Текст книги "Искупление 6-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 47 страниц)

Все притихли, смех прекратился, и я почувствовал, как еще одна часть меня умирает внутри.

– Да,Ол, – выдавил я слова. – Я расстроил ее своими иглами.

– Ха.– Похоже, успокоенный этим ответом, Олли выскочил из гостиной, оставив после себя неприятный привкус у меня во рту.

– Ну, это чертовски быстро пошло наперекосяк, – заявил Гибси, отбрасывая свой контроллер и поднимаясь на ноги. – Теперь я чувствую, что хочу спокойно поесть.

– Держись подальше от банки с печеньем, Гибс, – спорил Джонни со своего места на диване с моей сестрой. – Ты на тренировке, парень, помнишь?

– Да, ну, ты скажи это моим эмоциям, Джонни, потому что я чувствую себя сырым, парень. Сырой, говорю тебе, – ответил он, хватая ключи от машины с кофейного столика. – Я собираюсь съездить в город за продуктами.

– На кухне полно еды.

– Смазка, Кэп, – рявкнул он, направляясь к двери. – Мне нужна смазка, парень. Только не очередное вареное куриное филе, мать его.

– Ты мне отвратителен.

– Даже близко не так сильно, как этот план здорового питания, которому ты заставил меня следовать, вызывает у меня отвращение, – фыркнул он, прежде чем покачать бровями и ухмыльнуться. – Итак, кто хочет бургер из the chipper?

Кав сказал нет , и в то же время Шэннон сказала да, и я клянусь, что никогда не видел, чтобы парень делал на сто восемьдесят быстрее. – Хочешь чего-нибудь, Шэн?

– Э-э, может быть?– ответила она. – Если это нормально?

– Что угодно, – хрипло ответил он. – Ты можешь все, что захочешь, детка.

Сияя от радости, моя сестра сделала заказ на еду, в то время как Кав ловил каждое ее слово.

– Что угодно, Шэннон, как река,- насмешливо повторил Гибси, схватившись за грудь.– У тебя может быть все, что угодно, детка.

– Гибс, – предупредил Кав, поднимаясь на ноги и засовывая бумажник в карман. – Дай отдохнуть, ладно?

– Можешь взять мою сосиску в кляре, – продолжал насмешливо изливать душу Гибс.– Как я уже сказал: все для тебя, детка.

– Я съезжу в город, если это будет продолжаться, – перебил я, решив, что было бы психологически менее травмирующе проигнорировать насмешку над колбасой в кляре.– Посмотрю, вернулась ли Ифа.

Глава 127. Математика-не моя сильная сторона,мам!

Ифа

– Где папа? Он уже вернулся?

– Нет, я полагаю, он все еще в гараже, дорогая. Я не видела его с тех пор, как мы вернулись домой из города. Как ты себя чувствуешь, Ифа?

– О, я не знаю, мам, – крикнула я из нашей ванной позже той ночью, когда стояла под непрерывными струями воды, льющимися на меня. – Как будто я хочу придушить папу за то, что он избавился от ванны.

– Как боли?– Спросила мама, стоя в дверях ванной. – Они уже регулярно приходят?

– Нет, они не приходят регулярно, – огрызнулась я, с меня было довольно всего этого проклятого испытания. – Ничто в моей жизни не является регулярным, так почему мои схватки должны отличаться.

– Ну, ты слышала, что акушерка сказала по телефону, – повторила она. – Как только они начнут приходить каждые пять минут и будут длиться целую минуту последовательно в течение часа, тогда нам нужно отправляться в больницу.

– Математика – не моя сильная сторона, мам, – огрызнулась я, оттирая себя мочалкой, в то время как я мысленно предупредила своего маленького нарушителя оставаться, черт возьми, на месте еще одну ночь. – Ты понимаешь, что разговариваешь с девушкой, которая провалила экзамен по математике, не так ли?

– О, Ифа, – засмеялась она. – Только ты могла пошутить в такое время.

– Кто шутит?

– Ты собрала свою сумку для больницы?

– Да,она на заднем сиденье моей машины, – крикнула я в ответ. – Вот почему я спрашивала, где был папа. Он забрал мою машину, помнишь?

– О Иисус.– Я слышала панику в ее голосе. – Позволь мне пойти и позвонить ему.

Скажи ему, чтобы он вернулся.

