Текст книги "Искупление 6-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 47 страниц)

– Джо.

– Я причинил тебе столько зла, что даже не могу начать перечислять их, но я бы никогда не причинил тебе такого зла. Я никогда не делал тебе так плохо, хорошо? Если я не дал тебе ничего другого за последние несколько лет, поверь, что я дал тебе верность. Я никогда не нарушал это обещание, Моллой. Никогда,блять.

– Джо, я просто хочу, чтобы тебе стало лучше, – умоляла я, вцепившись в него мертвой хваткой. – Ты мне тоже нужен. Очень.

– Джоуи, пора уходить, – крикнул Джон-старший, посылая еще один сокрушительный удар мне в живот.

– Да, две секунды, – отозвалась он расстроенным тоном. – Черт возьми, Ифа, это оно, детка. Я должен идти.

– Еще несколько минут, – услышала я свою мольбу, и болезненный стон вырвался из его груди. – Мне жаль. Это просто тяжело.

– Джоуи, пора уходить.

– Дерьмо, – выдавила я, грудь вздымалась от давления. – Джо.

– Ты береги себя, слышишь? – сказал он хриплым от эмоций тоном. – Не лезь ни на какие стены, пока меня не будет, Гудини.– Грубо прочистив горло, он крепко поцеловал меня в лоб, а затем отступил. – Я увижу тебя, Моллой.

А потом он уходил от меня.

Уходил из моей жизни.

Оставляя меня позади.

Я стояла у могилы его матери и смотрел, как он уходит.

Кончиками пальцев касаясь медальона на шее, того, что он подарил мне на восемнадцатилетие, я наблюдала, как его забирают.

Я стояла и смотрела, мое сердце раскалывалось с каждым его шагом.

И у меня не было контроля.

Он покидал меня, и я не знала, вернется ли он когда-нибудь.

Пытаясь быть сильной ради нас обоих, потому что Бог знает, что ему нужен был кто-то, кто был бы сильным ради него, я натянула улыбку, на совершенствование которой потратила всю свою жизнь, и не сводила глаз с его спины, чувствуя, что я в нескольких секундах от смерти.

Я не могла дышать.

Боль внутри меня была невыносимой.

Теперь нас разделяло несколько надгробий, поскольку смерть окружала нас самым мучительным образом.

На самом деле это было почти символично.

Мы были в том месте, куда отправился человек, когда его жизнь закончилась, как потенциально закончились и наши отношения.

Что ж, жестокая, блядь, ирония всего этого.

Мой мир рушился вокруг меня, и я была бессильна остановить это.

Нет.

Нет.

Нет!

Я не могла спасти его, я приняла это сейчас, но самое страшное было то, что я не была уверена, что кто-нибудь сможет. Несмотря на все это, он был человеком, которого я любила, и я все еще хотела быть с этим человеком.

Мой флаг все еще был пришит к его сломанной мачте.

Внутри меня рос его ребенок, ребенок, которого я не могла думать о том, чтобы растить в одиночку, хотя я знала, что существует очень высокая вероятность того, что мне придется это сделать.

Я просто хотела сделать его лучше.

– Обещай мне, Джо!– Я не выдержала и закричала, сильно плача, когда смотрела, как он уходит от меня, что потенциально может быть последним разом. – Обещай мне, что ты вернешься за мной!

Слабая девочка.

Слабая, слабая, слабая, чертовски слабая Плечи напряглись, он остановился и повернулся ко мне.

Выражение боли и разочарования было запечатлено на его лице.

– Моллой.

– Вернись за мной, Джо, – хрипло выкрикнула я, схватившись за живот. – Поправляйся и возвращайся за мной…за твоей семьёй.

Выглядя разбитым, он долго смотрел на меня, прежде чем кивнуть. – Я вернусь за тобой. Для вас обоих.

А потом он ушел.

Часть десятая

Глава 109. Не ходи туда.

Джоуи

В реабилитационном центре, они сказали мне, что я должен помнить.

Чтобы стать лучше, мне пришлось вернуться к началу.

К моим самым ранним воспоминаниям детства.

Если бы я этого не сделал, дыры, которые оставили во мне мои родители, никогда бы не зажили.

Я знал, что это чушь собачья.

Они не смогли исцелить меня.

