Текст книги "Оружие юга (ЛП)"
Автор книги: Гарри Норман Тертлдав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 42 страниц)
"Да, у Джонстона и у меня две главные армии на нашем театре военных действий. Я с нетерпением жду ваш проект, мистер Руди. Для меня важны сведения о том, как начнется кампания в этом году. После этого, я прекрасно понимаю, все изменится, и мы должны будем полагаться только на доблесть наших солдат. Армия Северной Вирджинии никогда не подводила меня, уверен, так будет и дальше ".
"Вы можете рассчитывать на еще одну вещь сейчас," – сказал Руди. Ли вопросительно посмотрел на него. Тот сказал: "АК-47."
"О, конечно," – сказал Ли. – "Я уже начал воспринимать все это это как должное. Мистер Руди, теперь я получил ответы на некоторые из вопросов, которые приводили меня в недоумение в течение долгого времени. Спасибо за то, что дали их мне."
"Со всем почтением, генерал." Руди встал, собираясь уходить. Ли также поднялся. В это время боль в груди нанесла сильный удар. Он пытался преодолеть ее, но получалось плохо. Увидев его исказившееся лицо, Руди сделал шаг по направлению к нему и спросил: "С вами все в порядке, генерал?"
"Да," – сказал Ли, хотя ему пришлось приложить изрядные усилия, чтобы продавить слова из горла. Он взял себя в руки.
"Да, все в порядке, мистер Руди, благодарю вас. Я давно уже не молодой человек, так что последние несколько лет, время от времени, мое тело напоминает мне об этом". Он вдруг понял, что Руди должен знать год, а возможно, день и час, в который он должен был умереть. Несомненно, он не собирался выяснять это; о некоторых вещах лучше быть в неведении. Тогда ему пришло в голову, что если история сражений и народов могла меняться, то и продолжительность жизни какого-нибудь человека могла быть иной. Эта мысль ему понравилась. Он не хотел быть просто цифрой в пыльном тексте, и быть обреченным на неподвижность, как бабочка в коллекции натуралиста.
"Вас беспокоит сердце, генерал?" – спросил Руди.
"Что– то там в груди. И врачи знают не больше."
"Врачи в моем времени гораздо лучше, генерал Ли. Я могу доставить вам лекарства, которые реально помогут вам. Я позабочусь об этом, как только смогу. Мы хотим именно вас видеть командующим в предстоящей кампании."
"Вы слишком добры, сэр." Да, получается, что Руди знал, на сколько дней жизни может рассчитывать Ли, и не хотел, чтобы они неожиданно сократились. Ли почувствовал себя увереннее. Он подумал о другом. "Могу я задать вам еще вопрос, мистер Руди?"
"Конечно." Руди застыл с картинно вежливым вниманием.
"Эти негры, о которых вы упомянули, которые были избраны в парламент Великобритании, какие вопросы они там решают? И как они были избраны? Другими неграми?"
"В основном, да, но, к стыду англичан, некоторые обманутые белые опустились настолько низко, что сами голосуют за них. Что касается того, чем они занимаются. Они всегда стремятся к увеличению прав для негров, хотя и так имеют их уже слишком много."
"Если они были избраны, чтобы стоять за свой народ, как можно их упрекать в такой политике?"
Грозовые тучи собрались на лице Андриса Руди.
Ли сказал: "Впрочем, мистер Руди, оставим это. Спасибо еще раз за все. Вы дали мне много пищи для размышлений. И я хочу видеть план того, что будет пытаться делать генерал Мид."
Уйдя от темы негров, Руди снова расслабился. "Это будет генерал Грант, сэр," – сказал он.
"Вот как? Получается, они назначат его генерал-лейтенантом? Такие слухи были".
"Да, где– то через неделю или около того."
"И он двинется на восток, чтобы захватить Вирджинию? Очень интересно". Ли нахмурился, пристально посмотрел на Руди. "В тот день, когда вы впервые появились в этом лагере, сэр, вы говорили о генерале Шермане как о командующем на западе, и майор Тейлор поправил вас. Вы имели в виду время начала операции, не так ли?"
"Я помню это, генерал Ли. Да, я тогда чуть не проговорился." Он кивнул головой и нырнул к выходу из палатки.
