Текст книги "Искупление 6-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 47 страниц)

Этому парню не было на нее наплевать.

Он заботился в удивительной степени.

– Это те придурки из школы? – он настаивал. – Это были они? Те девочки? – Его голос треснул, и он глубоко вздохнул, прежде чем спросить, – Она сама себе вредит? – Его глаза затвердели, как сталь, когда он прошипел, – Или ты ей вредишь?

Единственное, что я мог в этот момент сделать, это поднять бровь. Ему хватило дерзости сказать мне это в лицо, и единственная причина, по которой я не жаждал крови из-за этого отвратительного обвинения, заключалась в том, что его чувства к моей сестре были написаны всем его лице.

– Парень, тебе лучше начать говорить, потому что брат или не брат,но я тебе влеплю.

Он мог попробовать. Джонни Кавана бил на физических показателях, но у меня было

Чувство, что парень, такой стабильный и здравомыслящий, как он, выросший в таком доме, никогда не должен был бороться за выживание, как я.

Его воспитывали, как проклятого принца, с бесчисленными портретами и картинами, украшавшими стены его дома, тогда как меня родили в аду и вырастили на улицах.

Для выживания в том масштабе, в котором я выжил, требовался убийственный инстинкт, и это означало, что не имеет значения, каким изгоем я был в бою. Единственный способ, которым я когда-либо сдавался или переставал бороться, это если бы мое сердце перестало биться. Так что, если он планировал подраться со мной, то ему нужно было быть готовым убить меня, потому что я никогда не перестану вставать.

Не ради моего отца.

Не ради него.

Не ради любого другого ублюдка на этой планете.

Тот факт, что именно истинная забота о моей сестре вызвала его угрожающее поведение, заставило меня держать голову так, как я никогда не держал ее. Тем не менее что-то глубоко во мне подсказывало мне сделать это.

Он не был врагом.

По крайней мере, не сегодня.

– Тебе придется поговорить с Шэннон, – наконец, сказал я. – Я не могу дать тебе ответы, которые ты хочешь.

– Да, ты можешь, – Кав ответил, умоляя меня своими глазами заговорить.– Просто открой рот и говори!

– Нет. – Я покачал головой. – Я не могу и не буду. Если она доверяет тебе достаточно, она расскажет тебе. Если нет, то нет. В любом случае это не мое дело.

– Не твое дело? – Он выглядел возмущенным этим. – Что за черт означает?

– Точно так, как звучит, – я отгрустил. – Это означает, что это не мое дело. Но я могу заверить тебя, что я никогда не поднимал руку на свою сестру. Или на какую-либо другую женщину, кстати.

– Я хочу знать, что тут происходит, Линч. Если над ней издеваются или что-то подобное, я могу помочь. Я могу это исправить, если ты только скажешь мне.

– Ты можешь это исправить?

– Для нее? – Он кивнул решительно. – Безусловно.

– Ты ей нравишься. – Я наклонил голову в сторону, изучая его. – Может даже больше, чем нравишься.

Он этого не отрицал.

Отлично.

Еще один плюс для него.

– Я хочу знать, что случилось, – он пытался рассудить. – Мне нужно.

Возможно, его приятель был прав о том, что этот парень продержится. Его слова, конечно, демонстрировала высокий уровень постоянства.

– Слушай, я бы с радостью рассказал тебе, – ответил я. – У меня бы не было проблем с тем, чтобы все разложить перед тобой. Мне ничего скрывать.

Когда я произнёс эти слова, я понял, что они были правдой. Потому что внутри меня что-то случилось, что, черт возьми, было странно, и мне надоело лгать.

Скрывать.

Постоянно смотреть за своей спиной и спинами своих братьев и сестер. Это не жизнь, и мне это не нравилось. Мне никогда это не нравилось.

– Но ей не понравится, если я это сделаю, – пытался ему объяснить я. – Шэннон умрет от стыда, если узнает, что кто-то знает о ее личной жизни. После всей этой чертовщины, что произошла с ней в BCS, ей нужен чистый лист в Томмене – и я тоже этого хочу для нее.

– Так значит, ее обижают, – выдавил Кав, совершенно не понимая, и ему даже стало плохо при мысли об этом. – Кто-то в Томмене. – Он покачал головой, будто потерялся. – Или в ее старой школе.

