Текст книги "Искупление 6-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 47 страниц)

– Разговор?– Я кипела, чувствуя, как моя температура резко подскочила вместе с моим беспокойством. – Что за разговор?

– У него действительно плохая проблема с отношением.

– Конечно!– Я усмехнулась, вскидывая руки вверх. – Каким еще он должен быть? Ты не знаешь, с чем ему пришлось иметь дело за последние шесть лет.

– Ты переступаешь границы, Ифа.

– Что ты ему сказал?– Я нажала. – Что-то толкнуло его на край, и я хочу знать, что это было за что-то!

– Я знаю, что у тебя добрые намерения, но мне не нужно перед тобой оправдываться.

– Да, хорошо, объяснись перед своей совестью, – выпалила я в ответ, дрожа. – Потому что, если с ним что-нибудь случится, это будет на твоей совести!

– Давай прекратим это дерьмо здесь. Если Джоуи выписался из больницы, то по одной-единственной причине, – поспешил возразить Даррен. – Он гонится за своей следующей дозой.

– Заткнись, – предупредила я, подняв руку. – Закрой свой чертов рот.

– Он наркоман, Ифа , и это не моя вина.

– Все не так однозначно, Даррен, – я услышала, как я задыхаюсь. – Он не родился наркоманом. Он не такой. Его проблемы с зависимостью – прямой результат того, что он провел восемнадцать лет в этой дыре, с теми ужасными людьми, которых вы оба, к несчастью, называете своими родителями.

– Ифа, прекрати это!

– Даже не пытайся заставить меня начать с тебя, Мэри. Ты не заслуживаешь называть его своим сыном, – прорычала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на его мать. – Ты никогда не заслуживала его любви и никогда не будешь!– Сморгнув слезы, я выплеснула свою боль на женщину, которая создала столько беспорядков в моем парне.– Все думают, что твой муж – жестокий отец, но я вижу, что ты делаешь со своим сыном.– Я постучала себя по виску, вне себя от ярости. – Я знаю, кто ты, Мэри. Я вижу тебя насквозь, черт возьми.

– Не смей так разговаривать с моей матерью, – предупредил Даррен, принимая оборонительную позицию перед ней. – Ты можешь говорить вежливо или можешь уйти.

– Ты чертова шутка, – продолжила я, указывая на нее пальцем. – Ты потратила годы, чтобы проникнуть в разум Джоуи, исказить его мыслительный процесс и испортить его уверенность. Убедить его, что он – второе пришествие его отца. Что он опасен,обуза, и разочарование!

– Как ты смеешь!

– Да, я знаю, что ты с ним сделала, – беззлобно усмехнулась я. – И ты можешь сколько угодно прятать голову в песок, но в данном случае ты ментальный насильник. Ты сломала его, Мэри. Своими словами ты ранила Джоуи сильнее, чем его отец когда-либо своими кулаками. Ты сука и газлайтер(человек который занимается психическим насилием) – Как будто ты умеешь говорить.

– Все, что я когда-либо делала, это любила твоего сына.

– Это уже слишком, – она набросилась на меня, схватившись руками за голову и закричав: – Ты хочешь свалить вину на того, кто испортил жизнь моему сыну, тогда тебе не нужно смотреть дальше, чем на человека, смотрящего на тебя в зеркало!

Потому что это ты разрушаешь его будущее, Ифа. Это ты взваливаешь на него ребенка, которого он даже не хочет!

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – выдавила я, чувствуя себя так, словно она своими словами пронзила мою грудь раскаленной докрасна кочергой. – Он хочет ребенка.

– Он хочет сделать тебя счастливой, – прорычала она мне в лицо. – Это не то же самое, что он хочет быть отцом.

– Скажи мне кое-что, – решил вмешаться Даррен. – Если ты знала, что моему брату было так плохо, почему ты ничего не сделала,чтобы защитить его?

– Пошел ты, Даррен, – выплюнула я. – Ты ни черта не знаешь ни об одном из нас.

– Я знаю, что мой брат нездоров, – спокойно возразил он. – И ты тоже. Итак, какого черта ты заманиваешь его в ловушку отцовства?

– Я не заманивала его в ловушку.– Я напряглась, чувствуя, как у меня встают дыбом волосы, а сердце разрывается на одном дыхании. – Вряд ли я забеременела специально, не так ли?

– Не так ли?

У меня кровь застыла в жилах. – Что это должно означать?