Никакие воспоминания не могли исправить то, что было сломано внутри меня.

Все, что мне было нужно от этих людей, это держать меня взаперти, пока я не пройду детоксикацию.

Пока я не прогнал всех своих демонов из своего тела.

Чтобы я больше не мог причинять ей боль.

Чтобы я не разбил ей сердце в сотый тысячный раз.

Я хотел очиститься, но самое главное, я хотел оставаться чистым.

Это было лучшее, на что я мог надеяться.

Мне не нужно было латать свой разум.

Просто моя аддиктивная натура.

Я не был уверен, как долго я был здесь, или сколько дней прошло с похорон моей матери. Я не знал, какой сегодня день недели, или когда я в последний раз чувствовал солнце на своей коже, потому что я не мог думать – по крайней мере, ни о чем, кроме боли, бегущей по моим венам, когда мое тело переносило процесс отвыкания.

Это было невыносимо.

Дрожь, рвота, безжалостные гребаные мышечные спазмы.

Это было бесконечно.

Впервые за много лет я заставил себя посмотреть на отражение в зеркале, которое смотрело на меня.

Я, честно говоря, не узнал свое отражение, смотрящее на меня.

Господи, я выглядел дерьмово.

Я был сыт по горло самим собой.

Это было странное заявление, но это была божья правда.

Меня тошнило от каждой мысли, представления и задумки, которые проносились в ебанутом мозгу, который мне дали при рождении.

Я не был уверен, где все пошло не так, или это всегда было неправильно, и я только сейчас заметил.

В любом случае, моя жизнь превратилась в заметные руины, и я стоял в центре, хозяин своей судьбы, разрушитель всего хорошего.

***

– Ты хочешь чтобы узнать, каково это – быть мной?

– Да.

– Безнадежно. Это кажется безнадежным.

– Ты все еще напуган, Джоуи?

– Я никогда не боялся.

– Я думаю, ты провел всю свою жизнь в состоянии страха, и именно твоя реакция на это чувство, этот страх, сделала тебя таким безрассудным.

– Я никогда его не боялся.

– Только о том, во что он может тебя превратить?

– Не ходи туда.

– Твой отец причинил тебе боль.

– Ты уже знаешь это.

– И ты все еще здесь.

– Да.

– Вы были так близки к смерти, как только может быть близок человек.

– Я не жертва.

– Он знал, как проникнуть в твою голову.

– Нет.

– Нет, твой отец не знал, как проникнуть в твою голову?

– Нет, он этого не сделал.

– Но твоя мать сделала.

– Я закончил говорить.

Глава 110. Неотвеченные сообщения.

Ифа

И:Привет, жеребец. Я знаю, что у тебя нет с собой телефона, и ты, вероятно, никогда не прочтешь эти сообщения, но у меня действительно тяжелый день, и мне нужно чувствовать себя рядом с тобой. Переписка с тобой помогает. Я тоже читаю твои старые сообщения. Это так больно, Джо. Быть вдали от тебя. Я действительно надеюсь, что ты прямо сейчас надираешь задницы. Потому что ты нужен мне дома, хорошо?

И:Итак, Ребекка назвала меня китом сегодня в школе!!! Как будто она может говорить.

Сука издала звук кита, когда я переодевалась на физкультуру, Ты можешь поверить в ее наглость? В любом случае, это было не так уж плохо, потому что Кейси подставила ей подножку на баскетбольной площадке после этого в качестве наказания, а затем Алек потер ей лицо своей потной подмышкой. Не буду врать, шутки про китов меня достали.

И:Ладно, это официально. Я превращаюсь в кита.

И:Я все еще десятка в твоих глазах, верно?

И:Тьфу. Я сижу прямо здесь, в спальне моего детства, и я скучаю по дому. Я скучаю по дому, Джо, потому что ты мой дом!

И:Будь проклят ты и твой плодородный член.

И:Итак, я была в большом магазине после школы с мамой, и угадай, кто там был?

Шэннон. Со своим парнем!!! Не хочу говорить тебе, Джо, но они задержались в проходе с презервативами. Но я думаю, это хорошо, да? По крайней мере, они в безопасности. Она не видела меня, и я не подходила к ней. Я просто… не могла, понимаешь? Это слишком сложно. Но я она после того, так сильно изменилась. Она улыбалась, как кошка, которой достались сливки, и ее щеки были розовыми, а не того мертвенно-бледного цвета, и в ней было это спокойствие. Как будто она была довольна.