Я тяжело вздохнул. – Послушай, Кавана, если ты хочешь узнать, что у нее в голове, то будь этого достоин.

– Быть этого достоин? – он на меня посмотрел со злостью. – Достоин чего?

Он прекрасно знал, что я имел в виду. Если он так отчаянно хочет войти в ее жизнь, то ему нужно это заработать у Шэннон. Я не мог просто так это ему предоставить, хотя какая-то странная часть меня сильно этого хотела.

Потому что, несмотря на то, что я давно перестал защищать себя и провел годы, не сумев защитить своих братьев и сестер, я начал приходить к пониманию того, что я, возможно, делаю не то для них. Что молчание может быть не тем, что нужно.

Может быть, я слишком много раз получил по голове от рук нашего отца, или, может быть, Моллой ворвется в мою голову, но сохранение молчания начинало выглядеть в моих глазах менее как защита своих братьев и сестер, а более как оказание поддержки моим родителям.

Тем не менее, память об издевательствах Даррена продолжала удерживать меня, держа страх на поводе, даже достаточно, чтобы удержать мой язык.

– Ты умный парень, – единственное, что я ответил. – Ты разберешься.

Кав покачал головой снова. – Я не…

Мой телефон громко зазвонил в кармане, прервав его, и я быстро вытащил его, только чтобы мое сердце стало биться сильнее, когда я увидел имя, мигающее на экране.

Папа.

Ярость овладела мной, и я поднял руку, чтобы предупредить Кавана не открывать свой проклятый рот, когда я нажал на кнопку ответа и поднес телефон к уху.

– Джоуи, это я.

– Что ты хочешь, черт возьми, хочешь? – я насмешливо произнес, полностью отвращенный тем, что он вообще подумал, что мой номер – тот, кто его можно вызвать. Звук его голоса заставил каждый волос на моем теле встать дыбом. Мне было все равно, что он звучит трезвым. Все в этом человеке, будь то пьяным или нет, заставляло мою кожу встать дыбом.

Я почти упал со стула, когда услышал, как он говорит, – Я звоню тебе, чтобы сказать, что я возвращаюсь с…

– Нет, тебе сказали, – я перебил его, бродя по кухне, стараясь держать свои чувства под контролем, хотя терял себя в этом. Тебе, черт побери, сказали, что ты не можешь вернуться. – Тебе не куда возвращаться.

– То, что случилось на днях, было ошибкой, – слышу его, сохраняя спокойный тон. – Я не хотел причинить боль твоей матери. Это было вспышкой. Ты понимаешь.

Он не хотел причинить боль маме? Я понимаю? А что насчет Шэннон? Он хотел причинить ей боль, когда он избивал ее кулаками? Конечно, он хотел. Верить, что он не хотел делать что-то, что он многократно делал за всю нашу жизнь, было определением безумия.

– Мне наплевать, насколько ты сожалеешь.

– Неужели ты можешь просто закрыть свой рот и послушать меня секунду…

– Нет! – Последний раз, когда я садился и слушал, как он оправдывается за свои деяния, было больше восьми лет назад, вскоре после того, как я увидел, как он жестоко изнасиловал мою мать за тем же столом, за которым нам приходилось обедать каждый день. Я набросился на него с клюшкой в жалкой попытке защитить ее, и драка, которая последовала, была настолько громкой и жестокой, что соседи вызвали полицию.

В результате пришли социальные работники, и меня заставила та же женщина, которую я пытался защитить, сесть за тот же кухонный стол, который до сих пор стоял в нашем доме, и слушать, как ее обидчик раскрывает убедительный рассказ о том, как кольцо на ее пальце дает ему власть над ее телом и разумом.

Я сразу назвал на это чушью и затем был обрадован подробным и жутким рассказом о том, что происходит с маленькими мальчиками, когда его отправляют в приют, рассказанным моим отцом.

Даррен, будучи старательным и ответственным сыном, пережившим страдания, был щедро освобожден от предупреждения.

Также были Шэннон и маленькие мальчики.

Но не я.

Не чёрная овца семьи.

Ответственный.

Облажавшийся.

В тот день я потерял своё детство.