– О, перестань,Ифа.– Он бросил на меня тяжелый взгляд, когда спросил: – Он красивый парень. Сколько раз он был не в себе, когда ты позволяла ему проникать в твое тело?

– Что,извини?

– Привет.– Он поднял руки вверх. – Если ты хочешь ворваться в этот дом с оружием наперевес, возложив вину за падение Джоуи на наши ноги, тогда я более чем счастлив показать тебе зеркало.

– Я никогда не причинила бы вреда Джоуи, – услышала я свое оправдание, отказываясь уступать этой эмоциональной манипуляции. Это дерьмо может подействовать на его братьев и сестер, но не на меня. – Я люблю твоего брата.

– Нет, я люблю своего брата,Ифа, – горячо возразил он. – Так что не заблуждайся на этот счет, когда я говорю тебе, что я готов сделать все возможное, чтобы защитить его.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю, что если ты любишь моего брата так сильно, как говоришь, то ты поступишь правильно для него и заставишь его уйти.

– Это твоя племянница или племянник?

– Давай не будем слишком драматизировать здесь и начнем маркировать плод, – спокойно ответил он. – Послушай, моя мама уже сказала мне, что ты не из-за денег.

Если дело в том, что я не могу позволить себе поездку в Англию, то я более чем готов позаботиться о финансовой стороне дела.

– Подумай об этом,Ифа, – вступила в драку Мэри, отчаянным тоном умоляя меня.

– Если ты не хочешь ставить на первое место свое будущее, тогда подумай о моем сыне.

– Я, блядь, не могу в это поверить.– Подавив невеселый смех, я грубо смахнула слезу.– Каждый раз, когда я думаю, что ты не можешь опуститься ниже, ты просто продолжаешь выбиваться из сил.

– Ифа, будь здесь рациональной.

– Я рассуждаю рационально, – огрызнулась я, глядя на Даррена. – Ты понимаешь, что если Джоуи узнает, что ты мне только что предложил, это убьет его? Ты понимаешь это, не так ли? Это просто еще одно в длинном списке предательств.

– Я не предаю своего брата, – утверждал он. – Я пытаюсь защитить его. И, как я вижу, единственный способ причинить ему боль – это если ты будешь распускать язык, что в этом случае было бы то, что сокрушило бы его, Ифа, а не я.

Он держал меня в ежовых рукавицах и знал это.

Ублюдок.

– Да, хорошо, мы оставим ребенка, – выплюнула я, чувствуя, как моя рука опускается к небольшой выпуклости моего живота, когда волна материнского инстинкта захлестнула меня. – Это решаемая сделка, мудак. Мы уже решили.

– Ты имеешь в виду, что ты решила.

– Нет, я имею в виду, что мы оба решили, – возразила я, не желая отступать или быть подкупленным этим мудаком. – И никто из вас абсолютно ничего не может сказать, чтобы изменить это. Вы не можете откупиться от меня или подкупить меня, потому что я не уйду.

– Тогда ты собираешься разрушить его жизнь.

– Тогда, по крайней мере, он будет разрушен любовью, а не болью.

Глава 75.Размытые дни и потрачанные впустую ночи.

Джоуи

Мое тело парило.

Приходило в сознание и выходило из него.

Я ничего не чувствовал.

И это было чертовски великолепно.

Как ни странно, единственной частью реальности, за которую мой мозг настойчиво цеплялся, были слова этой песни.

Эту песню Mazzy Star играла Моллой.

Мои глаза закатились, а ноги периодически подергивались, я лежал на боку, пытаясь сосредоточиться на игле в моей руке.

Медленно.

Медленно…

Не слишком быстро.

Хорошо и медленно.

Онемение быстро заполнило мое тело, отправляя меня в забвение.

Эйфория затопила мои вены, забирая с собой все мои проблемы, пока не осталось ничего, кроме темноты.

Пустота.

Никакой боли.

Пустота.

Глава 76.Я все ещё люблю тебя.

Ифа

И:Джоуи, пожалуйста. Прошло два дня. Просто напиши мне и дай знать, что с тобой все в порядке.

И:Можешь просто дать мне знать, что с тобой все в порядке!

Д:Мне жаль.

И:Джо? О, слава богу! Ты в порядке? Где ты? Напиши мне, где ты, и я приеду за тобой.

Д:Я пробел все это.

И: Это не имеет значения. Просто скажи мне, где ты, и я приду за тобой.

