Текст книги "Клинок Гармонии (СИ)"

Автор книги: Илья Кишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 80 страниц)

– Газ? – принюхиваясь, в сомнениях пробормотал мужчина-шепот, пока в момент сам не понял, какой опасности подвержен. – ВСЕ НАЗАД!

Следом за его словами некоторые гвардейцы пустились в бега, пока остальные пытались понять, что происходит, даже не подозревая, что уже через мгновение окажутся в могиле.

– Я иду к тебе, братец! – с широкой улыбкой произнесла Амелия, после чего загорелась в свете искры.

– ЛИЯ! – истошно закричала Хорнет, но было уже поздно.

В эту же секунду все вокруг Амелии засияло ярким пламенем, и Хорнет успела лишь выставить перед собой плотный кровяной щит, полностью закрывающий ее от угрозы впереди. Следом за этим по полю пронеслась сокрушительная волна разрушительного выброса колоссальной энергии от взрыва, сотрясая землю. Гигантский гриб поднялся над головами девушек, а все попавшие в радиус поражения гвардейцы за мгновение истлели до костей, не успев издать ни крика, ни писка. Этот взрыв был последним в жизни Амелии, и она вложила в него все оставшиеся силы до последней капли, и мощность взрыва оказалась настолько огромной, что поразила весь фланг, не дотянувшись разве что до пробежавших и отстающих от колонны.

– Что это? – тотчас вопросила Эмили, не просто заметив яркую картину, но и будучи практически сбитой с ног взрывной волной. – Неужели…

– А-А-А-А-А! – послышались женские вопли в голове у девушки.

В тот момент она поняла весь ужас ситуации, ведь своими глазами наблюдала за тем, что было под силу лишь Амелии, а звук от взрыва, должно быть, полностью лишил слуха сидящую на другом конце поля Миву. Застыв на месте, та с пробирающим до костей страхом наблюдала за летящим в воздухе пеплом и выбегающими из пламени выжившими гвардейцами. Ее вечно зеленый город превратился в место начала настоящего апокалипсиса, и с каждой секундой все больше костей врезались в почву под ногами, формируя самое больше кладбище там, где сейчас стоит она. Жизнь девушки с этого момента уже не могла быть прежней.

Следом за взрывом в округе раздались странные звуки, и лишь взглянув в сторону комплекса, Эмили поняла, что с горы вниз стремительно движется оползень, который вскоре накроет весь город. Этот день отразился в ее памяти, как день падения Гармонии, но даже так никто из сторон не собирался сдаваться в пользу другой, ведь эта заразительная жадность уже давно сожрала сердца людей.

– Ну привет, майор Морроу! – послышался голос идущей среди дыма девушки, и лишь когда та показалась в видимом проблеске, можно было ее узнать.

– Виви, – скрипя зубами, прорычала Эмили, а затем тотчас пустилась в бега.

– Постой, ну куда же ты! – кричала ей вслед Виви, но со временем возгласы затихли.

Сдерживая всю бурю эмоций внутри, девушка без оглядки бежала к комплексу, раскидывая ногами внутренности павших в бою и спотыкаясь об их головы. Только в кошмаре можно было увидеть что-то подобное, но сейчас оно было наяву, и Эмили могла лишь бежать и бежать, проклиная день, в который родилась, ведь если бы не он, она могла прожить жизнь где-нибудь в мирном месте.

***

Лишь когда дымка немного спала, Хорнет наконец могла вылезти из кокона и оглядеться вокруг, однако ничего живого в радиусе нескольких километров она не застала: кругом лишь трупы, лужи крови, падающий с небес пепел и собственные разбитые очки. А посреди всего этого кошмара в позе с раскинутыми в стороны руками застыла обгоревшая черная фигура ее любимой подруги. Оскверненное тело, которое возможно похоронить лишь в закрытом гробу – таков был ее финальный выбор.

В воздухе витал едва различимый красный дымок, образовавшийся от того, что тепло взрыва выжгло немного крови девушки в процессе, и благодаря этому погибли не только сотни людей вокруг, но и еще столько же погибнут от удушья токсинами, пока все это не выветрится.