– Не нужно, – проворчала я, дыша через особенно болезненное сжатие, поскольку мой живот превратился в камень от давления. – Сегодня у меня не будет ребенка.

Я подождала, пока моя мать закроет дверь ванной, прежде чем издать то, что я могла бы описать как низкий пронзительный звук из моего горла.

Давление, нарастающее в моем теле, было сверхсильным.

Электризующие и атакующие мою суть.

– Господи, я сейчас умру, – причитала я, прикусив губу, пытаясь дышать сквозь боль.– Это выведет меня из себя.

Желая оставаться под постоянными струями горячей воды, но нуждаясь в том, чтобы больше двигаться, я вылезла из душа и поспешно обернула полотенце вокруг себя, приседая и неловко делая выпады, пытаясь ослабить давление в тазу.

– Не убивай меня, малыш, – умоляла я, хватаясь за край раковины, когда начала нарастать очередная волна горячего давления. – Будь нежен с мамой.

Это было оно.

Черт возьми, это происходило.

Я чувствовала это всеми своими костями.

Я могла слышать это в диком шуме, который продолжал издавать мой рот.

– У тебя есть это, – сказала я девушке, смотрящей на меня в зеркало в ванной. – У тебя это абсолютно получилось.

Пережидая очередную схватку, мысленно задаваясь вопросом, как, черт возьми, мне удастся одеться, чтобы действительно пойти в больницу, я наполовину прошла, наполовину проковылял в свою спальню в поисках чего-нибудь, чтобы накинуть, пыхтя и задыхаясь, как раненое животное.

Когда слова “красивые ноги” заполнили мои уши, я застыла в дверях своей спальни.

Замерзла и описалась.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела его.

Там был он.

Покрытые шрамами и утопающие в секретах.

Те, которые он нанес себе сам, синяки на его венах, вмятины на его плоти, откуда он стрелял, было труднее переварить, чем те, которые он перенес от рук своего отца.

Но он был здесь.

Он вернулся.

Он был дома.

Он был чист. Разбитый, в синяках и немного потерявший форму, Джоуи Линч сидел в ногах моей кровати, рукава его толстовки были закатаны до локтей, а на лице застыло выражение безумия.

– Святое дерьмо.– Приступив к действию, Джоуи рывком поднялся на ноги. – Ты только что…

– Просто обмочилась?– Я задыхалась, грудь вздымалась, когда мои эмоции угрожали поглотить меня. – Да, Джо, я думаю.

– Я думаю, что это были твои воды, Моллой, – сказал он мне, сокращая расстояние между нами. – У тебя роды?

– Возможно, – воскликнула я, обнимая его, когда он подошел ко мне. – Ты действительно здесь?

– Я здесь, королева.– Его руки обхватили мое тело, и я почувствовала, что обмякла рядом с ним, поскольку моя способность быть сильной внезапно покинула меня.

Месяцев.

Я продолжала играть в течение месяцев.

Держусь, держу голову высоко, молюсь, надеюсь, желаю и воплощаю этот момент в жизнь.

И теперь это происходило.

Он вернулся за мной.

– Тогда да, Джо, – всхлипнула я, цепляясь за него, когда внутри меня начала нарастать еще одна схватка. – Я определенно рожаю.

***

– Иисус, Мария, Иосиф и осел,-Мама взвизгнула, когда вернулась в комнату и обнаружила, что там стоит моя давно потерянная любовь. – Откуда, во имя Иисуса, ты взялся?

– Окно, – сказал Джоуи моей матери, опускаясь на колени передо мной и натягивая на бедра самые большие бабушкины трусики, которые у меня были.

О, это унижение.

– Когда ты вернулся, Джоуи?

– Сегодня. Пришел прямо сюда, но Тони сказал мне идти нахуй.

– Объясняет вход в окно.

– У тебя есть сумка, Моллой?– спросил он, потянувшись за парой пушистых носков и надевая их мне на ноги. – Если схватки идут так близко друг к другу, то нам нужно поторопиться.

– У Тони ее машина. Сумка в багажнике, – ответила за меня мама. – Он на выезде – сказал, что пробудет еще как минимум час, прежде чем вернется в город. И ах, ну, я не хочу никого беспокоить, но я только что была в фургоне, и у нас спустило колесо.

– Есть ли запасное сзади?– Я слышала, как он спросил. – Я сбегаю и поменяю.