Через пару минут Ли также вышел на улицу. Руди уже ехал обратно в Оранж Корт Хаус. Ли намеревался созвать своих помощников, а затем вдруг задумался, хочет ли он, чтобы они знали, что люди из Ривингтона были из другого времени. И решил, что не стоит. Чем меньше ушей слышало секрет, тем лучше. Он вернулся внутрь и снова уселся за своим рабочим столом. Налил второй бокал ежевичного вина и прикончил его двумя быстрыми глотками. Он редко употреблял два стакана вина, особенно в первой половине дня, но сейчас ему было необходимо успокоить нервы.
Мужчины из будущего! Скажешь кому, так обсмеют. Теперь, имея дело с Андрисом Руди, с новыми автоматами в руках уже почти у всех, с постоянно растущей горой ящиков с боеприпасами у каждого полка, с редкими поставками консервов, которые помогали избежать массового голоданию, этому можно было поверить. Неповоротливый и скрипучий аппарат Конфедерации не мог дать такого количество даже простых ружей и продовольствия, не говоря уж о чудесах из Ривингтона.
Ли задумался о генерале Гранте. На западе он проявил натиск и показал изрядное мастерство. Из того, что сказал Руди, он победит здесь, победит неукротимую армию Северной Вирджинии.
"Это мы еще посмотрим," – сказал Ли вслух, хотя в палатке никого не было.
***
«Теперь пройдитесь, старший сержант,» – сказал Престон Келли. – «Они не хуже новых.» Нейт Коделл испытывал обувь после ремонта Келли. Он прошел несколько шагов и широко улыбнулся.
"Да, холод больше не проникает между подошвой и верхом. Благодарю вас, жаль, что вы не можете сделать этого для большего количества людей. Очень многим из нас не помешал бы ремонт обуви в эти дни. Есть кроме вас еще сапожники в полку? "
"Слышал, что есть еще один у ребят из Аламанса," – ответил Келли. – "Хотя не могу поклясться в этом. Солдаты девятой роты по-прежнему держатся особняком все это время." Аламанс лежал к западу от Уэйка, Нэша, Франклина и Грэнвилла, из которых набиралась большая часть людей для других девяти рот полка.
"Да, они такие," – сказал Коделл. – "Вот если бы вы служили в нашей роте, Престон. Непобедимые тогда все были бы лучше обуы."
"Так– то так, но тогда моим мальчикам из третьей роты было бы хуже." Келли сплюнул коричневый сгусток табачного сока на землю. "У старослужащих всегда больше возможностей, старший сержант, а некоторые бедолаги обходятся без всего."
"И это грустно и печально, не правда ли?" – сказал Коделл. – "Ну, еще раз спасибо, что нашли время для меня."
"Ну, ремонту было немного, больше ушло гвоздей, чем новой кожи. Вы поддерживаете свое снаряжение в хорошей форме, а не как некоторые – доведут до того, что все развалится и несут для починки – а что там уже чинить. Черт, если бы у меня было побольше кожи, сколько обуви можно было бы еще спасти".
Это был одно из самых скромных пожеланий, которые Коделл слышал на протяжении длинной, голодной зимы. Он попрощался с сапожником и направился обратно к месту расположения своей роты. Плац был полон мужчин, наблюдающих за двумя девятками на базах, расположенных друг против друга. Он решил посмотреть на игру. Бита было ручной резьбы, а мяч, что было видно даже издалека, недостаточно круглый, но игроков это не смущало. Питчер запустил мяч к отбивающему, который, рассекая воздух битой, промазал. Ловец поймал мяч после первого отскока и бросил его обратно бросающему. Питчер кинул еще раз. В это раз отбиващий попал, запустив мяч высоко, но не далеко.
"Снаряд!" – кто-то крикнул. – "Ложись!"
"Раскрывайте зонты, начинается град," – добавил другой. Игроки кружили под мячом. "Лови его, Айверсон! – закричали его товарищи по команде. Все заорали, кроме отбивающего, который рванул на первую базу в уверенности, что успеет добраться туда. Он подскользнулся в грязи. Коделл не осуждал его. На грязном, усыпанном ямами поле, ловить мяч голыми руками было не так легко. Ударил второй отбивающий. После пары отбиваний, мяч пожирнел. Если раньше он был легким, то побывав в грязи он казалось, был выточен из бронзовой двенадцатифунтовой статуэтки Наполеона. Он также полетел в сторону игроков, одного из которых будто сшибло копьем. Наблюдающие солдаты пришли в неистовство. Отбивающий с отвращением подобрал грязный клубок. Игрок бросил мяч питчеру, затем вытер руки о рваные брюки.
