Текст книги "Клинок Гармонии (СИ)"

Автор книги: Илья Кишин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 80 страниц)

Сделав короткую паузу, я продолжил свою речь, атмосферой которой уже успел проникнуться целиком.

– Сегодня пред вами всем своим естеством предстанет преступник, который так и не понял, что у сильного народа нельзя отобрать сильного короля, что нельзя безнаказанно вторгнуться во дворец и поднять руку на портрет Гармонии, олицетворяющий ее сиятельство, гордость и непоколебимость. Она лишится головы на этой гильотине в знак того, что у Гармонии нет слабостей, ради того, чтобы никто более никогда не посмел сотворить того же, чтобы никто и никогда не поддался греху так, как поддалась она, чтобы…

На этом моменте речь прервалась, и некогда стоящий в лучах славы я, проникающийся собственными убеждениями, застыл на месте в непонимании – лезвие гильотины сдвинулось с места, тяжелый лист острого металла устремился вниз, пока по всему эшафоту не раздался металлический звон, застывший в ушах каждого, кто здесь находился, включая меня самого. Это стало полной неожиданностью и шоком для всех нас, ведь король даже не успел закончить речь и огласить приговор, а преступник уже получил свое наказание.

Еще большей неожиданностью стала картина того, как посреди огромной и людной площади показалось странное округлое пятно, внутри которого все выглядело так, словно там находилось закулисье, завешанное непроглядной пеленой, а по краям этой пелены искрились тысячи ярко-фиолетовых огоньков, звук которых напоминал рабочий шум в цехах Промышленного района. Из пелены показалась черная мужская фигура, которая с огромной скоростью выскочила наружу, на секунду растворившись в воздухе среди голубого плавающего свечения, выйдя из этого состояния в самой что ни на есть близости к гильотине.

Когда до меня наконец дошло осознание, я увидел перед собой того самого Тайкона, который постарался спасти жизнь своего дорогого союзника и, полагаю, друга, подставив под лезвие гильотины собственный меч. Этот металлический звон прозвучал именно из-за того, что они друг с другом столкнулись, помешав лезвию закончить начатое и скрыться в отведенной для нее щели, с концами перерубив все ткани и кости шеи. Чем больше я вглядывался в картину, тем больший ужас она наводила, ибо даже под маской Тайкона все эмоции были предельно понятны.

– Оборвать трансляцию! – громко приказал я.

Пусть лезвие и остановилось, столкнувшись с мечом, это не помешало ему достигнуть шеи «Ангела Трущоб». Острый как бритва металл с легкостью разорвал мышцы, на полу показалась кровь, что безостановочно выливалась наружу, растекаясь по плитке. Остатки ее шеи всеми силами старались удержать тяжелую голову, позвоночник еле справлялся, а ткани под действием тяжести сами собой невольно рвались прямо на глазах у Тайкона, вызывая при этом самые пугающие и неотвратимые чувства потери близкого человека. Он лишь успел поставить под голову левую руку, чтобы хоть как-то удержать остатки Хомуры на весу, пока правая рука всеми силами старалась удержать меч, чтобы лезвие не провернулось в положение, при котором гильотина выполнит свою функцию полностью.

Да, я добился своего и вынудил Тайкона показаться, но какой ценой…

– ТЫ ОБЕШАЛ! – истошно закричала Аой. – ОБЕЩАЛ НЕ УБИВАТЬ ЕЕ!

– Я…

– ТЫ СОЛГАЛ! – еще громче закричала она, не дав сказать и слова, после чего из глаз водопадом полились слезы. – КАК ТЫ МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ?

Я мог только молчать и слушать ее крики, стараясь прийти в себя после произошедшего. На лицах людей тем временем читалось непонимание, гвардейцы ожидали приказа, а остальные просто застыли в ужасе, но больше всего пугал именно Тайкон, который все это время молча вглядывался в безжизненные глаза девочки из Трущоб…

Пелена все никак не пропадала, пока из нее не показалась еще одна черная фигура – это была девушка, о чем я догадался по походке. Она была одета в тот же костюм, что и на площади: белая маска, черная одежда и накидка с капюшоном поверх. Едва девушка вышла из портала, она тотчас вытянула вперед руку и неожиданно для меня одним движением сдавила лезвие гильотины до состояния груды металлолома, а затем выбросила ее куда-то в сторону толпы, после чего продолжила ломать все то, что мешало телу Хомуры покинуть объятия своего убийцы.