С тяжелым грузом на душе и слезами на глазах Хорнет замерла на боку посреди поля боя, понимая, что жить ей осталось от силы несколько минут, ведь за анемией всегда следует пустота. Дрожь и холод навязчиво трясли тело, пока эти ощущения наконец не стихли.

Так в тишине и сомкнулись глаза девушки, мечтавшей однажды стать адвокатом.

***

Постепенно гвардия стала подбираться к комплексу, который больше некому было защищать. С довольным лицом Эдвард бежал впереди всей колонны, опережая их на десятки минут марша, лишь бы первым достигнуть заветной мечты. В это время в его поле видимости промелькнула фигура хрупкой девочки, которая, истекая кровью, всеми силами старалась сдержать оползень, несущийся с горы вниз, кроша камни в осколки и стараясь их замедлить. Ей с трудом удавалось держаться на ногах, но она все равно не сдавалась и продолжала крошить камни, пока в один момент не смогла разделить один огромный поток на множество маленьких, думая минимизировать ущерб, отведя камни подальше от города, однако оползень чудесным образом остановился, и лишь отдельные огромные камни смогли достигнуть линии комплекса, разгромив своим весом то ли высокие защитные башни, то ли плоскую крышу, вынудив последнюю линию обороны укрыться глубоко внутри, оставив бедную Миву без защиты.

– Прошу, помогите, – приговаривала она, еле стоя на ногах, но стараясь зацепиться за частичку остаточной надежды. – У нас больше не осталось сил сражаться, мы больше не можем защищать Гармонию. Прошу, если хоть одна живая душа в городе может помочь – помоги нам, иначе все мы сегодня умрем. Для меня уже все кончено, но для вас – нет.

Почувствовав мимолетное облегчение, девочка рухнула на землю, застыв в положении на коленях, глядя куда-то вдаль, и она прекрасно знала о человеке, который все это время приближался со спины.

– Доволен? – спросила девушка, стоило Эдварду приблизиться.

Генерал проигнорировал вопрос и подошел поближе, усевшись на корточки прямо перед лицом Мивы, взглянув на нее с непробиваемым холодным выражением лица, которое постепенно расплылось в широкой улыбке.

– Столько людей погибло, столько друзей ты у меня отнял, а тебе все мало! – не имея возможности сдерживать слезы, заскулила Мива. – Что ты за человек такой?

– Ох, дитя, – ласково проговорил Эдвард, пройдясь рукой по щеке девушки, от которой она сразу отдернулась. – Тебе нужно время, чтобы принять то, что все это не имеет никакого смысла. Ваша борьба с самого начала была безнадежной, а ваши жизни не стоили ничего, как и ваша гордость, павшая в один день.

Сразу после своих слов тот подхватил Миву за горло и легким движением поднял девушку над землей, держа ее легкое тело одной лишь левой рукой.

– Может я и умру, но ты все равно увидишь, как эта павшая гордость засияет снова! – с трудом произносила Мива, выдавливая слова через удушье. – Мы будем сражаться за наши мечты, даже если придется потерять все!

– Знаешь, за этот день ты достала меня больше всего, – грозно произнес Айс, усилив хватку на шее. – Все время подслушивала, везде пыталась вставить свое слово и помешать моим планам. Назойливая и противная крыса, прячущаяся за спинами других.

– Ты точно такой же, – проскрипела зубами девушка.

– Слабая и никчемная, – продолжил Эдвард, проигнорировав ее слова. – Неспособная никого защитить, неспособная никому помочь. Жалкая и бесполезная крыса. Теперь тебе никто не поможет.

Пусть способность девочки и могла поставить генерала в затруднительное положение, она не могла даже сопротивляться – настолько ослабела в потоке длительных схваток, принимая на себя удары всех и сразу. Она желала лишь счастья, а получила свой худший кошмар, и теперь ее жизнь находится в руках врага, для которого честь стоит ниже, чем желание позабавиться.