– Нет.

– Что за бля, Триш!

– Я знаю, любимый! Я знаю!

– Вот дерьмо, – простонала я, тяжело прислоняясь к Джоуи, когда очередная схватка срикошетила по моему телу. – Такое чувство, что я раскалываюсь посередине.

– Ты великолепена, – поспешил успокоить он, протягивая руку, чтобы потереть мою спину, когда у меня вырвался болезненный крик. – Просто продолжай дышать. Хорошо и устойчиво.

– Джо, – простонала я, уткнувшись подбородком в изгиб его шеи, когда боль угрожала разорвать меня на части. – Я умираю.

– Продолжай дышать, – проинструктировал он, сунув руку в карман джинсов и вытащив мобильный телефон. – Я могу подбросить нас до больницы.

***

–Да, Мне нужно, чтобы ты выпустил меня из этой машины, – объявил Гибси, тяжело дыша с переднего сиденья, когда он как маньяк гнал в сторону города. – Прямо сейчас, блядь!

– Ты водишь чертову машину, болван, – рявкнул Джонни, выглядевший таким же расстроенным на пассажирском сиденье. Положив голову на руки, он раскачивал свое огромное тело взад и вперед. – Это великолепно, Гибс. Это совершенно нормально. Мы можем пройти через это вместе.

– Все, что я хотел, это бургер.

– Я знаю, Гибс.

– Может быть, какие-нибудь чипсы с карри. Это слишком много, чтобы просить? И теперь, после того, что мы только что увидели, я больше никогда не буду есть, Джонни.

– Не могли бы вы двое заткнуться нахуй, – огрызнулся взволнованный Джоуи. – Ты ее пугаешь.

– Она меня пугает!– Обвинил Гибси, потянувшись через консоль, чтобы схватить Джонни за руку.

– Я знаю, парень, – выдавил Джонни, сжимая его руку. – Я тоже.

– Прекратите паниковать!– Я закричала, бросаясь между сиденьями, чтобы ударить их обоих. – Ты делаешь только хуже.

– Успокойтесь, мальчики, – приказала моя мать с другой стороны от меня. – Все это очень естественно.

– В звуках, издаваемых вашей дочерью, нет ничего естественного, – причитал Гибси, уклоняясь от удара кулаком по затылку от Джоуи. – Я хочу свою маму.

– Когда подъедете к кольцевой развязке, сверните на третий съезд, – инструктировал навигатор в его машине механическим голосом робота. – И продолжайте движение на юг.

– На юг? Куда, черт возьми, на юг?

– Прямо вперед, Гибс.

– О Господи, Кэп, – Гибси практически плакал. – Только не карусели.

– У тебя все получится, Гибс.

– Ты же знаешь, я не очень хорошо разбираюсь в каруселях.

– Поверните налево. Перенаправление маршрута, – сказал навигатор, когда он свернул не с того места. – Перенаправление маршрута на север.

– Ты бы послушал ее?– Потребовал Гибси, оживленно размахивая рукой.– Разговаривает со мной свысока, как будто она знает все.– Уставившись на спутниковую навигацию, прикрепленную к приборной панели его машины, он крикнул: – Что, черт возьми, ты знаешь об этом? А? Вы даже не из Ирландии!

– Это бот, Гибс, а не реальный человек, – попытался объяснить Джонни. – Не принимай это на свой счет.

– О, не позволяй ей одурачить тебя, Кэп, она знает, что делает, – возразил Гибси. – Судит меня по ее маленькому экрану.

– Я не могу, – закричала я, не в силах больше сдерживаться ни секунды, так как давление в моем тазу стало слишком сильным. – Черт. Мне нужно раздвинуть ноги, и у меня недостаточно места.

– Моллой, посмотри на меня.

– Нет, Джо, нет. Я не хочу этого делать! Пожалуйста, боже… С меня хватит…

– Ифа, открой глаза!

Охваченный паникой, и, должно быть, впервые в жизни, я сделала, как мне сказали.

– Я здесь.– Голос Джоуи был полон уверенности. – Прямо здесь, с тобой.-Его глаза сияли ясностью – трезвостью. – Я никуда не пойду, ясно? Больше никогда. Я не оставлю тебя.– И затем его твердые руки оказались на моих щеках, заставляя меня сосредоточиться на его кристально чистых зеленых глазах. – И я не позволю ничему плохому случиться с тобой.