– Нао? – вдруг опомнилась Аой, на секунду застыв в одном положении.

Когда все было кончено, девушка ласково положила на плечо Тайкона руку, выражая свои соболезнования, лишь добавляющие горечи в осознание утраты.

– Унеси ее, – приказал Тайкон, сидящий всего в пяти метрах от меня.

Едва услышав приказ, она принялась беспрекословно его выполнять, подхватив безжизненное тело Хомуры незримой силой, и потащив его обратно в сторону пелены. Именно на этом моменте я убедился в том, что перед нами была именно Нао, ведь никого более с такой силой в Гармонии не сыскать, и, честно говоря, я совсем не ожидал увидеть ее на стороне «Спектра». По мере того как моя собственная старшая дочь продвигалась к порталу, она сбрасывала с себя все то, что закрывает лицо: сначала капюшон, а затем и маску, что с глухим отзвуком рухнула на землю. Показался злобный оскал, блестящие светлые волосы развивались на ветру, голубые глаза смотрели в мою сторону, осуждая каждый сантиметр моего тела и все то, что нельзя было измерить. Не произнеся ни слова, она лишь кинула в мою сторону оскорбительный жест, после чего вместе с телом Эверби скрылась за пеленой, а следом за ними в ту же секунду нырнула и Эмили Морроу. Майор воспользовалась своей силой, благодаря чему смогла на огромной скорости ворваться в закрывающийся портал, растворившийся в воздухе в ту же секунду, не оставив за собой ничего.

– Опрометчиво, майор Морроу, – подумал я. – Куда бы они не ушли – это место станет твоей могилой.

Один лишь Тайкон остался на том же месте, его переполняла злоба и неимоверное желание пролить мою кровь на этом же месте, и все это читалось по одной лишь позе, в которую он встал.

– Котай, – проскрипел зубами он, сжимая в руках катану, что секундой ранее еще была в гильотине.

– Мне нечего тебе сказать, Тайкон, – ответил я в напряжении, понимая, что тот не стал бы меня слушать ни при каких условиях, в особенности если бы я сказал, что не отдавал приказ приводить в действие гильотину.

– Решим все здесь и сейчас, – прорычал глава «Спектра», схватившись за меч обеими руками.

Не думая ни секунды над своими шансами, Тайкон собрал всю волю в кулак и сделал выпад в мою сторону, лезвие его катаны засветилось ярче ночных фонарей, а руки сжали рукоять крепче тисков. Зная поведение шепотов, которые владеют телепортацией, я без проблем мог предсказать, откуда он появится, но Аой меня опередила: ноги мужчины подкосились, его тело устремилось вниз, с грохотом врезавшись в непробиваемую землю. В таком положении он и застыл, не имея никакой возможности пошевелиться под страшной силой гравитации, вдавливающей тело в поверхность.

– Ваше Высочество! – прокричал кто-то из толпы перед трибуной.

– Не вмешивайтесь! – отдал я однозначный приказ, нарушение которого не потерплю.

Теперь все внимание было сосредоточено на таинственном инкогнито, что точит на меня зубы больше, чем кто-либо в Гармонии. Я все гадал, что за человек скрывается под маской, и сегодня появилась возможность наконец раскрыть все карты, особенно с учетом того, что маска оказалась не такой крепкой, как та земля, с которой пришлось столкнуться: пластик треснул, а стекло невольно посыпалось.

– Достаточно, Аой, – скомандовал я, дав дочери понять, что более вдавливать его в землю не нужно.

Хотелось подойти вплотную и сдернуть остатки маски, выбросив ее прочь, но, вопреки моим ожиданиям сделать все именно так, как и задумывалось, Тайкон сам одернул ремешок с головы, освободив лицо, а затем уставился мне прямо в глаза, и, честно говоря, такой злобы я еще нигде не видел.

