Текст книги "Клинок Гармонии (СИ)"

Автор книги: Илья Кишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 80 страниц)

– Убей – если это не пустые слова, – фыркнул он, после чего демонстративно плюнул мне в лицо кровью.

– Какой же ты все-таки даун, – тяжело вздохнул я, отпустив Ашидо из собственных лап.

Сейчас, когда весь пар выпущен и кости обидчика переломаны, я могу мыслить здраво, ведь этот спонтанный всплеск эмоций, который очень опасен для шаткого рассудка, не может мной управлять – да, так и есть. Всем присутствующим и без объяснений понятно, что потеря Лаффи стала для молодого парня спусковым крючком, и сейчас он сам не понимает, что творит, особенно в отношении меня. Как бы того не хотелось, я запомню все сказанное и сделанное сегодня, что послужит огромным минусом в будущих переговорах, но тем не менее – прощу.

– Хорнет, – окликнул я стоящую рядом девушку, убирая с лица постыдное пятно.

– Д-да? – отстраненно промямлила она.

– Проследи за тем, чтобы Ашидо больше никому не навредил – отрежьте ему руки и ноги, если придется. Сейчас мне нужно сконцентрироваться на Лаффи, пока ее смерть еще не подтверждена.

– Сделаем все возможное, Илия, – подтвердила она.

– Спасибо, – напоследок сказал я.

Честно говоря, вся мотивация что-либо делать внезапно пропала, но, вопреки собственному нежеланию, я взял себя в руки и выхватил из кармана «Энтропогранум». Бросив устройство в воздух посреди коридора, сразу же вошел в открывшийся перед всеми портал, значительно отличающийся по своей природе от того, что создает Войд – не только цветом, но и свойствами.

***

Шагнув по ту сторону пелены с темно-фиолетовым обрамлением, я оказался в самом близком для меня месте на всем белом свете – в собственной лаборатории посреди безграничной Бездны. «Энтропогранум» служил ключом, открывающим портал лишь в одну точку и возвращающий своего владельца обратно туда, откуда он вошел, и выглядело это устройство как обычный резной кубик, помещающийся в ладони, сделанный из энтропита, который по сути своей был ничем иным, как кристаллизованным энтропиумом, больше смахивающим на легкий металл.

Когда-то в этом месте проводились долгие опыты и эксперименты, а сейчас лаборатория пустует, и труп ее хозяина лежит в самом центре одинокого островка посреди мрачной и молчаливой Бездны. Здесь все существует вне времени, ведь даже спустя восемьсот лет мой труп так и не разложился, что натолкнуло на идею о том, как поступить с Лаффи, однако на фоне неопределенности существует ряд нюансов – теории подтверждаются только на практике.

Недолго думая над собственной идеей, я начал собирать личные вещи, а следом за ними захватил алхимические очки и ящик лабораторных принадлежностей, среди которых были склянки с чистой жидкой эссенцией. Будние дни грамотного лекаря давно минули, но способность вытаскивать людей из таких передряг, которые смертным даже не снились – не растерялись.

Таким образом в арсенале алхимика в отставке оказались все привычные средства защиты, потому я мог без задней мысли спокойно вернуться в медпункт, дабы провести над безжизненным телом ряд манипуляций, которые не обещали быть плодотворными, гарантируя лишь сохранность тела.

***

Покинув лабораторию тем же путем, я вновь оказался посреди коридора крыла «А», где находились все те же люди в тех же самых позах с теми же самыми выражениями лица, словно не прошло и пары секунд, как я вернулся – именно за это можно любить отдаленные уголки Бездны. Не тратя ни секунды на разговоры, я спешно вошел в комнату, где находилась Лаффи. К этому моменту мои «коллеги» уже успели подключить девушку к аппарату искусственной вентиляции легких, однако никто из них не решался совать руку в кучу мяса ради того, чтобы та однажды смогла вдохнуть сама хотя бы единожды.

– Почему никто не делает массаж? – наехал я на них с ходу.

– Илия, это бесполезно, – вздохнула Юмико, – она даже под ИВЛ не подает признаков жизни. Что мы можем с этим поделать?

