшись рядом на корточки, заговорил я. – Какие у вас с Хандзо были отношения? Что этот ублюдок для тебя делал?

– Ах, Хандзо, – съехидничал Стивен. – Мы с ним, как бы так сказать… утилизировали негодных пациентов.

– Утилизировали, хах? Так теперь называется каннибализм?

– Такаги, я знаю, что тебе тяжело это принять, но всему есть объяснение! – оправдывался Колден. – Да, он в самом деле жрал людей, но все это было не просто так!

– А зачем по-твоему он их жрал?

– Ашидо, он…

– Рот, – спокойно оборвал я Стивена на полуслове. – Вопрос был о том, что связывает вас с Хандзо. Остальное я хочу знать уже после того, когда ты на все это ответишь.

– Хорошо, будь по-твоему, но, пожалуйста, пообещай выслушать меня, когда мы закончим. Мне есть, о чем рассказать, и в твоих интересах это послушать.

– Ладно, – согласился я. – Ну так?

– К вопросу о Хандзо, – замялся он. – Я встретил этого человека, когда шел на работу через глухомань Дипломатического, – объяснил он, затронув то место, недалеко от которого располагается участок генерала Кафки и орден «Юстиция». – Он напал на меня на пустыре перед мостом через ливнесток, все время что-то говорил о том, какой я на вид аппетитный и как во мне много энергии. С первого же взгляда я понял, что подвергся покушению шепота, да и к тому же на голову отмороженного, потому решил подыграть, предложив сотрудничество.

– И ты предложил ему другое живое мясо, – презрительно фыркнул я.

– Не стану оправдываться – так и было, и его очень заинтересовало мое предложение. Поначалу это был бесконечный цикл шантажа в стиле «не покормишь – сам поем», но вскоре наши отношения переросли в напарнические и мы разработали свою стратегию ведения терапии, а ты по случайности стал неотъемлемой ее частью.

– Ммм? – непонимающе промычал я. – В каком именно плане я стал частью вашей терапии?

– Пойми, Ашидо, у меня не было к тебе предвзятого отношения – ты был из числа многих подобных, кто был практически обречен.

– Поясни.

– Позволь задать встречный вопрос, чтобы я смог правильно ответить на твой.

– Задавай.

– Это ведь ты убил Хандзо, да? – Стивен попал прямо в яблочко. – Что он сказал тебе перед смертью? Было ли что-то такое, что задело тебя?

– Все подробности уже не вспомню, – замялся я. – Он рассказывал о том, как я попал в клинику и по какой причине, о своей голодной жизни в Трущобах. Немного поведал о вашей шайке садистов, но в общих чертах совсем немного из того, что могло объяснить некоторые поступки.

– Понятно, – вздохнул Стивен. – Тогда, пожалуй, начнем с того, что нас связывали исключительно деловые отношения, ни о каких дружеских не могло быть и речи. Я просто списывал неизлечимых пациентов и отдавал их ему.

– Не ври мне, Стивен, – остановил я доктора. – Неизлечимыми ты называешь тех, кого сам накачивал ядами как меня? Так это теперь называется? Заруби себе на носу, хитрый лис, у меня есть человек, которому невозможно солгать, и, если он опровергнет хоть одно из твоих слов, можешь не надеяться избежать пыток скальпированием.

– Опять шантаж? – вздохнул он, пытаясь здраво мыслить в сложившейся ситуации. – Ладно, для меня все итак уже кончено – ты лишил меня всех союзников.

– Тогда говори, зачем ты накачивал меня ядами?

– Чтобы ты стал сильнее, Ашидо, – пояснил он, сказав ровно то же, что и Хандзо.

– Зачем? Чтобы накормить напарника? Ты никогда не занимался лечением, да, Стивен?

– Это неправда, – опроверг он. – Да, я нарушил клятву Гиппократа, но все равно не отступился от лечения: кого-то поднимал на ноги, а кого-то губил.

– И по каким таким критериям ты решал, кому жить, а кому умереть?

– «Багровая лихорадка», – как-то отстраненно произнес он.

– «Багровая лихорадка»? – оторопел я, услышав о ней уже не в первый раз. – Что тебе известно о ней?

– Я могу ответить на все твои вопросы разом, но только если ты позволишь мне говорить, Ашидо.

– Говори, но, если мне не понравится твой ответ – сам знаешь, что будет.