– Теперь все встало на свои места, да? – с озлобленной ухмылкой проговорил Тайкон, выразив насмешку.

– Ашидо Такаги, кто бы мог подумать, – наконец осознал я, увидев знакомое лицо, которое так хорошо запомнилось в прошлом году. – За всем этим стоял именно ты, а я даже не догадывался.

– Сюрприз, ублюдок, – прошипел Ашидо.

Глядя в его глаза, я хотел знать все подробности того, как все могло обернуться подобным образом, но сила вновь отвергла меня – снова эти глаза, снова отражение, а не кинопленка с воспоминаниями. Что-то явно было не так, словно Бездна меня отвергает…

– Знаешь, сейчас ты выглядишь совсем иначе, чем год назад, – подметил я, не признав новый цвет глаз. – Стало быть, тот псих Хандзо сейчас мертв, и ты вышел победителем из схватки. Понравилась Бездна?

– Ты следующий, – угрожающе проговорил он, проигнорировав вопрос.

– Что ж, – тяжело вздохнул я, – в последнее время ты стал большой занозой в заднице, Ашидо Такаги, твои действия и действия твоего ордена понесли за собой такие последствия, которые придется расхлебывать годами.

– На это уйдет меньше времени, чем если бы мы расхлебывали твои, – дерзнул Такаги.

– Ты об этом не узнаешь, Тайкон, – соскалился я. – Я по горло сыт тобой и твоим орденом, потому уйди с честью, умерев от руки короля – я сам лично тебя прикончу.

– «Спектр» припомнит тебе это, и он не умрет с моим уходом, – уверенно произнес Тайкон. – А я не сдамся!

– Учту, а теперь прощай, Ашидо Такаги, – прорычал я, вынув из кобуры под одеянием свой клинок «Фуку», после чего готовился нанести удар, плотно закрыв глаза, что следом за этим стали медленно приоткрываться. – Парадокс Кишин!

В эту же секунду Ашидо попробовал подняться на ноги, но не успел – его тело застыло в неподвижном состоянии, в котором никто не смог бы мне противостоять. Все то, что находилось вокруг, в миг затихло, толпа по каждую сторону эшафота замерла, словно тысячи статуй все это время были свидетелями моего сияния. Мир погрузился в мертвую тишину, небо стало темным, тучи светлыми, теплые и холодные краски этого бренного мира приобрели новый контраст, засияв краше, чем выглядят в привычном понимании мироздания. Лучи света застыли в воздухе, ветер, что развивал волосы, внезапно затих, слезы Аой больше не скатывались по нежным женским щекам, пока из моих глаз тихо сочилась кровь, капая с подбородка на землю, что полностью выбивалось из общей картины. Сейчас, когда наступил черед кары, в этом мире не существует ничего, кроме меня, даже времени – это и есть «Парадокс Кишин».

Твердо ухватившись за рукоять «Фуку», я медленными шагами начал сближаться с жертвой. Один лишь порез, одно лишь ранение в шею – и Тайкон навеки выпадет из памяти граждан Гармонии. Мне всего лишь нужно отделить его головной мозг от спинного, заставить сознание потерять контроль над энтропиумом внутри, чтобы он умер мгновенно. Уже спустя пару шагов, я твердо решил закончить начатое и сделал выпад навстречу Такаги, но что-то меня остановило.

Это можно было назвать лишь инстинктом, предчувствием надвигающейся опасности – но что может угрожать человеку, который живет вне часовых и минутных стрелок? Что может ранить нестареющего повелителя времени? Ответ был лишь один, и я до последнего отказывался в него верить.

В замершем мире, где все стоит на своих местах и ожидает возможности вернуться в цикл времени, с неба внезапно что-то упало, с огромной силой вонзившись в землю прямо передо мной, заставив меня отпрыгнуть на безопасное расстояние, прикрыв лицо скрещенными руками. Стоило отскочить назад, все вокруг стало терять контраст, мир становился серым, пока в один миг время не пошло своим чередом – это значило лишь то, что сил для повторного использования «Парадокса» у меня не осталось – почему?

