Текст книги "Искупление 6-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 47 страниц)

Даже сейчас, когда мое тело наслаждалось замечательными ощущениями, которые он мог вызвать у меня, все, что я хотела сделать, это разрыдаться; поглощена эмоциями, страхом будущего.

Все, что я хотела, чтобы он сделал, это держал меня и никогда не отпускал, потому что неустойчивость моей жизни, когда я балансировала на краю пропасти, который была родительство, терроризировала меня.

– Ты в порядке, королева? – Его слова были шепотом, когда его грудь тяжело опускалась на мою, и он поднял мою ногу вокруг его бедра, углубляя угол. – Ты всё еще со мной?

– Да.– Яростно кивая головой, я прижала его лицо к моему и поцеловала его глубоко. – Я с тобой, жеребец.

– Я люблю тебя. – Его губы снова на моих, его язык в моем рту, когда он слил свое тело с моим.

– Я люблю тебя, – я кричала между поцелуями, когда мое тело горело от удовольствия, и мое сердце сжималось от страха.

Он любил меня сейчас, но будет ли он любить меня завтра, или на следующий день, или на следующий, когда правда выйдет наружу?

Когда он поймет, что я отняла у него будущее?

О том, о котором он говорил раньше?

Теперь это никогда не случится для нас.

Будет ли он пытаться скрыть это или нет, его негодование будет недвусмысленным.

Вся его жизнь была длинной последовательностью тяжелых обязанностей, и контроль над рождением был одной из немногих вещей, которой я могла позаботиться за него.

Это была ответственность, которую я с удовольствием взяла на себя; укрепленная уровнем доверия, который потребовалось ему, чтобы отказаться от этого контроля.

Я была той, кто отверг презерватив в первый раз; слишком увлеченная своими чувствами, чтобы думать о последствиях.

Он был тем, кто предложил использовать оба во второй раз – и в третий раз, и в четвертый, пятый и шестой.

Я была той, кто наивно заверила его, что мы защищены при каждом разговоре об этом.

Шаблон, в который мы попали с тех пор, был построен на основах его способности доверять моей способности защитить нас от того, с чем мы сталкиваемся сейчас.

– Выйди из своей головы, – тихо бурчал Джоуи, носом прикасаясь к моему, когда он прижимал еще один поцелуй к моим губам и вернул меня к моменту. К нему. – Оставайся со мной, – он настаивал, зеленые глаза закреплены на моих. – Будь здесь со мной.

– Я здесь, – я шептала. – Я с тобой.

С широко открытыми глазами и полностью сосредоточенной на нем, я вытеснила свои страхи на задний план разума, позволяя своему телу взять на себя мышление за меня, погружаясь в свои чувства к нему.

***

Несколько часов спустя, после того, как он уснул рядом со мной, я высвободилась из-под его руки и тихо схватила его худи и серые спортивные штаны из угла его комнаты, натягивая их на себя, прежде чем потихоньку спуститься вниз, взяв телефон.

Было 03:30 утра, и в его доме царила необычная тишина. Я направилась на кухню, набрала номер телефона, который знала наизусть, зная, что независимо от раннего часа, мой звонок не будет отклонен.

– Привет? – заспанный голос моей матери раздался ответ. – Ифа, дорогая, ты в порядке?

– Привет, мам. – Закрыв кухонную дверь за собой, я выдохнула дрожащим дыханием и оперлась на нее. – Нет. Мне не хорошо.

Беспокойство сразу наполнило ее голос, когда она спросила, – Где ты?

– У Джоуи.

– Ты в порядке? – требовательно спросила она. – У вас был спор?

– Нет. – Я покачала головой. – Ничего подобного.

– Хорошо. – Облегчение наполнило ее голос. – Пол четвертого утра, детка.

– Я знаю, мам. – Я нервно грызла ноготь. – Просто… – Я выдохнула мучительным вздохом. – Мне нужно было услышать твой голос.

На другом конце телефона наступила долгая тишина, и я услышала шуршание постельного белья, за которым последовали приглушенные шаги.

– Хорошо, я на кухне, одна, – сказала она несколько моментов спустя. – Твой отец наверху в постели. Мы можем поговорить.

Трясущаяся от головы до ног, я выдохнула трескавшимся дыханием. – Я не знаю, с чего начать.