У меня его и так почти не было, но то маленькое, что осталось от моих мальчишеских надежд и мечтаний, было угашено мгновенно.

Умственно и физически изувеченный до такой степени, что я не мог представить себе, как доверять другому человеку. Терроризирован страшными деталями о том, что произойдет со мной, если я не замолчу, или, что еще хуже, что произойдет с Шэннон и Тадгхом, я поддался давлению и лгал сквозь зубы, как хороший солдат, в которого меня превратили. С самого начала моя неохотность обязываться перед Моллой не имела ничего общего с моей способностью любить ее и все было связано с боязнью любить ее неправильно. Определенно дурной момент был в том, что я не мог тогда увидеть то, что я начал видеть сейчас, что я пытался защитить этих детей от изнасилования. Потому что это оно и было. Он был чертовым насильником.

То, что он делал.

Боль, которую он причинял.

Жизни, которые он разрушал.

Нет, я больше никогда не послушаю какие-либо оправдания этого человека.

– Твоя мать в больнице, – сказал отец, оттягивая мои мысли к настоящему и вызывая волнение паники. – Она истекала кровью на днях. Очень сильно. – Я сжал телефон так крепко, что думал, что кожа вокруг моих костей может треснуться.

– Где она?

– Ты глухой, Джоуи?Я сказал, что она в чертовой больнице, – выругался он. – По-видимому, отслойка плаценты.

Господи. Мне стало так плохо, что я прижал руку ко лбу. – Когда это случилось?

– В пятницу ночью, – ответил он, подтверждая мои худшие опасения. – Больница позвонила мне, чтобы я пришел к ней.

Мое сердце ушло в задницу. Я называл ее сукой, в то время как она истекала кровью в больнице.

– Она поступила с кровотечением, но, когда они пришли осмотреть ее, у нее отошли воды, – добавил он, на этот раз по-человечески. – Эмм, ей было плохо из-за кровотечения, поэтому ее отвезли в операционную, чтобы все исправить. По словам консультанта, это может случиться с более старшими женщинами, у которых много детей, а у твоей матери был кесарево сечение при родах Тадхга.

– А младенец?– выдавил я из себя.

– А ты как думаешь, ты, тупица? – рявкнул он. – Оно, блядь, мертво, не так ли? Он был не больше моей руки.

Господи.

– Оно? – выдохнул я, чувствуя, как ноги подкосились подо мной. – Оно?

– Как ты хочешь, чтобы я его назвал: твоим братом? – требовал он.

Так что это был мальчик. Младший брат. Господи.

– Оно, блядь, ушло, и все, – рявкнул отец. – Нет смысла расстраиваться из-за чего-то, что мы не можем изменить.

Я не знал, что я хочу, чтобы он сказал, но называть младенца оно заставляло меня чувствовать себя физически плохо. – Твоя мать в плохом состоянии, – продолжал он.

– Они выписывают ее, но она не уйдет из больницы. – Он выдохнул с разочарованным вздохом, прежде чем добавить. – Она не отходит от него.

Перестань называть его так, хотелось крикнуть мне, но компания, в которой я сейчас находился, заставила меня сдержаться. – Что ты, блядь, хочешь, чтобы я сказал?

– Что бы то ни было, первое, что ты можешь сделать, это избавиться от этого скорбного тонуса в голосе, – рявкнул он. – Почему бы тебе быть грустным? Ты ведь не был рад этому.

– Почему бы мне быть грустным? – Я отвел голову в отвращении. Он это серьезно?

– Ты не хотел, чтобы у нее был еще один ребенок, и теперь его нет, – сказал он, обвинительным тоном. – Это тебе подходит, парень, так что ты мог бы честно признаться в этом.

Да, я не хотел, чтобы у них был еще один ребенок, но это не значит, что я хотел, чтобы моя мать потеряла своего младенца.

Я не хотел, чтобы мой младший брат умер.

Я бы никогда не захотел этого.

Но я не мог остановить себя от шипения этих слов. – Это проклятое облегчение, – которое я прошипел в трубку, – и я имел в виду это, но не по тем причинам, о которых думал он. Младенец был бы избавлен от боли, не переступив порог ада, который был наш дом. Младенец никогда не почувствует удар отца, или боль от отсутствия эмоций матери.