Убрав от лица руки и освободив себе обзор, я лицезрел такую картину, которую не ожидал увидеть ни в одном из самых кошмарных снов – из земли торчал меч, и был он не простым мечом, а тем, что делают из драконьей кости. Его лезвие обвивало беспорядочно бушующее пламя, оранжевая линза в середине гарды сияла так, что глаза хотелось прищурить, а та поверхность, которая пала жертвой удара, в реальном времени с каждой секундой все больше плавилась от жара, способного расплавить даже камень.

Следом за мечом на землю приземлился и человек, не издав и звука от падения, но сумев заставить воздух вокруг в бешенстве всколыхнуться. Черный плащ скрывал под собой многолетние доспехи с резным глазом на груди, по которым стукала латунная цепочка из колец, скрепляющая плащ. Эти доспехи на плечах в виде пластин с пышным мехом… эта кожаная перчатка на левой руке с фиолетовой линзой… это кольцо на среднем пальце правой руки… этот шлем, имитирующий пасть рогатого клыкастого зверя… этого не может быть… я не верю…

Только лишь когда он повернулся в мою сторону, только лишь когда я увидел это лицо, по которому стекались те же кровавые слезы, вытекающие из черных глаз с несколькими оранжевыми кольцами и длинным вертикальным зрачком, я наконец все осознал – Илия Кишин.

– Немало воды утекло, Бартон, – первое, что он произнес, взглянув на меня исподлобья.

– Не смей произносить это имя, – прорычал я, соскалив зубы так, как никогда ранее.

– Уходи, Ашидо, – произнес Кишин, поднявшись на ноги и вполоборота взглянув на испуганное и затерявшиеся лицо Тайкона, который еще секундами ранее выглядел уверенным в себе.

– Нет, я, – хотел было возразить Ашидо.

– Делай, что я сказал, – оборвал Илия, чьи слова звучали как просьба, в которой нет места отказу.

– Береги себя, – смирился Ашидо, после чего в момент исчез, засияв тем же цветом, какой был и у портала, из которого все они вышли.

Глядя на то, как мой единственный шанс окончательно разделаться с Тайконом ускользнул, я пришел в ярость, но не мог ничего с собой поделать, ведь передо мной стоял именно тот человек, которого я мог по-настоящему испугаться.

– Значит, ты и вправду отказался от имени, – сказал Илия, отвернувшись куда-то в сторону.

– Это не может быть правдой, – прошипел я, все еще не веря в то, что вижу перед собой. – Это, должно быть, шутка какая-то…

– Папа, кто это? – испуганно произнесла Аой.

– Не скажешь дочери правду? – спокойно и непоколебимо с некоторой долей осуждения проговорил Илия.

– Папа? – вопросила она, не понимая ничего из того, что сейчас происходит.

Я не знал, что говорить, не знал, что делать и уж тем более, что со мной после этого будет. Сейчас передо мной стоял тот, о ком не должно было остаться никаких воспоминаний, тот, чье лицо должно было утонуть в песках времени, но стоило только Илии вновь появиться перед глазами, я снова все вспомнил.

– Пришел убить меня? – спросил я, не понимая его мотивов защищать Ашидо.

– Отнюдь, Бартон, – опроверг он, – я просто хочу вернуть брата.

– Не лги мне, фальшивка! – завелся я, перейдя на крик. – Ты с ними заодно! Помогаешь «Спектру» и хочешь свергнуть меня! Прикидываешься им, чтобы сбить с толку!

– Прекрати, – спокойно проговорил Илия.

– Чего ты ждешь? – уже неконтролируемо кричал я. – Давай, нападай!

– Прямо в компании твоих дружков, хах? – усмехнулся Кишин. – Семейные разборки не должны выставляться напоказ, тем более, что шансы не будут равны, пока ты пользуешься копиями своих клинков.

– Ты слишком уверен в себе, умник, – дерзнул я, не поняв, откуда он знает про то, что клинки «Цернунн» и «Фуку» являются лишь копиями прежних клинков, которыми я когда-то пользовался.

– Я все о тебе знаю, – пояснил он. – Даже больше, чем ты сам, и мне это не нравится.