– Начни с начала.

– У меня беда, мам. – Я выпустила всхлип и опустила голову. – И мне правда страшно.

– Хорошо?

Я покачала головой, не в силах произнести слова.

– Ифа. – Она тяжко вздохнула в трубку, и я услышала шипение чайника на заднем плане.

– В чем дело?

– Уже все, – я выдавила из себя, опускаясь на пол, кружа от беспокойства и страха. – Я опоздала, мам.

– Опоздала?

Я слабо кивнула. – Опоздала.

– На сколько?

Она спокойно спросила, – На несколько дней? Неделю?

Трясясь, я обвила руку вокруг колен и выдавила, – Почти тринадцать.

– Тринадцать дней?

– Недель.

– О Господи. – Я услышала, как моя мама вдруг вдохнула воздух, и это вызвало бурю паники во мне. – Ифа.

– Я не знала, хорошо? – Я закрыла глаза, всхлипывая в трубку. – Я не осознавала. Последние месячные у меня были четырнадцатого декабря, и затем все случилось между мной и Джоуи, и я просто… я потеряла счет, мам. В конце января у меня были месячные? Но это было не как обычные месячные. Это было как немного капель крови, но я просто списала это на гормоны, но Кейси сказала, что рвота может повлиять на таблетку, и это вообще не было месячными, а называется кровотечение имплантации. Я заболела на новый год, мам. Когда мы были вместе с Джо? Я была по-настоящему больной несколько дней, и мне жаль, мам. Мне так жаль! Пожалуйста, не ненавидь меня.

– Я не ненавижу тебя, дорогая, я никогда не смогла бы тебя ненавидеть, – она быстро успокоила меня, и звук стула, скребущегося по плитке, наполнил мои уши. – Мне просто нужно сесть и подумать об этом на мгновение.

– Хорошо, – я храпела, бессмысленно кивая, пока слезы катились по моим щекам. – Не торопись.

– Ты сделала тест на беременность?

– Я сделала четыре.

– И?

Я выдавила всхлип. – Все положительные.

– Ох, Ифа, дорогая.

– Да. – Я беспомощно пожала плечами.

– Ты рассказала Джоуи?

Я покачала головой.

– Ифа, знает ли Джоуи?

– Пока нет, – я дышала, грудь быстро поднималась и опускалась. – И не говори папе или Кеву – или бабушке. Пока нет. До тех пор, пока я не поговорю с Джо.

– И когда ты собираешься поговорить с Джоуи?

– Не знаю. – Я почувствовала, как плечи мои опускаются. – Я пыталась раньше, но мне так страшно.

– Ифа, бремя Джоуи так же, как и твое. Я знаю, что ты испугана, но у парня есть право знать.

– Я знаю, мам, хорошо? – Я сердито сказала, грудь взлетела. – Я знаю. Боже! Я пытаюсь к этому готовиться.

– Он хороший парень, – она тут же успокоила меня. – Он такой, Ифа, он один из немногих хороших, если ты избегаешь сказать ему из-за этого.

– Как ты можешь быть так уверена?

– Потому что твой отец и я знаем этого парня с тех пор, как ему было двенадцать лет, – ответила она. – Джоуи может быть грубоватым снаружи, но он никогда не убегал от трудной работы или ответственности. Это не в его натуре.

– Да, мам, но это другое, – я выдавилa, моргая, вытирая слезы. – Это ребенок.

– Он не отвернется от тебя, – пообещала она. – Поверь мне. Я твоя мама. Я была послана на эту землю, чтобы заботиться о тебе, и когда ты сказала мне, что ты опоздала, в моем уме всплыло миллион разных страхов и беспокойств. Но ни разу я не беспокоилась о готовности этого парня расстаться с тобой.

– Может быть, ты права, – я выдавила, опустив голову на колени. – Но я просто… мне нужно еще время, прежде чем я расскажу ему.

Мам молчала долго, явно восстанавливаясь после моего откровения, пока она наконец снова не заговорила. – Сегодня воскресенье. Сегодня мы не можем многое сделать. Утром я первым делом позвоню врачу. Мы назначим тебе прием как можно скорее, и будем двигаться оттуда.

– Нет, нет, нет, я не могу, мам, – я плакала хрипло. – Я не готова.

