Текст книги "Клинок Гармонии (СИ)"

Автор книги: Илья Кишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 80 страниц)

Абсолютно непредсказуемый умелый и точный ход набравшегося смелости Айса застал Илию врасплох, потому тот сам неожиданно отпрыгнул назад, умудрившись оступиться во время приземления, упав в сидячее положение, избежав лежачего лишь благодаря крепкой хватке за рукоять «Костолома», вонзившегося в землю. Лишившись руки, на которой крепко сидела перчатка с управляющей белой линзой, Илия полностью утратил контроль над ними, отчего сферы одновременно устремились вниз, потеряв связь с перчаткой, которая лишилась притока энтропиума. Потеря левой руки тоже весьма сильно на нем отразилась, ведь внезапная острая боль буквально пронзила все тело, которое и без того ослабело после использования способностей глаз.

– Хах, не такой смелый уже? – ухмыльнулся Эдвард, почувствовав, как к нему возвращается преимущество. – Посмотри на себя, Кишин, ты только что лишился руки и возможности дальше давить меня своими мерзостными атаками.

– Я-я…

– Что-то? – нелепо глумился Айс. – Я не слышу! Неужели ты сейчас обругаешь меня за то, что я дал тебе отпор в неравном бою? Может, ты просто все это время был жалким и просто изначально не годился мне в противники?

– З-зря… т-ты…

– А, чего? – еле слыша Илию, переспрашивал Эдвард, метаясь в непонимании.

– Ты допустил большую ошибку, – грозно и словно рыча, как дикий зверь, проговорил Кишин, резко подняв голову и взглянув на Эдварда.

В этот момент генерал замер от внезапного шока, на его лице показалось такое выражение лица, какое бывает только на подобных ему. Тело резко вздрогнуло от ужасающей картины, а рука непроизвольно сжалась на рукояти, и в этот момент Эдвард понял, что пробудил спящего зверя. Глаза Илии широко распахнулись, и на месте зрачков снова показались те самые черные глаза с яркими оранжевыми кольцами, а по щекам вновь потекли ручьи крови, да так обильно, что с подбородка падали не капли, а неразрывный поток. Немалозначимым фактом выступало то, что в этот момент ни «шиирацу», ни «ранмацу», ни «Парадокс» не были использованы, словно это озверевшее состояние ничем не подкреплялось. Но страшнее всего на его лице была широчайшая улыбка, какой не бывает даже у самых больных и отмороженных психопатов. Он не выглядел ни злым, ни опечаленным, ни грустным, о чем говорили приподнятые брови, напротив, потеря руки и ощущение боли пробудили в нем искреннюю непробиваемую радость, словно тот сейчас не испытывает ничего, кроме удовольствия.

– Какого хера? – опешил Эдвард, немашинально отшагнув назад.

Не успел Айс и шага сделать, как Илия резко набросился на него, соскочив с места и ринувшись в бой, словно не получал никаких ранений и не слышал подрывающих моральное состояние слов из уст врага. Он двигал рукой свободнее прежнего, словно боль не сковывала движений, замахивался сильнее и точнее, бежал вперед и давил напором уже знакомых врагу огненных дуг так, словно делает это случайно. Он будто все еще прятал за спиной линзы, готовые в любую секунду помочь, но ошметки левой руки в области локтя, из которых безостановочно лилась кровь, говорили скорее о том, что он просто обезумел.

– Что происходит? – задумался Эдвард, всеми силами стараясь не подставиться под атаки. – Я ранил его и лишил линз, но он продолжает атаковать так, словно это пошло не в убыток, а сыграло на руку. Неужели он стал таким из-за боли? Это хрен что, мазохист?

Тем временем напор продолжался, и Эдвард мог лишь отступать назад, даже не пытаясь блокировать, однако по мере продолжения безумства, генерал мог рассмотреть картину в действительности и понять, что происходит.

– Его атаки сильны и быстры, точны и нацелены только на то, чтобы любой ценой поразить меня, – подметил Эдвард. – Однако он не задумывается о том, чтобы следить за моими действиями или прибегнуть к защите. Неужели он просто пытается убить, не думая ни о чем другом, наслаждаясь только болью и игнорируя процесс? В таком случае, подловить его будет проще.

