Текст книги "Клинок Гармонии (СИ)"

Автор книги: Илья Кишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 80 страниц)

– Ах, точно, – внезапно залепетал Камыш, – твоя подружка…

– Борись, Ашидо, не опускай руки, – продолжал приговаривать Илия. – У тебя в крови всего лишь крупицы вещества, всего лишь вторженец, подобный вирусу, которого можно изгнать.

Слова Илии доносились до меня обрывками, но я понимал, о чем он говорит и что пытается до меня донести, но как же быть? Что я могу против наркотиков? Они полностью парализовали не только тело, но и мозг, оставили меня без шансов на спасение, и в этот момент я ощутил реальное отчаяние от того, что призвал Илию не вмешиваться. Я боюсь умереть… Мне нельзя умирать в такой ответственный период… Нет! Мне нельзя умирать потому, что я хочу жить, хочу дойти до конца и отомстить за Лаффи!

– Как, говоришь, ее там звали? – продолжил глумиться Камыш. – Лаффи? Та беловолосая девчонка с упругой задницей? Ох, не завидую тебе, если ты не успел поиметь ее при жизни… Хотя перед смертью она вела себя как самое настоящее бревно – не удосужилась даже двинуться.

– Ашидо, не позволяй ему выливать эту грязь! Соберись! – громко прокричал Илия.

– Мои дела доставляют мне удовольствие, Ашидо, – вновь широко улыбнулся Камыш, глядя мне в глаза, стеклянный взгляд которых тупился лишь в одну точку. – Для меня не существует морали, у меня нет человеческой души, а лишь та, которая существует ради того, чтобы грешить. Я не боюсь умереть, если умру в удовольствии, а твоя глупая и полуживая рожа, старающаяся смириться с происходящим, заставляет меня трепетать! Может, я и был когда-то таким же, но никто из нас не способен взлететь, не попробовав при жизни пройтись. Это и значит быть свободным – позволять себе то, чего не могут позволить другие. Если я хочу нажать на курок – я нажму на него, в этом и заключается принципиальная разница между той свободой, которую может позволить себе каждый, и тем, за что борешься ты. Ты жалок, Ашидо, простой тупорылый мальчишка с задатками шепота, которого уделал простой человек со стволом. Мне тошно от одной только мысли о том, что ты хотел бросить вызов королю, которого даже я боюсь – дядя Камиль только что избавил тебя от грандиозного позора.

Хватит! Я больше не могу это слушать! Каждое слово Камыша раздается в голове громом, выводит меня из себя и заставляет сгорать от ненависти, однако, именно это меня отрезвляет. Как и сказал Илия, героин – всего лишь вторженец, которого можно изгнать. Пусть мне это и не дастся так легко, я просто обязан попытаться, чтобы заставить Камыша заплатить за все, что он сделал раньше, и за все, что было сказано сегодня. Сконцентрируйся, Ашидо!

– Ты мне кое-кого напоминаешь, – заговорил Илия, чем успешно отвлек на себя Шевцова.

– Папочку? – ловко подколол его Камыш.

– Именно, – спокойно ответил Илия. – Он был таким же отребьем, но в отличие от тебя, у него были твердые убеждения и честь.

Давай, Ашидо! Илия старается выиграть тебе время, сконцентрируйся! Попадая в вену, героин направляется к мозгу, где поглощается, вызывая те ощущения, которые я сейчас испытываю – нужно вывести его! Но как мне это сделать? На ум приходит только вариант через кровь, однако те дыры, которые сделал во мне Камыш, совсем не подходят – придется все делать самому.

Нащупав на полу кусок стекла, я несобранными и дрожащими движениями приблизил стекло к горлу. Собрав все силы и волю в одном месте, я что есть мочи надавил острым концом на часть шеи, где находилась яремная вена – самый эффективный способ вывести героин.

– Гляди-ка! – воскликнул Камыш. – Твой дружок не выдержал и решил покончить с собой! Подумать только, взял яйца в кулак только ради того, чтобы перерезать сонную артерию!