– Где у тебя тут ушки? – с ухмылкой произнес Эдвард, резко всунув палец в нижнее левое слуховое отверстие на спине.

В тот же момент Мива истошно закричала, но крик ее заглушала твердая хватка руки, отчего наружу просачивались лишь хрипы и стоны. Боль была сравнима с адской агонией, ведь более чувствительного места на этом хрупком теле нельзя было найти. Пока его грубые пальцы жестоко царапали девушку изнутри, она всеми силами пыталась вырваться, ведь нестерпимая боль заставляла Миву сквозь слабость двигать руками, однако ничего из этого не давало результатов, учитывая то, как сильно Эдвард в тот момент хотел ее задушить.

Постепенно изо рта пошла пена, а движения Мивы становились все медленнее и медленнее, пока руки и вовсе не опустились, а всякое сопротивление не затихло. Увидев на лице девушки всякое отсутствие жизни, Эдвард лишь недовольно фыркнул и швырнул беспомощное тело на землю, а сам продолжил свой путь к Разлому, которого почти достиг. Внезапно в тишине раздался громкий кашель и протяжные глубокие вздохи, и Айс, обернувшись, застал картину того, как чудом выжившая Мива в резких и сильных судорогах пытается ухватиться за миллиграммы воздуха, совсем не контролируя своих движений, непроизвольно мочась под себя.

– Ох, выжила, – ухмыльнулся он. – Отлично, я еще помучаю тебя, когда все закончится.

Позабыв о девушке и вернувшись к цели, Эдвард оголил «Кё», собрал в лезвии огромное количество энергии и выпустил одну большую красную дугу в сторону стены, огораживающей территорию комплекса. Преграда, словно карточный домик, в миг рухнула, и за стеной показалось огромное сияющее пятно с острыми гранями то ли сиреневого, то ли ярко-голубого цвета в овражном углублении вокруг него. С нижней его грани отчетливо стекала непроглядно черная вязкая жидкость, которая на свету казалась слегка фиолетовой, а под ней находилось то, за чем и пришел Эдвард.

Это было «Семя Разлома», или, как его еще называют в узких кругах – просто «Семя». Небольшой идеально гладкий шар застывшей на воздухе чистой энергии, помещающийся в руке, внутри которого сокрыта такая неведомая сила, которая, может, и не способна уничтожить мир, но породить того, кто смог бы, вполне способна. Впитать энергию из шара означало заполнить свой сосуд до краев, а когда он расширится для того, чтобы все это уместить и оставить место для роста, то заполнится снова.

Источник безграничной энергии, постоянно подпитывающий жадного шепота, желающего силы – это то, что никогда и ни при каких обстоятельствах не должно было оказаться в руках Эдварда, но сегодня он победил. Этот человек долгие годы не мог найти себя и слепо следовал по течению, пока в один день не решил, что должен стать самым сильным, даже если ради этого придется лишить будущего весь остальной мир.

– Наконец я здесь, – с искренней радостной улыбкой произнес Эдвард.

Глава 65: Выше головы

Широкими уверенными шагами, переступая через все народные принципы и основы морали, позабыв о ценности человеческой жизни и наплевав на весь прочий мир, Эдвард спускался в неглубокий овраг под Разломом, а затем, достигнув пространства прямо под ним, умиротворенно склонился к земле, взяв в руку тот идеально гладкий шар, зовущийся «Семенем Разлома». Стоило загадочной сфере лечь в руку генерала, он широко улыбнулся, будучи готовым в любой момент рассмеяться. Ступая назад и глядя в недры Бездны, назойливо нашептывающей неразличимые человеческим ухом слова, Эдвард постепенно отдалялся от висящего в воздухе пятна, пока не замер на месте в поистине злорадственной ухмылке.

– Время пришло, – исполняясь гордости, громко залепетал он. – Почти пятнадцать лет я изо дня в день плавал в грязи, вынашивая идеально сработавший план. Теперь меня никто не остановит, никто даже и близко не сравниться со мной по уровню силы, ведь я стану бессмертным! Настал ваш закат, жалкие черви – заполнись же до краев, мой сосуд!