Недолго думая, Эдвард перешел в ответное нападение, и к его удивлению, Илия не то что не попытался защитить себя, рассчитывая на перезарядившийся щит – он даже не думал блокировать. Тупой инстинкт нападения в лоб полностью подчинил себе разум Кишина, сделал из него орудие для убийств, но против умелого и сильного врага Илия в этом бою выглядел подобно тренировочной кукле, способной делать однотипные взмахи и принимать удар. Первый удар Эдварда пришелся в спину, и оказался заблокирован щитом, а Илия сию секунду отреагировал, обернувшись и продолжив наступление.

Этот бой мог продолжаться вечно, но с каждой секундой он становился все безумнее, учитывая то, что Эдвард словно смотрел в зеркало, сражаясь с самим собой в порыве нахлынувшего удовольствия, только его отражение в этот момент не могло принимать здравых решений. Улыбка сама собой сползла, а на замену встала серьезность и неприязнь, от которой хотелось поскорее отмахнуться, потому Айс принял решение закончить этот бой быстро.

Высчитав траекторию очередной атаки Илии, Эдвард ловко подставил «Кё» навстречу, заблокировав удар и резко оттолкнув оппонента теми же поочередными ударами лап, а затем, воспользовавшись дизориентированностью Кишина, он сделал выпад навстречу, собрав всю энергию в мече, как это делал Ашидо, после чего лезвие «Кё» засияло ярким красным цветом.

– Разлом! – громко прокричал Эдвард, замахнувшись навстречу Илии.

Удар был рассчитан на то, чтобы мгновенно прикончить врага, но Кишин неожиданно бросился вперед, снова замахнувшись на Айса, и эта ошибка стала ключом к его поражению – «Костолом» резко столкнулся с «Кё». В иной ситуации все бы сложилось как прежде, но на этот раз пламя легендарного меча с оранжевой линзой в середине гарды внезапно угасло, а его лезвие, выточенное из драконьей кости, раскололось на части, будучи не в силах выдержать такое столкновение. Лишь десяток сантиметров был верен гарде настолько, что остался на своем месте, но сражаться таким оружием уже не представлялось возможным. Одно лишь мгновение, и за разрушительной атакой Эдварда последовала вторая, которая столь же легко отрубила Илии уже правую руку почти в том же месте, полностью лишив того щита вместе с кольцом, оставив немного плоти ниже локтя, а сразу после в грудь алхимика ударила твердая подошва, отправив того на землю.

– Серьезно, ты не способен даже здраво мыслить во время сражения, – заговорил Эдвард, показывая на своем лице жалость к оппоненту, хотя еще не так давно он был готов признать Илию действительно сильным противником. – Какой же ты жалкий, Кишин. Ты и твой брат с самого начала в моих глазах были детьми, которым в руки дали игрушки для взрослых. Ради чего ты вообще все это время сражался? Ради чего ты приобрел такой внушительный боевой опыт? Ради чего ты так холодно и расчетливо держал меня в напряжении с самого начала? Чтобы показать это лицо при первом же ранении? В голове не укладывается мысль о том, что я мог тебе проиграть… Настолько никчемных и безумных одновременно людей я еще никогда не встречал.

– Я…

– Заткнись! – внезапно закричал Эдвард. – Почему пока остальные показывают мне страх, ты улыбаешься мне прямо в лицо, даже не видя во мне врага? Даже я не настолько безумен, как такой безнадежный кусок мусора, как ты. Смирись, без рук ты мне уже ничего не сделаешь, потому я подарю тебе быструю смерть, лишь бы больше никогда не видеть этого лица вновь!

– Это…

– ЗАКРОЙ РОТ! – в ярости закричал Айс, выставив над головой меч для удара.

– Это еще не конец! – внезапно закричал Илия, резко поднявшись с земли и бросившись вперед.