Было бы на одного меньше брата, о котором надо заботиться, о котором надо беспокоиться, кормить, воспитывать, и я был бы лжецом, если бы притворялся что это не так. Насколько я был негодующ по поводу беременности, это не означало, что я бы не полюбил его так же, как я люблю всех остальных. Мое сердце расширилось бы, и мои руки бы растянулись чуть дальше, чтобы вместить его.

– Мне нужно, чтобы ты пришел сюда и вразумил свою мать, – продолжал отец. – Ты знаешь, какая она. Как ее разум уносится под давлением. Всегда ты мог привести ее в себя, когда она теряла сознание в таких моментах.

– Хорошо, – ответил я, напряженным тоном. – Мы в Святом Финбарре в городе, – добавил он. – Ты знаешь, где это, да?

– Да, я буду там.

– Отлично, – с облегченным вздохом сказал он. – Потому что я не знаю, что делать с ней. Она просто плачет и качается, и мне нельзя с ней ссориться, когда она в таком настроении.

– Я просто сказал, что буду там, не так ли? – прошипел я, сдерживая внутреннее желание реветь, когда обнаружил Кавана следящего за мной как ястреб.

– Я буду там.

– Когда? – настаивал отец. – На сколько быстро ты можешь быть здесь? Потому что я не трачу время, парень, я почти теряю терпение с ней. Я хочу домой, чтобы побриться и принять душ. Я не могу сидеть здесь и смотреть, как она плачет в коробку.

– Я уже в пути.

– Хороший парень, – сказал он, одобрительным тоном. – Побыстрее с этим…

Оцепенев, я положил трубку и вернул телефон в карман, посмотрел на Кавана.

– Мне нужно уйти.

– Уйти?– потребовал он.

– Куда?

– Мне нудно быть кое где, – бормотал я, полностью обессиленный.

– Постой, что за хрень, – предупредил он, загораживая проход. – Твоя сестра наверху в моем душе.

– Да, – покачал я головой и выдохнул болезненный вздох. – Мне нужно, чтобы ты подержал ее у себя для меня.

– Подержал ее? – Он смотрел на меня, как будто я только что потерял рассудок. – Ты просто хочешь, чтобы я удерживал твою сестру?

– Вот что я сказал, не так ли?

– Ты не говоришь ничего, – рявкнул Кав, в ярости. – В этом то и проблема. Ты мне ничего не говоришь!

– Я сказал тебе, – шипел я, теряя самообладание. У меня не было времени для этого дерьма. – Я сказал тебе спросить у Шэннон!

– Итак, ты что? – Его глаза вылезли из орбит. – Ты просто собираешься оставить ее здесь? Это, конечно, было лучше альтернативы. – На какой срок?

– Не знаю.

– Ты не знаешь?

– Да, я, блядь, не знаю, – я выругался, полностью сытый его чушью. – Это проблема?

– Проблема не в том, что она здесь, – быстро заявил Кав, – Проблема в том, что ты оставляешь ее здесь, и я, черт возьми, не знаю, что ей сказать.

– Хорошо, – я потерял самообладание и плюнул. – Скажи моей сестре, что наш отец звонил. Скажи ей, что у нашей матери был выкидыш в пятницу ночью, и он едет домой из больницы с ней сейчас.

Ему хватило грации дрогнуть. – Дерьмо.

– Ты понятия не имеешь, – кипела я, проталкиваясь мимо него и следуя по коридору, чтобы распахнуть входную дверь. Никакой чертовой подсказки.

– Ты хочешь, чтобы я привела ее прямо домой? – спросил он, следуя за мной, гнев уже прошел, замененный неудобным сочувствием. Да пошел он. Мне не нужно его сочувствие. Мне это и не нужно было. – Или я должен отвести ее в больницу, чтобы увидеть твою мать…

– Я хочу, чтобы ты, блядь,подержал ее у себя, Кавана, – рычал я, поворачиваясь, чтобы встретить его взгляд. – Ты можешь это сделать, Джонни Кавана? – Я схватил дверь, когда встретил его взгляд. – Ты сможешь позаботиться о моей сестре для меня?

Или я тебя все не так понял?

– Да, – кивнул он негнущимся образом. – Я могу.