– Тебе придется, – заявила она тем самым тоном матери, который не оставлял места для возражений. – Тебе нужно сделать анализ крови и пройти датированное УЗИ. Тебе нужно встретиться с консультантом и разработать план госпитализации. – Мам тяжело вздохнула снова. – Потому что, готова ты к этому или нет, в твоем животе растет ребенок, который не будет ждать никого.

– Мам.

– Поговори с Джоуи, – она настаивала. – Поговори с этим парнем, Ифа. Обещаю, тебе станет намного легче, когда ты это сделаешь.

– Ты разочарована мной? – я осмелилась спросить и затем задержала дыхание от страха ее ответа.

– Я не разочарована тобой, дорогая, я разочарована для тебя, – она мягко ответила. – Тебе восемнадцать лет, перед тобой открывается большое, светлое будущее, и теперь… оно будет менять твое направление. Тебе придется взрослеть слишком быстро, и мне это не нравится, но твой отец и я будем рядом на каждом этапе.

– Папа. Правда? – Я дрогнула. – Он будет в ярости, мам.

– Пусть твоим отцом займусь я, – ответила она. – Ты не должна беспокоиться о нем или о Кеве. Ты наша дочь, и у нас всегда есть для тебя дом, как сейчас, так и в будущем. – Она приостановилась на мгновение, прежде чем добавить, – И у тебя есть моя безусловная поддержка.

– Прости меня, мам.

– И ты меня, Ифа, – она печально ответила. – И мне так жаль, дорогая.

Закончив разговор, я убрала телефон в карман спортивных штанов Джоуи, которые я носила, только когда оставалась на ночь, и тогда мои пальцы коснулись маленького пластикового пакетика.

Напрягшись, я вынула небольшой пакет из кармана и уставилась на таблетки в руке.

Мне понадобилось немного времени, чтобы мои глаза осмыслили, что они видят, и моей голове еще больше времени, чтобы осознать весь масштаб.

Дрожащей рукой я медленно открыла пакет и высыпала содержимое в ладонь, посчитав тридцать или около того маленьких таблеток, разных форм и размеров.

Большинство таблеток были маркированы цифрами: 512. D5. 325. M30. K9.

От ужаса я быстро запихнула их обратно в пакет и снова его закрыла, прежде чем запихнуть его обратно в карман.

Подтянув рукава, его худи до локтей, я присела у двери его кухни, мое дыхание участилось до той точки, что я была на грани панического нападения.

Нет.

Нет.

Нет, Боже, пожалуйста, нет!

Колеблясь на ногах, я открыла дверь и поспешила вверх в его комнату, сердце бешено билось, когда я боролась с ужасом, чтобы не поддаться ему.

Когда мой взгляд упал на Джоуи, распростертого на спине, с рукой на лице, все еще спящего, я выдохнула дрожащим вздохом и тихо закрыла за собой дверь спальни.

Дрожащими пальцами я потянулась за подол худи и быстро сбросила его с головы, прежде чем сбросить его спортивные штаны.

С отчаянием избавиться от этого с тела, я бросила их обратно в угол его комнаты, где нашла их, прежде чем опуститься на край матраса.

С руками в волосах и локтями на бедрах я обмякла, прогнувшись вперед, и глубоко и медленно дышала, заставляя себя взять под контроль свои эмоции.

Это не значит ничего.

Пакет явно не тронут.

Он чист.

Он все еще старается.

Не паникуй.

Он всегда с тобой.

Ты бы знала, если бы он опять начал употреблять.

У этого должно быть разумное объяснение.

Должно быть…

Застонав во сне, Джоуи перевернулся на бок и протянул руку ко мне.

– Моллой.

Замерзая, я позволила ему снова притянуть меня к себе и поцеловать меня в висок. – Мм?

– Не уходи, – он бормотал во сне, обвивая своей рукой мое тело и прилегая ко мне спиной. – Останься, детка.

– Я останусь, Джо, – прошептала я, крепко держась за его предплечье. – Если и ты останешься.

Глава 37. Сладкие шестнадцать.

Джоуи

На следующее утро, когда я, наконец, проснулся чуть после десяти, меня ждала пустая постель и дом без детей.

Заметка на моем ночном столике и знакомый почерк Моллой, рассказал мне все, что мне нужно было знать.