Эдвард прекрасно знал, что Кишину больше нечем атаковать, потому не стал защищаться, думая убить его на подходе, но в следующую секунду произошло то, чего генерал никак не ожидал, ведь тот и не предполагал, что его враг почти пришел в себя после всплеска безумия. Илия внезапно вырвался вперед, оказавшись вплотную в пригнутом на уровне пояса состоянии, а затем резко выпрямился, твердо уперевшись ногами в почву, устремив свою голову навстречу врагу. По воздуху внезапно разлетелась кровь, ноги Эдварда подкосились под весом врага, а атака Илии оказалась настолько неожиданной и непредсказуемой, что с легкостью поразила жизненно важные участки тела. Костяные рога одновременно впились в шею и солнечное сплетение генерала, проникнув глубоко внутрь и разорвав своими ответвлениями все артерии и сосуды, вызвав резкое и обильное кровотечение. Эдвард успел лишь ухватиться за один из рогов и хотел было оттолкнуть Кишина ногой, однако тот его опередил.

Так они и разминулись, а шлем соскользнул с головы Илии, устремившись следом за Эдвардом, который упал на землю в нескольких метрах от оппонента. Стоило ему приземлиться, Айс сразу же резким движением вынул из шеи рога и отбросил шлем в сторону, испугано схватившись за горло и стараясь всеми силами остановить кровь. Боль была еле переносимой, злоба с каждой секундой все нарастала, не оставив на лице ни намека на некогда довольное собой выражение – безумие врага смыло собственную улыбку.

Постепенно боль утихла, а кровотечение с каждой секундой становилось все меньше по мере залечивания ран, ведь удар был не природного и не энтропиумного характера, а простым физическим проникновением, отчего угрозы собой не представлял. Как только Эдвард залечился, то сразу же поднялся на ноги и, исполняясь ярости, закричал:

– ХВАТИТ УПИРАТЬСЯ! ПРОСТО СДОХНИ!

Действия Илии в самом деле привели Эдварда в ярость, и он был готов прямо сейчас наброситься на ослабевшего и израненного алхимика, чтобы разорвать голыми руками до состояния фарша, однако очередная нелепая картина его остановила. Кишин отныне не рвался в бой и не цеплялся за любые возможности навредить, а смиренно сидел на коленях с опущенной вниз головой. Со стороны могло показаться, что тот принял свою судьбу и был готов умереть, лишь бы враг сжалился и принес ему быструю смерть, но в голове Илии все обстояло гораздо серьезнее.

– Почему… Почему я был так слеп? – задумался он, говоря вслух и глядя в пол, непроизвольно наполняясь слезами. – Все это время я думал, что они погибли из-за моей неспособности всех защитить…

– Поэтому они и погибли, Кишин, – подхватил Эдвард.

– Нет… это не так, – оборвал Илия. – Своими руками я всех убил… Все это время вина лежала на мне…

– Да, именно так и было, – продолжил поддакивать Айс, даже не понимая, о чем бормочет мужчина, но желая подлить масла в огонь, если тот наконец сдастся.

– Морти…

– Морти? – оторопел Эдвард, а затем наполнился зверским желанием избавиться от Илии, схватив его за волосы и подняв голову вверх. – ТЫ ДОСТАЛ МЕНЯ! ПРОСТО СДОХНИ И ЗАМОЛКНИ НАКОНЕЦ!

Пусть Эдвард и думал, что Илия раскаивается за свою слабость и недальновидность в конце жизни, но он и не предполагал, о чем именно думает Кишин. Когда-то давно все дорогие ему люди погибли, и алхимик винил себя за собственную слабость и невозможность всех защитить, помня лишь то, как он в одиночестве умер следом за остальными, однако память подвела Илию, сокрыв жестокую правду в недрах мозга, которую он осознал только сейчас. Это безумие, которому подвергся Кишин после испытанной боли, преследовало его еще с юношества, ведь только боль давала ему почувствовать себя живым человеком, а не пустой куклой, но взамен тот полностью терял над собой контроль, становясь опасным не только для себя самого, но и всех, кого мог назвать родными. Перед собственной смертью он своими руками убил тех, кого любил, даже не осознавая, что вытворял в том момент, а когда перед глазами всплыла та же картина, как и много веков назад, Илия наконец понял, но принять столь горькую правду оказался не в силах, будучи способным лишь корить себя и желать смерти в знак искупления.