– Хорошо. – Я коротко кивнул. Достав телефон из кармана, я сунул его ему. – Я позвоню тебе, как только смогу, чтобы договориться о том, чтобы забрать ее. Просто… держи ее, пока я не смогу тебе позвонить, понял?

Без слов он взял его и добавил свой номер в мои контакты.

Я кивнул и сунул его обратно в карман, прежде чем крикнуть, – Гасси, я ухожу сейчас, если ты хочешь поехать в город за своей машиной.

– Все в порядке?– спросил он, голова, выглядывала из двери гостиной. Слишком не в себе, чтобы ясно мыслить, я развернулся и ушел, чувствуя, что мои ноги не принадлежат мне, я каким-то образом добрался через гравий и рухнул в водительское сидение

– Гибси.

Я обернулся, чтобы увидеть, как он залезает в пассажирское сиденье рядом со мной.

– Что?

– Мое имя, – пояснил он, застегивая ремень безопасности и доставая коробку сигарет из кармана. – Гибси, а не Гасси.

– Да, Гибси. – Я завел двигатель и рванул вниз по подъездной дорожке, с благодарностью принимая сигарету, которую он уже зажег и протягивал мне. – Спасибо.

– Нет проблем, парень, – он покачал головой, зажигая себе сигарету. – Похоже, тебе это нужно. – Пожимая плечами, он добавил, – Это всего лишь никотин, к сожалению.

– Этого хватит.

– Пока, – он пошутил легким тоном.

– Да, – я выговорил, когда тот плотный порыв отчаяния и нужды поднял свою грязную голову при мысли. – Пока.

Глава 38. Маленький альфа.

Ифа

Удивительно, время, проведенное с младшими Линчами, сделало чудеса, чтобы расчистить паутину тревожных мыслей в моей голове. Старший из троих был живым, дышащим клоном моего парня того времени. Средний мог бы конкурировать со мной в разговорах.

А что касается младшего из семьи?

Боже, Шон был просто таким безумно милым, что это было нелепо.

Слишком занятая отсеиванием бесконечного потока вопросов, исходящих из дико творческого ума Олли, и предоставлением бесконечных обнимашек этому милому трехлетнему младенцу, у меня не было времени для раздумий или размышлений о своих проблемах.

Огромный объем предпубертатного отношения альфа-самца, исходящего от Тадгха, впечатлял, и, если бы не то, что у меня был диплом первого класса по управлению подобной маленькой язвительной сволочью, я бы могла почувствовать себя перегруженной.

Тем не менее маленький альфа доказал, что он действительно двойник своего брата, в конечном итоге, конечно же, неохотно, поддавшись моему неотразимому остроумию и обаянию. Тот факт, что я умела играть в херлинг, тоже не повредил.

К тому моменту, когда мы вернулись домой, чуть до часа, я была довольно уверена, что в случае вспышки войны я заработала себе трех маленьких союзников.

Единственное, что омрачило этот день, заключалось в том, что Джоуи и Шэннон не вернулись.

У меня не было денег на телефоне, чтобы позвонить Джоуи, и хотя Тадгх и Олли могли бы быть в порядке сами по себе некоторое время, я никогда не могла бы, с чистой совестью, оставить их на долю судьбы, с трехлетним, за которым нужно заботиться.

Я подождала до половины второго, прежде чем постучать в дверь соседки, чтобы воспользоваться ее стационарным телефоном и позвонить на работу, чтобы объявить, что я болею.Смена, которую я должна начать в 14:00, потому что дом Джоуи не принимал входящие звонки. Я также использовала телефон Фрэн для попытки позвонить на мобильный Джоуи, но он сразу перешел на голосовую почту.

Сначала это меня особо не беспокоило, но, порыскав в его комнате в поисках музыки для развлечения мальчиков – потому что их мудак отец забрал с собой телевизор – и поняв, что спортивные штаны, в которых находилась та пачка таблеток, исчезли, я быстро сменила свою мелодию.

Очевидно, Джо надел их с утра, покидая дом, что означает, что теперь, где бы он ни находился, он ходит с собственной маленькой бомбой в кармане.

– Я хорошо танцую, да? – спросил Олли, вытаскивая меня из моих размышлений, когда мы кружили по кухне под песню Bloodhound Gang The Ballad of Chasey Lain – благодаря необычайно эксплицитной музыкальной коллекции его старшего брата.