Это было довольно эпично видеть.

И:Итак…Я почти уверена, что у Кейси был секс втроем с Алеком и Маком. Они все отрицают это, но что-то определенно произошло между ними троими в сарае для сена Поджа в прошлые выходные.

И:Сегодня я впервые почувствовала, как ребенок пинается.

Глава 111.Девушка со стены

Джоуи

С моим сердцем замерев в груди, я сложил руки за головой и уставился в потолок, и только мои мысли составляли мне компанию.

Сколько я себя помню, у меня была работа.

Сначала эта работа состояла в том, чтобы делать одну вещь: защищать мою сестру.

С годами моя работа становилась все сложнее.

Появилось больше детей, удары были сильнее, и присутствие моей матери в моей жизни становилось все слабее.

Свет в ее глазах медленно потускнел, сменившись темнотой.

Я наблюдал, как это происходило.

Бессильный, я стал свидетелем ее превращения в призрак.

Казалось, что это происходило в течение нескольких лет, а затем все сразу.

К двенадцати годам она ушла.

К двенадцати годам я тоже.

Мои сломанные кости зажили, мои шрамы исчезли, и мое тело выросло.

Наступило половое созревание, и я нашел утешение в девочках.

За исключением того, что я никогда этого не делал.

Секс был тем, что я принимал, когда его предлагали.

То же самое было и с наркотиками.

Что бы мне ни предлагали, независимо от последствий, если это было плохо для меня, я принимал это с распростертыми объятиями.

Во время терапии они пытались сказать мне, что это была версия членовредительства.

Я ничего не сказал.

Они сказали мне, что у меня ПТСР.

И снова я промолчал.

Они обещали, что я не виноват в ее смерти.

Ничего.

Они заверили меня, что у меня впереди блестящее будущее.

Пусто.

Ночью, когда ломка все еще сильно давила на меня, я свернулся в самый маленький комочек, какой только мог, и думал о ней.

Это было единственное, что поддерживало меня.

Ее лицо.

Единственное лицо.

Ее фотография в моей наволочке была единственной вещью, которая осталась у меня дома.

Она была единственной, кого я привел с собой.

Единственный, о ком я молился, будет там, когда я выйду отсюда.

Хотя я знал, что ей было бы лучше вдали от меня.

Я опустил ее до своего токсичного уровня.

А потом я оставил ее одну, с ребенком в животе.

Мой малыш.

Я сделал это. Я разрушил ее будущее еще до того, как ее жизнь даже началась.

Я был ничем не лучше него.

Я сделал с Моллой то, что мой отец сделал с моей матерью много лет назад.

И все же, она осталась на моей стороне.

Несмотря на шторм, на гребаный ураган пятой категории, которым была моя жизнь, она осталась, никогда не разочаровываясь во мне, даже когда я разочаровался в себе.

Никто никогда не доставал меня так, как она.

Никто никогда не принимал меня так, как она.

Для меня.

Я так долго пытался оттолкнуть ее, что когда я остановился, это было так легко. Быть с ней было как дышать. Я не знал, что мне нужен воздух, но я знал, что умру без него.

Вот кем она была для меня сейчас.

Как важно было ее присутствие в моей жизни.

Быть без нее сейчас казалось чужим.

Мысль о том, что ее не будет в моей жизни, заставила меня захотеть остаться внизу.

Иногда я задавался вопросом, буду ли я достаточно неподвижен, забудет ли мир обо мне? Присоединился бы я к своей матери? Где бы она, блядь, ни была.

На терапии мне сказали написать о своих чувствах, но правда заключалась в том, что я не знал, с чего начать.

Я больше не был уверен в том, что я чувствовал, не знал и не мог отличить, что было реальным, а что синтезированным.

Все, что я мог видеть, была она.

Девушка со стены.

Глава 112. Зубрежка и взломы

Ифа

Мы ещё увидимся,Моллой.

Я вернусь за тобой.

За вами.