Эдвард же в тот день столкнулся словно со своим отражением в зеркале, и это его сильно взбесило, ведь больше всего на свете мы ненавидим людей, которые так на нас похожи. Крепко схватившись за рукоять «Кё», он в последний раз занес меч над головой, желая поскорее отнять жизнь у Кишина, а затем вернуться к осуществлению собственной мечты, к которой был в этот момент как никогда близок.

– Умри! – закричал он, устремив лезвие навстречу шее, но оно неожиданно остановилось, даже не успев начать движение.

Даже не успев понять, что происходит, Эдвард снова испытал пронзительную боль, но на этот раз она оказалась куда более продолжительной и усиливалась с каждой секундой. Тяжелый клинок по правой стороне над плечом оказался зажат между головой нападавшего и обхватившей его отрубленной в районе кисти рукой, в то время как зубы яростно впивались в шею Айса в области сонной артерии, а челюсть с каждой секундой сжималась все сильнее и сильнее, однако этот рот казался в разы шире, чем у обычного человека. Это была Ринна, или, скорее, то, что от нее осталось – половина тела с тяжестью висела на высоком мужчине, находя опору лишь на остром лезвии меча, который, пусть и шатко, но держал девушку на весу, постепенно разрывая ткани руки и приступая к кости. Челюсть же сжималась не сама по себе, а под действием усилий, прикладываемых левой рукой, которая что есть мочи давила на подбородок, помогая отвисшей челюсти сомкнуться.

Внезапная атака продлилась недолго, ведь Эдвард оперативно отреагировал и откинул голову назад, а «Кё» устремил в том же направлении, перерубив и без того покалеченную руку, вынудив девушку упасть вниз, но перед этим той удалось буквально откусить огромный кусок плоти с шеи генерала, залив всю его рубашку кровью. Стоило ей соприкоснуться с землей, тело тотчас настиг яростный и мощный пинок, из-за которого Ринна отлетела аж на несколько метров, несколько раз перевернувшись и в конечном итоге замерев в положении на животе с ненадежной опорой на руку.

– Илия, вставай! – полуразборчиво закричала Ринна, выплюнул кусок мяса, придерживая челюсть здоровой рукой между тем, как по всему рту расплескалась кровь, меняя ее вид с некогда милой девушки на подобие людоеда.

– ДА ЧТО С ВАМИ НЕ ТАК! – вновь яростно завопил Эдвард, снова занеся меч над головой, придерживая открытую глубокую рваную рану на шее левой рукой.

В этот момент он непринужденно сомкнул глаза, лишь бы никогда больше не видеть никого из этих людей. Отсутствие зрения не помешало бы настигнуть Кишина, однако Эдвард желал открыть глаза и лицезреть его уже мертвым в окровавленной луже собственных кишков. Финал был близок и от победы его отделяло одно ловкое движение, которое, несмотря на отсутствие способных помешать, так и не настигло жертву, остановившись на середине пути в сопровождении знакомого металлического отзвука столкновения мечей.

Открыв глаза, Эдвард застал перед собой человека, остановившего «Кё» с такой легкостью, словно какую-то пушинку. Его широкие плечи и крепкие руки надежно держали длинный меч за рукоять и под лезвие с другой стороны, не дрогнув под напором тяжелого лезвия. Его ноги твердо стояли на месте, и в них не было ни намека на страх, к которому так привык Айс. А посреди всего этого уверенного вида предстало замершее в гневе лицо, но не беспорядочном и неконтролируемом, а холодном и нацеленном на результат. Глубокие красные глаза пронзительно сверлили персону Эдварда, не только пугая, но и предзнаменуя тот перелом, которого не должно было случиться.

– Ты в порядке, рогатый? – спокойно и заботливо спросил спаситель.

– Ты… спас меня? – непонимающе произнес Илия, стараясь вернуться в реальность, а после посмотрел на знакомую широкую спину.