– Не нравится, что я лучше, да? – ухмыльнулся я, почувствовав свое превосходство. – Неужто завидуешь?

– Здесь нечему завидовать, – отстранился Илия. – Ты оступился, Бартон, выбрал не тот путь и попусту растратил свою честь. Я не хочу, чтобы ты прошел по тому же пути, что и я. Не хочу, чтобы Гармония сгорела в пламени собственного правителя, как когда-то сгорела колония «Сенсус».

– И что ты сделаешь? – вновь усмехнулся я. – Помешаешь мне?

– Я спасу тебя, Бартон, – пояснил он. – Спасу от самого себя, и «Спектр» мне для этого не понадобится – только дай подобраться поближе.

– Говори, что хочешь, фальшивка – я не верю не единому твоему слову.

– Тебе придется принять то, что я вернулся, – смиренно улыбнулся Илия.

Глядя в это лицо, переполненного благими и светлыми намерениями, я невольно испытывал рвотный рефлекс. Тонна лжи, фальши и лицемерия – все это скрывалось под маской благонадежного члена семьи, приверженности к которой не существует, как и самого рода, о котором он говорит. Какими бы продуманными не были трюки «Спектра», я ни за что не поддамся и не ослаблю бдительность, ведь в этом мире ни у кого нет права меня осуждать!

– Взять его! – внезапно приказал я. – Убить на месте!

– Да! – отреагировали мои подчиненные, сию секунду сорвавшись с места и ринувшись вперед.

Рядовые взвели оружие, элитные гвардейцы готовились к атаке, а высшие тотчас повели за собой остальных. У фальшивки не было и шанса выжить, не было ни намека на шансы вернуться домой, но, вопреки ожиданиям преимущества и быстрой смерти врага, я столкнулся с собственным оружием.

– Парадокс Кишин, – произнес он, после чего все вокруг стало приобретать те же краски, что и в моем собственном мире.

И вновь мертвая тишина легла на эшафот, все люди замерли, а ветер утих – время остановилось, и движимыми в мире «Парадокса» остались только мы вдвоем. Он лишь глядел на меня, сверлил пристальным взглядом и о чем-то думал, пока я пытался успокоить свое сердце, что бешено билось в груди, не понимая, как справиться с такой эмоциональной нагрузкой.

– Я вернусь за тобой, Бартон, – проговорил Илия, не отводя глаз. – Ты не станешь своими демонами, брат.

– Посмотрим, – фыркнул я.

– До скорой встречи, Бартон, – напоследок сказал он, после чего вынул из земли свой меч и бросился к краю эшафота.

В том направлении, куда двигался Илия, находился обрыв, где расстояние до земли превышало двадцать метров. На этом моменте я поймал себя на мысли, что его нельзя было отпускать, что нужно захватить Кишина любой ценой, потому последовал за ним. Стоило тому сблизиться с обрывом, он обернулся и отдал прощальную честь в своем привычном стиле, а после мертвым грузом устремился вниз. В эту же секунду все вокруг потускнело, время восстановило свой ход, а я на бегу на половину тела свесился с обрыва, надеясь уловить хотя бы направление, в котором Илия будет уходить, но там его уже не было, словно тот растворился прямо в воздухе, телепортировавшись куда-нибудь далеко.

В поле зрения остались лишь тысячи Гармонийских домов, дорог и развилок нашей любимой и величественной Гармонии. Глядя на них, я уже не испытывал тех теплых чувств, что были раньше, ведь теперь мне угрожали не только устоявшиеся враги, но и один единственный человек, способный бросить мне вызов по-настоящему. Из этого дня можно сделать много выводов, но несмотря на то, что истинная личность Тайкона вскрылась, вопросов оказалось еще больше, чем раньше, а ответы на них навряд ли дадут о себе знать. Этот человек, что выдает себя за моего брата-близнеца – он может быть кем угодно, но только не Илией, ведь он умер много лет назад, забрав с собой и меня. Может ли быть такое, что по одной земле ходят сразу два повелителя времени? Два владельца вездесущего ока? Это многое объясняет, в особенности то, почему я не мог залезть в голову к Эверби и Такаги – это блок «шиирацу», который на них поставил Илия.