Смейся, ублюдок. Пусть все выглядит так, будто я стараюсь убить себя, но в реальности в пределах этого здания до конца дня умрет только один человек – это будешь ты, Камыш. Вся энергия в теле наконец снова стала мне подчиняться, пусть и с натяжкой. Я не знал состава героина, не знал, на что он распадается и как усваивается, но я знал, что умнее меня в этом теле может быть только энтропиум, потому собрал его в голове и сконцентрировался на мысли, что в мозге находится что-то инородное. Как и предполагалось, ощущение реальности постепенно возвращалось, умиротворение растворялось, покой отходил на второй план, пока в один момент я не почувствовал, что полностью отрезвился.

Недолго думая, я перенаправил выделенную энергию от мозга к заранее надрезанной яремной вене, представив, как эта гадость выходит наружу вместе с остальной кровью, а следом за этим с немного меньшей концентрацией очистил всю систему кровообращения от остатков. Ощущая то, как героин с тяжестью и излишней вязкостью выходит из моей шеи, я стал обдумывать следующие шаги действий.

Камыш сейчас думает, что я умираю, что я беспомощен и не могу ничего предпринять, потому любая атака окажется неожиданной, если правильно выбрать момент, однако, чтобы этот момент представился, нужно продолжать имитировать состояние под дозой, а также ограничить лечение ран – залечить только внутренние, оставив наружные сиять голубыми сгустками ровно так же, как было до этого. Когда я нападу, он может оказаться готовым к атаке и отразит ее, или чего хуже – произведет выстрел и попадет. Насколько я заметил, Камыш еще ни разу не промахнулся, потому рассчитывать на уворот и парирование не стоит. Что же делать? А что если…

– Он уже не дышит, Кишин, – вдруг заговорил Камыш. – Засранец отдал свою жизнь ни за что, а ты продолжаешь стоять на месте, как вкопанный.

– И? – невозмутимо ответил Илия.

– Что и? Если я прямо сейчас засажу тебе пулю в голову, ты даже с места не сдвинешься? – сказав это, Камиль направил на Илию ствол.

– Сейчас! – подумал я, тотчас соскочив с места.

Не скажу, что было легко подняться на ноги: острая боль от недолеченных органов, несобранность от послевкусия героина. Все это давило на меня, но было не в силах остановить, ведь я уже твердо решил убить гнусного гвардейца, и ничто отныне меня не остановит – никаких ошибок, никакой пощады.

Бросившись навстречу Камышу, я сделал замах катаной, наплевав на боль от дыры в кисти. Не успев настигнуть врага, я уже допустил ошибку, но сделал я это нарочно, не помешав себе застать его врасплох. Даже не успев обернуться, Камиль уже попытался блокировать удар, и почти смог, однако лезвие все же настигло его, перерубив мышцы правого плеча до костей и соскользнув вниз.

– Тварь! – все, что успел в тот момент выкрикнуть Камыш, прежде чем отпрыгнуть в сторону.

Он планировал набрать расстояние и снова заработать преимущество, но я не мог ему этого позволить, потому следовал за каждым шагом, продолжая производить атаки. Лезвие «Нами» летало из стороны в сторону, Камыш безуспешно старался уйти или заблокировать удары, но они то ли дело настигали его, нанося небольшие, но множественные увечья, пока в один момент я не решил, что пора с ним кончать.

– Куда? – воскликнул я во время очередного его уворота, поймав танцора за ногу «крюком».

Очевидно, он тотчас упал на живот, а я сразу же бросился с мечом на него сверху, но промахнулся, дав возможность Камышу перевернуться и совершить выстрел левой рукой, который пришелся мне в нижнюю часть живота. Как и предполагалось, ударная сила дробовика отбросила меня назад, а Шевцов в это время воспользовался неразберихой и набрал приличное расстояние между нами, встав в непосредственной близости к алтарю.

Пусть мне и было очень больно, тело само поднялось на ноги, а благодаря усиленной концентрации раны залечивались куда быстрее обычного, потому я без особого труда залечил не только старые, но и новые увечья.

– Я не сомневался в тебе, Ашидо, – улыбнулся Илия.