"Это Айверсон Лонгмир из седьмой роты?" – спросил Коделл солдата рядом с ним. "Который что-то высматривает?"
"Он," – ответил рядовой. – "Просто демон бейсбола, не правда ли?"
На поле уже образовалась куча мала, зрители просто падали со смеху.
Коделл уже насытился бейсболом. Он прошел мимо палатки капитана Льюиса и ротного знамени. Несколько солдат тренировалось у своих хижин. Некоторые уже собрали свои АК-47 и поставили их на место. Увлечение новыми автоматами не прошло за месяц их появления в полку. "Привет, Мелвин," – сказал Коделл, увидев Молли Бин у своей комнатки. Она набивала патронами магазин.
"Привет, старший сержант," – ответила она. – "Что-то мы слишком давно не сталкивались с янки?"
Коделл сделал шаг вперед и завяз в грязи. Благодаря недавнему ремонту обуви ног он не замочил.
"Я думаю, мы некоторое время отдохнем, если янки не придумают совсем уж чего-нибудь подлого. После марша по грязным дорогам не очень то захочешь воевать." Или даже женщин, подумал он, вспомнив, с кем разговаривает. Она сказала: "Ты, вероятно, прав. Помню, возвращаясь с кукурузных полей в Геттисберг в дождь, не ощущала ничего кроме утомления и разбитости во всем теле. В конце такого дня хотелось упасть замертво."
"Да, мне знакома такая усталость," – согласился Коделл. 47-й полк был частью арьергарда под Мэрилэндом, когда армия Северной Вирджинии отступала в своей собственной стране и потеряла много людей, захваченных в плен, потому что они не могли уже идти.
Тут Молли Бин склонила голову над магазином, зажатым в коленях, как бы резко заинтересовавшись его содержимым. "Вы мне нужны, старший сержант," – сказал кто-то за спиной Коделла. Он повернулся и приподнял шляпу. "Да, сэр. Чем могу быть полезен, капитан Льюис?"
"Пойдемте со мной," – сказал Льюис. Коделл повиновался и пошел, приноравливаясь к шагам капитана. Льюис отошел от Молли Бин без малейшего подозрения. С опущенной головой под полами шляпы, она укрыла от него свое лицо. Коделл улыбнулся; она была специалистом по такой незатейливой маскировке. Через несколько шагов, Льюис продолжил, "Мы должны выжать максимум из этих новых автоматов."
"Конечно, сэр."
"Я думаю, нам следует проредить наши огневые точки," – сказал Льюис. – "С помощью этих винтовок, нам не нужно стоять плечом к плечу, чтобы увеличить плотность огня. Чем шире мы растянемся, тем больший участок фронта мы сможем покрыть и тем меньше возможности сосредоточения огня нескольких человек на одном и том же противнике".
"Звучит хорошо, сэр," – сказал Коделл сразу. – "Мы были в настолько плотном строю под Геттисбергом, что удивительно, как всех нас не перестреляли. Чем больше пространства для пуль между нами, тем лучше."
"Пространство для пуль," – повторил Льюис задумчиво, – "Мне это нравится. У вас образный язык, старший сержант."
"Благодарю вас, сэр," – сказал Коделл, думая, что это и не удивительно, если учитывать, сколько слов он написал на доске для других людей, будучи учителем. Как и во всем остальном, главное – практика.
Льюис сказал, "То, что вы сказали – очень важно. Если мы заранее перестроим наши позиции таким образом, то высвобожденные силы могут прикрывать фланги и пополнять потери в необходимых местах. Когда мы в следующий раз выйдем в поле, нам надо отработать такие маневры. Строевые учения с более широким расположением линий представляются мне необходимыми".
"Я позабочусь об этом, сэр," – сказал Коделл. Джордж Льюис не был учителем, до войны он пробовал себя в политике, но два года в армии научили его уважать строевые учения и тренировки.