Глава 128.

Воссоединение 2.0

Джоуи

Когда я поднялся сегодня вечером из окна Моллой я меньше всего ожидал увидеть, как у нее начались полномасштабные роды, но именно это и произошло.

Сражение с ее матерью, когда мы добрались до больницы, было еще одним событием, которого я не ожидал. Честно говоря, я не винил Триш за то, что она хотела быть со своей дочерью.

Это был жаркий спор, в результате которого я победил, когда вмешалась Моллой и сказала акушерке, что я тот, кого она хочет видеть с собой.

Прошло несколько часов с тех пор, как нас отвезли на роды, и пока она расширялась и достигла семи сантиметров в соответствии с ее последним внутренним состоянием, казалось, что это тянется вечно.

Вдыхая газ и воздух, как будто это выходило из моды, моя девушка балансировала на родильном шаре, покачивая бедрами, когда из нее вырывались самые ужасные звуки, которые я когда-либо слышал в своей жизни.

Я хотел спасти ее.

Я хотел положить конец ее страданиям, черт возьми.

Но я был совершенно беспомощен.

Корчась от боли, когда ее тело пыталось изгнать ребенка, которого я туда поместил, я никогда в жизни не чувствовал себя таким чертовски виноватым.

Даже сейчас, когда она прислонилась ко мне в своей родильной палате, в муках очередной схватки, все, что я хотел сделать, это извиниться.

Иисус Христос.

– Мне нужно в туалет, – заявила она, поворачиваясь боком на мяче, чтобы схватить меня за плечи. – Джо, мне нужно идти прямо сейчас.

– Хорошо, – ответил я, пытаясь сохранять спокойствие, когда ее лицо приобрело глубокий оттенок красного. – Я помогу тебе.

– Что такое? – спросила акушерка, которая задержалась поблизости, когда я направился в смежную ванную, а моя девушка тяжело прислонилась ко мне.

– Ей нужно в туалет, – объяснил я. – Я просто забираю ее сейчас.

– Нет, нет, нет, – ответила акушерка, вместо этого подводя нас к кровати. – Залезай, Ифа, и дай мне осмотреть тебя.

– Нет, ты не понимаешь, – простонала Моллой, забираясь на кровать, а затем корчась от боли, когда медсестра наступила ей между ног. – Если ты сию же секунду не позволишь мне сходить в туалет, я обосру тебя!

– Как я и думала.У тебя полное расширение,Ифа, – заявила акушерка. – Ты готова к освобождению.

– Какашки?

– Нет, ребенка.

– О, Иисус, Джо.– Вскрикнув, она схватила меня за руку и притянула к себе. – Если я сру перед тобой, пожалуйста, не держи на меня зла.

– Моллой, – уговаривал я, убирая волосы с ее липкого лица. – Ты можешь делать все, что захочешь, передо мной, хорошо?

– Это утешает, Джо, – воскликнула она, обвивая рукой мою шею и захватывая меня в захват на голове, которым Кав гордился бы. – Потому что я думаю, ты скоро увидишь, как я выгляжу изнутри.

***

Что-то было не так.

Я мог чувствовать это.

Моллой рожала больше часа, и ничего не происходило.

Обеспокоенного взгляда в глазах акушерки было достаточно, чтобы у меня участилось сердцебиение, но именно пронзительный звук колокола вселил в меня страх Божий.

– Ты в порядке, – уговаривал я, держа ее за руку мертвой хваткой, пока ее зеленые глаза в панике смотрели на меня с больничной койки, когда палата заполнилась врачами и медсестрами. – Это все нормально, Моллой.

Это было не так.

Этого не могло быть.

Я был со своей матерью, когда она принимала роды у Шона.

Это было настолько далеко от нормы, насколько вы могли себе представить.

– Хорошо, мама, малыш начинает очень уставать, милая, поэтому мы поможем тебе принять роды, хорошо? – сказала нам акушерка, которая была с нами с момента поступления. – Сейчас мы собираемся отвести тебя в операционную.

Операционную.

Иисус Христос.

– Джо, – закричала Моллой, когда меня оттолкнули в сторону, чтобы они увезли ее.– Джо!

– Все в порядке, – крикнул я, чувствуя себя беспомощным, наблюдая, как они забирают ее у меня. – Все хорошо, Моллой, я обещаю!