И:Я не злюсь, Джо. Я просто хочу увидеть тебя.

И:Джоуи, пожалуйста!

Д:Я не знаю, Моллой. Моя голова… Я, ах, мой телефон почти разрядился.Мне жаль. Я люблю тебя.

И:Все в порядке, Джо. Все в порядке. Я тоже тебя люблю. Просто скажи мне, где ты, детка, и я приду за тобой.

И:Ты в порядке?

И:Если твой телефон разрядился, не мог бы ты одолжить чей-нибудь другой и просто дать мне знать?

И:Джоуи!

И:Четыре дня, Джо. Четыре гребаных дня.

И:Звонили из больницы. Я получила эту встречу.

И:Мне нужно, чтобы ты вернулся домой, Джоуи!

И:Прошло пять дней.

И:Как ты мог так поступить со мной?

И:В понедельник у меня назначена встреча в больнице. Ты планируешь прийти?

И:Все спрашивают о тебе, а я прикрываю твою задницу, когда я даже не знаю, жив ли ты!!! Пожалуйста, Джоуи. Прошло 6 дней! Просто позвони мне. ПОЖАЛУЙСТА!

И:Семь дней. Лучше бы тебе сломать руки, мудак, потому что нет оправдания тому, что ты не связался со мной.

И:Пожалуйста, вернись ко мне, Джо.

И:Восьмой день, и я отправляюсь в больницу. У меня назначена встреча с акушеркой.

Ты тоже должен быть там, ты знаешь.

И:Мне страшно.

И:Я все еще люблю тебя.

Глава 77.Ты чувствуешь себя в безопасности?

Ифа

Чествуя себя чрезвычайно застенчивой, Я стояла на врачебных весах в смотровой комнате 3B в родильном доме и наблюдала, как акушерка возится с измерительным стержнем.

Мое сердце бешено колотилось в груди, и каждая капля крови, которой я, казалось, обладала, решила прихлынуть к моим щекам.

Я ненавидела взвешиваться.

Я ненавидела быть здесь еще больше.

Но худшей частью всего испытания было то, что мне пришлось делать это в одиночку.

Сегодня был восьмой день самоволки Джоуи, и я была на грани срыва.

– Ты прекрасная высокая девушка, не так ли? Чуть меньше 5 футов9 дюймов, – размышляла акушерка, отвлекая меня от моего внутреннего кризиса. – Отец ребенка высокий?

– Хм, да, – ответила я, сходя с весов и снова надевая туфли-лодочки. – Он примерно 6футов1 дюйм.

– У тебя на руках будет прекрасный высокий ребенок, так что, – усмехнулась она, делая пометки в красной папке, которую мне дали на приеме. – Итак, у тебя взяли образец мочи и сделали анализ крови, так почему бы нам не присесть и не просмотреть историю болезни.

– Хорошо.

– Отец малыша присоединится к нам?

– Э-э, нет, он, э-э…-Голос затих, я плюхнулась на стул, прежде чем добавить: – Он действительно хотел быть здесь, но не смог отпроситься с работы.

Ложь сорвалась с моего языка, присоединившись к целому ряду других обманов, которые я наговорила на прошлой неделе, чтобы объяснить отсутствие моего парня людям в моей жизни. Потому что о том, чтобы говорить правду, не могло быть и речи.

Единственная, кому я могла довериться, была Кейси.

– Без проблем, – ответила акушерка, садясь напротив меня. – Ты можешь ответить на любой из вопросов, которые ты знаешь о семейной истории своего партнера, и если у него есть какие-либо опасения, он может в любое время добавить дополнительную информацию.

– Хорошо.– Сложив руки на коленях, я кивнула и выдавила улыбку. – Спрашивайте дальше.

– Первый день твоего последнего менструального цикла?

– Четырнадцатое декабря.

– И как долго длится твой цикл?

– Обычно что-нибудь между 28 и 35 днями.

– Есть ли у тебя или твоего партнера или у кого-либо из членов семьи в анамнезе диабет, гипертония, болезни сердца, аутоиммунные заболевания, эпилепсия или любое другое серьезное заболевание, о котором не упоминается?

– Э-э, нет…– Я грубо прочистила горло. – Насколько я знаю, нет.

– Есть ли в твоей семье или семье партнера какие-либо генетические заболевания, связанные с синдромом Дауна, мышечной дистрофией, расщелиной позвоночника или любым другим серьезным генетическим заболеванием, о котором не упоминается?