– А я верил в тебя, Илия, – столь же широко улыбнулся я, вполоборота взглянув на него. – Спасибо, что не бросил меня и не предал своего обещания.

– Будешь должен.

Да, именно благодаря Илии я нашел в себе силы бороться. Дело за малым.

– Сучий ты выродок, Такаги, – залепетал Камыш, крича с расстояния около пятнадцати метров. – Я-то думал, что ты уже скопытился, а вся эта показуха была только ради того, чтобы напасть исподтишка.

– Только не говори мне, что я застал тебя врасплох, – ухмыльнулся я.

– Должен признаться, ты первый, кто смог так быстро оправиться от героина – обычно мои жертвы умирали до наступления такой возможности.

– Я – не они, и не умру до тех пор, пока не достигну своей мечты. Я хочу жить и не могу вот так просто умереть. С этого момента ошибок больше не будет – следующий мой удар станет последним для тебя, Камыш.

– Тоже самое могу сказать и тебе, Такаги – следующее мое попадание будет в голову. Да начнется же похоронный вальс!

– Давай потанцуем!

Прокричав это, я бросился на сближение с врагом, но на этот раз наперед знал все его шаги. Камиль носил в кобурах два дробовика: правый был заряжен слагами, левый дробью. Я сделал вывод об этом, когда заметил, что вдаль он стрелял из правой руки, а вблизи использовал левую, однако то ли дело перебрасывал их из рук в руки в зависимости от ситуации, однако сути это не меняет – он правша. В момент моего нападения с высоты он выстрелил дробью из правой руки, поскольку не собирался промахиваться, а последний выстрел совершил дробью из левой, поскольку я был достаточно близко и не было ни смысла, ни времени менять их местами. Отсюда следует вывод, что Камиль рассчитывает преимущественно на правую руку в критических ситуациях – как сейчас. Он попытается убить меня, выстрелив именно из правой руки.

С этой мыслью я продолжил свое наступление, и в этот момент начали раздаваться выстрелы – Камыш стрелял слагами из левой руки. Первая пуля пролетела мимо, а вторую я успешно отразил – моя защита против одиночных целей совершенна. Третий выстрел также был успешно парирован, как четвертый и пятый, а следом за ними уже не оставалось времени на последующие – мы сблизились на расстояние двух метров.

Адреналин сделал свое, и Камыш, даже будучи серьезно раненым в плечо, собрал все силы в одном месте, смог нацелится правой рукой мне на голову. С самого начала в его планы входило подпустить меня поближе, чтобы сделать один единственный выстрел из ведущей руки, в котором он мог быть полностью уверен, который точно настиг бы меня, а все остальные выстрелы из левой руки были лишь для отвлечения внимания. Сейчас все время вокруг словно замерло, две фигуры застыли в положении, ожидающем смертельного удара.

С одной стороны, дуло дробовика практически утыкалось мне в голову – с такого расстояния дробь могла бы гарантировано разорвать мозг в клочья и оставить тело без возможности залечиться. Простыми словами, через мгновение я могу полностью умереть, что касается и Камыша. Он замер в одной позе, не желая сдвинуться ни на миллиметр, ведь этот человек настолько уверен в своих силах и способностях, что не имеет ни намека на заднюю мысль – он не собирался отступать с самого начала. С другой же стороны находится лезвие моей катаны – «Нами» в положении колющего удара меньше чем через секунду вонзится Камышу куда-то в область лица. Я выбрал именно колющий удар потому, что он намного быстрее настигнет цель, и у него не будет возможности отразить его.

Именно в этот миг решались наши судьбы, и только лишь с осознанием того, что все уже случилось, судьба избрала победителя. Прозвучал выстрел, за которым последовало нелепое предсмертное кряхтение проигравшего. Что же произошло? Кто победил? Я скажу вам – тот, кто заранее знал, как будет действовать противник.