Привет, красавчик,

Если ты удивляешься, почему я это пишу здесь, вместо того чтобы написать тебе смс, то дело в том, что у меня закончились деньги на телефоне. О, и если ты удивляешься, почему в доме пахнет отбеливателем, и все твои деньги разложены по неделям в милых конвертах, то дело в том, что я уже на ногах с 4 утра. Надеюсь, ты не возражаешь.

В общем, Шон проснулся и пришел ко мне в комнату в 6 утра, но ты выглядел таким уставшим, и это первый раз, когда я видела, чтобы ты действительно хорошо спал, поэтому я решила взять его и мальчиков и уйти, чтобы ты мог поспать.

Мы уже сходили в магазин, чтобы купить несколько продуктов. Все распаковано и разложено по шкафам.

Сейчас мы идем на BAA поле для игры. Тадгх хочет показать мне свои «сумасшедшие навыки», и Олли хочет поиграть на площадке после этого.

Я привезу их обратно к 1 часу, перед моей сменой на работе.

Не забудь дать Шэн ее подарок на день рождения. И обними ее крепко от меня в честь ее шестнадцатого дня рождения.

Я знаю, у тебя много дел, но сможешь ли ты заглянуть ко мне после того, как дети лягут спать, сегодня вечером? Есть кое-что, о чем мне действительно нужно поговорить с тобой.

Люблю тебя,

Ифа. X

P.S: не переставай стараться, Джо.

Дом был идеально чистым, холодильник был набит, шкафы были полны, и мне стало плохо.

Были хорошие намерения или нет, но это не было задачей моей девушки заботиться о моей семье и ставить еду на стол, это было мое дело, и мне не нужно было, чтобы она брала на себя мои проблемы.

Особенно когда я так пытался понять, почему ей это вообще нужно было.

Любая другая девушка давно бы убежала при первом ощущении полной тяжести моего багажа.

Но не Моллой.

Нет, вместо этого она прокладывала путь сквозь мою ерунду с пакетами покупок и финансовыми решениями. И потом она надевала пальто и шапки на три четверти моего багажа и уводила их на игровую площадку.

Она оставила свою машину и двадцать фунтов из своей сумки, чтобы я мог взять Шэннон на завтрак к ее дню рождения.

Я не понимал ее поступков, и я понимал ее причины для этих поступков еще меньше.

Шэннон, с другой стороны, не удивилась поведению моей девушки. Напротив, она наслаждалась моим беспокойством, считая абсолютно смешным то, что я каким-то образом поддался девушке с более крупными яйцами, чем у меня. Наслаждаясь моим беспокойством, моя сестра насмехалась надо мной и дразнила меня идеей обручальных колец и вечности, ясно давая понять, что она крепкий поклонник моей девушки.

Ее насмешливая ухмылка быстро исчезла, когда звонок от Гибси заставил нас вернуться к дому этого мальчика, чтобы вернуть телефон, который он оставил на заднем сиденье прошлой ночью.

Да, настроение Шэннон кардинально изменилось к тому времени, как я припарковался перед поместьем, и теперь моя очередь радоваться ее беспокойству.

Отказавшись категорически выходить из машины, я отказался от попыток ее уговорить.

Прогуливаясь во дворец через величественный вестибюль, я следовал за звуками голосов по впечатляющему коридору и, наконец, обнаружил обоих парней на кухне, выглядящих немного потрепанными и с сильным похмельем.

– Тебе следовало бы иметь экскурсовода у входа в дом, – сказал я, входя в его кухню, держа в руке телефон. – Этот дом как музей.

– Именно так, – согласился Гибси, махнув мне дружелюбно со своего места перед шикарной плитой. – Добро пожаловать в поместье.

Поместье было слово в точку. Он мог бы продавать билеты на открытый осмотр этого места, и люди там, откуда я приехал, приходили бы толпами.

– Спасибо за это. – Кав встал и подошел ко мне, где я стоял в дверях. – Ценю, что ты приехал так далеко с этим, – сказал он, вежливо, как всегда, запихивая свой телефон в карман.

Я пожал плечами. – Да, я был пообещан едой.

Оценивая его на свете ясного дня, я с трудом признал, что это менее привлекательно.

С ростом чуть меньше 6 футов 1 дюйм, у меня было достаточно роста, но этот придурок был просто огромен. Очевидно, то, что его мать кормила его в детстве, выглядело совсем иначе, чем меню, из которого я ел.