Есть много факторов, о которых придется думать сутки напролет, но больше всего меня пугает именно то, что мне остается только гадать, почему гильотина сработала не по моей команде, а куда раньше положенного. Кто-то хотел, чтобы люди увидели момент смерти, который был мне на руку, как правителю, который хочет избавить себя от покушений, но именно эта картина еще сильнее настроила «Спектр» против короля и дворца в целом.

Возникает чувство, что меня снова кто-то подставил… и он совсем рядом…

Глава 53: Правда

В глазах блеснула яркая вспышка света, заставив прищуриться от резкого перехода с темного и мрачного эшафота обратно в теплый и уютный орден, переполненный, хотелось бы мне сказать, дружелюбными и позитивными людьми, однако в сегодняшний день все были неестественно напуганы, словно на «Спектр» в миг рухнуло стихийное бедствие, наводнив каждый укромный уголок ужасом и страхом, пробирающим до костей от одной лишь мысли о том, что будет дальше. Мое сердце все еще билось с бешеной силой, кровь наполняла каждый капилляр, разогревая тело до немыслимых температур, словно меня заперли в одной комнате с диким зверем, готовым разорвать добычу в любой момент, не поведя и усом, и это ощущение преследует до сих пор, даже тогда, когда, казалось бы, я уже в безопасности.

– Этого не может быть… Этого не может быть… Этого не может быть, – из раза в раз прокручивал я у себя в голове, все больше и больше опасаясь за наши жизни.

Там, на эшафоте, я столкнулся с тем, с чем не был готов встретиться лицом к лицу, и речь идет не о персоне тирана, стоящего выше своего народа, а о картине, которую пришлось лицезреть в самых что ни на есть ужасающих красках. Как бы я не пытался успеть вовремя вмешаться в процесс казни, ее начало застало врасплох, ведь лезвие гильотины рухнуло на тонкую шею Хомуры абсолютно неожиданно, и мне лишь чудом удалось подставить под нее меч, но это не спасло девочку. Глядя на то, как загорелая грязная кожа краснеет, как на глазах рвутся остатки мышц слабенькой шеи, а на пол все быстрее и больше капают багровые пятна, я пришел в такой ужас, с которым никогда ранее не сталкивался. Ее безжизненные глаза смотрели в мои, умоляя о помощи, и все, что я мог сделать – подставить руку под тяжелую голову, что так хотела поскорее оказаться на земле, оторвавшись от тела.

Если бы не Нао, вовремя пришедшая на помощь, я бы так и не сдвинулся с места, замерев в позе потерявшего всякую надежду человека. Она, как и многие другие, очень помогла всем нам, однако мы все равно вернулись домой не с маленькой победой, а с большими потерями: Хомура практически потеряла голову, лицо Нао с этого дня тоже окажется на плакатах в первых рядах, а я лишился внушительной части здорового рассудка, из-за чего отныне не смогу так же эффективно вести дела ордена – я боюсь.

– Илия еще не вернулся? – задумался я, вспомнив о том, как блестяще и вовремя этот человек появился на эшафоте.

Только лишь в этот момент я по-настоящему понял, что там произошло, когда Тайкон должен был лишиться головы. Илия спас меня, но цена за жизнь маленького человека оказалась слишком высока, ибо он лишился того, что заставляло нас вслушиваться в каждое слово – доверия. Едва в памяти всплыло это имя, которое он произнес, я сразу понял, кем все это время был король, и почему наш сильнейший союзник так не хотел его смерти. Все это время Илия врал нам, он скрывал от нас свои семейные узы, а «Спектр» такого не прощает.

– Ашидо, скорее в медпункт! – послышался возглас сближающейся со мной Наташи из коридора крыла «А».

Она, как и все мы, была очень перепугана и напряжена, оттого суетилась больше обычного, пока я без сил сидел на коленях в центре холла, стараясь хотя бы немного прийти в себя.

– Все хорошо? Ты не ранен? – спросила Наташа, на ходу рухнув на колени в непосредственной близости, положив руку мне на плечо. – Идти сможешь?