Лезвие «Нами» столкнулось с челюстью гвардейца, выбило несколько зубов, а затем вошло глубоко в полость рта, показавшись снаружи уже на тыльной стороне шеи, вонзившись внутрь по самую гарду. А какой же вред причинил выстрел? Не знаю – он прошел мимо. Это произошло только потому, что я прекрасно знал, что планирует Камыш. С самого начала он отвлекал меня слаговыми выстрелами издали, используя левую руку, чтобы подпустить на фатально близкое расстояние. Он хотел закончить все выстрелом в голову, используя ту руку, в которой был уверен на 100 % – и у него почти получилось.

Камыш попал в мою ловушку – я заставил думать его, что все идет по плану, но в последний момент чутье гвардейца его подвело, выстрел не настиг жертву, а пролетел мимо, будучи парированным таким банальным явлением, как простая «бестелесность»…

– Это конец, Камыш, – соскалив зубы, проговорил я, глядя на то, как жалко он сейчас выглядит с мечом во рту, сидя на коленях в ногах у Христа. – Смотри на Кишина.

Сказав это, я схватил Шевцова за голову и силой принудил его взглянуть на Илию, лишь бы тот успел использовать на нем «шиирацу» до момента, когда Камиль умрет.

– Смотри в глаза, – приговаривал я, стараясь держать под контролем нахлынувшие садистские мысли.

По прошествии нескольких секунд я снова повернул Камыша к себе, желая высказать ему кое-что перед смертью.

– Прими этот жест в знак искупления, Камиль. Мой клинок создан с целью принести в Гармонию мир, с целью пролить кровь моих врагов и заставить их заплатить за все, что они совершили при жизни. Ты убил не только мою любимую подругу, но и множество других невинных людей, включая священника. Ты разрушил множество судеб, лишил многих граждан будущего и все это время оставался безнаказанным. Не испытывал угрызений совести, ни секунды не сомневался в своих убеждениях, продолжая бесчинствовать, но, как и бывает всегда, кара настигла тебя.

Даже сейчас я не видел в его глазах раскаяния – он лишь глухо посмеивался в мою сторону, не в силах показать смешок снаружи из-за лезвия в глотке.

– Я, Ашидо Такаги, приговариваю тебя к смерти, – рука крепко обхватила рукоять, тело приняло стойку, – ТАК СГИНЬ ЖЕ!

Лезвие дернулось, его острые грани мигом рассекли мягкую плоть и хрупкие кости – верхняя часть головы оторвалась от тела и рухнула на пол, а следом за ней и само тело оказалось прижатым к земле. Я же не испытывал сожаления, глядя на дергающийся в конвульсиях торчащий из дыры в шее язык, не дрожал и не колебался, напротив, с самого момента, как нога перешагнула порог, я был нацелен только на одно – убить, каким бы жестоким образом не пришлось это делать. Лишь с холодом в сердце и безграничной ненавистью к врагу я мог сражаться, не озираясь на мелочи, не думая о прошлом, настоящем и будущем – я собирался убить, и ничего не должно было мне помешать.

Взглянув в отражение окровавленного меча, я мельком заметил по ту сторону красноглазого монстра, но эта картина быстро сползла, напомнив мне, что эта часть моей жизни осталась где-то в прошлом, а сейчас на месте Тайкона стоит устоявшийся образ голубоглазого Ашидо.

Такими маленькими шагами мы выкосим весь дворец, в конечном итоге добравшись и до самого короля, а там – будь, что будет.

– Идем домой, Илия, – с натянутой улыбкой на лице, произнес я, взглянув на Кишина, однако картина перед глазами оказалась нелицеприятной.

Он по-прежнему стоял на том же месте, но в отличие от прошлого образа, тот заметно побледнел и замер в одном положении. Его лицо выдавало то ли ужас, то ли ошеломление, однако ни то, ни то не предвещало ничего хорошего.

– Что такое? – опешил я. – Что ты увидел?

Услышав меня, Илия пришел в себя и довольно неожиданно бросился прочь, да так быстро, что я даже понять не успел, что он убегает.

– Стой! Куда же ты? – прокричал я вслед, но эти слова так и не настигли его.