– И Король клитор был очень убедителен, – я насмешливо произнес, забавляясь именем, под которым был сохранен Гибси в его телефоне. – Как там моя еда, шеф?

– Быстрее, чем шлюха в борделе, добрый сэр, – отозвался Гибси, не упуская ни одного момента. – Яйцо?

– Парень. – Я покачал головой, оценивая его состояние – и маслом, плевавшим вокруг него – когда он попытался поджарить несколько полосок на сковороде. – Ты достаточно взрослый, чтобы пользоваться плитой без мамы?

– Сомневаюсь, – честно ответил он. – Это мой первый раз.

Еще один брызг масла прилетел ему в лицо, заставив его завыть, как раненая собака.

– Дай мне это, прежде чем ты себе вредишь, – приказал я, забирая у него лопатку.

– Чертовы мальчишки из частных школ. – Протирая брызги рядом лежащим полотенцем, я повесил его себе на плечо и попытался спасти мясо,горящее на сковороде. – Привыкли, что за них все делают.

– Черт, Кав, я ошибся, – хихикнул Гибси, паря над моим плечом, как ребенок, ждущий, когда нарежут кусок на дне рождения. – Этот придурок именно папочка.

– Дай мне тарелки, – приказал я, раздраженный тем, насколько близко он был – буквально дышал на меня. – И немного личного пространства.

– В процессе, – хихикнул он добродушно.

Какой странный ублюдок.

– Сделай мне одолжение, хорошо? – сказал я тогда, обернувшись через плечо к Кавана.

– Пойди и проверь мою сестру, хорошо?

Теперь он мгновенно пришел в себя, забыв о похмелье. – Шэннон?

– Да. – Кивнув, я взял тарелку, которую мне поднимал Гибси, и начал класть на нее еду.

– Она в машине.

– Почему бы тебе не впустить ее в дом? – требовал он. – На улице замерзает.

– Потому что она не пришла бы со мной в дом, – я спокойно ответил. – Можешь попробовать уговорить ее войти сам, если хочешь, но она не сдвинется с места.

Он не ответил мне.

Потому что был слишком занят метанием к двери.

Я ухмыльнулся.

– Мальчик, – хихикнул Гибси, толкнув мое плечо. – Мне кажется, что мой лучший друг немного одержим твоей сестрой.

– Что я говорил тебе о личном пространстве? – рявкнул я и потом подождал, пока он отойдет на безопасное расстояние, прежде чем разбить яйцо в сковороду. – Но да, я думаю, что моя сестра тоже немного одержима твоим лучшим другом.

– О, черт, – задумчиво произнес он, глазами играя зловесными ухмылками. – Не замечательна ли молодая любовь?

– Гм, – пробормотал я в ответ.

– Да, только вот, Джоуи метатель, – хихикнул он. – Если что-то серьезное начинается между ними, что, как мне кажется, уже случилось, то мир твоей застенчивой младшей сестры вот-вот перевернется.

Мне не нравилось звучание этого.

Ни капли.

– Объясни.

– Кав не катается на волнах, пока не убедится в приливе.

– Хорошо, объясни на простом английском.

– Ладно. – Гибси ухмыльнулся. – Кав, по-видимому, хочет твою сестру. Твоя сестра

Явно хочет Кава. Может быть, здесь есть немного больше, чем просто влечение друг к другу. Кто знает? В любом случае, он – человек, намерения которого ты должен воспринимать всерьез.

– Всерьез?

– Да, всерьез, – подтвердил Гибси. – Все в мире Кава серьезно, стабильно и выбрано с рождения. Его будущее зафиксировано, и его планы цементированы перед ним, без дюйма свободного места. Так что если он двигает что-то, чтобы освободить место для нее, если даже рассматривает возможность поставить ее прямо посреди этих планов, то это не случайно. Он примерно такой же спонтанный, как лопата и метла, парень. Так что, если он решит пойти дальше с твоей сестрой, можешь быть уверен, что он заранее составит целый тезис о плюсах и минусах такого шага. Джонни осторожен, парень, и стабилен, и когда он принимает решение, оно делается осознанно и с постоянством в виду.