"Хорошо," – сказал тот, – "Передайте это всем сержантам и капралам. В бою мы будем часто применять маневрирование отрядов, поэтому они должны уметь расставлять людей через соответствующие интервалы."
"Я позабочусь об этом," – снова сказал Коделл.
"Я уверен в вас. Действуйте, старший сержант." Льюис, прихрамывая, пошел дальше, с решимостью человека, который всецело погрузился в одно важное дело, но имеющего при этом широкий кругозор.
Нейт Коделл не разделял такой увлеченности капитана. Он стоял, почесывая подбородок в течение нескольких секунд, раздумывая, должен ли он сразу идти в свою хижину, чтобы поделиться с коллегами соображениями капитана. Наконец, он решил не делать этого. Он встретится с ними за ужином и расскажет им все. Завтра утром он найдет время для капралов Месси и Льюиса, который никакого отношения к капитану Льюису не имел.
Размышляя таким образом, он пять минут спустя столкнулся с Отисом Месси.
"Мне кажется, в этом есть смысл, старший сержант," – сказал тот, когда Коделл передал ему слова капитана Льюиса. – "Я помню, как эти чертовы янки буквально расстреливали нас."
"Вот потому мы и собираемся заняться отработкой таких маневров," – сказал терпеливо Коделл.
Месси перегонял жвачку из одной щеки в другую, что делало его похожим на овцу. "Да, согласен." Он всегда был хорошим солдатом; за что и получил повышение по службе. Он соображал медленнее, чем следовало капралу, но он старался, так как был ответственным за весь свой отряд, а не толькоза себя.
Коделл пошел к своей хижине. Он уже почти собирался войти, когда увидел чернокожего в серой форме Конфедерации с АК-47 за спиной. "Как дела, Джорджи?" – спросил он. Джордж Баллентайн посмотрел, кто его окликнул. "У меня все в порядке, старший сержант, сэр," – ответил он. – "А как у вас?"
"И у меня все хорошо," – ответил Коделл. – "Что, у ребят из восьмой роты теперь есть еще один новый автомат, не так ли?"
"Да, мне дали. Я теперь в составе 'Северокаролинских Тигров'," – сказал Баллентайн. "Теперь при реквизиции продовольствия или еще чего, я смогу отстреливаться от янки."
"Теперь у тебя есть такая винтовка, о которой твой хозяин и не мечтал. У него тоже была бы такая, если бы он не сбежал от нас," – сказал Коделл. Баллентайн пришел в полк, как слуга Эддисона Холланда из восьмой роты. Холланд дезертировал полгода назад. Баллентайн остался в роте Тигры Северной Каролины в качестве повара, портного, и вообще мастера на все руки. Коделл удивлялся этому. "Почему ты также не ушел, Джорджи? Мы не поймали твоего хозяина до сих пор. Уверен, что не поймали бы и тебя."
Что– то изменилось в лице чернокожего; казалось, он запер все свои мысли внутри. Хотя у него самого и не было рабов, Коделл видел такие взгляды у чужих негров много раз. "Для меня в побеге нет необходимости," -сказал Баллентайн. Коделл подумал, что на этом разговор и закончится; негр сказал то, что должен был сказать белому человеку. Но Баллентайн решил уточнить: "Я сейчас свободный человек. Солдаты относятся ко мне, как к своему. Я никому не принадлежу… Как вы сказали, я даже получил это чудесное оружие. И что, будет лучше, если я убегу?"
Уйти на север – была невысказанная мысль Коделла. Это понимал и Джордж Баллентайн. Но это было очень рискованно. Если бы пикет Конфедерации заметил, как он пытается пересечь Рапидан, он был бы мертв. Было и другое, что поразило Коделла – ответ Баллентайна напомнил ему суждения Молли Бин. В окружающем мире для них не было никаких перспектив; а в армии они нашли занятие, которое подошло им и людей, которые заботились о них.
"Восьмой роте повезло, что у них есть ты, Джорджи," – сказал Коделл. – "Они не едят плохо приготовленную пищу."
Темное лицо Баллентайна расплылось в улыбке. "Ха! Это точно, старший сержант, сэр. У некоторых из них даже вода подгорела бы при попытке ее приготовить. Я сейчас иду за курами, хочу потушить их."