– Давай, – выкрикнул я, закинув на стол вблизи с кушеткой увесистый ящик, а затем сразу же уселся рядом с Лаффи, – открывай ящик, бери малый шприц и ищи пробирку с красной жидкостью – на ней написано «Vitae essentia».

– Что ты задумал? – оторопела она.

– Джозеф, перчатки, – скомандовал я, на что получил мгновенную реакцию в виде требуемых перчаток.

Разорвав упаковку и натянув на левую кисть защитный слой резины, я тотчас запустил руку внутрь дыры в животе, проталкивая ее как можно дальше к сердцу, минуя при этом плотный слой внутренностей, пока не добрался до цели. Крепко схватившись за сердце, я принялся делать гармоничные сдавливающие движения, имитируя привычное сердцебиение, тогда-то на мониторе мелькнул пульс.

– Нашла? – окликнул я Юмико.

– Тут много красных пробирок! – прокричала она, затерявшись всего лишь в трех склянках.

– Самая яркая в первом ряду, – подсказал я. – Джозеф, подай из этого же ящика очки, нацепи мне их на голову!

– Да, мастер Кишин! – подхватил он, выхватив их с самого видного места, после чего принялся старательно натягивать их мне на голову.

Эти очки не были простыми – они показывали уровень и тип содержащийся в чем-либо эссенции. С их помощью я мог определить то, насколько жива Лаффи и жива ли она вообще, а следом за этим простроить оптимальный вариант восстановления. Едва в глазах мелькнул фиолетовый тон линз, я уже мог увидеть то, насколько все плохо, однако среди одного большого «плохо» ясно виднелось одно маленькое «хорошо».

– Ее мозг все еще жив! – подметил я, взглянув на уровень содержащейся в теле эссенции. – Юми, набери в шприц двадцать две сотых миллилитра и подай мне!

– Да, сейчас! – откликнулась она, тут же схватившись за пробирку и вставив в нее иглу через резиновую затычку.

Когда все было готово и в правой руке оказался наполненный нужной эссенцией шприц, я слил лишние сотые миллилитра, будучи готовым всадить иглу.

– Какая у нее группа крови? – уточнил я, продолжая массировать сердце.

– Третья отрицательная, – подсказал Джозеф.

– Отлично, возьмите ручную помпу и жгут, будем переливать.

– Кто будет донором? – замешкалась Юмико, не понимая, в чем вообще состоит моя идея.

– Я, – ответ был однозначен, и исходил он из уст стоящей за нашими спинами Хорнет, – у меня универсальная группа – давайте.

В условиях скоординированной командной работы мы могли добиться удивительных результатов. Уже через минуту дрожащая от напряжения Хорнет сидела на стуле с катетером в вене, будучи готовой к переливанию, но в такой патовой ситуации, когда у реципиента отсутствуют руки, пришлось всадить игру прямо в сердце, пробив грудную клетку.

– Приступайте! – скомандовал я, притом сам в это время старательно целился иглой шприца с эссенцией в трубку, дабы совместить между собой кровь Хорнет и жидкую «жизнь».

– Пульс слабый, дыхание стабильное, изменений не наблюдается, – держала в курсе Юмико, мониторя изменения на экране, пока Джозеф старательно качал кровь ручной помпой.

Я прекрасно знал, что делаю и какие у этого будут последствия для человека в предсмертном состоянии, но совсем не ручался за результат в случае с практически мертвым человеком, единственной живой частью которого остался мозг. Это не было лечением, не было реанимацией, пациент не находился в коме и не был полностью безжизненным – этот случай в моей медицинской практике значился уникальным и оттого в каком-то смысле захватывал дух, однако все шло не так радужно, как того хотелось.

– Она залечивается! – обомлела Хорнет, заприметив то, как рана на животе начинает затягиваться.

– Рано радоваться, это нам только помешает, – отрезал я. – Дыра заполняется новыми тканями за счет недостающей эссенции, которую я восполнил, но, если к моменту ее полного заживления сердце девушки не забьется само – мы проиграли.