Я слушал то, что он мне говорил, и имел ощущение, что, по-своему, он пытается донести до меня, что я могу доверять его другу, чтобы не причинить боль моей сестре, и что ничего плохого не произойдет с Шэннон, когда она с Джонни.

– И этот же парень, о котором ты думал, что сможешь заманить его травку, – шутил я.

– Этот парень, серьезно мыслящий, предсказуемый, не спонтанный гигант, которого вы и Биггс думали расслабить?

– Я сказал, что Кав серьезный мыслитель, – посмеивался Гибси, махая руками. – А я? Я спонтанный до чертиков, парень.

– Ты странный тип, – сказал я, и затем, как и ранее, пришлось отгонять его от меня лопаткой. – Ты бы не мог отойти чуть-чуть?

– Почему?

– Мне не нравится, когда люди дышат мне в спину.

– Я не дышал тебе в спину, – ответил он. –Я восхищался твоим мастерством в кулинарии.

– Ну, восхищайся на расстоянии, – предупредил я. – Три фута были бы предпочтительнее.

– Ладно, – ворчал он. – Ты собираешься вернуться в город Баллилаггин после еды?

– Я живу в городе, – сухо ответил я. – Так что таков план.

– Можешь меня подвезти?

– Куда?

– В Биддис. Я оставил там свою машину прошлой ночью.

– Да, отлично.

– Такой хороший человек, – ответил он, снова паря. – И этот бекон просто потрясающе пахнет. – Он наклонился через мое плечо, чтобы понюхать сковороду. – Черт, как я голоден.

– Ты опять это делаешь, – вырвалось у меня, грубо отгоняя его. – Не касайся меня,парень. Я не скажу тебе об этом второй раз.

– Что? – он сдулся оборонительно. – Я не могу ничего с собой поделать, если я дружелюбен.

– Ну, я нет.

– Не что?

– Дружелюбен.

– О, я не уверен насчет этого, – смеялся он. – Дай нам немного времени,чтобы познакомиться друг с другом, и я думаю, мы могли бы быть лучшими друзьями.

– Это никогда не произойдет, – предупредил я, глядя на него. – Ты сумасшедший, хорошенький ублюдок, с личностью, которая, если честно,сбивает меня с толку.

Выключив плиту, я взял две тарелки, полные еды, подошел к близлежащему столу и поставил их. – Тем временем я раздражительный придурок, без терпения и темперамента для общения с таким как ты в моей жизни.

– Ну, я думаю, ты ошибаешься, – ответил Гибси, подавая мне вилку и принимая позицию на табурете рядом с моим. – Думаю, мы могли бы любить друг друга.

– Мне кажется, ты чудак.

– О, расслабься, – хихикнул он. – Я имел в виду, как братья.

– У меня уже есть четыре, – сказал я ровно. – Больше не нужно.

– Видишь, – хихикнул он, разломав бекон пополам и запихнув в рот. – Ты уже открываешься мне о своей семье. Мы соединяемся.

– Мы не соединяемся, – поспорил я, пронзая вилкой свое жареное яйцо.– Мы никогда не соединимся.

К моему счастью, в кухню вернулся Кав, и, о чудо, у него была с собой моя младшая сестра.

– Привет, маленькая Шэннон. Смог Джонни уговорить тебя войти, или это запах моей чертовски потрясающей еды привлек тебя? – шутил Гибси.

– Идет дождь, – пробормотала Шэннон, близко подкрадываясь исключительно к парню, которого считала только другом.

Когда я высмеивал этого странного типа, я видел, как Кавана заботился о моей сестре, и я должен был признать, что он был первым человеком, которого я когда-либо видел, который действительно вызывал улыбку на ее лице.

Они выглядели смешно вместе, причем ей едва удалось достать до его груди. Они были как небо и земля, полюсные противоположности, но тот взгляд, который они бросали друг на друга, заверял меня, что ни один из них не обращает внимания на мелкие детали.

Да, я чувствовал запах сексуального напряжения даже отсюда. Это было почти так же плохо, как ужасный запах мокрой собаки, исходящий от нее.

Похоже, ее сбили с ног его собаки.

Решив немного подразнить их дальше, я спросил парня, есть ли у него запасная одежда для нее, и увидеть парня, который семь дней в неделю лупит взрослых мужчин, покрылся краской таким образом, было чертовски смешно.