– Папа последует за тобой, – сказала медсестра, державшая ее за руку, когда они исчезли за дверями с моей девушкой. – Ему просто нужно сначала одеться.

– Что происходит?– Я задохнулся, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок, когда другая медсестра помогла мне надеть синий операционный халат и сетку для волос. – Что с ней не так?

– У ребенка проявляются признаки плечевой дистоции, – спокойно объяснила она.– Маме нужно вмешательство, чтобы родить.

– Что вы имеете в виду под дистоцией плеча? – Потребовал я, следуя за ней к раковине и оттирая руки до сырости, прежде чем вытереть их насухо бумажными полотенцами и замаскировать. – Нужна ли Ифе операция кесарева сечения?

– Головка ребенка вылезла, но плечи ребенка застряли в родовых путях, – объяснила она, ведя меня по длинному коридору в сторону театра. – Не волнуйся, папа. Мама и малыш в надежных руках.

***

– Джо,– Моллой плакала, когда меня наконец впустили. Я мог видеть ее на операционном столе, в окружении хирургической бригады, когда ее рука дико металась, ища мою.

– Я прямо здесь, Моллой, – крикнул я, переходя к действию, когда я двинулся прямо к ней, только чтобы быть загнанным в верхний конец стола одним из хирургической бригады. – Я здесь, детка.

– Джо, – всхлипнула она, схватив мою руку в свою, когда она закричала от боли. – Джо, это так больно.

– Вы можеье дать ей что-нибудь? – Потребовал я, чувствуя, как меня закручивает, когда я наблюдал, как они грубо обращаются с ней, как будто у нее не было чувств. – Иисус Христос, вы не можете сделать это с ней без эпидуральной анестезии.

– Сейчас нет времени на это, папа.

– Джо…

– Ты в порядке, малышка.

– Тужься, Ифа. Нам нужно, чтобы ты поднажала.

– Я прямо здесь, – прошептал я ей на ухо, держа ее за голову, чтобы мы оба не смотрели. – Просто останься со мной, Ифа. Оставайся со мной, хорошо?

Крича в агонии, когда они надавили на ее живот, она вцепилась в мои плечи. – Останови это!

Я хотел.

Больше всего на свете я когда-либо хотел в своей жизни.

– Тужься, Ифа. Сложнее. Давай, ребенка нужно достать.

– Аааа.– Ее лицо было белым, почти серым, когда она вцепилась в меня и толкала изо всех сил, тяжело дыша и сильно дрожа. – Я боюсь.

Я тоже.

– Не надо, – попытался я успокоить, наклоняясь ближе, чтобы она смотрела только на мое лицо, и не обращала внимания на то, что происходило вокруг нас. – Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– Ааааа, – снова закричала она, лицо исказилось от боли, прежде чем внезапно обмякнуть в моих руках.

Мгновение спустя комнату заполнил детский крик.

– Ты сделала это, Ифа, – выдавила я, дрожа так же сильно, как и она, когда звук нашего ребенка заполнил комнату. – Ты сделала это, детка.

– Да, – выдавила она, слабо кивнув, когда ее глаза закатились. – О, боже…

– Эй, эй, эй.– Склонившись над кроватью, я обхватил ее лицо руками и попытался удержать ее сосредоточенной, пока врачи продолжали работать над ней. – Ты в порядке.– Я поцеловал ее в макушку. – Давай, Моллой, останься со мной. Ты слышишь ребенка?

– Да.– Она дрожала, и я тоже.

Я слышал плач ребенка на заднем плане, я даже не знал, что у нас было, но я не осмеливался отойти от нее, так как сосредоточился на ее лице и игнорировал то, как они работали над ее телом. – Ты в порядке. Тише, тише, детка, ты в порядке.

– Джо…

– Отойди в сторону, папа, – проинструктировала одна из медсестер. – Маме прямо сейчас нужна небольшая помощь.

Я никогда не видел столько крови.

Но я не собирался ей этого говорить.

– Нет, нет, нет, – невнятно пробормотала она, слабо надевая кислородную маску, которую они надевали ей на рот и нос. – Джо… Они все были так спокойны, когда я почувствовал, что мой мир ускользает от меня. Я наблюдал, как ее тело истекало кровью, пока она была еще в сознании.