"Куры?" Коделл и раньше слегка завидовал Северокаролинским Тиграм, теперь же зависть просто плескалась в его зеленых глазах. "Где ты добыл кур, Джорджи?"
"Не задавайте вопросов – не получете лжи," – самодовольно сказал черный человек. Он направился обратно к своей роте, явно гордясь своим талантом добытчика.
С дороги к югу от Оранж Корт Хаус в полковой лагерь подскакала лошадь со всадником. Это был Бенни Ланг. Он остановил животное прямо перед Коделлом. Его худое лицо было искажено яростью. Он ткнул указательным пальцем в направлении уходящего Джорджа Баллентайна. "Эй, старший сержант! Какого дьявола, этот чертов кафр расхаживает с АК-47? Отвечайте, черт вас побери!"
"Он не из моей роты, поэтому я не могу сказать вам точно, мистер Ланг," – сказал Коделл, как бы признавая человека из Ривингтон за офицера.
"Из какой он чертовой роты?" – требовал Ланг.
"Из восьмой, сэр," – сказал Коделл. Он объяснил, как оказалось, что Баллентайн там появился, и как он остался в роте после дезертирства Холланда. "Я уверен, что все в порядке, сэр."
"В задницу свиньи все это. Научите кафров-негров обращаться с оружием, а затем он повернет его против вас. Восьмая рота, вы сказали? Кто там капитан?"
"Ротный капитан Митчелл, сэр. Капитан Сидни Митчелл."
"Я сейчас пообщаюсь с эти долбанным капитаном Сидни Митчеллом, старший сержант. А после того, клянусь Богом, мы посмотрим, позволит ли он еще неграм прикоснуться к оружию!" Он жестко натянул поводья, разворачивая лошадь, и ударил пятками по бокам. Животное издало сердитое ржание и перешло в галоп. Задница Ланга взлетала над седлом на каждом шагу, демонстрируя неопытность всадника. Но он вцепился в сиденье с мрачной решимостью.
Руфус Дэниэл вышел из хижины. Вместе с Коделлом, он наблюдал за яростной скачкой Бенни Ланга. "Я забираю свои слова назад, Нейт," – сказал Дэниэл. – "Все таки я не взял бы его надзирателем, он настолько ненавидит негров, что в результате на ферме бы никого не осталось." Бедный Джорджи Баллентайн. Его-то я не отказался бы иметь рядом с собой, как и половина белых мужчин в нашей роте."
"Я тоже." Коделл снял шляпу и почесал голову. "Ланг ненавидит негров, как если бы они сделали что-то плохое для него лично, а не вообще, ну, ты пониаешь, что я имею в виду."
"Думаю, да," – сказал Дэниэл.
Конечно, белый человек на юге смотрит сверху вниз на чернокожих. Но они уже давно жили и работали бок о бок. Они встречались и имели дело друг с другом каждый день. Коделл подумал, что нет лучше способа разжечь восстание рабов, чем свирепость, проявляемая Бенни Лангом.
"Надеюсь, капитан Митчелл поставит его на место," – сказал Коделл. Он не ощущал внутри себя великую любовь к неграм, но Джордж Баллентайн был частицей боевого пути полка, в отличии от Бенни Ланга.
"Не думаю, что капитан сделает это," – мрачно сказал Дэниэл. – "Ведь тот из Ривингтона, откуда они поставляют автоматы и боеприпасы. Было бы глупостью раздражать их. По сравнению с ними, бедный Джорджи мелкая рыбешка."
Коделл вздохнул. "Боюсь, ты прав, Руфус."
Смех и крики ярости, смешанной с суровым кашлем, раздались позади него. Он обернулся. Когда он увидел хижину с дымом, выходящим из двери и окон, его первой мыслью было, что она загорелась. Потом он заметил, плоский кусок доски, перекрывающий верхнюю часть трубы. Это был не пожар, это была чья-то злая шутка. В подтверждение этого, шутник стоявший в нескольких футах от него, смеялся так, что чуть не падал. Это было его ошибкой. Трое мужчин выскочили с явным намерением накостылять ему. Смех быстро сменился криками боли.
"Вот чертов дурак," – сказал Руфус Дэниэл.