– Думал, что я мертв, да? – улыбнулся он, даже не думая отворачиваться от Эдварда. – За тобой должок.

В эту же секунду Айс неожиданно отпрыгнул назад, не выпуская меча и рук, замерев на месте в нескольких метрах от этих двоих. Его сердце в миг наполнилось непреодолимым гневом из-за того, что сразу после вмешательства Илии все пошло не по плану, ведь тот не только вырвал у него мечту из рук в последний момент, но и наотрез отказывался умирать на протяжении всего боя. Он впервые в своей жизни напрягся настолько, что испугался собственного поражения, из раза в раз Эдвард пытался и пытался, думал и атаковал, думал и защищался, он все время выигрывал для себя преимущество, но даже так оказался практически сломлен волей врагов и их бесконечным желанием жить.

Их готовность отдать жизни друг за друга и за благо тонущего в грехах города никак не могла уложиться в голове Айса. Они все время шли только вперед, не оглядываясь назад, и даже сейчас, когда, казалось бы, врагов больше не осталось и мечте ничего не препятствует, они продолжают ему мешать.

– АШИДО ТАКАГИ! – наполнившись гневом, истошно закричал Эдвард, словно все его силы удерживать злобу в миг испарились, а холодный расчет ушел на второй план.

– Что у тебя с лицом, Эдвард? – с ухмылкой на лице произнес Ашидо, все также не отрывая взгляда ни на секунду и даже не моргая. – Неужели ты уже не так уверен в своем превосходстве?

– Я убью каждого из вас! – продолжил Эдвард. – И буду делать это медленно, наслаждаясь каждым надрезом и стоном, исходящим из ваших сшитых ртов. Я заставлю вас страдать и молить о пощаде, твари!

– Прости, но сегодня ты проиграешь, – лицо Такаги сменилось серьезным и готовым убить, а острое лезвие «Нами» немногозначно обратилось в сторону генерала. – И на этот раз ты так просто от меня не отделаешься.

– Убил один раз – убью и второй! – вернув себе ухмылку, прорычал Эдвард.

Эта самая ухмылка спала с лица так же быстро, как позади стоящих впереди мужчин засияло множество ярко-фиолетовых пятен – поочередно вдоль всего поля боя стали раскрываться порталы, а из них понемногу стали проявляться фигуры. Так позади показалась некогда боявшаяся действия разлома и его навязчивого шепота Войд, следом за ней из-за огромной черной пелены показался большой робот высотой в три человеческих роста, застыв прямо позади Илии, вынудив того обернуться и оторопеть от происходящего. Все больше и больше фигур выходили на свет, принимая сторону спасителей Гармонии, и никто из них не был знаком нашим героям, но все они знали, зачем пришли и ради чего вскоре сразятся.

– Помощь пришла! – громогласно заявила Мисато из кабины робота.

Соскалив зубы, Эдвард почти сразу пустился в бега обратно в сторону почти дошедшей до Разлома гвардейской колоны, понимая, что в одиночку он не способен сразиться с таким числом врагов, даже если они будут слабыми, ведь генерал не привык сражаться против большинства – он сам всегда был в большинстве.

– Мы опоздали? – вопросила внезапно появившаяся из портала Юстиция.

– Ребята, – едва не плача, промямлил Ашидо, а затем неожиданно улыбнулся, проговорив. – Вы как раз вовремя.

Глава 66: Славный день

– Проснись, Ашидо, время еще не пришло, – прозвучал ласковый женский голос в тишине, и нежная миниатюрная рука легонько соприкоснулась с щекой героя. – Знаю, ты очень устал и думаешь, что сражаться отныне бессмысленно, но они все еще верят в тебя, как и я верю по сей день. Нельзя оставлять Гармонию на растерзание людьми, предавшими наше общее будущее.

– Уже слишком поздно, – не открывая глаз, ослабевшим голосом протянул Ашидо, но стоило ему мельком взглянуть на загадочную гостью, голос которой казался таким родным и знакомым, на лице замер вид необъяснимого чувства. – Ты же…

– Вставай, Ашидо, давай вместе положим этому конец, – уверено произнесла девушка, протянув руку для того, чтобы парень мог встать. – Пришло время разорвать кокон.