– Ифа, ну же, ладно? Тебе нужно сосредоточиться!-Голос моего брата проник в мои мысли. Я оторвала взгляд от тетради, в которой рисовала, и обнаружила, что Кев смотрит на меня через кухонный стол с выжидающим выражением на лице. – Ты поняла хоть слово из того, что я говорил последние два часа?

Я могла бы солгать, но у меня не было сил. – Нет?

– Ифа.– Он тяжело вздохнул. – Это твой сертификат об уходе. Ты не можешь пойти завтра на экзамены и исписать каракулями всю свою работу по английскому.

– Но мои рисунки милые, – ответила я, добавив маленький смайлик к своему последнему творению. – Посмотри на этого милого маленького паучка в его паутине.

– Я уверен, что милый рисунок маленького паука станет фантастическим дополнением к детской комнате ребенка, – сухо парировал он. – Но это не поможет тебе сдать экзамены, а нам нужно, чтобы ты сдала экзамены, помнишь?

– Какой в этом смысл, Кев?– Я показала свою уязвимую часть живота, признавшись вслух. Хотя мы заключили хрупкое перемирие, и мой брат пытался загладить вину, взяв на себя роль моего личного наставника, наши отношения были далеки от возвращения в прежнее русло. – Мы оба знаем, что у меня нет надежды пройти сертификат об уходе.

Слишком много нужно сделать и слишком мало времени, чтобы сделать это.

Честно говоря, за последние три дня я прочитала больше, чем за восемнадцать лет.

Подготовка к экзаменам была катастрофой, и хотя мой брат был исключительным учителем, ничего не получалось, потому что я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме своего парня.

С похорон прошло три недели, с тех пор как Джо был помещен в реабилитационный центр на севере страны, но, клянусь, я все еще застряла в том дне. Время шло, но моя голова застряла в том моменте.

Я не могла дозвониться до него, и это убивало меня.

По словам Эдель Каваны, которая связывалась со мной каждую неделю после похорон, у Джо не было привилегий на телефон в реабилитационном центре. Их политика запрещала пациентам иметь доступ к мобильным телефонам или иметь какие-либо контакты с внешним миром, пока они не продвинутся дальше в своем выздоровлении.

– Все, что тебе нужно сделать, это получить пропуск, – сказал мне Кев, отложив карандаш и потянувшись за другим учебником. – Я знаю, что в тебе есть талант,Ифа.

Ты можешь это сделать.

– Что, если я этого не сделаю?

– Ты думаешь, этот год тяжелый, пытаться пройти шестой курс во время беременности?– он попытался сыграть в крутого полицейского, сказав. – Представь, как это будет тяжело, вернуться в BCS и повторить в следующем году с ребенком.– Он прищурился. – Все в нашем году перейдут в колледж и будут работать. Черт возьми, даже придурковатые приятели твоего парня получили визу J-1 в Штаты на лето. Их не будет рядом, чтобы прикрыть твою спину, если ты провалишься и тебе придется повторять шестой курс.

Это было правдой.

Как только экзамены закончились, Подж и Алек вместе с целой кучей других людей с нашего курса отправились на лето в Америку, и я их нисколько не винила.

Это была возможность всей жизни.

Кроме меня, единственным человеком в моем дружеском кругу, который не планировал покидать Баллилаггин ради путешествий или колледжа, была Кейси – ну, если не считать двухнедельной пьянки в Бенидорме в конце июля.

– Я не собираюсь возвращаться в любом случае, – сказала я своему брату. – Даже если я потерплю неудачу, я не вернусь в BCS, чтобы повторить шестой курс. Я подам заявление на парикмахерское искусство в колледж PLC в городе и буду надеятся на лучшее.

– А если ты не поступишь на свой курс? Что тогда? Ты собираешься воспитывать ребенка на зарплату барменши? Ты не вылетишь без образования, Ифа,– прорычал он.– Я тебе не позволю.

– Это зависит не от тебя, Кев.

– Ну, я знаю, что мама и папа тебе тоже не позволят, – возразил он. – Итак, тебе нужно сдать эти экзамены, и если ты не хочешь делать это для себя, тогда сделай это для ребенка.

Это задело.

Все, что я делала, было ради ребенка.

Глава 113.Я здесь,не так ли?