Да, я была настоящей звездой бэбиситтера.

– Так хорошо, Ол, – я смеялась, наблюдая, как маленький парень танцует, как будто его никто не видит.

К счастью, он и Шон, казалось, были блаженно не осведомленно значении песни, слишком занятые тем, что кружились и кружились вокруг кухни, чтобы обращать внимание.

Тем временем маленький альфа расплакался со своего места на вершине

Кухонного стола.

Попивая банку брата, Тадгх почти подавился несколько раз в течение песни.

– Подожди, у меня есть песня. У меня есть одна! – заявил Олли, когда песня закончилась, бросившись в гостиную и вернувшись через мгновение с диском. – Это музыка мамы, – гордо объяснил он, меняя диски на небольшой кухонной стереосистеме. – Мне эта нравится.

Мгновение спустя из динамиков раздалась The Pill Лоретты Линн.

– О, черт! – Тадгх вздохнул, ударив ладонью по лбу. – Правда, Олли?

– Угу. – Поющий песню слово в слово, Олли прыгал вокруг кухни с маленькими ручками Шона в руках. – Мама поет нам эту песню.

– Правда?

– О да, – ответил Тадгх, дав мне знающий кивок головы. – Большинство детей, когда они маленькие, слушают колыбельные. – Он покачал головой и указал на стерео. – У нас было это.

– Что ж, черт.

– Джо подарил ей альбом на День матери пару лет назад, – он усмехнулся, добавив.

– Кажется, он пытался что-то ей сказать этой песней.

Я громко рассмеялась, хотя это было совершенно неуместно, не говоря уже о том, что это было немного лицемерно.

Усмехнувшись волчьим взглядом, Тадгх спрыгнул со стола и неспешно направился к стереосистеме, чтобы переключить диски.

После нескольких минут прокручивания треков он остановился на Bowling For Soup's Girl All the Bad Guys Want.

Он подмигнул мне и сказал, – Эта для тебя, блонди.

Ну, Черт.

Я захлебнулась от смеха.

У маленького альфа были движения.

Глава 39.Я здесь, что бы забрать тебя домой.

Джоуи

– Слава Богу, ты здесь. – Меня встретил отец в коридоре больницы.

В одной руке у него была папка, переполненная бумагами, а в другой пластиковый пакет, в котором, по всей видимости, находились вещи моей матери, так как он приблизился ко мне.

– Я не могу с ней справиться, Джоуи, сынок. Я не могу. – Он схватил меня за плечо движением, которое я мог предположить только как проявление облегчения от моего присутствия, но лишь заставило меня хотеть содрать кожу со своих костей. – Я знаю, что она расстроена, но весь этот плач и переживание нехорошо.

– Да, ну прекрасно, блядь, – я рявкнул, грубо сбрасывая его руку. – Потому что ты тот, кто ее оплодотворил. Она в таком положении из-за тебя, пап. Она в этом положении из-за тебя, так что повзрослей, черт тебя возьми, и заботься о ней.

– Не дерзи мне, мальчик, – предупредил он, угрожая. Он посмотрел на меня так, словно говорил, ты заплатишь за то, что так со мной разговариваешь, но, честно говоря, мне было все равно. – Тебе легко судить, когда ты не знаешь, с чем мне приходится иметь дело здесь.

– Мне все равно, с чем ты там справляешься, – я выпалил, неохотно следуя за ним по коридору, пока он не остановился у закрытой двери. – Она там?

Он кивнул. – Я оставлю вас в покое. У меня есть несколько вопросов, которые нужно уладить.

Это означало, что за ним ждет барная стойка в его местном баре.

– Хорошо. – Я поднял подбородок, не желая умолять эту сволочь не бросать меня убирать за ним. Снова. – Делай, что хочешь.

И тогда его не стало, и я остался один, смотря на закрытую дверь.

Во мне поднялась миллион различных эмоций, пока я сражался с тем, чтобы настроить свои нервы и держать себя в руках.

Мне не хотелось быть здесь.

Мне не хотелось видеть то, что я знал, что увижу с того момента, как открою дверь, за которой я медленно приближался и вошел в ее комнату.

Внутри ее бури.

Соберись, тупица.