– Джонни, она может принять душ здесь, не так ли? – Гибси, также удивленный тем, что развивается перед нами сюжет, решил уточнить.

– Что? – Шэннон пискнула, раскрыв глаза и покраснев.

– Э, я думаю, да, – Кав ответил, прочищая горло несколько раз, прежде чем добавить,

– Если она хочет.

– Хорошая идея, – я присоединился, добавив. – Смой с себя запах мокрой собаки, прежде чем нам придется поехать домой.

– Я не пахну.

– Ты воняешь, – мы ответили хором.

– Отъебитесь оба от нее и оставьте ее в покое, – парень-любовник пришел на помощь и предупредил. – Она совсем не воняет.

– Ты не чувствуешь этот запах, потому что ты привык, – объяснил Гибси. – Он

Позволяет своей дворняге спать на его кровати каждую ночь.

Джонни сузил глаза, возмущенный. – Назови мою собаку дворнягой еще раз, и ты будешь носить эту сковороду.

Гибси поднял руки и засмеялся. – Мои искренние извинения, парень. Я никогда не имел в виду оскорбить твою драгоценную собачку.

– Привет, маленькая Шэннон. Смог Джонни уговорить тебя войти, или это запах моей чертовски потрясающей еды привлек тебя? – шутил Гибси.

– Идет дождь, – пробормотала Шэннон, близко подкрадываясь исключительно к парню, которого считала только другом.

Когда я высмеивал этого странного типа, я видел, как Кавана заботился о моей сестре, и я должен был признать, что он был первым человеком, которого я когда-либо видел, который действительно вызывал улыбку на ее лице.

Они выглядели смешно вместе, причем ей едва удалось достать до его груди. Они были как небо и земля, полюсные противоположности, но тот взгляд, который они бросали друг на друга, заверял меня, что ни один из них не обращает внимания на мелкие детали.

Да, я чувствовал запах сексуального напряжения даже отсюда. Это было почти так же плохо, как ужасный запах мокрой собаки, исходящий от нее.

Похоже, ее сбили с ног его собаки.

Решив немного подразнить их дальше, я спросил парня, есть ли у него запасная одежда для нее, и увидеть парня, который семь дней в неделю лупит взрослых мужчин, покрылся краской таким образом, было чертовски смешно.

– Джонни, она может принять душ здесь, не так ли? – Гибси, также удивленный тем, что развивается перед нами сюжет, решил уточнить.

– Что? – Шэннон пискнула, раскрыв глаза и покраснев.

– Э, я думаю, да, – Кав ответил, прочищая горло несколько раз, прежде чем добавить,

– Если она хочет.

– Хорошая идея, – я присоединился, добавив. – Смой с себя запах мокрой собаки, прежде чем нам придется поехать домой.

– Я не пахну.

– Ты воняешь, – мы ответили хором.

– Отъебитесь оба от нее и оставьте ее в покое, – парень-любовник пришел на помощь и предупредил. – Она совсем не воняет.

– Ты не чувствуешь этот запах, потому что ты привык, – объяснил Гибси. – Он

Позволяет своей дворняге спать на его кровати каждую ночь.

Джонни сузил глаза, возмущенный. – Назови мою собаку дворнягой еще раз, и ты будешь носить эту сковороду.

Гибси поднял руки и засмеялся. – Мои искренние извинения, парень. Я никогда не имел в виду оскорбить твою драгоценную собачку.

– Мне так жаль из-за этого, – Шэннон вымученно выдохнула, глядя вверх на Кава, как будто он вешает луну. – Мне не обязательно принимать душ у тебя в доме…

– Ах, да, тебе, блядь, нужно, – перебил я, за что получил восхищенный смешок от Гибси. – Я был серьезен, когда говорил, что ты не сядешь в машину Ифы в таком виде. Я бы мог провести на тебе драг-тест с таким состоянием.

– Черт возьми, – Кав бормотал, ухватив за руку мою сестру, прежде чем они оба исчезли в коридоре.

– Ах, это было блестяще, – Гибси вздохнул с удовлетворением.– Возможно, он там как раз сейчас переживает, потому что это не было частью его железного плана.

Неохотная улыбка прорвалась на моих губах, и я покачал головой,

Концентрируясь на очистке моей тарелки.

– Так что там между тобой и сестрой твоего приятеля?

– Кто? – спросил он. – Клэр?