***

Среди выжженных боем и залитых кровью полей, тонущих в потоке падающего наземь с неба пепла, разгоняемого ветром, на единственном едва целом зеленом нетронутом участке понемногу появлялись фигуры, которых становилось все больше и больше. С первого взгляда предсказуемый исход сражения сменился таким, который предугадать не представлялось возможным, принеся за собой новую надежду и предзнаменовав начало нового перелома.

Глядя на Солен и на сотни других людей, Ашидо понимал, что его крик не остался в глуши, и многие пришли на помощь в самый решающий момент, когда любой способный сражаться человек мог полностью переломить ход боя. Пусть внешне он и скрывал свои истинные чувства, парень был безмерно рад тому, что сейчас перед собой видел, заново обретая надежду на победу в этот мучительный для всей Гармонии день, однако неведение о судьбе остальных его друзей нагнетало обстановку, сгущая тучи в душе парня.

– Кто все эти люди, Солен? – спросил Такаги, озираясь по сторонам.

– Это те, кто поверил в наше общее дело, – с улыбкой на лице пояснила Солен. – Среди нас сотни шепотов, ренегатов и геномов, и, скажу без лукавства, для них, как и для меня, будет честью облегчить твое бремя, Ашидо.

– Спасибо, Солен, – улыбнувшись с натяжкой, промямлил Ашидо.

– Это мой долг, Такаги, орден «Юстиция» и все его резервы с тобой, – снова улыбнулась она, не отпуская рукоять своего холодного оружия ни на секунду.

– Что с остальными? – внезапно вмешалась в разговор Мисато, вид которой не внушал ничего хорошего. – На орден напали, Наташа, Джозеф и Торин серьезно пострадали, остальных спас Каспер.

– Не знаю, – опустив голову, промямлил Ашидо, чувствуя вину за то, что оставил друзей на растерзание. – Возможно, они все еще…

– Мертвы, – тотчас оборвал все еще сидящий на коленях в невысокой траве Илия. – Мне удалось застать только Миву, и она сказала, что Эдвард убил всех, включая тебя.

– Но Ашидо ведь не мертв, – откуда-то из-за спин Илии и Солен пробормотал женский голос.

– Только это утешает, – тяжело вздохнул Кишин. – В отличие от меня и нашего подкрепления, ты вернулся как раз вовремя, Ашидо – хотя бы меня успел защитить.

– Я бы не стала делать преждевременных выводов, – снова заговорила девушка, тихо ступая по осенней траве.

Ее на удивление уверенная походка устремилась навстречу алхимику, а теплая улыбка и яркий наполненный жизнью взгляд красных глаз мелькнул своей необычностью перед сопровождающими взглядами. Образ выглядел крайне знакомым, но что-то выбивалось из общей картины.

– Господи, – все, что в этот момент могла сказать Солен, застыв на месте в состоянии шока.

Девушка в теплом осеннем жилете темно-синего цвета и облегающих темных кожаных брюках подошла к Илии и медленно уселась на корточки, показавшись перед ним в своем лучшем свете.

– Видишь, Илия? – ласково произнесла она, столь же доброжелательно улыбнувшись. – Все напрасно считали меня мертвой, а сейчас с удивлением раскрывают рты. Так почему же мы должны опускать руки и заблаговременно хоронить своих товарищей?

– О, Боги, – с тем же шокированным видом отреагировал Кишин, но мимика его лица сразу же сменилась умиротворенной и поистине радостной. – Я не думал, что моя идея оправдает себя, но не переставал верить, и этот небольшой трюк принес свои плоды… С возвращением, Лаффи.

Лицо ее более не передавало того же юношеского максимализма, мимика не выглядела глупой, а вульгарные хвостики по бокам сменились видом длинных и пышных распущенных волос. Только рисунки, растянувшиеся по всей длине рук, остались прежними.

– Я тоже рада тебя видеть, – широко улыбнулась наполненная прежней жизнью белесая девушка.