Джоуи

– Джозеф, ты потерял свою мать при самых трагических обстоятельствах, и это нормально – горевать о ней.

Ни хрена себе, Шерлок.

– Это нормально – скучать по своей матери.

Держа спину прямо, я уставился на доктора, или терапевта, или консультанта, или кем бы она ни была, черт возьми, и ждал, когда она закончит.

Все, что мне было нужно от этой женщины, это проверить мою мочу и воткнуть иглу мне в руку. Взять все образцы, которые ей были нужны, с моего тела, но оставить мою голову в покое, черт возьми.

– Джозеф.– Тяжелый вздох сорвался с ее приоткрытых губ. – Частью вашего плана лечения является участие в терапии.

– Я здесь, не так ли? – последовал мой резкий ответ, зная, на что я, к сожалению, подписался.

– А ты? – возразила она, поправляя очки. – Ты здесь?

– Я не знаю.– Пожав плечами, я поднял руки и указал на себя. – Ты скажи мне, док.

– Мне кажется, твои мысли витают где-то в другом месте. Возможно, вернулись в Баллилаггин? Согласно вашему досье, ваша давняя девущка…-она сделала паузу, чтобы перечитать свои записи, прежде чем с трудом произнести имя: – Аи…

– Ифа, – поправил я, теперь колени тревожно подпрыгивали. – Произносится как И-фа.

Пожав плечами, я добавил: – По-ирландски это в основном Ева.

– Спасибо, – ответила она с печальной улыбкой. – Я из Южной Дакоты, и хотя я нахожу гэльские имена красивыми, их может быть чрезвычайно трудно интерпретировать на бумаге.

Я пожал плечами. – Для меня это имеет смысл.

– Согласно вашему досье, вы и Ифа ожидаете вашего первого ребенка…

– Мы можем перестать? – Пробормотал я, едва способная усидеть на месте, когда цунами вины и ненависти к себе затопило мое тело. – Я не…я не могу…говорить не о ней.

– Почему бы и нет, Джозеф?

– Потому что она не имеет никакого отношения к этому.– Я сердито указал на комнату, в которой я скрывался бог знает сколько времени, сердце бешено колотилось в моей груди. – Ифа совсем не похожа на меня.

– Не похожа на тебя?

– Она не облажалась.

– Итак, ты считаешь себя облажавшимся?

– Черт, я не знаю, доктор.– Я сузил глаза, тон сочился сарказмом. – Как еще вы бы назвали кого-то вроде меня?

– Травмирован?– она любезно предложила. – Жертва крайнего насилия.

– Я не жертва.

– Нет.

– Нет. Я не такой.-Я сердито посмотрел на нее. – Я тот, кого исключили из школы до того, как я смог получить сертификат об окончании, я тот, у кого, черт возьми, все в порядке с квалификацией. Он не делал этого со мной. Я сделал это со мной.– Прерывисто дыша, я прошипел: – И я тот, кто забрал с собой единственного человека, который когда-либо искренне любил меня. Да, Ифа беременна, и мало того, что ей приходится справляться с этим в одиночку, пока я отсиживаюсь здесь, как жалкий придурок, которым я и являюсь, но ей также приходится делать это с ярлыком, который приходит с рождением моего ребенка.

– Кажется, ты злишься на нее.

– Я зол на себя, – выплюнул я, ноги беспокойно дрожали, руки сжаты в кулаки на бедрах. – Я зол, что взял ее с собой…-Слова оборвались, я сделал еще один прерывистый вдох и уставился на нее. – Я вижу, что вы только что сделали.

– Да.– Доктор ухмыльнулся. – Она определенно заставила тебя говорить, не так ли?

– Когда она сказала мне, что беременна, я не присутствовал, – услышал я свое признание. – Меня не было задолго до беременности. Все встречи и УЗИ, я был там только во плоти. Она была напугана и одинока, надеялась, что я помогу ей, а все, что я сделал, только ухудшило ее положение.

– Но она не ушла, – предположил доктор. – Она не отказалась от тебя.

– Нет, – ответил я. – Она этого не сделала.

– Как ты думаешь, Джозеф, почему это так?

– Потому что она самый упрямый человек, которого вы когда-либо встречали, – пробормотал я, потирая челюсть. – Потому что Моллой ни перед чем не останавливается, даже когда это плохо для нее.