Не знаю, что бы это могло значить, но, чтобы Илия вот так бесчувственно и молчаливо сбежал, не подав и намека на то, что видел и что осознал – не к добру это. Впрочем, у меня все равно нет сил его догонять – сам решит, что ему делать, не маленький ведь уже, а для того, чтобы объясниться, время всегда найдется.

Люди говорят, что месть – это блюдо, которое подается холодным, но также поговаривают, что месть не приносит упокоения. Не знаю, как там у других, а я, свершив ее и взяв на душу очередной грех, впервые за долгое время почувствовал себя так хорошо, как давно не чувствовал. Пусть тебя это и не вернет, Лаффи, я сделал то, что должен был, потому теперь ты можешь быть спокойна – твоя душа свободна.

Я сделал это для тебя, Лаффи, я убил его ради мести, принеся упокоение многим душам, которых он погубил.

Одно лишь беспокоит – неужели и мне придется однажды за все ответить?

Глава 59: Пора выбирать, на чьей ты стороне

Легкий ветерок, ночное небо над головой, закрытое плотными тучами, скрывающими за собой множество звезд, раскиданных в неведомых космических далях. Тяжелый груз на душе и утомляющие своей глубиной мысли обо всем человеческом, что окружает меня. Глаза слипаются в ощущении извечного утомления, дыхание сбивается от постоянного внутреннего конфликта, а руки то ли дело сжимаются в кулаки по некой дурной привычке, так надоедливо въевшейся в голову.

Вчера Ашидо многое доказал своей решимостью, показал в деле свое мастерство владения освоенными навыками – проще говоря, выложился на полную и предстал передо мной в лучшем виде, чего не скажешь обо мне. Что это вообще было? В тот момент я, должно быть, выглядел крайне глупо, или чего хуже, смахивал на сумасшедшего, хотя, впрочем, это происходит не впервые.

– Надо бы извиниться и все объяснить, – подумал я в этот момент, а затем решительно взялся за рацию. – Ашидо, это Илия, свяжись со мной, когда будет возможность – нужно поговорить.

Мгновенного ответа не последовало, как и ожидалось, последним в рации прозвучал ее нелепый треск, пропавший сразу же, как я договорил. Не удивлюсь, если Ашидо не захочет со мной разговаривать, однако объясниться рано или поздно все же придется, только бы ожидание это не длилось слишком долго – не хочу себя накручивать в такой ответственный период, особенно зная, чем это может обернуться.

– Илия! – внезапно раздался заветный возглас Такаги по ту сторону линии связи. – Как я рад тебя слышать!

– Ох, Ашидо, – мгновенно отреагировал я, – прости, вчера я…

– Не стоит, – тотчас оборвал он. – Глядя на тебя в тот момент, я подумал, что преследовать будет глупо, да и сил на то не оставалось. Просто скажи, с тобой все в порядке?

– Да, все нормально, – обнадежил я, хотя и приврать немного пришлось.

– Хорошо, расскажешь обо всем дома, возвращайся поскорее.

– Не могу, – отстранился я, – не сейчас.

– В чем дело, Илия? – опешил Ашидо. – Ты ведешь себя слишком странно.

– Не пойми неправильно, Ашидо – я в глубоких сомнениях, – пояснил я, дав небольшое вступление к своей мысли, пусть все еще не успел подобрать слова. – Не хочу пугать тебя преждевременными выводами, но, боюсь, Шевцов был лишь пешкой в одной большой игре.

– О чем ты? Что было у него в голове? – еще больше заинтересовался Ашидо, что выдавал его тон.

– Руками Камиля Эдвард кое-что спрятал от Бартона, и тем самым сильно помог ордену и Гармонии в целом, однако я опасаюсь, что видел не все, что должен был – он и от меня укрыл правду. Я был в музее, Ашидо, забрал то, что этому зданию не принадлежит. Что-то здесь не так… странное чувство…

– Илия, я плохо тебя слышу, повтори, что ты только что…

– Ашидо? – чуть громче, чем обычно, сказал я, поняв, что связь только что оборвалась в сопровождении сильных помех, разделив меня с орденом.