– Нет, – выдохнула я, сердце нервно затрепетало. – Ничего.

– А как насчет истории близнецов?

– Я близнец, – ответила я. – У меня есть брат-близнец. У тети моей матери две пары близнецов. Это все, насколько я знаю.

– Есть ли аллергия в твоей семье или в семье партнера?

– У меня нетерпимость к дерьму, если это считается?

Она улыбнулась. – Нет, все в порядке.

Я пожала плечами, лицо пылало от жара. – Хорошо.

– Были ли повторные выкидыши или мертворождения в семье?

– Э-э, нет, не на моей стороне.

– Твоего партнера?

– Э-э, его мама потеряла ребенка на поздних сроках своей последней беременности.

Глаза акушерки вспыхнули сочувствием. – Мне жаль это слышать. Ты случайно не знаешь, в чем причина этой потери?

– Я думаю, у нее была отслойка плаценты?– Я выдавила, взволнованная. – Я не совсем уверена. У нее было много детей. Я думаю, что это был ее седьмой?

Брови акушерки удивленно поднялись. – А твой партнер? Он…

– Второй, – дополнила я. – Он ее второй сын.

– Большая семья.

Большой беспорядок. – Да.

– Сексуальные партнеры…

– Я была только с ним, – выпалила я, прерывая ее. – Мы вместе с пятого курса, но мы были друзьями с первого курса.

Она тепло улыбнулась мне. – А твой партнер?

– У него были другие сексуальные партнеры, но с тех пор, как мы были вместе, это были только мы.

– Ага, а ты куришь?

– Нет.

– А партнер?

– Э-э, да.

– А ты употребляешь алкоголь?

– Мне восемнадцать, – ответила я, пожав плечами. – Когда я вышла, это был вопрос усердия или возвращения домой.

– И во время этой беременности?

– Боже, нет, – пробормотала я. – Я бы никогда сознательно не пила, будучи беременной.

– А отец ребенка?

– Нет.– Мои ладони начали потеть. – Он не большой любитель выпить.

– А как насчет контроля над рождаемостью?

– Я принимала таблетки, – объяснила я. – Очевидно, я перестала принимать, как только узнала.

– Ты пользуешься презервативами?

– Нет.

– Какие-нибудь витамины и добавки?

– Я принимаю фолиевую кислоту и эти поливитамины для беременных, которые моя мама купила в аптеке.

– А как насчет рекреационного употребления наркотиков?

О Иисус, вот и все.

– Я никогда в жизни не принимала ничего сильнее парацетамола.

– Ага, – ответила она, записывая все, что я ей сказала, в мою папку. – А твой партнер?

Я колебалась.

– Я здесь не для того, чтобы судить, Ифа, – сказала она, заметив мое нежелание. – Все, о чем я прошу, делается на благо вашего ребенка.– Ее глаза были теплыми и полными доброты, когда она сказала: – Это все конфиденциально.

– Он в порядке, – выдавила я, сердце бешено колотилось в моей груди. – Я имею в виду…да, он немного баловался в прошлом, но сейчас с ним все в порядке.

– И когда, ты говоришь, он баловался?

Я пожала плечами, не в силах заставить свой голос подчиниться, потому что говорить означало предавать его, а струны моего сердца категорически отказывались это делать.

– Ифа, если в истории Джоуи есть признаки злоупотребления наркотиками, – она сделала паузу, чтобы взглянуть на свои записи, прежде чем добавить: – Тогда это необходимая информация для вашего будущего ребенка.

– Немного травы, – наконец-то сказала я, решив, что в данном случае трава была меньшим из зол. – Но, как я уже сказала, сейчас с ним все в порядке.

– Хорошо.– Положив мою папку на стул рядом с ней, она наклонилась вперед и положила локти на колени. – Я собираюсь задать тебе несколько вопросов и хочу, чтобы ты была со мной абсолютно откровенна.

– Хорошо.

– Был ли у твоего партнера опыт злоупотребления алкоголем или психоактивными веществами?

– Нет, я уже говорила вам, что он не большой любитель выпить.

– Помимо марихуаны, употребляет ли твой партнер другие запрещенные вещества?– она толкнула. – Вещества, которые могут подвергнуть тебя риску?

– Например, что?

– Употребляет ли он наркотики внутривенно?