Это было за пределами ужаса.

Чертовски волнуясь, медсестра привела меня туда, где был ребенок, пока они работали над остановкой кровотечения.

У нее кровотечение.

Она истекает кровью.

Ты убил ее.

Она умрет.

Чувствуя слабость, мой взгляд метался между операционным столом, на котором лежала моя девушка, и ребенком в инкубаторе передо мной.

Я даже не знал, что это было.

Я был слишком чертовски охвачен паникой.

– С мамой все в порядке, – продолжала уговаривать медсестра. – Не волнуйся. Она в лучших руках. С ней все будет хорошо. А теперь подойди и познакомься со своим сыном.

– Сынок, – повторил я, оцепенев, когда мое внимание переключилось обратно на Моллой. – Ифа?

Я больше не мог ее видеть.

Слишком много людей в медицинской форме заняли позицию вокруг нее, чтобы я мог видеть.

– Моллой?– Мое сердце разрывалось от моего удара. – Ифа?

– Держи, папа.

Мгновение спустя кричащий сверток был сунут мне в руки.

– Поздравляю, папа. Он красавец.

Ошарашенный, я уставился на ребенка у меня на руках.

Он ревел, как бык, сжимая свои крошечные ручки в кулаки, когда он извивался и тянулся в моих руках.

– Иисус, – выдохнул я, баюкая его в своих объятиях, когда мои эмоции взяли верх надо мной. – Ты здесь.

И затем он открыл глаза и посмотрел на меня.

И я закончил.

Мое сердце больше не бьется для меня.

До конца моих дней это было бы ради ребенка на моих руках.

Черт.

***

Все еще одетый в синее платье и сетку для волос, я был удален из операционной, в то время как моя девушка и ребенок остались внутри.

Мое сердце бешено колотилось.

У меня голова шла кругом.

Тяжело и быстро дыша, я прислонился к стене в соседнем коридоре, чувствуя, как мое сердце бешено колотится в груди.

Что, черт возьми, только что произошло?

Все произошло так быстро.

У меня в кармане зазвонил телефон, и мне пришлось взять себя в руки и заставить себя ответить.

– Джоуи.– Это была Триш. – Что происходит? Она в порядке?А ребенок?

– Я, ах, да, она в порядке, – прохрипел я, все еще не оправившись от того, как все это произошло. – Ребенок застрял. Им пришлось привести ее в операционную, чтобы достать.

– У нее было кесарево сечение?

– Нет.– Я покачал головой, чувствуя себя сбитым с толку. – Они вытащили его до этого.

Но то, что они должны были сделать с ней.

Кровь.

Боль на ее лице.

Я вздрогнул при воспоминании.

– Его?– Голос Триш дрогнул. – Это мальчик?

– Да.– Я прерывисто выдохнул, энергично кивая головой, пытаясь осознать только что произошедшие события, которые изменили мою жизнь. – Он огромный, Триш. Они сказали мне, что его рост 56 сантиметров, а весит он около 4,4 килограмма.

– Сколько это в фунтах и унциях?

– 9 фунтов 12 унций по словам акушерки.

– О, Иисус, бедная девочка.

– Да, я знаю.– Я снова вздрогнул. – Который час?

– Сейчас половина четвертого утра, – ответила она. – Во сколько родился ребенок?

– Чуть больше часа назад, – ответил я. – Сразу после двадцати минут третьего.

– Где ты сейчас? Ты с Ифой? Ты можешь дать ей трубку?

– Нет, я ах…-Я глубоко сглотнул и прижал тыльную сторону ладони к голове, борясь с паникой, пытающейся вырваться из меня. – У нее было, ах, у нее было кровотечение, и они не могли найти источник кровотечения. Я слышал, как они говорили что-то о возможном разрыве матки.-Тяжело вздохнув, я выдавил: – Она все еще там.

– Нет.– Крик, вырвавшийся из горла матери моей девушки, вселил в меня страх Божий.– О, Иисус, нет. Она там одна?

– Они не позволили бы мне остаться, – выдавил я, грудь вздымалась, когда осознание того, насколько это серьезно, дошло до меня. – Я пытался, Триш, но они выгнали меня.

Сказала, что я не могу быть там, когда она была под общим наркозом.

– О, Джоуи, не паникуй, – выдавила она. – Я уверена, что с ней все будет в порядке.