Едва слова Эдварда разлетелись по округе, «Семя» ярко засияло, и через пару мгновений его уже никто не смог бы остановить. Стоя на головах врагов и глядя только вперед без оглядки, Айс возжелал силы, способной погубить весь род человеческий, погрузив мир в хаос и кровопролитные войны, а все ради удовлетворения нарциссизма одного маленького человека.

Казалось бы, надежда давно угасла и злодея уже было не остановить, но посреди ласкового осеннего ветра и утреннего щебетания птиц внезапно раздался хлопок. Уверенный оскал генерала сменился ошеломленной физиономией вместе с тем, как Эдвард с огромной скоростью устремился в противоположную от Разлома сторону, выронив из рук ненадежно лежащее «Семя» куда-то в траву. Его грубые мышцы на своем пути столкнулись с твердой землей, заставив мужчину буквально прокатиться десятки метров до момента, когда паучьи лапы из-за спины смогли найти под собой опору и помочь Эдварду остановиться, как и его меч «Кё», твердо врезавшийся в землю. Стоило мужчине остановиться и замереть в сидячей позе, ухватившись за рукоять меча, в эту секунду в голове Айса все перемешалось, и его костюм впервые за долгие годы замарался в грязи, которая запятнала не только роскошную ткань, но и шаткую гордыню.

– Кто посмел? – с внезапно нахлынувшей яростью в глазах, соскалив зубы, прорычал Эдвард, устремив взгляд в сторону той дыры в стене, которую сам и проделал.

Посреди поднявшейся вокруг пыли, заслонившей обзор на едва видимый Разлом, между обломков стены показалась фигура, медленно сближающаяся с генералом, пока в один момент не появилась возможность разглядеть нападавшего. Из завесы выглянул черный плащ, а за ним показалась мужская нога, твердо ступающая вперед без какого-либо чувства страха, и уже через мгновение предстала фигура мужчины в костяном шлеме, который крепкой хваткой сжимал в правой руке пылающий меч, так хорошо запомнившийся всем, кто его видел.

– Ах, это ты, Кишин, – переменившись в лице обратно в образ уверенного в себе злодея, с насмешкой произнес Эдвард, поднявшись на ноги. – Я уж было подумал, что наш рогатый друг пропустит все веселье.

В ответ на это Илия ничего не ответил, а лишь бросил в сторону Айса немногозначный взгляд своими черными глазами с проблеском света от колец на зрачке, и по щекам его в тот момент стекали знакомые кровавые слезы, говорящие о том, что явившемуся в последний момент герою пришлось использовать свою сильнейшую способность.

– Твое? – вопросил Илия, вытянув перед собой руку в кожаной перчатке, держащую «Семя».

– Ловко придумано, Кишин, – ухмыльнулся Эдвард. – Однако меня этим не запугаешь – все равно эта штука так или иначе окажется в моих руках.

– Только через мой труп, – однозначно оборвал Илия, демонстративно сложив шар в сумку на пояснице, застегнув ту на пуговицу.

– Предлагаешь отнять силой? – с той же улыбкой сказал Айс. – Смелости тебе не занимать, учитывая то, как сильно ты вымотан.

Ситуация накалялась, и в любую секунду мог завязаться бой, но тут близ алхимика показалась фигура ослабевшей и утратившей всякую способность сражаться Мивы, которая могла лишь со слезами на глазах пялиться на своего спасителя, постепенно обретая новую надежду. В момент столкновений их взглядов, в груди девушки воспылало необъяснимое чувство, сочетающее в себе облегчение, радость и страх за человека, к которому она была неравнодушна. Ей очень хотелось излить душу и рассказать о многом, что здесь случилось, но робкая и еле живая Мива смогла протянуть только:

– Илия…

Едва услышав ослабевший хрип девушки, Кишин ласково улыбнулся, а затем склонился к Минагаве, подойдя поближе и оперевшись на одно колено. Его рука, которая скрывалась под перчаткой с небезызвестной красной линзой, легонько прислонилась к плечу бедняжки, тускло засветившись. Так раны начали понемногу затягиваться, а острая продолжительная боль постепенно сошла на нет, и Мива могла лишь молча смотреть на Илию, не отрывая взгляда ни на секунду.