– Нет, – выдавила я, взволнованная. – Я имею в виду, не совсем.

– Не совсем?

– У него было в прошлом.

– Хорошо.– Беспокойство затопило ее глаза. – А ваш партнер когда-нибудь был жесток с вами?

– Что?– Я отказалась. – Нет.

– Причинял ли ваш партнер когда-либо вред или боль вашему телу?

– Это тот же вопрос, – огрызнулась я. – И ответ по-прежнему отрицательный. Он никогда и пальцем меня не тронул и никогда бы не тронул.

– Ты чувствуешь, что ты в опасности?

– Боже мой, нет, – огрызнулась я, беспокойно дрыгая коленями. – Он не тронул бы и волоска на моей голове.

– Хорошо.– Протянув руку, она поддерживающе сжала мое колено. – Я не хочу, чтобы ты паниковала, и это чисто больничный протокол, но нам придется отправить более обширный анализ крови – Зачем?

– Чтобы исключить любые заболевания, передающиеся половым путем, которые не были проверены в вашем предыдущем анализе крови.

– Почему?– Я потребовала. – Джоуи и я только друг с другом.

– Чаще всего потребители наркотиков, вводящих внутривенно, имеют тенденцию использовать зараженные иглы. Не говоря уже об отсутствии сдержанности, когда они под влиянием. Нередко у беременных женщин в подобных обстоятельствах обнаруживаются ЗППП, даже если они были только со своим партнером, поэтому я не могу не подчеркнуть важность защиты себя во время полового акта.

– Он не грязный, – выдавила я, совершенно ошеломленная информацией, которую она мне вывалила. – Он отличный парень. Он умный и ответственный, учится в школе и у него есть работа. Ради всего святого, он играет в херлинг.

– У нас в больнице есть услуга для молодых матерей, которая, я думаю, может принести вам большую пользу…

– Нет, спасибо.– Я покачала головой. – Мне ничего из этого не нужно.

– Я все равно собираюсь направить тебя, и пусть член их команды свяжется в надлежащее время.– Не обращая внимания на мои пожелания, акушерка потянулась за моими записями и возобновила свои записи, прежде чем встать и направиться к двери.– Мне нужно, чтобы ты подождала здесь, Ифа. Я скоро вернусь.

О боже.

Это было нехорошо.

Это было совсем не хорошо.

Вытащив телефон из кармана, я быстро набрала единственный номер, который, как я знала, всегда будет отвечать мне, и поднесла телефон к уху.

– Ифа, любимая, ты в порядке?

– Мам. Ты можешь приехать в больницу?– Зажмурив глаза, я прерывисто выдохнула, прежде чем прошептать: – Ты мне действительно нужна.

Глава 78. Оставь меня с отходами.

Джоуи

Звук грохота моего пульса в ушах был первым верным признаком того, что я не умер.

Голос моей сестры был вторым.

– Шэн?

Я мог слышать ее.

Я чувствовал ее руки на своем лице.

Ее дыхание на моей щеке.

Но я просто… я, блядь, не мог сосредоточиться.

– Что ты принял?– Ее голос снова звучал у меня в ушах. – Я знаю, что ты пьян, и я чувствую исходящий от тебя запах травки, но это еще не все, не так ли? Что это было?

Что они тебе дали?

Я не мог ей ответить.

Потому что я не мог вспомнить, что я принял.

Я даже не знал, где я был.

Черт, мне казалось, что мои губы не работают.

Я падал с высоты, разбив сильно и быстро.

Сильно дрожа, я попытался свернуться калачиком и умереть.

Может быть, если бы я задержал дыхание, боль прекратилась бы.

Мое сердце просто сдалось бы.

– Прости, – пробормотал я, морщась, когда ее разочарование обрушилось на меня, как словесные пули. – Пожалуйста, не надо меня ненавидеть.

Истекая рвотой и желчью, я боролся с тошнотой, атакующей мои чувства, отчаянно пытаясь пережить мучительное ощущение жжения, охватившее мой организм.

Не надо меня ненавидеть.

Я ненавижу себя.

Я ненавижу себя.

Я ненавижу себя.

***

Когда туман в моем сознании рассеялся, и я медленно осознал свое окружение, я понял, что я чертовски голый в ванной Джонни Кавана, а его жуткий ублюдок фланкер вытаскивает меня из душа.

– Не прикасайся ко мне, блядь!– Я зарычал, отшатываясь от него, только для того, чтобы рухнуть на задницу кучей.