С поднятым капюшоном и дрожащими руками я вынужден был дотянуться и легко постучать, прежде чем открыть дверь и войти внутрь.

Первым, что бросилось в глаза, был светло-голубая занавеска, висящая вокруг кровати, в то время как мои уши сразу были атакованы звуком тихого, почти дикого вопля.

Это был звук, который я никогда раньше не слышал и который больше не хотел слышать.

Это был звук разбившегося сердца женщины.

– Мам?

Плач на мгновение прекратился, и я слышал, как она глотает несколько вдохов воздуха, прежде чем она хрипло произнесла, – Джоуи?

– Да. – Я кивнул, дрожа. – Это я, мам.

– Джоуи, – она всхлипнула хрипло. – Мой Джоуи?

– Да, мам, – я ответил, проглотив ком в горле. – Могу я открыть занавес и увидеть тебя?

Через несколько секунд занавес был отодвинут, и меня встретил вид, слезами покрытого лица моей матери, когда она потянулась с кровати и рухнула в моих руках. – Джоуи!

– Тсс, все в порядке, – я успокаивал, удерживая ее, прежде чем она упала на пол. – Я здесь.

– Он умер, – она вопила, пальцы запутываясь в передней части моей толстовки, когда она цеплялась за мое худи, тело вялое и изогнутое от горя. – Младенец умер, и его унесли. Они унесли его, Джоуи. Они забрали его у меня.

– Я знаю, мам, – я заикался, помогая ей вернуться на кровать.

– Он был таким маленьким, – она плакала, отказываясь отпускать мою толстовку, когда я стоял бессильно перед ней, руки свешивались вдоль тела, пока она брала от меня все, что ей было нужно в этот момент. – Двадцать одна неделя, – продолжала она рыдать. – Он был таким крошечным.

Я не мог ей сказать, что знаю, как это чувствовать, или понять ее боль, так что я просто стоял там, чувствуя себя бесполезным и на нервах.

– Его больше нет, – она сказала сквозь слезы. – Твой отец позволил им забрать его.

– Куда они забрали его? – Я заставил себя спросить.

– Они унесут его, – вопила она, плача мне в грудь. – Они похоронят его в саду ангельских воспоминаний больницы.

– Так ты хочешь?

– Не знаю, – рыдала она. – Так сказал твой отец, что это лучше всего.

У меня не было ничего сказать по этому поводу.

Она выдохнула дрожащим вздохом, прежде чем прошептать, – Шэннон. Мальчики. С ними все в порядке?

– У них все хорошо, – быстро успокаивал я. – У всех все в порядке, мам.

– И ты здесь, – она сказала слабо, все еще держа меня. – Как ты здесь оказался?

– Папа позвонил, – объяснил я, медленно убирая ее руки с моей толстовки и садясь рядом с ней на кровати. – Он попросил меня прийти и увидеть тебя.

– Он это сделал?

Я медленно кивнул. – Да, он сделал.

– Где твой отец сейчас?

Вероятно, в пабе. – Ему пришлось уйти. – Я глубоко вдохнул, прежде чем добавить,

– Папа говорит, что врачи выписали тебя, мам. Я здесь, чтобы забрать тебя домой.

– Нет, нет, нет. – Ее глаза расширились от страха. – Я не могу оставить его здесь. У него даже нет имени! Его просто называют младенцем Линч. Вот как его назвали.

– Мам, – вздохнул я, пытаясь придумать что сказать. Я вряд ли мог сказать ей, что ей нужно. – Ты не можешь оставаться здесь, – я утвердил. – Мальчикам ты нужна дома.

– Я не хочу, – она вопила, опустив голову в руки и напоминая мне ребенка, запертого в теле женщины. – Пожалуйста, не заставляй меня.

– Я никого не заставлю, – уговаривал я, глядя на небольшой дозатор в ее руке, содержащий, что я моментально понял, была блядская комбинация валиума и диаморфина. – Это для тебя? – я спросил, тянув руку к крошечному пластиковому дозатору дрожащими руками. – Ты должна их принимать, мам?

Она слабо кивнула. – Но я так сильно засыпаю.

– В этом и смысл. – Я вдавил таблетки в ее руку, а затем положил ей в другую руку небольшой стакан из пенопласта, наполненный водой. – Проглоти их, и это снимет напряжение.