– И что же нам делать? – запаниковала Юмико, в секунду утратив веру в благополучный исход.

– Остается только надеяться, – тяжело вздохнул я.

Еще несколько минут прошли за тщетными попытками оживить труп, кровь переливалась в ускоренном темпе, все поврежденные места Лаффи затягивались на глазах, уровень ее жизненной силы стабилизировался и даже кожа приобрела первоначальный оттенок – но все в бестолку. Как бы мы не старались, мертвых к жизни не вернуть, как бы сильно того не хотелось. Сейчас, когда для руки более не осталось места, чтобы продолжить искусственное кровообращение, я вынул ее из груди девушки, смирившись со своим поражением, ведь сердце так и не забилось, вопреки всем призрачным надеждам.

Стоило прекратить процесс, как монитор сразу же монотонно запищал, говоря об отсутствии пульса. Все мы замерли в одном положении, опустив головы, осознавая, что более ничего не можем для нее сделать – Лаффи мертва.

– Что ж, похоже, теперь уже ничего не поделать, – проронив слезу, проговорила Юмико.

Прости, солнце, даже мне не удалось тебя вытащить. Надеюсь, по ту сторону жизни тебе будет лучше, чем в реальном мире, который принес лишь боль и страдания, будто бы избрав для себя того, на кого должны свалиться все земные беды. Возможно, Бездна окажется снисходительна и даст потерянному дитя второй шанс, но за это придется заплатить слишком большую цену, и когда ты о ней узнаешь, будет уже поздно.

***

Несколько часов спустя, когда о смерти Лаффи уже было объявлено, «Спектр» организовал первые в истории ордена похороны, решив придать тело девушки земле на возвышении Гармонийской горы, где уже ранее были захоронены Анна и Леонхардт Акина – где-то в тиши под одиноким деревом с качелей. Некогда скромное место для уединения стало чем-то символичным, будто участком высшего покоя для тех, кто его заслужил.

Наш лидер Ашидо Такаги был вне себя и до последнего не мог принять смерть бесценного сердцу человека, оттого и свалил вину за ее смерть на медперсонал, но больше всего досталось именно мне, как наглецу, возомнившему, что он может перечить влиятельному мальчишке. Коротко говоря, мне не позволили присутствовать на похоронах бок о бок с остальными, потому пришлось сидеть в стороне, витая в собственных мыслях, которые были отнюдь не самыми лучшими.

Проведя посмертный осмотр и проанализировав ранения девушки, мы были шокированы обстоятельствами ее смерти, ведь пришедший по ее голову человек определенно знал, за кем и для чего пришел. Я могу лишь строить догадки, ведь «шиирацу» не работает на тех, кто не смотрит в глаза, а Ашидо сам не в курсе того, что там произошло. Исходя из того, что в наши руки девушка попала уже без рук – их она лишилась в первую очередь, и произошло это вследствие прямого попадания из огнестрельного оружия. Мы поняли это по шарикам дроби, которые вываливались наружу в процессе заживления тканей. Нападавший изначально не дал своей жертве шансов сбежать, не оставил ей ни малейшей возможности защитить себя этим мелким подобием клинка.

Самым страшным фактом было то, что Лаффи изнасиловали прямо перед смертью, а это значит, что она, вероятно, преодолела барьер «шиирацу» и вспомнила все, что было до того, как мы впервые встретились. Смерть в страданиях, когда сердце переполняет душевная боль воспоминаний о зверских моментах из жизни, о лицах людей, причинявших тебе боль, о тех грустных словах отвержения – это самый страшный сценарий. Неудивительно, что девушка не собиралась приходить в себя, даже когда тело целиком восстановилось и жизненная энергия восполнилась – в реальности есть только боль.

– Илия, чего грустишь? – вырвала меня из мыслей внезапно подошедшая вплотную Луна.

– Да так, – вздохнул я. – Думаю о том, как Лаффи могла бы прожить эту жизнь, если бы судьба не оказалась к ней так жестока.