"Да. Но лучше из разнять." Коделл повысил голос до крика: "Эй, вы там, достаточно! Отпустите его! "Он и Дэниэл подбежали к драчунам. "Отпустите его, я вам сказал!" Трое отпрянули от избиваемого. Тот едва держался на ногах и был весь ободран. Руфус Дэниэл положил руки на бедра и презрительно смотрел на побитого рядового. "Ну, Гидеон, по-моему ты получил то, что заслужил."
Гидеон Басс осторожно потрогал себя под правым глазом. Там уже разлился пурпур, который перерастет в прекрасный синяк завтра. Но улыбка быстро вернулась на его лицо. Ему было всего лишь девятнадцать лет, в этом возрасте человек часто готов пострадать за свое искусство. "Да тут просто пятно, сержант," – сказал он. Коделл переключил внимание на трех мужчин, которые стояли и курили. Один из них только что откинул доску от дымохода, и потихоньку собирался смыться за хижину. Кашель Коделла заставил горе-беглеца застыть на месте. "Хорошая попытка, Джон," – сказал он. – "Теперь возвращайся." Демонстрируя беспечность, Джон Флойд вернулся к Дэвиду Леонарду и Эмилю Паллену. Коделл посмотрел на всех троих. "Вы не должны бить своих товарищей."
"Да вы видели, что он сделал, старший сержант," – запротестовал Флойд. Его речь характеризовалась протяжными звуками; он и Леонард были из округа Дэвидсон, далеко к западу от дома Коделла.
"Я видел," – сказал Коделл. – "Вы должны были просто схватить его, и предоставить сержанту Дэниэлу и мне иметь с ним дело. Уверяю вас, мы бы нашли, чем ему заняться." Он повернулся к Дэниэлу. "Ну и что мы будем делать с ними сейчас?"
"Не знаю как ты, Нейт, но я считаю, не стоит из-за этих придурков беспокоить капитана," – сказал Дэниэл. – "Эти троим достаточно того, что они надышались дымом."
"Что ж, достаточно и этого," – сказал Коделл после паузы, чтобы дать понять, что он соглашается только по доброте своего сердца. Затем добавил: "На этом все. Еще один подобный случай, и вы все пожалеете. Понятно?"
"Да, старший сержант," – с искренной благодарностью ответили нарушители порядка.
"Почему бы тебе не исчезнуть на некоторое время, Гидеон?" – продолжил Руфус. – "Куда-нибудь подальше, я имею в виду, и оставаться там до ужина."
Басс зашагал прочь. Когда он завернул за угол, Коделл услышал его хохот. Он закатил глаза. "Что мы будем делать с ним?"
"Надеюсь, никто не сломает этому дураку его шею до начала сражений. Наверное, надо поселить его где-нибудь в стороне от всех," – сказал Дэниэл. – "Надеюсь Демпси не узнает об этом, в противном случае кто знает, чем все может закончиться в один прекрасный день."
"Один прекрасный день уже близок," – сказал Коделл; Демпси Эйр любил злые проделки. "Другое дело, Демпси слишком умен, чтобы стоять и ждать нас после этого. Он может обнаружиться через час, глядя невинным взглядом, и мы никогда не сможем ничего доказать."
Руфус Дэниэл усмехнулся. "Этот мерзавец попадется в любом случае." Его слова прозвучали так, будто он с нетерпением ждал этого.
Воскресным утром Коделл присутствовал на богослужениях в полку. Капеллан Вильям Лейси был пресвитерианином, в то время как большинство людей, пришедших на службу – и Коделл в том числе – были баптистами, но он имел репутацию хорошего и благочестивого человека, не делавшего упор на различиях в вере.
"Давайте склоним головы в молитве," – сказал он. – "Пусть Бог вспомнит нашу любимую Конфедерацию и сохранит ее в безопасности. Пусть он подымет руку и поразит угнетателей, и пусть наши истинные патриоты выдержат их испытания с храбростью."
"Аминь," – сказал Коделл. И добавил свою собственную безмолвную молитву за генерала Ли.