– Да.– Я сморгнул слезы. – Я тоже.

Часть двенадцатая

Глава 129.Мама-боец

Джоуи

После того, как Моллой пустили в палату, через девяносто минут его отвезли в послеоперационную палату, подключенного к большему количеству проводов и капельниц, чем я когда-либо видел в своей жизни.Когда меня взяли, чтобы я был с ней, я почувствовал слабость.

Она была серого цвета.

Гребаный серый.

Все совершенно нормально, меня постоянно успокаивали медсестры и врачи, все еще собиравшиеся вокруг нее, контролируя ее жизненные показатели, пока я оставался рядом с ней. Мое внимание переключалось между девочкой, спящей на кровати, и ребенком, которого вернули мне вместе с его матерью.

Малыш Моллой.

Дата рождения: 30.08.05

Время рождения: 02:22

Его данные были нацарапаны на именных бирках на его маленькой руке и лодыжке, но я не думал, что ему нужно что-то из этого, чтобы его узнали.

Он был сыном своей матери до мозга костей, с копной окровавленных светлых кудрей, прилипших к его маленькой голове, и парой легких, которые он явно унаследовал со стороны матери.

Несмотря на то, что Моллой потеряла много крови после родов, команде удалось остановить послеродовое кровотечение без операции, но при мысли о том, как им это удалось, у меня по спине пробежали мурашки. Я был благодарен, что они нокаутировали ее, потому что никто не заслуживал такого физического обращения.

Пытки.

Это было единственное подходящее слово для этого.

За то, что я видел, как они сделали, чтобы спасти ее и жизни ребенка.

– Ты потрясающая, – прошептал я, наклоняясь над кроватью, когда поцеловал ее в липкий лоб. – Ты боец, детка.

Подавляя желание притянуть ее спящее тело в свои объятия и прижаться к ней, я продолжал тревожно парить. Когда наш сын был у меня на руках, мне нужно было, чтобы она проснулась и продолжала спать на одном дыхании.

– Я так горжусь тобой, – прошептал я, одной рукой поправляя одеяло, накинутое на ее безвольное тело. – Ты королева.

– Мы скоро переведем ее обратно в родильное отделение, – сказал мне один из медсестер, регулируя поток того, что, черт возьми, у них было, капало из пакета в капельницу на ее руке. – Она будет входить и выходить из этого еще несколько часов, – добавил он. – Все нормально, так что беспокоиться не о чем. Ее тело прошло через это, и ей нужно время, чтобы отдохнуть и восстановиться. У нее установлен катетер, так что не нужно ее будить, папа.

– С ней все будет в порядке, не так ли?

– Абсолютно, – заверил он меня, улыбаясь ребенку у меня на руках. – Этот малыш чертовски хорошо борется за маму.

***

Вернувшись в палату рано утром во вторник, когда Моллой спала после лекарств, которые они ей дали, я сидел у ее кровати, баюкая крошечный сверток в своих руках.

Во второй раз в моей жизни я был отцом.

Впервые в моей жизни у меня появился собственный ребенок.

Теперь это ощущалось иначе, чем с Олли, Шоном и Тадхгом.

Это было глубже.

Что-то было внутри меня, своего рода невидимый шнур, который шел от моей груди к его. Я чувствовал это каждый раз, когда видел его.

Ощущение его крошечного тела, прижатого к моей груди, когда я кормил его, было проверкой реальности, в которой я нуждалась. Я был ответственен за этого крошечного человека и его спящую мать.

Беспокойство пробежало по моему телу, когда мое внимание переключилось между моим сыном и его матерью.

Два человека, которые создали меня, уничтожили друг друга.

Мой отец убил мою мать.

Он пытался взять с собой всю гребаную кучу из нас.

И теперь мы были здесь.

Я, Ифа и этот крошечный малыш.

Он зависел от меня точно так же, как я зависел от своего старика.

Я просто продолжал смотреть на него, задаваясь вопросом, как он мог так поступить с нами, когда каждый инстинкт внутри меня требовал, чтобы я защищал младенца у меня на руках и девушку, которая его родила.

Они говорили, что он был огромным, но мне он казался крошечным.

У него был милый маленький носик пуговкой, который напомнил мне Шэн, и пухлые губы, как у всех нас.

Мамины губы.

Они были у всех нас.

Все шестеро из нас.