– Ты права, нетактично было с моей стороны говорить о наших товарищах в подобном ключе, – раскаиваясь, протянул Илия, а затем немногословно вопросил, зная, что Лаффи точно сможет ответить. – Сколько?

– Двадцать пять, – однозначно ответила Лаффи.

– Понятно, – умиротворенно кивнул Илия.

Сказать, что все были поражены и не верили в происходящее – ничего не сказать. Ни с того ни с сего на глазах у всех знавших Лаффи людей из мира мертвых вернулась девушка, которую все давно самолично похоронили, передав тело земле, и все протекающее больше походило на сказку, где лишь два человека знали о причине ее внезапного возвращения.

– Как тебе удалось? – осторожно поинтересовалась Солен.

– Можешь не стараться, – оборвал Ашидо, не отводя взгляда от Лаффи и расплываясь в улыбке. – Она скажет тебе то же самое – «это долгая история».

Внезапно вблизи компании появилась еще одна фигура мужчины на полголовы выше нашего героя. Он был одет в белый халат, клетчатую синюю рубашку и аккуратные серые брюки, чем-то напоминая своим описанием мужа Ринны, ведь они оба имели пышные волосы цвета блонда, а также выразительные голубые глаза.

– Ашидо Такаги, я полагаю, – заговорил он, подойдя поближе к герою и вытянув руку. – Меня зовут Дэниел Фишер, я о вас наслышан.

– Аналогично, доктор, – кивнул Ашидо, протянув кисть для закрепления рукопожатия, скрывая удивление от очередной неожиданной встречи.

– Не будем терять времени – у нас его и без того мало, – невзначай оборвал Фишер. – Моя команда развернет в пределах комплекса пункт оказания первой помощи, всех раненых прошу транспортировать туда.

– Тогда, начните с Ринны, – подсказал Ашидо, указав на лежащую в невысокой траве ослабевшую и изрезанную девушку.

– Я оттащу остальных раненых! – громко воскликнула все это время висящая в воздухе на своих изумительных и блистательных крыльях Луна.

– Хорошо, за дело! – одобрительно кивнул Дэниел, пустившись в сторону Регер и подозвав жестом остальных медиков, остановившись лишь на секунду близ Такаги, положив тому на плечо руку. – Удачи, мы все верим в вас.

Так доктор спешно покинул компанию героя, следуя своей главной задаче – спасти как можно больше жизней. Никто и не предполагал, что некий знающий в медицине человек неожиданно явится на помощь и приведет с собой целую команду. Да и сам Ашидо в душе не ведал, что сможет лично познакомиться с небезызвестным доктором в своем последнем бою.

– Похоже, я не вхожу в число раненых, – малость обиженно, но с долей смирения проговорил сидящий в траве Илия, медленно поднявшись на ноги после своих слов. – Спасибо, Ашидо, я мог умереть, если бы не вы с Ринной.

– Я не мог этого допустить, – спокойно ответил Такаги. – Ты многое сделал для нас, и уже давно стал частью семьи.

В ответ на это Кишин лишь умиротворенно улыбнулся, как почти никогда не бывает, а затем взглянул вдаль и замер в одном положении, пока внезапно не нахмурился и не заговорил.

– Ашидо, не допускай моих ошибок, – крайне серьезно заявил Илия. – В бою не должно быть чувств, тянущих вниз, иначе не только ты проиграешь, но и других за собой утянешь.

– Спасибо за урок, учитель, – усмехнулся Такаги.

– Я серьезно, – оборвал Кишин. – пока не будет пролита кровь врага, эмоции должны быть заперты под замком. В ближайшее время помощи от меня не жди – руки еще нескоро восстановятся, да и козырей в рукаве не осталось.

– Какой-то ты кислый сегодня, Илия, – забавляясь измученным видом, брякнула Солен.

– У меня отрублены руки, болят все мышцы тела, а в голове словно в бубен бьют, и ты называешь меня кислым, – недовольно фыркнул Кишин. – Что ж, я пойду вглубь комплекса и попробую восстановиться как можно быстрее, чтобы вернуться в бой.