– Помоги мне, – едва понятно пробормотал я, стараясь встать на ноги.

В ответ на просьбу Наташа подхватила меня под плечо, благодаря чему я наконец мог подняться.

– Доложи ситуацию, – произнес я, когда мы наконец тихим шагом устремились в сторону медпункта.

– Все очень плохо, – ответила она. – Джозеф и Юмико борются за жизнь Хомуры, но они оба боятся что-либо предпринимать. Им нужна твоя помощь, Ашидо.

– Придется идти быстрее, – проскрипел я зубами, после чего вырвался из-под опоры.

Стоило на секунду оказаться на ходу, как я с тяжестью врезался в стену, будучи не в силах ровно держаться на дрожащих ногах.

– Не изматывай себя, дойдем без спешки! – предостерегла Наталья.

– Ты не понимаешь, – прошипел я в ответ, – это вопрос жизни моего друга.

Собрав всю волю в кулак, я постарался перейти на бег, пока ноги наконец не стали твердо ступать на поверхность. Таким образом ослабевшему главе ордена удалось добраться до заветных дверей, за которыми скрывался тот самый ужас, о котором я бы хотел вовсе не вспоминать, однако, как и было сказано, Хомура – мой друг, и я не оставлю ее в беде, если могу хоть чем-то помочь.

– Нет, ты не будешь вливать в нее энтропиум! – разъяренно кричал мистер Даян.

– Пока ты со мной споришь, Хомура умирает! – столь же злобно воскликнула Юмико. – У нас больше не за что зацепиться, нужно сделать хоть что-то!

– Тихо! – с порога заткнул я всех присутствующих. – Каково ее состояние?

– Не дышит, пульс слабый, – проговорила весьма неожиданная для меня персона, с которой ранее мы встречались лишь единожды.

– Насколько слабый? – уточнил я.

– Варьируется между пятнадцатью и двадцатью ударами в минуту, – ответила Эмили.

Глядя на то, что происходит внутри медпункта, я видел лишь бардак, где каждый пытается убедить другого в своей правоте, в то время как Хомура стремительно теряет признаки жизни.

– Говорю же, нам не нужно дожидаться Кишина! – продолжила Юмико. – Я не хочу быть той, кто добьет Хомуру своим бездействием!

– К черту Кишина! – воскликнул я, сгорая от злости. – В чем ваша проблема, а? Вы же медики, мать вашу!

– А в том, что она просто умрет, если Юмико зальет в нее энтропиум! – ответил Джозеф. – Нужен другой способ!

– Какой еще способ? – вмешалась Юмико. – Нужно цепляться хоть за что-то! Лучше уж сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть!

– Что ты несешь вообще? – еще больше разозлился Джозеф. – Тебе вообще плевать на ее жизнь? Просто очередной пациент, да?

– Молчать! – истошно прокричал я. – Всем заткнуться и успокоиться!

В ответ на мой возглас все вокруг затихло, и в комнате воцарилась поистине гробовая тишина, прерываемая разве что цифровыми отзвуками биения еле живого сердца. В этот момент я отчетливо понимал, что ситуация неизбежно ведет к смерти Эверби, потому все нужно брать в свои руки.

– Вспомните то, как мы вылечили Лаффи, – заговорил я, зацепившись за первый попавшийся момент из прошлого. – Тогда мы напоили ее несколькими маленькими порциями крови Юмико, в которой содержался энтропиум.

– Ага, только у Лаффи был свой, который мы просто дополнили, – казалось бы, отрезала Юмико.

– Здесь есть банка? – опомнился я. – Дайте мне банку крови!

Очевидно, присутствующие замерли в непонимании, однако одна из немногих приличных и сдержанных персон по имени Хорнет все же зашевелилась, достав из небольшого холодильника в углу баночку с красным содержимым, после чего, минуя живые помехи на своем пути, протянула ее мне.

– Если у тебя есть идеи – вперед, – произнесла она.