Они говорили со мной, чертовски кричали на меня, но я не мог разобрать ни слова. Я знал, что отвечаю, потому что мои губы двигались, но я не имел ни малейшего гребаного понятия о том, что выходило из моего рта. Это было уязвимое положение, в котором я оказался, быть настолько расстроенным, что я не мог контролировать слова, слетающие с моих губ.

Все было так напряженно.

Все болело.

Тело сотрясала дрожь, я пытался контролировать свое дыхание, поскольку воспоминания о последних двух неделях медленно возвращались ко мне.

Папа.

Шэннон.

Моллой.

Мама.

Даррен!

Шейн.

Боль.

Боль.

Чертова боль.

Подавляя желание закричать, я обхватил голову руками и попытался остановить вращение комнаты.

Боль между моими глазами была настолько сильной, что я почувствовал слабость.

Я слышал, как Даб(человек из Дублина) обсирал меня, говорил со мной свысока, как будто я был куском дерьма, и он был прав.

Это так.

Он любит твою сестру, мой мозг сказал мне сквозь туман и изъятия. Она больше не сама по себе.

Голова шла кругом, я пытался собрать воедино все, что он говорил, с произошедшими событиями, но мой испорченный разум не подчинялся.

Мой язык извергал яд, выдавая слишком много семейных секретов этому парню, но я больше не контролировал себя. Я потерял себя где-то по пути.

Все, что я мог вспомнить, это Шэннон, упавшую на кухонный пол, и кровь, вытекающую у нее изо рта.

Я был беспомощен.

Чертовски бесполезно.

Я ни хрена не сделал, чтобы защитить ее.

Я бы подвел ее.

Снова.

И затем лицо Моллой вспыхнуло, как неоновая вывеска, на переднем плане моего сознания.

Вина и боль, которые я испытывал, когда думал о ней, затмевали все остальное.

Темнота, которую я всегда чувствовал внутри, была ничем по сравнению с вечной бездной ночи, в которой я оказался.

Я хотел уйти.

Мне нужно было уйти.

Я больше не мог терпеть это.

– Могу я помочь?– Голос Каваны прорвался сквозь мои панические мысли. – Могу я кое-что для тебя сделать?

– Да, ты можешь одолжить мне какую-нибудь одежду.– Мне нужно было убраться нахуй из этого места. Держась за ближайшую раковину, я заставил себя подняться на ноги.

Не говоря больше ни слова, Кавана вышел из ванной, вернувшись через несколько мгновений, чтобы бросить сверток с одеждой через дверь. Чувствуя головокружение, я поспешил за ними и быстро натянул через голову серые спортивные штаны и белую футболку.

Его одежда захлестнула меня, но мне было наплевать.

Мне было так чертовски холодно.

Это было в моих костях.

Дрожа, я вышел из ванной и вошел в спальню, которая могла бы вместить весь первый этаж моего дома.

– Спасибо за одежду, – мне удалось произнести слова связно, прежде чем спросить: – У тебя есть телефон, которым я мог бы воспользоваться?

Я слышал нерешительность в его голосе, когда он спросил: – Почему?

– Потому что мне нужно позвонить своей девушке, В его глазах мелькнуло неверие. – Твоя девушка?

– Да, моя девушка, – выпалил я, сопротивляясь желанию выплеснуть на него свое дерьмо, когда он оказал мне солидную услугу. – Могу я воспользоваться твоим телефоном или нет?

– Тебе не обязательно уходить, – сказал Кавана, вкладывая мне в руки изящный телефон. – Ты можешь остаться, парень. Столько, сколько тебе нужно.

Нет, я не мог.

Я должен был выбраться отсюда.

Мой отец все еще был там.

А Моллой?

Господи Иисусе, я проверил ее.

– Давай, черт возьми, – прошипел я, когда мои руки не слушались. Мои пальцы не хотели нажимать на чертовы кнопки.

– Какой у нее номер? – спросил он, забирая телефон обратно. – Назови, и я наберу.

Тяжело вздохнув, я заставил себя внимательно взглянуть на высокого парня, стоящего передо мной. Я не доверял ему, но Шэннон явно доверяла, что вызвало у меня любопытство. Это заставило меня пересмотреть свои инстинкты.

Джонни Кавана стоял здесь, посреди всего дерьма моей семьи, и он не убегал.