– Да уж, очень тяжело отпускать людей на тот свет, – она положила мне на плечо руку. – Ребята просили передать тебе спасибо за то, что помог организовать для нее гроб – если бы не ты, девочке пришлось бы гнить в земле.

– Пожалуйста, – еще тяжелее вздохнул я.

– Брось, Илия, – улыбнулась Луна. – Ты сделал все, что мог. Нельзя жалеть о том, что уже случилось, когда от тебя ничего не зависело.

– Спасибо за поддержку, Луна, но мне сейчас лучше побыть одному – хорошо?

– Точно? – уточнила она.

– Тебе лучше побыть с остальными, – проговорил я, многозначно взглянув на нее.

– Хорошо, – еще шире улыбнулась Луна. – Мы с Солен покинем вас после похорон, поэтому… увидимся как-нибудь!

– Увидимся, – улыбнулся я напоследок, проводив глазами свою заботливую подругу.

Не знаю, как все сложиться дальше, учитывая то, как сильно все пали духом, потеряв одного человека, даже осознавая, что с такой масштабной целью потери неизбежны. Видя то, как Ашидо вел себя в критической ситуации, я всерьез задумался о том, что будет, когда я наконец раскрою свой единственный секрет, тем более после того, как говорил, что никогда не лгу. Останусь ли я один, когда они узнают о нем? Обо мне? Смогут ли эти юнцы смириться с неотвратимостью «Парадокса»? Бьюсь об заклад, Такаги решит, что я всех использовал и разорется как ребенок – будь, что будет, но пока не время об этом думать. Куда важнее персона Лаффи, выбивающаяся из всех правил природного баланса, а виной тому этот феномен… Как человеческий мозг может оставаться живым спустя долгие часы после смерти?

Даже сейчас, когда мертвое тело безжизненно ютится в гробу в окружении людей, которые ее любили, я вижу лишь спящую искру, которая в любой момент может угаснуть навсегда, и лишь Бездна знает, какая судьба для нее уготована.

Пускай все уже потеряли надежду, пускай все прямо сейчас утопают в океане слез горечи – я не пролью ни слезы, потому что еще ничего не кончено. Лаффи – лишь начало, за которым последуют и другие потери, пока мы не достигнем заветного финала, а до того я сам для себя поклялся сделать все возможное для свершения собственной эгоистичной цели, даже если ради этого придется пойти наперекор всем принципам общепринятой морали.

Поставить на кон все – вот мое кредо. Даже если остальные отступятся от меня, даже если на пути придется разрушать жизни и осквернять, убивать и терять – я не отступлюсь.

Однажды мы снова станем одним целым, вестник Фуку, а до того еще предстоит пройти долгий и тернистый путь…

Глава 47: Старый друг

Поговаривают, что неумение принять потерю – одна из форм безумия, и я охотно в это верю, однако порой у человека нет иного выхода кроме как крепко ухватиться за остаточные воспоминания и двигаться дальше, намереваясь выжить любой ценой и сохранить в себе память о ближнем.

С момента смерти Харуны прошло около трех недель, и все это время я тщательно наблюдала за атмосферой внутри ордена, а она, отнюдь, была не самой лицеприятной. С того самого дня работа перестала кипеть и все мы, за исключением команды Мисато, осознанно залегли на дно, стараясь смириться не столько с уходом сотрудницы на тот свет, сколько с тем, что после нее осталось. Речь идет, разумеется, о нашем лидере Ашидо, а также о моей единственной настоящей подруге Юмико – оба все это время находились в состоянии тяжелейшего морального упадка, который выражался не только в виде затворничества, но и в приступах истерии на пару с агрессией, что характерно больше для первого, ведь именно он воспринял случившиеся чрезвычайно эмоционально.

Я, как человек, внутри которого таится неочевидная эмпатия, прекрасно понимаю его чувства и от части разделяю, даже не имея ни малейшего представления о той связи, которая между ними образовалась. Глядя на то, как лидер целыми днями убивает время сидя за компом в комнате без окон, не подпуская к себе никого, питаясь раз в неделю во время скрытных рейдов на кухню, я все больше утопаю в этой чернухе, от чего неизбежно изматываюсь наравне с остальными чувствительными персонами.