Лейси сказал: "Я возьму в качестве моего текста сегодня Послание к Римлянам 8:28: Мы знаем, что все содействует ко благу любящим Бога. Мы видим, что показали события последних нескольких недель. Когда наша армия не добилась успеха в Геттисберге, многие, возможно, утеряли веру, что наше дело победит. Но Бог предал в наши руки эти прекрасные новые автоматы с которыми мы возобновим борьбу, и через них в наших руках Он избавит нас от янки, которые стремятся подчинить нас ".
"Вы расскажите это им, проповедник!" – выкрикнул солдат.
Лейси ходил взад и вперед, рапалившись от своей проповеди. Это был высокий худой человек с аккуратной бородой и бритой верхней губой. Он был одет в черное пальто почти до колен, с зелеными оливковыми ветвями, вышитыми на каждом рукаве.
"В мирное время, появление новой винтовки вряд ли может быть принято как знак Божьей любви," сказал он. "Но здесь и сейчас, когда мы боремся за свободу, которая является более ценным, чем сама жизнь, можем ли мы рассматривать появление этих АК-47, иначе как провидение?"
"Это верно!" – сказал один из солдат. Другой кричал: "Возьмем автоматы и загоним янки в ад!"
Капеллан продолжал в том же духе в течение еще нескольких минут, а затем пригласил солдат, которые помогли ему раздать листки с песнопениями из книги для остальных. Их не хватило на всех, но почти все солдаты и так знали тексты наизусть. "Мы начнем сегодня со страницы сорок седьмой псалтыря," сказал он. "Я хочу, чтобы вы вложили свои сердца в него сегодня, чтобы доставить радость Господу! "
Голос Коделла слился вместе с остальными. Мужчины пели с энтузиазмом; хорошие и бедные голоса перемешались. Когда последние ноты гимна замерли, Коделл огляделся в замешательстве. Чего-то, не хватало, но он не мог понять чего. Лейси вел себя как обычно. "Теперь 'О благодать', страница пятьдесят один."
'О благодать' петь было сложнее, чем предыдущий псалом, здесь требовалось немного больше силы голоса. Может быть, именно поэтому, в середине гимна, Коделл понял, что беспокоило его прежде. Его собственное пение прервалось, когда он снова огляделся, на этот раз выискивая кого-то определенного. Он не видел его. Гимн заканчивался. Где-то в отдалении, в другом полку – вероятно, в 26-м Северокаролинском, чей лагерь был поблизости от 47-го, пели "Старый строгий крест". Коделл обратился к ближайшему рядовому. "Где Джорджи Баллентайн?"
"А? Негр? Разве он не здесь?"
"Нет, его здесь нету." Коделл на время замолчал, когда полк затянул очередной псалом. Он огляделся еще раз. Нет, Баллентайна здесь не было. Его уши отчетливо воспринимали отсутствие гладкого баритона чернокожего, составлявшего стержень пения полка из недели в неделю, потому что он никогда ранее не пропускал службу. Коделл заметил капрала из Северокаролинских Тигров рядом. Когда гимн закончился, он поймал его взгляд. "Где Джорджи, Генри? Разве он болен?"
Генри Джонсон покачал головой и сделал кислое лицо. "Нет, он не болен. Он убежал позавчера."
"Убежал? Джорджи?" Коделл уставился на него. "Не могу поверить." Он остановился и подумал. "Нет, постой-ка, скажи вот что. У него отобрали винтовку?"
"Ты уже слышал что-то об этом, не так ли?" – спросил Джонсон. "Капитан Митчелл не хотел, но Бенни Ланг настолько разъярился, ты не поверишь. Сказал, что пойдет к полковнику Фариболту, затем к генералу Киркланду, затем к генералу Хету, и вплоть до Джеффа Дэвиса, пока он не добьется своего, а может обратиться и к Святому Духу, если президент Джефф не пойдет ему навстречу. Джорджи пришлось тяжело, но он ничего не мог поделать. И никто не смог ничего поделать. Потом, казалось, он смирился. Но его не оказалось на вчерашней утренней перекличке, так что, должно быть, он просто притворялся. Вы знаете, как негры могут это делать ".