– Вы включаете себя в это заявление?

– Посмотрите на меня, – невозмутимо сказал я.

– Я смотрю, – спокойно ответил доктор. – Я смотрю на молодого человека, который, несмотря на все травмы и ужас, которые ему пришлось пережить, продолжал сосредотачиваться исключительно на выздоровлении и возвращении к ней.– Она улыбнулась. – Я бы сказал, что это делает Ифу Моллой отличным знатоком характера.

– Хм.

– Может быть, ты ей нужен?

– Ей нужно пробежать милю в противоположном от меня направлении.

– Но это не вариант, не так ли? – допытывалась она. – Ваш ребенок заслуживает отца, и вы, как никто другой, знаете, насколько влиятельной может быть эта роль в жизни ребенка.

Ты такой же, как я, мальчик.

Ты принесёшь больше вреда, чем пользы.

– Он снова в твоей голове, не так ли? – отметил доктор. – Твой отец?

Черт возьми, у нее была интуиция.

– Я не знаю, смогу ли я разорвать порочный круг, но я хочу.– Нуждаясь в движении, я встал и прошелся по маленькой комнате. – Я хочу этого так чертовски сильно, что это не дает мне спать по ночам. Вот почему я вернулся в ту ночь. Почему я позволил Лиззи вывести меня из себя. Почему я не бросился с того моста. Почему я здесь прямо сейчас.-Расстроенный и встревоженный, я хрустнул костяшками пальцев и подошел к окну. – Я знаю, что я недостаточно хорош, но я хочу быть таким.

– Как обстоят дела со снятием средств?– она сменила тему, спросив.

Изъятия были худшими.

В течение нескольких дней я чувствовал оцепенение, злость и нехватку энергии.

Я не хотел ни с кем разговаривать, не хотел и пальцем пошевелить.

– Лучше, – сказал я ей, не сводя глаз с группы, сажающей цветы в саду снаружи.– Управляемо.

– Это, должно быть, облегчение для вас.

– Исчезнут ли воспоминания?

– Сомнительно. Но они станут управляемыми. Терпимо. Вы найдете золотую середину, на которой сможете восстановить свои основы. Вы научитесь справляться. Вот почему вы здесь. Чтобы восстановить. – Я все еще чувствую ее запах.– Я прерывисто вздохнул. – Я все еще чувствую его запах.

Решив, что дышать слишком больно, я держал покер неподвижно, ноздри и дыхательные пути были закрыты, ожидая, пока пройдет волна печали.

Молюсь, чтобы это произошло так быстро.

Наконец, это произошло.

– Когда я могу ей позвонить?– Повернувшись лицом к доктору, я прислонился к подоконнику спиной и спросил: – Мне нужно с ней поговорить.

– Пока нет.

– Я никогда так долго не разговаривал с ней, – признался я, чувствуя себя взбешенным, но зная, что эта женщина была неумолима. Она бы не прогнулась. Видит бог, я пытался достаточно раз. – Пожалуйста, док. Она моя лучшая подруга.

Глава 114.Школа закрыта на лето

Ифа

– Это было больно,– Я объявила, следуя за своими друзьями из школы после окончания последнего экзамена в нашей академической карьере в средней школе.

Шесть лет подготовки.

Ну, шесть лет подготовительной работы для Кева и остальных.

Для нас четверых это было больше похоже на шесть лет дерьма, хихиканья и подшучивания.

И теперь все было кончено.

– Это был полный провал, – проворчал Подж, почесывая затылок. – Моя мама сойдет с ума, когда в августе будут опубликованы результаты.

– По крайней мере, вы, ребята, будете далеко, когда выйдут результаты LC. Мне придется иметь дело с моей мамой во плоти.-С драматическим вздохом Кейси расстегнула молнию на своей школьной сумке и высыпала содержимое в огромную общую корзину за пределами школы, в то время как Подж сделал то же самое.

Тем временем Алек закинул всю свою школьную сумку внутрь, прежде чем снять школьную форму и бросить ее туда же. – Я ждал шесть ублюдочных лет, чтобы сделать это, – заявил он, бесстыдно стоя в своих спортивных штанах, пока он рылся в своей сумке для снаряжения в поисках футболки и шорт, чтобы надеть. – И я говорю вам, ребята, это было так же хорошо, как я и представлял.