Как много Ашидо успел услышать? Почему связь пропала именно сейчас? Это какие-то случайные помехи или же попытка намеренно разорвать все контакты между членами ордена? В любом случае, приходится оставаться настороже даже в полном одиночестве и думать обо всем, что происходит вокруг. Я должен вернуться в «Спектр», должен обсудить с остальными все то, из-за чего так кипит голова. Не успела мысль дойти до реализации, в тишине, изредка прерываемой потоками ветра, послышалось гудение рации.

– Кишин! – голосил знакомый человек, лишь бы привлечь побольше внимания. – Срочно ответь, дело крайней важности!

– Ты, – прорычал я в ответ, сняв с пояса примитивную двухканальную рацию, которая была только у человека по ту сторону линии, а также у нас с Ашидо, – у меня к тебе есть пара вопросов.

– Отлично! – отреагировал Эдвард. – Вопросы потом, а сейчас ты должен выслушать то, о чем я тебе скажу, – сразу после этого Айс продолжил говорить, не дав вставить и слова, будучи крайне взволнованным. – Гвардия направляется в Дипломатический район, большая часть силовой структуры дворца покидает Парадный район! Это ваш шанс, Кишин, у «Спектра» есть реальная возможность занять цитадель!

– Притормози! – оборвал я. – С какой стати ты решил, что я в это поверю? Я был в голове у Шевцова и видел, как ты лично приказал ему спрятать его! Какого черта происходит, Эдвард?

– Не время для раздора, Илия! – озлобленно вскрикнул Айс. – Я был вынужден пойти на это, чтобы он ему не достался! Поверь, мы на одной стороне и действуем в общих интересах! Где ты сейчас?

– Могу сказать только, что высоко. Зачем тебе знать это? – вновь отстранился я.

Конкретно в этот момент я располагался на склоне крыши Академической башни, с которой вполне можно было наблюдать за происходящим внутри Парадного района. Было бы глупо с моей стороны так просто выдать свое местоположение, потому объяснение «высоко» неплохо вписалось в ситуацию своей расплывчатостью.

– Тогда, можешь и сам взглянуть, – пояснил Эдвард. – Со стороны западных ворот прямо сейчас движется огромное гвардейское войско. Видишь?

Последовав совету, я устремил взор на те самые западные врата, застав ошеломляющую картину. Эдвард не соврал – тысячи гвардейцев разного служебного положения колонной двигались в сторону Дипломатического района. Их темную форму с желтыми полосами можно было увидеть с любой высокой точки города, лишь слегка приглядевшись, и мало кто мог остаться в неведении о происходящем.

– Что происходит? – тотчас прокричал в рацию я. – Какого хрена творится, Айс?

– Теперь ты готов слушать, а? – с долей издевки, саркастически фыркнул Эдвард. – Я соврал королю о том, что знаю, где находится «Спектр», вынудил его поверить в то, что мы можем сломить вас одним рейдом, если бросим на эту операцию большую часть своих сил! Я рискнул всем, что у меня есть, повел за собой гвардию, лишь бы у вас была возможность свершить революцию и свергнуть Котая! Сейчас или никогда, Илия!

– Черт бы тебя побрал, Эдвард! – от резко нахлынувших эмоций, прокричал я в ошеломлении. – Как долго ты сможешь удерживать их?

– Не более часа, – однозначно ответил он.

– Мне хватит этого времени, но потом понадобится помощь «Спектра», – проговорил я, будучи готовым начать действовать в любой момент. – Мы отрезаны, связи нет, и я не знаю, как подать знак остальным. Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Я свяжусь с Ашидо, не думай об этом! – обнадежил Эдвард. – Направляйся во дворец и задай трепку Котаю!

– Почему ты можешь связаться с Ашидо, а я не могу?

– Они запустили глушилку, но частоты гвардейских линий связи не глушатся! – объяснил Айс. – Нам повезло, что эти рации оказались у вас двоих. Времени мало, Кишин, скажи мне, что я должен передать Ашидо!