– Все хорошо, солнце, я здесь, – столь же ласково проговорил он. – Ты сделала все, что могла, а теперь отдохни – больше не нужно сражаться.

– Илия, прошу, помоги, – внезапно заскулила Мива, заливаясь слезами. – Он убил всех, только я осталась… Он убил Ашидо…

– Понятно, – бесчувственно произнес Кишин, но его реальные чувства выдавало выражение лица. – Отойди назад, не хочу подвергать тебя опасности.

Стоило мужчине предостеречь, Мива тотчас поднялась на ноги, которые в миг покинула дрожь, однако те все еще прогибались под весом тяжелого тела. Медленными и ослабевшими шагами та удалялась, оглядываясь назад и плавая в непонимании собственных чувств. С одной стороны, она не хотела оставлять Илию одного против сильного врага, потому что боялась лишиться одного из немногих, кто остался в живых и был ей дорог, но, с другой стороны, только он сейчас мог защитить Гармонию, и девушка со своим желанием помочь оказалась бы обузой, путающейся под ногами.

– Вы закончили? – недовольно фыркнул Эдвард, стоило Миве отойти подальше. – Я мог бы спокойно убить обоих, если бы меня не забавляли эмоции девчонки и твой пустой треп.

– Хватит пускать слова на ветер, – оборвал Илия, вновь схватившись за потухший «Костолом». – Пусть тебе удалось обмануть меня, но в бою один на один шансов выжить уже не будет.

– Думаешь, я испугаюсь таких нелепых угроз из уст слабого куска дерьма? – внезапно загрубил Айс. – Ты уже исчерпал свое преимущество, оставшись без козыря в рукаве. Кто ты без дара Хроноса, Кишин? Простой человек, не более – такой же, как и все те, кого я убил.

– Не недооценивай меня, – спокойно ответил Илия, глаза которого уже приобрели привычный оранжевый оттенок с вытянутыми зрачками. – Даже без этой силы я был и остаюсь не простым человеком, а талантливым алхимиком. Я буду сражаться в полную силу!

– Давай, удиви меня, Илия! – раззадорено воскликнул Эдвард, скинув с себя плащ с пышным мехом на воротнике и вместе с ним строгий пиджак, оставив на торсе лишь рубашку.

В эту же секунду на землю слетел плащ его противника, освободив плечи, а к левой руке Илии внезапно примагнитилась яркая белая линза, уместившись на верхней стороне кисти в отверстие на поверхности кожаной перчатки, а следом за этим из сумки поочередно вылетели другие линзы разных цветов, расположившись за спиной Кишина в форме окружности на одинаковом друг от друга расстоянии. Со стороны казалось, будто он носит с собой обруч, висящий в воздухе, только вместо монотонной конструкции тот был разбит на десяток разных сфер, начиная с красной и заканчивая фиолетовой. Все это лаконично вписывалось в образ человека с рогатым костяным шлемом в форме неведомого зверя, тело которого подчеркивалось неким подобием современных кофт с длинными рукавами, на которых то ли дело мелькали вставки металлической брони, которую ранее можно было заметить лишь на груди. Теперь можно было беспрепятственно использовать пояс со снаряжением и обрести свободу движений, что напрямую говорило о серьезности Кишина.