Что-то в нем напомнило мне Моллой, и я нахмурился.

– Я предостерегал ее от тебя, ты знаешь, – услышал я свой голос, нахмурив брови, когда мое зрение расплывалось. – Сказал ей, что ты уйдешь.– Морщась от боли, пронзившей мой череп, я покачал головой и вновь сосредоточил свое внимание на нем.– Сказал ей, чтобы она не возлагала на тебя особых надежд.

Он не отреагировал.

Похоже, мое заявление тоже не удивило.

Вместо этого он спросил: – Какой у нее номер?

Прижав тыльную сторону ладони ко лбу, я набрал номер телефона, который запомнил с первого курса, единственный номер, который я сохранил в памяти, прежде чем сказать:– Не подведи ее.– Удерживая свое тело от раскачивания, я посмотрел ему в глаза и сказал: – Что бы ты здесь ни делал, Кавана, не мою сестру.

Он постучал по клавиатуре своего телефона, прежде чем вернуть его мне. С глазами, полными безудержных эмоций, и его тон был полон грубой искренности, он посмотрел мне прямо в глаза и поклялся: – Я не буду.

Глава 79. Потерянный парень.

Ифа

– Ифа, я искренне обещаю тебе, что никто не заберет твоего ребенка, – в миллионный раз сказала моя мать, когда мы вошли в дом после того, как провели большую часть дня в больнице, где нас тыкали, тыкали, брали мазки и поджаривали. – Они уже объяснили это нам. Никто тебя не допрашивает. Они всего лишь заботятся о твоем благополучии, милая.

– Ну, я их об этом не просила, – выдавила я, мысленно переживая все перипетии этого дня. – Я явно в порядке, мам. Я здорова, я забочусь о себе, я выросла в теплом безопасном доме, поэтому я не понимаю, почему мою жизнь нужно рассматривать под микроскопом подобным образом.

– Их беспокоит не твой образ жизни, – ответила она, ставя сумочку на стол. – Иисус Христос, Ифа, ты можешь не лгать?

– О чем?

– О Джоуи.

Мое сердце упало. – С Джоуи все в порядке, – услышала я свое оправдание. – Он сейчас много переживает со своей семьей, но с ним все будет в порядке, мама.

– Ифа.– Она повернулась, чтобы посмотреть на меня. – А ты не можешь?

– Не что?

– Не лгать мне.

– Я не лгу.-Я вскинула руки вверх. – Он в порядке!

Моя мать устало вздохнула. – Почему ты не сказала мне, что он пропал?

– Он не пропал, – слабо возразила я. – Он просто проясняет голову.

– Ифа!

– Может быть, потому что я не хотела, чтобы ты плохо думала о нем, – призналась я срывающимся голосом. – Это именно то, что ты сейчас делаешь.

– Я не думаю плохо об этом парне, – утверждала она. – Я беспокоюсь о нем. Я беспокоюсь за тебя.

– Джоуи никогда не причинил бы мне вреда.

– Это не то, что я говорю.

– Тогда что?– Я потребовала. – О чем тут беспокоиться?

– Моя дочь только что прошла тщательное тестирование на болезни, о которых я никогда не слышала до сегодняшнего дня, – отрезала она, направляясь к чайнику.– Конечно, я волнуюсь!

– Ну, ты не была тем, кого тыкали иглами, и у тебя не было нескольких тампонов, забитых в твою… – Не используй это слово, – предупредила она, содрогаясь. – Это ужасное слово.

– Вагину, – сменила я курс и сказала.– Или твоя задница, мам, что, к твоему сведению, не из приятных ощущений.

– Что ж, мы узнаем больше, когда твои результаты вернутся.

– Мы уже знаем, – прорычала я, выходя из кухни. – Я чиста, потому что Джоуи чист!

– Ифа, подожди, нам нужно поговорить об этом.

– Нет, – бросила я через плечо, поднимаясь по лестнице. – Мне нужно в душ.

– Этот разговор не окончен, юная леди.

– Хочешь пари?– Проворчала я, врываясь в свою спальню и захлопывая за собой дверь.

Скинув кроссовки, я направилась прямиком к своей кровати, ничего так не желая в этот момент, как свернуться клубочком под одеялом и впасть в спячку.

Потому что это было слишком.

Всего было слишком много.

Подавленная и злая, я подошла к своему шкафу и в отчаянии пнул дверь. – Придурки.