– Передай ему, чтобы он собрал всех, кто может драться, а затем незамедлительно повел их за собой во дворец. Они должны занять все стратегически важные точки, пока я решаю вопрос с королем в тронном зале. От их вклада зависит судьба всей Гармонии!

– Передам все слово в слово! – подтвердил Эдвард. – А теперь, давай, доберись до дворца как можно скорее, я не смогу долго скрывать от них правду! Вперед, Кишин, я верю в вас! Честь и слава, Гармония!

– До связи, генерал, – произнес я, после чего рация затихла.

Время не ждет, у нас появился шанс расставить все точки и навсегда решить проблемы Гармонии… нет… у меня появился шанс сплести семейные узы обратно. Права на ошибку нет, Эдвард слишком многим рискует, да и Ашидо не простит меня, если мы упустим такую возможность. Я сыграю свою роль и сделаю все, что в моих силах, взяв на себя человека, равному по силе которому больше не существует – кроме собственного брата.

Дождись меня, Бартон, пришло время серьезно поговорить о твоем будущем.

***

Уже в скором времени барьер Парадного района был преодолен, впереди оставались какие-то считанные сотни метров до цели, и сердце с каждой секундой колотилось все сильнее – давно не чувствовал ничего подобного. Стуки ботинок о плитку глухо разносились по пустующим проходным на территории дворца, ветер колыхался от ловких и целеустремленных движений, пока я наконец не достиг высокой отвесной стены цитадели. Идти напролом через главный вход казалось опрометчивой затеей, поскольку дворец пустовал не настолько, чтобы никого не оказалось снаружи и внутри, а ведь эти люди могли стать серьезной преградой на пути к Бартону – время играло не на нас.

Заприметив с улицы приоткрытое широкое окно на втором этаже, я собрался с силами и молниеносно запрыгнул внутрь, оказавшись в помещении, похожем на дворцовую кухню. Сегодня она пустовала, продукты даже не вытаскивались с полок холодильников, новые поставки не разгружались и даже никакого сторожилы внутри не оказалось. Недолго думая, я аккуратно прокрался вдоль комнаты до двери, выходящей в коридор, а затем быстрыми, но уверенными шагами пустился вверх по лестнице. Очевидно, план дворца хорошо укладывался в голове и всплывал при каждом скользком упоминании о мысли, в каком направлении двигаться.

Все шло на удивление хорошо и время расходовалось рационально, пока я случайно не столкнулся с двумя людьми в гвардейской форме на переходе с лестницы в коридор этажа, на котором находился тронный зал. Мое появление, стало быть, удивило гвардейцев, поскольку те не ожидали вторженцев.

– Нельзя, – подумал я, едва мысль о «Парадоксе» всплыла в голове, – это для него.

Хотелось было расправиться с невольными свидетелями, однако те, даже будучи напуганными, не подавали никаких признаков намерения сопротивляться, напротив, они даже как-то холодно отреагировали на внезапного гостя.

– Вас ожидают, – хрипло проговорил гвардеец из-под маски, указав в направлении тронного зала.

Удивлению моему не было предела, ведь Бартон не мог знать о том, что я приду к нему лично и совсем один – что-то здесь определенно не так. Неужели ловушка? Пусть доверять гвардейцам совсем не хотелось, я опустил меч, которым еще мгновение назад мог срубить голову любому из этих двоих, а затем спокойным и размеренным на вид шагом устремился в указанном направлении, не ослабляя бдительности по отношению к сзади стоящим, однако, вопреки собственной паранойе, я оказался нетронутым до самых дверей в тронный зал.

Смирившись с мыслью о том, что гвардейцы были лишь проводниками, я выкинул меч куда-то в сторону, и он как обычно растворился в воздухе. Следом за этим, руки с долей страха от непредвиденности будущего легли на высокие тяжелые двери с зияющей в центре дырой от недавнего применения грубой силы, а затем преграда поддалась и отворилась, раскрыв вид на красоты королевского дворца.