Его пальцы были причудливо длинными, чтобы соответствовать остальному телу, но Иисус действительно был похож на свою мать.

Честно говоря, я никогда не видел более красивого ребенка за все мои восемнадцать лет на земле.

Немного позже вошла медсестра, чтобы проверить линию на руке Моллой и заменить пакет с жидкостью в ее капельнице.

– С ней все в порядке? – Спросил я, мгновенно занервничав, наблюдая за медсестрой, как ястреб. – Она уже давно спит.

– С ней все в порядке, – ответила медсестра с такой уверенностью, что это успокоило меня. – Бедная крошка истощена.– Повернувшись, чтобы посмотреть на меня, она одарила меня сочувственной улыбкой. – Как малыш кормится за тебя, папа?

– Он принял две в операционной и еще две в послеоперационной, и сейчас он принимает еще три , – сказал я ей, указывая на полупустую бутылку, стоящую на ручке кресла. – Я не знаю, следует ли мне давать ему больше смеси, пока его мама не проснется.– Чувствуя себя беспомощным, я пожал плечами, прежде чем сказать: – Она что-то упоминала некоторое время назад о желании кормить грудью.

Она сочувственно улыбнулась мне, прежде чем спросить: – Есть грязные подгузники?

– Да, он был мокрым и грязным.

– Фантастика.

– У него были, э-э, черные какашки. Вы знаете, какой у них первый?

– Меконий.

– Так это называется.

Она одарила меня этой странной улыбкой. – Младшие братья и сестры?

Я кивнул.

– Сколько их?

– Четверо.

– Ага.– Ее улыбка стала шире. – Мы могли бы сказать.

Мои брови нахмурились. – Мы?

– Все медсестры в отделении.-Она снова улыбнулась. – Не часто мы видим, как молодые мальчики в этом приходе становятся отцами, как вы.

– О.

Я ни к чему не стремился.

Я был чертовски ошеломлен.

Но я был полон решимости.

Чтобы присутствовать.

Поступать правильно по отношению к этому мальчику и его матери.

– У вашего сына есть имя?

– Я, ах…-Выдохнув, я покачал головой. – Я еще не знаю, как она хочет его назвать.

– Ах, мамочка принимает решение.

– Она сделала всю работу, – ответила я, усаживая сына себе на плечо, чтобы завести его. – Она может назвать ребёнка.

– Умный мальчик.

– Может ли это случиться снова?– Нежно похлопав нашего сына по спине, я указал на его мать. – Что случилось с Ифой после родов? Кровотечение. Это не вернется, так ведь?

После утешения меня целой кучей медицинской терминологии и жаргона, которые напрочь вылетели у меня из головы, медсестра остановилась в дверях и спросила: – Вам нужна моя помощь в чем-нибудь?

Да, мне нужно, чтобы ты заставил мою девушку открыть глаза.

– Нет, – хрипло ответил я. – У меня все есть.

Я подождал, пока медсестра уйдет, прежде чем положить моего сына обратно в колыбельку и вернуться на свой пост, нависая над его матерью.

– У тебя есть, – прошептал я, поглаживая ее по щеке. – Маленький боец.

Вспомнив, что сказала медсестра о том, чтобы дать ей поспать, я неохотно засунул руки в передний карман толстовки, чтобы удержаться от прикосновения к ней, только чтобы нахмуриться, когда мои пальцы коснулись бумаги.

Письмо бабушки.

Вернувшись на свое место на стуле у ее кровати, я достал конверт, который дала мне вчера моя прабабушка.

Господи, казалось, что это было миллион лет назад.

Разорвав конверт, я потянулась за запиской внутри, но остановилась как вкопанная, когда мой взгляд упал на наличные.

Много наличных.

– Черт возьми, – выдохнул я, глаза расширились, когда толстая пачка банкнот по пятьдесят евро упала мне на колени.

Охваченный паникой; я огляделся, чтобы убедиться, что я один, прежде чем быстро пересчитать деньги.

Меня прошиб холодный пот, когда я закончил считать, и мне пришлось пересчитать еще три раза, прежде чем моя голова осознала то, что говорил мне мозг.

Пятнадцать тысяч евро.

Пятнадцать штук.

Пятнадцать гребаных штук.

– Что за черт?– Вне себя от смущения, я сунул деньги обратно в карман и быстро развернул записку.