Илия хорошо взвесил свои шансы в этом бою и здраво оценил противника. К сожалению, бой нельзя было закончить в первую же секунду, ведь Эдвард был не только талантливым и опасным мечником, способным фехтовать действительно тяжелым клинком, но и поистине загадочным мастером-шепотом, освоившим высшую из подвидов «бестелесности». Тогда, когда, казалось бы, все должно было закончиться вместе с тем, как Айс впитает силу «Семени», Илия потратил чуть ли не последние силы на то, чтобы использовать «Парадокс» и подобраться поближе, однако взмах меча, который должен был отрубить голову, прошел мимо, словно Кишин пытался поразить воздух, а не человека. Все последующие попытки коснуться его тоже не увенчались успехом, и можно было с уверенностью сказать, что этот человек переиграл своим умом сильнейшую способность в Гармонии.

Отбросить врага подальше от Разлома и выбить из его рук «Семя» тоже оказалось задачей не из легких, и прошлось приложить немало смекалочки, чтобы реализовать единственную доступную идею. Так Илия выпустил стрелу из своего лука в ту сторону, куда встанет сам, словно пытаясь поразить самого себя, а затем использовал «ранмацу» в тот же момент, когда стрелки часов возобновили свой ход. Идея сыграла на «ура», и ничего не подозревающий Эдвард, даже имея в своем арсенале идеальную защиту, был сбит с ног разрушительной волной отраженной стрелы.

С одной стороны, Илия смог разузнать о потенциале некоторых своих атак, с другой стороны, повторный «Парадокс» всего через полчаса после использования первого лишил его внушительного запаса сил, отчего некоторые мышцы были вынуждены непроизвольно сокращаться в резких судорогах, не говоря уже об общей слабости организма. Эдвард не лукавил, когда говорил о потере преимущества, ведь в роли его дуэлянта выступал человек, который в ином случае мог решить исход боя сразу после его начала, однако теперь чаша весов перевалилась на половину Айса, и он прекрасно это понимал.

В этом и заключался план генерала: заставить братьев сцепиться друг с другом, где в лучшем случае кто-то один умрет, а в худшем оба будут вымотаны и неспособны сражаться так, чтобы заставить его попотеть. До этого дня Гармония не видела человека, который мог оказаться умнее Эдварда с его нечеловеческим стратегическим мышлением, и именно это делало противника всего города самым опасным за всю его историю. Комбинация нарцисса и гения в одном теле затмевала бы собой всех остальных, если бы кто-то смог предугадать его план раньше, чем он перешел в воплощение.

Резко провернув «Костолом» на тридцать градусов, Илия заставил того вновь воспылать, а затем, спрятав меч за спиной в боевой стойке, он бросился вперед, совершив сокрушительный выпад навстречу Эдварду. Удар был сильным и точным, заблокировать его не представлялось возможным без использования двух рук сразу, потому Эдвард, недолго думая, остановил удар лезвием «Кё» пошатнувшись от столкновения так, словно столкнулся с грузовиком, испытав на себе жар пламени «Костолома». На этом моменте генерал мог ответить Илии внезапной атакой, и он хотел было замахнуться, уйдя из-под скрещивания мечей, однако перед глазами показалась яркая вспышка фиолетовой молнии, последовавшая откуда-то из-за спины Илии, потому Айс был вынужден мгновенно отступить, воспользовавшись телепортацией, и он лишь чудом избежал попадания, не считая вклада молниеносной реакции.

– Что, боишься? – заговорил Илия, обернувшись в направлении, казалось бы, непредсказуемой телепортации. – Не ты ли минутой ранее называл меня слабаком?

– Хах, я свои слова назад не забирал! – не поддавшись на провокацию, усмехнулся Эдвард, стараясь скрыть свое напряжение.

Теперь оба дуэлянта понимали, из какого теста слеплены их противники. Кричавший о своем превосходстве Эдвард затих, стараясь подобрать в голове надежную тактику боя, где кроме использования всех сил и выжидания подходящего для ответной атаки момента ничего более не подходило. Илия же в этот момент хорошо усвоил боязнь Айса перед его сферами и мечом, ведь те имели схожий принцип работы, который заключался в поражении цели активированной природной эссенцией. Если преимуществом Эдварда была «истинная бестелесность», основанная на манипуляциях с энтропиумом, то вся ее практичность угасала на фоне сил природы. Недаром Разлом может влиять на эту реальность только частицей своей силы, ведь природа не дает ему выпустить внутреннего зверя наружу, вынуждая лишь изредка пробиваться наружу. Именно по этой причине было образовано «Семя», ведь угасший энтропиум, исходящий из Разлома, попросту затвердевает и в виде вязкой жидкости устремляется к земле – природа всегда была сильнее потустороннего.