– Джоуи, я не …

– Прими их, или я сделаю это сам, – перебил я ее и предупредил. – И тогда нам обоим будет плохо.

Хныкнув, она поглядела на меня с болью, прежде чем заглатывать таблетки и запивать их глотком воды.

Меня охватило смешенное разрушение и облегчение, и я сел вперед.

– Молодец.

– Я хочу увидеть его еще раз, – шептала она, тяжело опускаясь ко мне. – Прежде чем мы уйдем.

– Хорошо, – согласился я, неохотно обвивая ее хрупкие плечи рукой. – Я уверен, одна из акушерок может это организовать для тебя.

– Ты останешься со мной, когда они его принесут обратно?

Я напрягся.

– Пожалуйста, Джоуи, – она хныкала. – Не оставляй меня одну.

– Хорошо, – я произнес тяжелым вздохом. – Я останусь с тобой, мам.

Глава 40. Вытащи меня из этого дома.

Ифа

Было около девятого, когда Олли каким-то образом удалось уговорить Шона пойти наверх только для того, чтобы в конечном итоге заснуть рядом с ним на кровати Джоуи.

Внизу на кухне я мыла посуду после ужина, пока Тадгх играл в «Змейку» на моем телефоне в своей спальне. В общем, я чертовски гордился тем, как хорошо мне удалось справиться с сегодня, но это не остановило тревогу, неуклонно растущую в моей груди из-за отсутствия контакта с Джоуи.

Он не пришёл домой, не позвонил и не написал.

Что-то было не так, я была в этом уверен, но помимо отправки поискового отряда, на который у меня явно не было средств, мне нечего было делать.

Оставалось только сидеть и ждать его возвращения.

Стою спиной к кухонной двери, руки до локтей в пене, я покачивал бедрами в ритме The Cranberry Linger, пока она играла по радио, постукивая ногой в такт, и я подпевала под музыку.

Несколько мгновений спустя, когда послышался звук открывающейся входной двери, а затем и закрытие заполнило мои уши, и я заметно обмякла от облегчения.

– Чертовски пора, ребята, – крикнул я через плечо, ставя тарелку на сливную доску и стряхиваю воду с рук. – Я думала ты был мертв или что-то в этом роде. -В тот момент, когда я хотела развернуться, его большое тело уже было на мне, грубо швырнув меня о раковину. – Господи, Джо, – усмехнулся я, прижимаясь спиной к нему. – Ты скучал по мне?

Его горячий рот оказался на моей шее, но это было неправильно.

Его острый влажный язык, скользнувший по моей шее, показался мне неправильным.

Неправильно, неправильно, неправильно, уверяло меня мое тело.

В этот момент я увидел свое отражение в окне над раковиной, и у меня кровь похолодела.

– Боже мой, – закричала я. – Отвали от меня, Тедди!

Я хотела вывернуться, но он обхватил меня своими мускулистыми руками, удерживая меня прижатой к раковине.

Страх стремительно нарастал внутри меня.

– Отпусти, – я попробовал еще раз, сохраняя свой тон как можно более жестким и настойчивым, хотя все, что мне хотелось, это кричать и плакать. – Сейчас, мудак.

– Я хотел тебя попробовать с тех пор, как впервые увидел тебя, – невнятно произнес отец Джоуи, и запах виски, исходивший от его дыхания, был удушающим. – Посмотри на свое тело. – Он застыл позади меня, и меня захотелось рвать. – Потрачено на этого парня.-Его рука переместилась к моей груди, и тогда я резко отключилась.

– Я сказала, убери от меня руки, – прорычала я, безуспешно пытаясь вырваться на свободу.

– Клянусь Богом, если ты хотя бы подумаешь о…

Мои слова улетучились, когда он схватил меня за горло рукой и сжал.

Парализованная страхом, я волочила ноги по плитке, пока он вел нас к кухонному столу.

– Вот как все будет происходить, маленькая сучка, – прорычал он, хлопнув сторону моего лица напротив стола. – Ты будешь держать рот на замке и возьмешь то, что я тебе дам.-достигнув пояса моих спортивных штанов, он грубо спустил их с моих бедер.

– Танцуешь вокруг моего дома, как будто ты Божий чертов подарок.