– Не могу поверить, что вы, ребята, будете скучать по дебютантам, – проворчала Кейси, бросив на Алека обвиняющий взгляд. – Что я должен делать, а? К августу Ифа будет готова к выходу. Джоуи…давай даже не будем туда заходить. А вы, ребята? Ты уйдешь блудить и гастролировать по Соединенным Штатам, оставив меня без друзей, без свиданий и без члена. Это чушь собачья.

– Ах, не будь капризной, – промурлыкал Алек, обнимая ее за плечи и прижимаясь поцелуем к ее волосам. – Ты знаешь, что я вернусь за своими маленькими дьявольскими сиськами.

– Возможно, к тому времени он выйдет, – сказал Подж, бросив на меня сочувственный взгляд. – Есть какие-нибудь новости?

Я покачала головой, чувствуя, как знакомая волна опустошения захлестывает меня. Я ненавидела, когда мне задавали этот вопрос. Это было то, о чем мои родители спрашивали меня три раза в день с тех пор, как он ушел на реабилитацию. Каждый раз, когда мне приходилось отвечать и говорить «нет», еще один маленький кусочек моего сердца отрывался.

Я поняла.

Джоуи не смог позвонить.

У него не было доступа к технологиям, и ему не были предоставлены привилегии для посетителей.

Но это не означало, что его отсутствие контакта не ошпарило меня.

– Парень, я не могу дождаться, когда увижу его снова, – сказал Алек задумчивым тоном. – Хотя это будет чертовски странно, – добавил он со смешком. – Беседую с Линчи, когда он не отрывается от своих сисек.– Он нахмурился и почесал подбородок.– Знаешь, я не думаю, что это когда-либо случалось раньше.

– Не помогает, тупица, – проворчал Кейси, ткнув его локтем в ребра. – Джо собирается надрать задницу на лечении, а затем он вернется домой чистым, трезвым и готовым надрать задницу в качестве отцовства.

– Это факт, – ответил Подж.

– У Линчи такие сексуальные ноги, – согласился Ал, одарив меня ободряющей улыбкой. – Ты увидишь.

– Да, – ответила я, одарив их ослепительной улыбкой.

Я надеюсь на это.

Глава 115.Тыкать и подталкивать

Джоуи

В то время как остальные,моя семья и друзья наслаждались своим летом, я проводил свое в психиатрической лечебнице с врачами, которые пытались исправить ущерб, уже нанесенный моему испорченному мозгу.

Каждый день это было что-то.

Каждый чертов день появлялась новая тема для обсуждения.

Если врачи и терапевты не проверяли мои чувства к моему отцу, то они заставляли меня говорить о смерти моей матери или разбирали мои отношения с моей девушкой.

Господи, даже дедушку втянули в разговор.И бабушку тоже. Для этих людей не было ничего святого. Каждый дюйм моей жизни, от рождения до сегодняшнего дня, был для них таким же соблазнительным, как наркотики для меня.

Хуже всего было, когда они спросили меня, что я чувствую по поводу смерти моей матери.

Прохождение.

Как будто она скончалась где-то.

Я ненавидел тот мир.

Мама не умерла.

Ее похитили.

Блядь, украли.

И я винил ее.

Я провел свою жизнь, ненавидя ее, обвиняя ее в вещах, которые я не мог понять в то время.

Я этого не понял.

Все еще не мог.

Но она была моей матерью, и она умерла, думая, что я ее ненавидел. Мне бы это никогда не понравилось, и ничто из того, что могли сказать эти доктора, не залатало бы эту дыру во мне.

Ничего.

Впервые за несколько лет, думая ясно, я столкнулся со своими демонами с обремененной совестью и разбитым сердцем.

Тупой гребаный дневник, который мне посоветовали вести в больнице, казался невыносимо тяжелым в моих руках, наполненный такой темнотой, что я не знал, что с ним делать.

Доверие было не тем, что давалось мне легко, даже когда дело доходило до записи в гребаном журнале.

Ненависть, с другой стороны, сделала.

Я преуспел в ненависти к миру.

Не только мир, но и все в нем.

Кроме нее.

Да, она была моим единственным исключением.