Сразу после ответа Эдварда, Илия, не давая ни секунды для передышки, снова сделал выпад, но на этот раз Эдвард не стал блокировать, а мгновенно отступил, однако преследователя это не остановило. Кишин продолжал напор, постоянно атакуя врага разными атаками издали, стараясь сблизиться, включая и размашистые огненные дуги огромной разрушительной силы, образуемые взмахами «Костолома». Острые куски льда то ли дело появлялись из ниоткуда и с бешеной силой врезались в землю, разлетаясь на другие мелкие осколки, большие огненные шары вылетали из рук Илии, каждый раз практически настигая врага. Даже большие и крепкие камни порой пытались перегородить путь, вылезая прямо из-под земли, пока потоки режущего ветра все время сбивали с ног, но самой опасной способностью в этом бою был тот самый удар фиолетовой молнией. Дело в том, что эта линза давала Кишину возможность атаковать практически бесприцельно, делая залп быстрым и точным, а если бы та единожды попала, то заставила бы врага буквально разлагаться изнутри, вызывая гниение и обильное кровотечение, не говоря уже об электрическом ожоге. Для такой атаки приходилось использовать много энтропиума, которого у Илии было в достатке внутри собственного сосуда, комбинируя его с природной энергией и образуя симбиоз разрушительной молнии и сверхплотного энтропиума, что было по силам только уникальной в своем роде алхимической линзе.

Эдвард продолжал уходить из-под атак, задействовав не только базовые способности, но и паучьи лапы, которые помогали справиться там, где не справлялся хозяин. Всего лишь за пару минут боя тот потерял половину своих лап, просто обороняясь, и лицо Эдварда с каждой секундой приобретало все новые ошарашенные черты, которые невозможно было скрыть в честном бою. В какой-то момент тот выиграл для себя возможность внезапно атаковать, потому сразу же телепортировался за спину Кишину и замахнулся мечом для удара сверху, но, так и не достигнув цели, был отброшен резким всплеском туманообразного энтропиума, затаившегося в виде маленьких молний внутри белой дымки.

– Сукин сын! – непроизвольно выкрикнул Эдвард, выпрыгнув из дымки и отдалившись от оппонента.

Постепенно туман сошел на нет, и оба мужчины замерли на своих местах, цепляясь за персоны друг друга.

– Я сделал некоторые выводы, – столь же хладнокровно заговорил Илия. – Ты уворачиваешься от моих атак, потому что они по-настоящему угрожают жизни, и у тебя никак не выходит скрыть этот факт. Даже энтропиумные атаки несут в себе угрозу, ведь в твоем теле заложены лимиты его плотности, не достигающие уровня линзы, как и в моем случае. Этот бой безнадежен – ты падешь в тот же момент, когда мой удар настигнет плоть.

Эдвард не мог ничего ответить на безумно точные и правдивые выводы, он лишь скалился и думал об иных вариантах ведения боя, если не удается поймать алхимика на неожиданной телепортации.

– Он и вправду очень опасен, – задумался Эдвард. – Признаю, я недооценил способности Илии, полагая, что он всему обязан дару Хроноса, и это суждение оказалось крайне глупым, учитывая то, какой у него боевой опыт и скорость реакции, не говоря уже об умственных способностях. Такими темпами я просто выдохнусь и проиграю, но, если лишу Кишина возможности использовать линзы и подкошу боевой дух – верну себе преимущество.