Что касается Юмико, она определенно что-то скрывает, стараясь изо всех сил избегать любых разговоров о Лаффи. Разумно было бы предположить, что она таким образом старается прийти в себя и избавиться от угрызений совести за то, что пришла на помощь, будучи пьяной, не имея возможности не только помочь, но и мыслить здраво. Однако, вопреки поверхностным предположениям, я склоняюсь к мысли, что все не так просто. Зная подругу до мозга костей, я догадываюсь, что под маской раскаивающейся за свой проступок скрывается нечто иное, подкрепленное теми же чувствами.

Хотелось бы верить, что все образумится само собой, но такой бездейственный подход безнадежен, потому я решила взять ситуацию в свои руки и немного разрядить обстановку, чтобы задать некий старт для дальнейшего восстановления.

– Можно войти? – прошептала я, постучав в дверь кабинета босса и слегка ее приоткрыв.

– Заходи, – пробурчал Ашидо.

В любой другой день он мог бы и не пустить меня, однако сегодня все обстояло иначе – Такаги взялся за работу, обнаружив в себе неимоверное желание отомстить, но тот почему-то предпочитал вести свое расследование в одиночку, не подпуская никого на расстояние вытянутой руки, в особенности мастера Кишина.

– В чем дело, Эмбер? – вопросил он, сидя за столом в центре комнаты, не став выжидать, пока я заговорю первой.

– Тут такое дело, – с ходу замялась я, хотя еще секундой ранее была в себе уверена, – хотела предложить тебе немного развеяться. Как насчет…

– Нет, – оборвал он. – Не хватало мне еще, чтобы и тебя пристрелили. Сиди дома и не выходи, пока все не уляжется.

На этом моменте уже можно было упасть духом, но я не собиралась сдаваться и решила настоять на своем.

– Ашидо послушай, – начала я, – никто не знает наших лиц, тем более моего – даже ты. Нам определенно нужно вылезти из того дерьма, в котором сейчас находимся по голову. Сидение здесь ничего не изменит, твои чувства будут сжирать тебя изнутри, и, если все остальные продолжат это игнорировать – нас рано или поздно найдут, застав в ордене не опасных преступников, а кучку крикливых детей, которые сами не поняли, во что залезли.

– Что ты хочешь этим сказать? – возмутился Ашидо, скрестив руки.

– А то, что слезами горю не поможешь. Раз уж ты ступил на этот путь – идти нужно до конца. Лаффи была лишь началом, любой из нас может последовать за ней, и, если на каждом последующем будет одно и то же – мы просто себя закопаем.

– Во-первых, – прошипел он. – Лаффи была не первой, до нее напрасно лишились жизней Леонхардт и семья Ишимару, и горевали мы по ним ровно так же, как и по ней. Во-вторых, ты даже не предполагаешь, как эта девушка была мне дорога. Она была для меня всем – дороже друзей, дороже идеалов, дороже собственной матери.

– И что? – осеклась я. – Думаешь, если будешь лить по ней слезы, все вдруг станет радужным? Возьми яйца в кулак и надери зад тому, кто это сотворил, как ты сделал со Стивеном и Хандзо. Найди урода и отомсти ему!

– А я что по-твоему делаю? – вскрикнул Ашидо. – Я бы прямо сейчас вырвал ублюдку глаза и затолкал в задницу, да только у нас нет никаких зацепок, способных привести к убийце.

– Есть, – мое уверенное заявление разлетелось по стенам кабинета вспышкой надежды.

– Не подавай мне слепых надежд, – вздохнул босс, не оценив услышанного.

– Они не слепые! – улыбнулась я, когда тотчас рухнула перед ним на стол, облокотившись на руки. – Я долго думала и нашла способ выйти на него! Ты удивишься, насколько все на самом деле просто!

– Удиви меня, – снова вздохнул он.