Сказав это, Илия спешно удалился, оставив Ашидо наедине с Солен, которая параллельно своим глупым насмешкам понемногу разрабатывала стратегию боя, не видя иных вариантов, кроме как столкнуться лоб в лоб. С одной стороны, «Спектр» значительно снизил численность гвардии, но, с другой стороны, они все еще представляли угрозу.

– Хэй, давно не виделись, Ашидо, – послышался знакомый юный голос в череде характерных для поля боя звуков.

Обернувшись к источнику, Такаги застал перед собой неожиданного союзника, на которого когда-то имел глупость рассчитывать. Вульгарная синяя одежда хорошо врезалась в память, а внешний вид говорящего все так же не внушал ничего необычного, однако на этот раз Ашидо мог смотреть на парня свысока, видя то, как из раза в раз его лицо не меняется, словно весь период вынужденного роста героя окружающие его люди жили припеваючи.

– Здравствуй, Алан, – поприветствовал Ашидо, сразу же переключившись на человека рядом. – Здравствуй, Милена.

– Вижу, совсем захворал, – непринужденно улыбнулась Милена, сжимая в руках свой мушкет, лежащий на плече. – Бьюсь об заклад, совсем не ожидал нашей скорой встречи.

– Честно говоря, да, – согласился Ашидо, все еще не понимая, почему эти двое как будто преследовали его с самого начала тернистого пути.

– Позвольте объясниться, молодой человек, – вмешался в разговор высокий старик с седыми волосами и не очень длинной бородкой в форме гвардейского генерала, которого Такаги сразу же узнал. – Мы представляем орден «Юнити», главой которого являюсь я, Фридрих Кафка, а перед вами находятся мои правая и левая руки: Милена Гринвуд и Алан Ковинский.

– Постойте, – внезапно опешил Ашидо. – Вы ведь являетесь одним из Гармонийских генералов.

– Совершенно точно, – кивнул Фридрих. – И именно поэтому я принял сторону правды, видя то, что происходит внутри дворца, куда не мог бы заглянуть простой человек.

– То есть, все это время орден «Юнити» находился под вашим руководством? – столь же ошарашенно вопросил Такаги.

– Ха-ха, – будучи не в силах сдержать смешок, улыбнулся Кафка. – Мы были в основном информаторами, действуя в тех же интересах, что и «Спектр», но за неимением сил боялись сделать ход, пока ваше появление не натолкнуло нас на решительный шаг.

– Прости, Ашидо, что не могли сказать раньше, – вклинился Алан. – В тот день, когда мы впервые встретились, ты предложил нам вступить в орден, застав тем самым врасплох. – Милена отнеслась к идее скептично, но сделала ставку на то, что мы однажды сыграемся.

– Кто бы мог подумать, что мальчишка с улицы превзойдет орден умелых и подготовленных бойцов одним лишь энтузиазмом и желанием жить, – непривычно для себя улыбнулась Милена.

– Другими словами, этот альянс положит конец промыслам нынешней власти, – решительно заговорил генерал Кафка. – «Спектр», «Юнити», «Юстиция» и сотни наших бойцов пришли сюда сразиться на одной стороне ради общего будущего, в котором все смогут жить свободно. Ты заслужил право повести всех за собой, так отдай же приказ нападать, «Клинок Гармонии».

– Не могу противиться такой чести, – одобрительно кивнул Ашидо, устремив взгляд в сторону гвардейской колонны.

Стоя в самом центре событий в качестве путеводной звезды для потерявшего всякую надежду на будущее народа, Ашидо впервые ощутил себя тем, кто мог изменить ход истории. Он не делал ничего сверхъестественного, а только боролся за право жить так, как ему самому того хочется, невольно собирая вокруг себя не только самых близких людей, но и даруя силу и желание сражаться другим людям, которые в свою очередь явились на помощь, дабы отплатить маленькому человеку добром.

– Говори, Ашидо, – тихим голосом произнесла стоящая рядом Мива, взявшаяся из ниоткуда, так и намекая, что сделает все для того, чтобы его слова были услышаны.