С этой мыслью Эдвард тотчас бросился в бой первым, попробовав лишит Илию возможности атаковать вдали, чтобы перейти в ближний бой, в котором шансов не попасть под атаку будет намного больше. Первый удар был ловко отражен, а также последующий, но не тот, что следовал за ними – Илия столь же ловко владел легким мечом, хватаясь за рукоять двумя руками только для того, чтобы блокировать, однако поддерживать преимущество ему помогал щит, который предоставляло кольцо. Нанося мощные атаки, Эдвард мог поставить себя в более выгодное положение, ведь он вынуждал Кишина пренебрегать атаками линз, что внушительно облегчало задачу, но не давало уверенности в том, что их не последует, а слабыми и быстрыми тот постепенно лишал врага щита, однако тот восстанавливался быстрее, чем спадал.

Илия все еще мог атаковать линзами, и делал это по мере возможностей, когда левая рука оказывалась свободной и дистанции хватало для того, чтобы случайно не попасть по себе. Комбинация атак настолько хорошо держала врага в напряжении, что Эдвард в какой-то момент проглядел взмах и частично подставился, чудом уйдя от атаки и отступив назад. Глядя на место повреждения и испытывая острую боль в купе с дурным горелым запахом, Айс заприметил порез на правой стороне груди, однако это было не простое рассечение плоти, а яркий след от ожога, какой бывает на раскаленном металле, который постепенно терял яркость, открывая вид на поджаренную плоть и обгоревшие лоскуты костюма.

– Неплохо, – впервые за долгое время ухмыльнулся Эдвард. – Мне в самом деле стоило внимательнее следить за мечом. Можно было бы испугаться, но, к твоему сожалению, эта атака должна была меня прикончить – ты солгал.

– Значит, прикончу следующей, – уверено произнес Илия, выставив перед собой меч.

Бой выглядел односторонним, он казался безнадежным и заранее предрешенным, но на этот раз с лица Эдварда широкая улыбка уже не сползала. Генерал снова напал первым, не дав Илии возможности продолжить загонять себя в угол, выйдя на ту же дистанцию для того, чтобы бой велся только на мечах. Взмахи продолжались, звон от столкновений ежесекундно разлетался по зеленому полю, и ни один из оппонентов не собирался уступать другому, пока Кишин снова не подловил Эдварда, занеся меч над головой. Теперь уже этот удар мог быть смертельным, и какие-то ничтожные мгновения отделяли Айса от смерти, но он, несмотря на свое очевидное убыточное положение, резко отступил телепортировавшись назад значительно дальше, чем обычно.

Воспользовавшись очередной возможностью для дальней атаки, Илия вытянул вперед руку и прицелился в Эдварда, и уже когда фиолетовая линза за спиной ярко засветилась, Айс заговорил:

– Попался, – в широкой улыбке до ушей протянул он.

В эту же секунду мелькнула яркая фиолетовая молния, но вместо того, чтобы устремиться в сторону врага, она отклонилась по своей траектории куда-то вверх, и когда Илия понял, что в этот момент произошло, было уже поздно. Эдварду в голову пришла поразительная идея, которой он сразу же воспользовался, выкинув в небо произвольный кусок энтропита. Мысль заключалась в том, чтобы обратиться к законам физики и поведению молнии, которая всегда бьет в ближайший к себе объект, но поскольку энтропит не был обычным металлом, способным послужить громоотводом, а молния не была природной, а скорее срощенной по природе с энтропиумом, ничего могло не получиться, однако это сработало.

Застав Илию в самый неожиданный момент, Эдвард внаглую телепортировался вплотную, схватив левую руку с перчаткой правой рукой, в то время как левой ногой заблокировал путь для «Костолома», а после он мгновенно ударил Кишина четырьмя оставшимися паучьими лапами поочередно с интервалами в миллисекунды, разрушив щит. Всего трех сильных ударов хватило бы, чтобы лишить Илию защиты, и четвертый прошел уже сквозь нее, вонзившись глубоко в область правой ключицы, лишив оппонента возможности замахнуться мечом, и этот фактор стал решающим. Последним ударом стал точный взмах «Кё», которым Эдвард лишил Кишина левой руки, перерубив ее в области локтя.