Красный ковер сопровождал до самого трона, изысканные фонтаны просыхали без дела по обе стороны от центра, кругом было светло от ярко блестящих люстр под потолком. Первым делом в глаза бросилась робко стоящая на возвышении принцесса, руки которой то ли дело сжимались в кулаки и столь же быстро переходили в ладони. Стоя по левую сторону от меня, она пристальным взглядом сопровождала каждое движение, не говоря ни слова, но нагнетая всю ситуацию так, что дыхание невольно спирало. Чуть дальше по правой стороне располагался тот, за кем я пришел – Бартон стоял близ ковра сразу за лестницей на полтора-два метра вверх, пристально разглядывая что-то вдали, пока наконец не заговорил.

– Я ждал тебя, Илия, – отчетливо произнес он, повернувшись в мою сторону.

Сомнений отныне быть не могло, ведь он с самого начала рассчитывал встретиться лично, во что бы то ни стало увидеть меня и разрешить все недопонимания, наверное.

– Бартон, – исподлобья проговорил я.

– Не думаю, что ты пришел на экскурсию, – ловко подметил он. – Должно быть, ради меня постарался. Ты так одержим мной, Кишин?

– Ты знаешь, зачем я здесь, брат.

– Брат? – очень тихо и робко промычала Аой, обратив внимание сначала на меня, а затем на отца, стараясь визуально сравнить нас между собой.

В ответ на мои слова Бартон лишь отвернулся и медленно зашагал в сторону огромного округлого окна, встав к нему практически вплотную, принявшись вглядываться куда-то вдаль. Следом за ним последовала и Аой, однако та отошла не так далеко от прежнего места, не позабыв подозвать меня головой, чтобы подошел поближе. Собравшись с мыслями, будучи в неловком непонимании, я столь же медленно, подобно этим двоим, поднялся по ступеням наверх, остановившись сразу же после них.

– Как ты думаешь, Кишин, что находится за стеклом? – заговорил Бартон, ни на секунду не отрывая взгляда от окна. – Что лежит по ту сторону этой комнаты?

– Гармония, – спокойно проговорил я, не понимая, как грамотнее вести диалог, когда брат так нагло старается трактовать собственный монолог.

– И не только, Илия, – усмехнулся он, – целый мир лежит за стенами дворца. Безграничный и безумно красивый, жестокий и беспощадный мир, принадлежащий мне одному.

– Не много ты на себя берешь, Бартон? – возмутился я.

– Ни много, ни мало – то, что по праву заслуживаю. Тебе ли судить меня, самозванец?

– Ты совсем не похож на себя прежнего, брат, – с долей разочарования проговорил я.

– Как и ты не похож на моего брата, – грозно прорычал Бартон, после чего наконец развернулся и столь же медленно пошел мне навстречу. – Твои глаза, бесспорно, подделкой быть не могут, самое настоящее Вездесущее Око, дарованное Бездной, но это тело, лицо, повадки, дешевая гордость – какой из тебя пародист, если не получается обмануть меня? Думаешь, я ждал тебя ради того, чтобы ты добился своих целей, какими бы гнусными они не были, сыграв на моих чувствах?

– Я не лгу тебе, Бартон, – опроверг я, пусть и не очень убедительно, но воистину искренне. – Я пришел спасти тебя, брат.

– Спасти? – вновь усмехнулся он, остановившись на месте напротив. – От чего? В этом мире мне ничего не угрожает, ведь он целиком и полностью подчиняется моей воле. Бездна даровала мне силу, которая и не снилась никому более на всем белом свете, однако, каково же было мое удивление, когда я встретил тебя. Не могут по одной земле ходить два повелителя времени, особенно если один из них пытается подкопаться поближе такими грязными методами.

– Тебе ли говорить о грязи? – внезапно закричал я. – Взгляни вокруг, Бартон! Гармония стала одним тонущим кораблем за период твоего правления! Черт бы с ней, этой Гармонией, меня волнует твое будущее, брат. Коли народ не колышет, прислушайся хотя бы к родной крови! Демон захватил твое сердце, как однажды захватил мое, ты полностью утратил здравый смысл и самовольно смываешь краски того мира, в котором живешь! Зачем тебе все это кровопролитие? Ты ведь никогда не был столь кровожадным… Очнись, брат!