– Тогда слушай, – довольно ухмыльнулась я, после чего сразу же приступила к разъяснениям. – Лаффи убили в Торговом районе, так?

– Так.

– Это произошло в тот момент, когда ты покупал пирожные в кондитерской, так?

– Так.

– Поскольку кондитерская была менее чем в пятнадцати метрах, ты бы почувствовал, если бы тот был шепотом, который значительно сильнее тебя.

– Так.

– Отсюда вывод, что нападавший не был шепотом, ведь ни он, ни ты не почувствовали друг друга. Лаффи тоже не заподозрила ничего неладного, хотя она была крайне слабым шепотом – ее застали врасплох. Скорее всего этот человек вовсе не имеет способностей, раз пользуется огнестрелом, либо его способность находится на том же уровне, что и моя.

– Думаешь?

– Звучит разумно, – поддакнул он. – Тогда, как он вышел на Лаффи?

– Тут тоже все достаточно просто, – смекнула я. – Помнишь, как капитан Морроу говорила о том, что дворец готов перейти к решительным действиям? Бьюсь об заклад, эти черти организовали в районе патрули, а Лаффи просто оказалась не в том месте, не в то время. Ее легко было узнать по таким ярким чертам, потому-то глаз убийцы сразу за нее зацепился.

– Итого, что мы имеем, – заговорил Ашидо. – Нападавший состоит в гвардии, притом не в числе рядовых, раз пользуется пороховой дробью, а не пневматикой. Вполне возможно, что он работает в Торговом районе и выискивает любых подозрительных людей, похожих на тех, кто сейчас висит на плакатах, к тому же – скорее всего работает не один.

– Именно, – подтвердила я. – Лучшим способом найти подлеца будет ответный рейд. Не найдем убийцу – найдем его подельников.

– Это очень опасно, учитывая то, что среди них может быть шепот, способный почувствовать меня, – подметил Ашидо.

– Ага, и ты без проблем расправишься с ним, потому что он будет слабее, – вновь ухмыльнулась я.

– А если все пойдет не по плану? – фыркнул он.

– Вот, – сию секунду на столе показались странные ремешки, выброшенные из моих рук, похожие на ошейники, – новое изобретение рыжей фурии.

– Что это? – оторопел босс.

– Это устройство возврата, или как его любит называть Мисато – «бэкдор». Как я сама поняла, на «ошейнике» присутствует устройство с большой кнопкой, нажатие на которую мгновенно возвращает тебя домой.

– Оно уже протестировано?

– Конечно – могу показать.

– Валяй.

Подойдя к Ашидо сбоку, я без усилий отодрала того от кресла и вывела из кабинета к балкону, где сразу же принялась старательно застегивать «бэкдор» на шее. Как только все было готово, я демонстративно склонила свой подбородок к кнопке, тем самым нажав ее, тогда-то в глазах мелькнула вспышка, и я оказалась нигде иначе, как в центре холла.

– Как тебе? – крикнула я, обращаясь к стоящему на высоте трех этажей Ашидо.

Его ответ был не таким воодушевленным, потому я ничего не услышала, а сразу после глухого телефона босс в привычной манере скатился по колоне вниз, сразу же начав расспрашивать.

– Как оно работает? – это был первый вопрос.

– Ну, – замешкалась я, – если описывать точно, то устройство наделено каким-то сканером, который в течении секунды полностью обозначает границы тела и передает информацию Войд, включая точные координаты. Мисато очень долго парилась над принципом работы и тренировала Войд круглые сутки, пока процесс не дошел до автоматизма. Когда все было готово, она немного доработала эргономичность, сделав «бэкдор» в виде ошейника. Знаю, это немного напрягает, но так ты сможешь вернуться в безопасное место даже если тебе отрубят все конечности, просто нажав на кнопку подбородком.

– А если я буду держать его в руках? – уточнил он. – Это сработает?

– Да, сработает, – ухмыльнулась я.

– Даю десять минут на сборы, – раздался неожиданный приказ, – встретимся в глубине переулка возле крыла «Б».

– Что? – непонимающе залепетала я. – Куда? Что мы собираемся делать?