Схватив банку, я тотчас открыл ее и стал опустошать до дна, пока изо рта то ли дело вытекала некоторая часть содержимого. Глядя на меня, все замерли в непонимании, пока я в самом деле отталкивался от единственной доступной идеи, стараясь не терять времени. Едва приток крови остановился, я отставил банку в сторону на первую попавшуюся столешницу, а сам замер в одной неподвижной позе, закрыв глаза и стараясь сконцентрироваться на том, что происходит внутри. Удивительнее всего смотреть за картиной приходилось новенькой, на что она могла протянуть лишь короткое:

– Какого…

Не могу ни во в чем упрекать Эмили, ведь у нас здесь всегда своя атмосфера.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Хорнет.

– Помолчи, пожалуйста, – оборвал я, избежав ответа, – дай сконцентрироваться.

Время шло на минуты, но я не тратил его впустую, как это делали остальные. Никто так и не понял, чем я занимался в такой ответственный момент, но лишь благодаря мне появился реальный шанс вернуть Хомуру к жизни. Наблюдая за тем, как по телу растекается тот слабенький остаточный энтропиум из крови Юмико, я сделал вполне однозначный и оправданный вывод.

– Юмико, влей в нее энтропиум.

– Ты с ума сошел? – воскликнул Джозеф.

– Все получится, если сконцентрировать поток вокруг ранения, – пояснил я. – Когда мы залечивали Лаффи, энтропиум растекался по всему телу и регенерация шла медленно, а девушка не получала негативных эффектов только потому, что имела собственный внутренний энтропиум, превышающий объем вливаемого внутрь.

– Другими словами? – уточнила Юмико.

– Если медленно влить энтропиум в область шеи, она залечится, и кровотечение остановится полностью, однако придется всосать в себя остатки, чтобы избежать побочных эффектов.

– Я поняла, Ашидо, – смиренно ответила Юмико, после чего с недюжинной уверенностью в моем выводе взялась за дело.

Секунду спустя множество знакомых всем щупалец присосались к коже шеи Хомуры, проникнув поглубже внутрь. Мне тяжело было смотреть на девочку, чьи легкие дышали только благодаря аппарату, на то, как грубо спорят наши единственные медики, стараясь вернуть ее к жизни.

– Джозеф, помоги мне, – окликнула мистера Даяна Юмико, – сними повязку и стяни порез, чтобы тот закрылся.

– Бьюсь об заклад, мы совершаем ошибку, – проворчал он, но все-таки вызвался помочь.

Все это время я внимательно наблюдал за процессом, стараясь не упустить ни одной мелочи. Юмико старалась очень аккуратно следовать моей наводке, и у нее действительно получалось понемногу затягивать рану, но никто не мог точно сказать, что происходит внутри. Когда же процесс был окончен, а шея приобрела свой привычный вид с небольшим намеком на шрам, Юмико оторвала руку от места, подверженного лечению, в тот же момент выдохнув с умиротворением.

– Получилось, – прошептала она, не сдерживая своей радости.

– Еще рано, Таканаши, – ворчливо произнес Джозеф, – сердцебиение очень слабое, через пару минут ритм остановится и Хомура окончательно потеряет признаки жизни.

– Используем дефибриллятор? – предложила Юмико.

– Доставай, только быстро, – приказал он.

В этот момент Юмико бросилась к шкафчику с оборудованием, стараясь найти среди него заветный дефибриллятор, пока Джозеф оголял худое подобие груди девушки. Времени было мало, нам оставалось лишь заново завести сердце Хомуры, вернув его обычный ритм, однако я все меньше и меньше верил в успех, сгорая от ненависти к нашему общему врагу.

– Не тратьте время на поиски! – воскликнула Эмили, приблизившись вплотную к телу Хомуры.

– Что ты задумала? – замешкался Джозеф. – Отойди от нее!

– Говори, каким должен быть разряд, – скомандовала она, подворачивая рукава – Я сделаю это быстрее и лучше.

– Уйди, не ме…

– Джозеф, – заговорил я, оборвав его на полуслове, – делай так, как она говорит.

Очевидно, ему не понравилась идея, но времени у нас теперь точно не было, ведь оно шло уже не на минуты, а на секунды.