Когда капеллан Лейси перешел к пятьдесят шестой странице, " Ближе, Господь, к Тебе", Коделл пел автоматически и думал о том, что сказал Джонсон. Конечно, черные накопили большой опыт по скрытию свои мыслей от белых. Они должны были так делать, если хотели держаться подальше от неприятностей. Но Джордж Баллентайн был как дома в восьмой роте. Коделл покачал головой. Радость от богослужения покинула его. Когда "Ближе, Господь, к Тебе" закончилась, Генри Джонсон сказал: "Знаете ли, я надеюсь, что старина Джорджи направился через Рапидан к янки, и мне плевать, что меня услышат и осудят. Даже у негра, даже у него есть своя гордость".
"Да," – сказал Коделл. Вместо того чтобы ждать следующего гимна, он отошел в сторону. Джонсон попал в точку. Не давать Джорджу Баллентайну автомат – это одно дело. Но дать, а затем отнять – это неправильно. Он также выразил надежду, что Баллентайн попадет за Рапидан на свободу.
Но удача не способствовала побегу рабу, как и в случае с АК-47. Три дня спустя, в конце дня прибыл фургон, чавкая по грязной дороге от Оранж Корт Хаус. Никакой доставки в это время не планировалось. "У вас груз этих сушеных обедов для нас?" – с надеждой спросил Коделл, когда извозчик подъехал.
"Нет, просто дохлый негр – пикет застрелил его на Рапидане. Он пробирался к реке. Сказали, что он, скорее всего, принадлежит к этому полку." Извозчик выпрыгнул и опустил задний борт фургона. "Взгляните, ваш ли это?"
Коделл поспешил заглянуть. Джордж Баллентайн, ничем не прикрытый, лежал мертвым на досках. Нижняя часть серой туники была пропитана кровью; он был убит выстрелом в живот – жестокая, тяжелая смерть. Коделл прищелкнул языком между зубами. "Да, это Джорджи."
"Ты заберешь его?"
"Вези его в восьмую роту. Это их солдат." Коделл указал дорогу. "Они организуют ему подобающие похороны."
"Какого черта? Это же просто чертов беглец."
"Просто сделай это," – отрезал Коделл. Как бы случайно, он поправил рукав, чтобы привлечь внимание к своим нашивкам.
Извозчик сплюнул, но повиновался.
Предположение Коделла оказалось верным. 'Северокаролинские Тигры' даже зашли так далеко, чтобы попросить капеллана Лейси участвовать в похоронах, и он согласился. Тем самым Коделлу стало ясно, что капеллан думал о причине побега негра. Движимый чувством вины, Коделл пошел на похороны. Если бы он не рассказал Лангу о Баллентайне и о том, откуда он, чернокожий мог бы остаться живым.
Лейси выбрал стих из Псалма 19: "Суждения Господни истинны и праведны." Коделл задумался об этом. Он не видел никаких признаков Божьего гнева в смерти Баллентайна, причиной был гнев Бенни Ланга. Это были разные вещи. Он думал поговорить об этом с капелланом, но в итоге вместо этого выбрал для разговора Молли Бин. Ему хотелось задушевной беседы, а не чиного разговора с официальным представителем полка, коим являлся Уильям Лейси. Место Молли в полку было еще менее законным, чем у негра.
"Сейчас уже ничего сделать нельзя," – произнесла она очевидную истину.
"Я знаю. Это так," – сказал он. – "Но это было несправедливо."
"Жизнь вообще не является справедливой, Нейт," – ответила она. – "Если бы ты был женщиной, ты бы знал это. Когда поработаешь в борделе, будь уверен, познакомишься с таким дерьмом…" Ее лицо омрачилось, как будто в памяти ворохнулось уже позабытое. Кончик рта дернулся вверх в кривой улыбке. "Черт возьми, старший сержант Коделл, сэр, если бы ты был рядовым, ты бы кое-что понял."
"Может быть," – сказал он, пораженный ее гримасой. Но так как Молли не умела долго оставаться мрачной, он тоже, правда с трудом, изобразил улыбку. "Я даже думаю, что понял бы кое-что, если бы был негром. Как Джорджи."
"Негры не такие же, как белые люди. Они просто идут себе по жизни, не волнуясь ни о чем, кроме как добраться до своего тюфяка."
"Конечно, люди так утверждают. Я и сам говорил это много раз. Но если это правда, то почему Джорджи бежал только сейчас, когда они забрали у него автомат?" Слова капрала Джонсона всплыли в голове Коделла: даже у негра есть своя гордость.