– Устроим патруль, – пояснил Ашидо. – Ты же этого хотела, да?

– Д-да, конечно, – победно захихикала я, понимая, что смогла магическим образом воодушевить потерянного босса.

Сказав это, он стремительно двинулся наверх, приступив к собственным сборам, а я в это время просто расплылась в гордости за саму себя.

***

По прошествии обозначенного времени в переулке послышались шаги, а следом за ними из-за угла показался совсем непривычный и в какой-то мере стильный Ашидо. Все привыкли видеть друга в вечно черной одежде без какого-либо намека на разнообразие, но в этот раз он предстал предо мной в яркой белой футболке с пестрым холодным принтом, поверх которой была надета серая жилетка. Образ дополняли суженые джинсы и белые кроссовки с завышенной подошвой – вау.

Увидев меня, он затерялся в непонимании и, извинившись, просто прошел мимо, будто мы никогда и не были знакомы – люблю такую реакцию на перевоплощение.

– Ты куда, ковбой? – подтрунивала я. – Рейд отменяется?

– Эмбер? – оторопел он, развернувшись.

– Она самая, ха! – ухмыльнулась я, глядя на до жути смешную физиономию.

Любой бы на его месте повел себя так же, ведь я не была в своем привычном образе, вместо этого кардинально его изменив. Впервые за многие годы тело покрывал стильный сарафан соломенного цвета с рисунком в виде маленьких белых цветочков, на ногах были сандалии, а под рукой пустая сумочка, и это я даже не затронула самое главное, а именно длинные красные волосы аж до попы, которые гармонично сочетались с малахитовым цветом глаз. Разумеется, черты лица тоже слегка изменились, но в основном затронуты были только скулы и брови, ставшие не такими выразительными, какими были до этого.

– С ума сойти, – обомлел Ашидо. – Не знал, что ты способна и на такое.

– Я и мужиком могу стать при желании, – усмехнулась я. – Но, знаешь, девушкой быть круче, не только в плане секса, но и по своему месту в обществе.

– Могу только позавидовать, – вздохнул он. – Идем?

– Идем.

***

Спустя некоторое время мы уже во всю разгулялись по улицам Торгового района, которые были как всегда оживленными и полными красок. Говоря начистоту, я была одной из немногих, кто мог спокойно бродить где угодно без оглядки, чего не скажешь об Ашидо, который изрядно нервничал, но старался не выдавать себя, имитируя обычное бытие обычного человека.

– Главное помни, – заговорил он, – здесь мы – самые обычные люди, ничем неотличимые от остальных. Просто вышли на совместную прогулку, чтобы разделить время. Почувствуешь опасность – используй «бэкдор».

– Знаю-знаю, – улыбнулась я, – только вот мне не приходится притворяться.

Ступая по главным улицам, мы всматривались в любых подозрительных прохожих, но на наше зло никого необычного в глазах не мелькало. Иногда на пути встречались рядовые гвардейцы, иногда пьяницы, бывали даже те, кто носит на себе костюмы пушистых зверей и фотается с людьми за деньги, но никто из них не давал ни единого намека на причастность к нашему убийце – это либо умелая маскировка, либо наше неимоверное невезение.

– Как думаешь, они маскируются или действуют открыто? – задалась вопросом я, взглянув на сногсшибательно выряженного Ашидо.

– Явно открыто, – прорычал он. – Раз уж нападавший додумался открыть огонь средь бела дня – он даже не думал скрываться.

– В таком случае нет смысла высматривать тех, кто привлекает меньше всего внимания?

– Высматривай, чего уж, – вздохнул он, – мало ли.

– Слушай, – вдруг окликнула его я после небольшой паузы, – а что ты чувствовал, свершив месть?

– В каком плане?

– Ну, знаешь, я много слышала о том, что даже свершив месть, человек не находит утешения и еще больше теряется в самом себе, – сказав это, я немного поникла.