Я кивнул.

– Она моя невеста, – он сразу сказал, не проявляя ни капли стыда.

– Что за хрень?

– Это правда, – он настаивал, глаза широкие и полные искренности. – Мы

Помолвлены.

– С каких пор?

– С тех пор, как ей было четыре, а мне шесть, и я пообещал ей, что женюсь

На ней.

– Таким образом, ты привязал себя к детскому обещанию?

– Что я могу сказать? – Он пожал плечами, добавив, – Я человек слова.

Я посмотрел на него с любопытством. – Объясни.

– Хью и я были в первом классе в Сент-Полс, в школе для мальчиков, так Клэр была отправлена в смешанную школу через город.

– Sacred Heart Primary School, – я вставил с кивком. – Та же самая, в которую ходили я и Шэннон.

– Я помню это, как будто было вчера, – он сказал, улыбаясь с нежностью к воспоминанию. – Это был первый день Клэр в младших классах, и она вернулась домой в слезах. Я играл впереди, пинал мяч вместе с Хьюи, когда она вышла из школьного автобуса в конце дороги, и все, что я видел, это гора светлых кудрей, когда она мчалась к нам по подъездной дорожке.

– Почему она плакала?

– По-видимому, какой-то маленький ублюдок из старших классов сказал ей,

Что она должна быть его девушкой. – Гибси откинул голову и засмеялся. – И когда она сказала ему, что она не хочет, он дернул ее за волосы и рассказал классу, что она ест сопли.

– Какая маленькая сволочь, – я посмеивался.

– Ей было так плохо, парень. – Гибси смеялся. – Честное слово, ты никогда не видел подобное опустошение.

– Что сделал ее брат?

– Хьюи сказал ей послать его.

– Думаю, ты поступил иначе?

Сверкая глазами, Гибси открыл было рот, чтобы ответить мне,когда Кав ворвался в кухню, с лицом как угрюмого грозового облака.

– У меня есть вопрос, Джоуи-керлер.

Чертовское пренебрежение, капающее из его тона, вызвало мой агрессивный настрой мгновенно. – Вперед, мистер регби.

– Мне нужна минута, Гибс, – Кав рявкнул, и, не произнося ни слова, его дурацкий приятель вышел из кухни, закрыв за собой дверь. – Теперь. -Кав перекрестил руки на груди и взглянул на меня с неодобрением.

– Кто черт возьми трогает твою сестру?

Ну, черт.

Никогда ни у кого не хватало яиц чтобы задать такой прямолинейный вопрос.

Никто никогда не спрашивал, потому что они не хотели вмешиваться, и даже если бы они спросили, они не хотели слышать правду. Так было всегда, насколько я мог себя помнить. С учителями, тренерами, соседями, черт, даже полицейские не хотели знать. Единственный человек в нашей жизни, который когда-либо уделял время, чтобы проникнуть глубже, чтобы узнать больше, была Моллой.

До сих пор.

– Да, ты меня услышал, – Кав настаивал, не желая отступить, как я привык. – Я нашел ее на четвереньках в школе в пятницу, вырывая все из себя, – продолжал он. – С ней что-то происходит, и я хочу знать, что это.

– Почему?

– Потому что я хочу это исправить.

– Почему?

– Потому что никто не должен класть свои чертовы руки на нее! -Он рычал, теряя свою этот идеально отполированный внешний вид.– Черт!

– Что она тебе сказала?

– Что она упала на Лего. – Он бросил руки вверх от беспомощности. – На чертовы Лего.

– Если Шэннон говорит, что так было, значит, так и было.

– Нет-нет! – он закричал, потеряв самообладание, поднимая руку и борясь за контроль над своим темпераментом. Что я знал слишком хорошо. – Не подноси мне это дерьмо. Это не первый раз, когда я видел ее со следами. Что с ней происходит?

Откинувшись на своем табурете, я изучал парня, внедрившего себя в жизнь моей сестры – и, возможно, в нашу всех жизнь. Он стоял передо мной, требуя ответов, которые я не мог предоставить.

Беспомощный тон его голоса дал мне отпор.

Потому что я знал этот тон.

Я знал это отчаяние.

Я чувствовал это ежедневно.

– Кто мучает твою сестру? – он повторил, когда отчаяние и разочарование слились внутри него.