Глава 116.Долгое жаркое лето

Ифа

Я снова видела его вчера.

Выходя из павильона GAA, когда я ехала домой с работы.

Конечно, я была неправа.

Это был не Джоуи; просто какой-то высокий парень с поднятым капюшоном и клюшкой в руке.

Но я притворилась, что это был он. На долю секунды я представила, что он все еще здесь, и я не совсем одна.

Депрессия наступила довольно быстро после этого, и я съела половину своего веса, съев чипсы с сыром и луком, прежде чем отключиться на своей кровати, с книгой для вырезок, которую я делала все лето. Я не была полностью уверена, что это было здоровое хобби, но оно давало мне неизмеримое утешение, поэтому я продолжала заниматься им.

Когда я проснулась этим утром, эта книга для вырезок была первой вещью, за которой я потянулась. Это было как мое личное одеяло, наполненное шестилетними воспоминаниями о Джоуи Линче.

Каждая фотография, каждая идеальная летняя ночь, каждый ужасный ревущий матч с криками, все, чем я была с двенадцати лет до этого момента, было связано с Джоуи.

Вращался вокруг наших отношений и того, что он заставлял меня чувствовать.

Мой взгляд упал на фотографию, сделанную в ночь моего восемнадцатилетия.

Я уставилась на двух подростков со свежими лицами, улыбающихся мне в ответ.

Казалось, что это было миллион лет назад, но я помнила тот момент, те чувства, которые были в моем сердце в то самое время в космосе.

– Это папа, – сказала я, поглаживая свой постоянно увеличивающийся живот, когда я сидела, скрестив ноги, на своей кровати и переворачивала страницу своего альбома для вырезок.

Когда я впервые начал разговаривать со своим мальчиком, это было сразу после того, как Джоуи уехал на реабилитацию, и я чувствовала себя использованой.

Но теперь это казалось таким же естественным, как дыхание.

Весь день, каждый день, я болтала со своим маленьким нарушителем.

Имея ребенка Джоуи внутри себя, я чувствовала, что часть его все еще со мной.

Как будто я разговаривала с ним.

– Видишь?– Я провожу пальцем по фотографии. – Это твой папа держит кубок победителя в третий год. В том году он был капитаном школьной команды по херлингу, и он был лучшим на поле. И это дядя Подж, стоящий рядом с ним, а прямо сзади, в рубашке через голову, дядя Ал. Он немного неуравновешенный, но мы все равно его любим.– Мой взгляд метнулся к Полу, который также был на фотографии команды, и я поморщился. – А вон тот парень – первый парень маочки. Папе нравится называть его Полом придурком.

Странная дрожь пробежала по мне, когда ребенок заерзал в ответ, заставляя мой бедный, растянутый живот пульсировать. – Держи это под рукой, маленький гонец, – проворковала я, поглаживая ту часть своего живота, где я чувствовала наибольшее давление. – Бедной мамочке больше не нужны растяжки, хорошо? Так что, ты просто держись там.

Глава 117. Давай поговорим об интимности.

Джоуи

– Давай поговорим об интимности.

– Давайте не будем.

– Я хочу, чтобы ты вернулся к началу, – спокойно сказал мой психиатр. – Вернемся к твоим самым ранним воспоминаниям.

– Интимность?.– Я уставился на нее через комнату, чувствуя себя вне себя от раздражения. Дерьмо, о котором меня спросила эта женщина. Это было за гранью дозволенного. – Какого черта это имеет к чему-то отношение?

– Очень много, – ответила она, одарив меня ободряющей улыбкой. – Давай начнем с твоего самого раннего воспоминания о том, как тебя удерживали.

– Сексуально?

– Давай начнем с эмоций, – инструктировала она. – Ты помнишь время в своей жизни, когда твои родители держали тебя?

– Мои родители.

Она кивнула. – Например, твоя мать.

Я напрягся. – Это пиздец.

– Просто смирись с этим, – уговаривала она. – Я уже ввела тебя в заблуждение?

– Нет, – неохотно вынужден был признать я, пытаясь вспомнить то время, когда я был ребенком. – Я помню, как мой отец обнимал меня.

– Давай оценим это?

– В смысле?

– Например, расскажи мне об этом воспоминании.