Взбешенная, когда мой телефон завибрировал в кармане, я вытащила его и уставилась на экран, полностью готовая увидеть имя моей матери на экране.

Звонивший номер не был тем, который я сохранила в своих контактах.

Мгновенно меня охватила паника, когда я нажала «Принять» и поднесла телефон к уху.

– Привет?

– Ифа, это я.

Три слова.

Три слова, которые выбили воздух из моих легких и ноги из-под меня.

Шатаясь, я подошла к своей кровати, опустилась на нее и позволила себе впитать цунами облегчения, затопившее мое тело.

Восемь дней молчания привели меня на грань нервного срыва.

Услышав его голос, я растопила лед вокруг моего бедного разбитого сердца.

– Ты ублюдок, – выдавила я, когда мой голос обрел меня.

– Я знаю.

Сильно дрожа, я переложила телефон в левую руку и прижала его к уху, слезы текли по моим щекам. – Ты гребаный мудак!

– Я знаю, хорошо?– Его голос был сорван, слова невнятны, и мне не нужно было стоять перед ним, чтобы знать, что его глаза были черными как уголь.

– Черт возьми, Джоуи.– Я склонила голову, чувствуя слишком много в этот момент, чтобы иметь силы держать голову высоко. – Ты обещал.

– Я знаю, что обещал, – последовал его отрывистый ответ. – Я облажался.

– Ты думаешь?-Я усмехнулась, сопротивляясь желанию швырнуть телефон в стену моей спальни. – Я беременна твоим ребенком, а ты просто исчезаешь с чертовой карты!

С тобой могло случиться что угодно, Джоуи. Что угодно. Ты что, не понимаешь?

Неужели ты не понимаешь, как мне было страшно?

– Мне так чертовски жаль, детка.

Боль.

Облегчение.

Ярость.

Опустошение.

В этот момент я чувствовала все.

– Ты в порядке?– Я заставила себя спросить дрожащим голосом. – Ты ранен?

– Я, ах, я не знаю, – пробормотал он напряженным и невнятным голосом. – Все в тумане, и у меня болят глаза.

– Потому что ты все еще должен быть в больнице!

– Не ненавидь меня, Моллой.

– Я не ненавижу тебя, Джоуи, я…– Голос дрогнул, я резко втянула воздух и сменила ракурс. – Где ты? – Потребовала я, сильно дрожа. – С чьего телефона ты мне звонишь?

– Я в, ах…– его слова затихли, и я услышала, как он подавил болезненный стон, прежде чем сказать: – Дом Каваны.

– Джонни Кавана?-Мои брови взлетели вверх. – Как? Почему? Кто привел тебя туда?

– Я не знаю, Ифа, – тихо признался он. – Я чувствую себя здесь по-настоящему трахнутым, детка. У меня нет моего телефона, и мой, ах, мой кошелек тоже пропал.

– Черт возьми, Джо.– Мое сердце упало. – С кем ты был?

– Я не знаю, – прошептал он. – Моя голова разлетелась на куски. Я ни хрена не помню.

Я просто так устал.

– Потому что ты нездоров, – выдавила я, смаргивая слезы. – Ты болен, Джо.

– Я не знаю, кто я, – услышала я его слова. – Я больше не чувствую себя человеком.

Страх заставил меня вскочить с кровати и расхаживать по полу моей спальни. – Джоуи, тебе нужно вернуться домой, хорошо? Тебе нужно прийти ко мне домой прямо сейчас.

– Нет, нет, нет, я не хочу, чтобы ты видела меня таким, – прохрипел он. – Я не хочу причинять тебе боль больше, чем уже причинил.

– Единственный способ причинить мне боль – это избегать меня, – настаивала я, сжимая телефон. – Скачи или умри, помнишь? Это все еще в силе, Джо. Я люблю тебя.

– Я люблю тебя так чертовски сильно.– Его голос дрогнул. – Я даже не могу сказать тебе, насколько сильно, потому что у меня в голове недостаточно слов, чтобы сказать это.

– Я знаю, что ты любишь.– Я зажмурилась и крепче сжала телефон. – Я знаю, Джо.

– Мне так жаль.– Его голос был невнятным и содержал намек на сонливость. – Я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Ты и ребенок.

– У нас все в порядке, – попыталась я успокоить его. – Но ты нужен нам.

– Я никому не нужен.

– Это неправда, – возразила я, сердце разрывалось в моей груди. – Вернись ко мне.