– Даже не знаю, – замялся Ашидо. – Когда этих двоих не стало, я немного пришел в себя и успокоился, но с тех самых пор каждый день думаю, поступил ли я правильно, отобрав их жизни. Они может и не стали бы плохими парнями, если бы жили в другом месте и в других условиях – могли быть простыми людьми и жить мирно. Жизнь в Гармонии сделала их такими, и я боюсь, что сам однажды стану монстром, если все еще им не стал.

– Ох, мне знакомы эти чувства, – опустила голову я.

Вспоминая эпизод с собственной местью, я все думаю, был ли иной выход? Тот человек пусть и обезобразил меня, но даже так, я не утратила своей возможности выглядеть так, как только захочу, и лишь забрала жизнь в обмен на то, чтобы успокоить капризное девичье эго.

– Что касается мести за Лаффи, – заговорил Ашидо, – я знаю, что она не принесет мне покоя, но оставлять убийцу безнаказанным и позволять ему спокойно существовать бок о бок с мирными людьми – нельзя.

– Наверное, ты прав, – согласилась я.

В этот момент Ашидо как-то неожиданно напрягся, заприметив что-то необычное. Взглянув по направлению его внимания, я и сама увидела в толпе странного типа, который сразу после драки с неизвестными гражданами решил откупиться деньгами в качестве извинений, и сумма была отнюдь не маленькой – латунный кредит, номиналом в сотню.

– Будь наготове, я не чувствую в нем энтропиума, – приказал Ашидо.

– Ясно, – подтвердила я.

Ход босса был крайне странным, ведь тот делал вид, что просто проходит мимо вместе со мной, хотя сам пристально пилил взглядом незнакомца, не скрывая своего интереса. В тот момент, когда мы подошли достаточно близко, тот обратил на нас внимание и молниеносно преградил путь, встав напротив, от чего я немного занервничала. Мы ожидали чего угодно, но, вопреки всем возможным опасениям, незнакомец внезапно заговорил вежливым тоном.

– Простите за беспокойство, молодежь, – усмехнулся он. – Вы случайно не видели в округе придурковатого типа в синем плаще?

– Нет, не видели, – ответил Ашидо.

Оказавшись в этой ситуации, я впала в самый настоящий ступор. Подозрительный тип казался еще более подозрительным вблизи, не столько из-за красных глаз, сколько из-за своего поведения. Ранее мы его не видели, потому не могли точно определить принадлежность к гвардии, бойцы которой в большинстве своем носят однотипную одежду, а не строгий костюм каштанового цвета в тон волос.

– Точно не видели? – переспросил некто. – Он ведет себя очень вызывающе и привлекает слишком много внимания.

– Говорю же, не видели, оставьте нас в покое, – повторил Ашидо.

– Ладно-ладно, простите за беспокойство, – вновь усмехнулся он и сразу же отстал.

Казалось бы, разговору конец, однако неизвестный, сделав вид, что уходит, возвращаясь к своим делам, внезапно развернулся и взмахнул рукой. От неожиданности и испуга Ашидо сию секунду рухнул назад, приземлившись на ягодицы, а я в этот же момент громко вскрикнула, подумав, что дело идет к драке. Взглянув на то, что было в руках у незнакомца, я заприметила необычную вещь – стрелу, наконечник которой ярко сверкал под лучами солнца. Поняв, что сейчас произошло, я переключила свое внимание на Ашидо, на лице которого виднелся свежий порез в районе левой щеки, из которого вяло сочилась кровь, растекаясь по коже.

– Что за херня, мужик? – воскликнул Ашидо.

Ответа не последовало, наш инкогнито просто стоял в одном положении и пристально пялился на босса, не отводя взгляд ни на секунду, пока наконец не переключил внимание на меня.

– Девушка, позвольте мне удостовериться в том, что вы не один из разыскиваемых преступников.

После этих слов он подошел ко мне вплотную, уставившись прямо в глаза и, не услышав требуемого ответа, просто схватил меня за руку и тотчас сделал грубый надрез на большом пальце правой руки тем же наконечником стрелы. Уставившись на вытекающую кровь тот замер в одном положении и простоял так около минуты, пока наконец не отпустил меня из своих грубых лап.