– Что ж, давай начнем с самого начала – с момента, когда я впервые ступил на порог больницы. Ты, вероятно, не знаешь, что раньше я работал в государственной больнице в Академическом районе практически рядом с Парадным кольцом. Я окончил престижный ВУЗ, после которого прошел самый высокий уровень медицинской аккредитации и устроился на работу врачом анестезиологом-реаниматологом в детскую реанимацию. Честно скажу, я всегда хотел спасать людям жизни, не чтобы потом слышать в свой адрес множество благодарностей и получать бесчисленное количество подарков, а чтобы просто помогать тем, кто в этом нуждается, потому-то решился встать на самое ответственное место – туда, где решается судьба ребенка. Именно там я стал таким, это место сломало меня, приведя на тот путь, на котором мы с тобой встретились.

– Это ты так душу изливаешь? – фыркнул я.

– Это очень важно, Ашидо. Мне нужно рассказать тебе все, чтобы ты понял мои мотивы. Я не пытаюсь заставить тебя сочувствовать.

– Ладно, продолжай.

– Эх, – как-то тяжело вздохнул Стивен. – Проведя в этой больнице меньше года, я успел заработать себе репутацию. Все эти благодарные улыбки маленьких детей всегда трогали меня до глубины души, но в один день все изменилось. Однажды к нам в реанимацию попал мальчик восьми лет по имени Миша, его родители были очень обеспокоены тем, что их ребенок в таком маленьком возрасте сходит с ума и калечит себя, будто бы в его тело вселился демон. В мои обязанности не входила нейрохирургия, потому я не мог заниматься его лечением. Этот мальчик проходил долгие курсы реабилитации различными препаратами, которые выписал психиатр, но нам нужна была хирургия – никак иначе. Когда все стало совсем плохо, наш нейрохирург пригласил меня поприсутствовать на операции по восстановлению привычных функций мозга, чтобы я мог в случае врачебной ошибки устранить ее последствия. Именно в этот день я сломался, став тем, кто я есть.

– Что там произошло?

– Во время операции мальчик вдруг отошел от наркоза и схватился за чертов зажим, которым просто искромсал себе горло. Никто этого не ожидал, все были ошеломлены произошедшим, включая меня, а Миша умер на месте, лишив себя всех возможностей выкарабкаться из лап смерти. Если бы в операционной не велось видеонаблюдение, мы бы уже были в тюрьме. Только лишь спустя месяц после этого я узнал, что он был болен «багровой лихорадкой» четвертой стадии – его уже нельзя было спасти.

– Хочешь сказать, что Миша просто тронулся бошкой в восемь лет? Ты сам-то веришь в то, что говоришь?

– Я говорю правду, Ашидо, ведь мы оба ей больны, если ты не знал.

– И как ты это определил, умник? – съерничал я.

– Я был твоим лечащим врачом, потому прекрасно знаю, о чем говорю. Едва ступив на порог ты уже находился на второй стадии болезни. Говоря простым языком – в скором времени и для тебя все могло бы закончиться.

– Рассказывай дальше, я хочу знать все.

– Хорошо, – промычал Стивен. – После случая с Мишей я начал внедряться в тему «багровой лихорадки», задавал много вопросов вышестоящим людям, пока на мой зов не откликнулась первая исследовательская лаборатория влияния разлома, патологоанатом из которой ранее определил причину смерти мальчика. Они согласились взять меня на работу в качестве исследователя болезни, где я мог изучать влияние «багровой лихорадки» на организм человека. Три долгих года я трудился, не покладая рук, пока не получил достаточно знаний для организации собственной лаборатории и по-совместительству клиники. Тогда-то я обратился напрямую к нашему королю, Котаю I, дабы он выделил деньги на строительство и обустройство лаборатории, и какова же была моя радость, когда дворец передал достаточно средств для реализации. Так и появилась четвертая исследовательская лаборатория аномальных явлений, названная в мою честь.

– Ты в самом деле был настроен лечить людей от этой болезни?

– Да, Ашидо, ради этого я и организовал собственную клинику и назвал ее так, чтобы вероятность встретиться с больным ей была выше обычной, но, знаешь, никто не ожидал, что больных окажется так много.

– Насколько много?

– Восемь из десяти наших пациентов были больны, – пояснил он. – «Багровая лихорадка» – это проклятие Гармонии, которое лежит на большей части населения, а самое страшное, что ее практически нельзя вылечить.

– То есть те неизлечимые пациенты, о которых ты говоришь, были больны ей настолько сильно, что не заслуживали жизни?

– Погоди, это еще не самое шокирующее, – отмахнулся он. – Я же не сказал тебе, по каким критериям мы решали, что делать с пациентами.