Текст книги "Оружие юга (ЛП)"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 42 страниц)

"Пойдем," – сказал Коделл.

Хозяином трактира и отеля был Рен Тисдейл, он воевал в 'Гвардейцах Чикориа', а не в 'Непобедимой Касталии'. Даже если Молли назвала ему свое собственное имя, оно, вероятно, ничего не сказало ему. Коделл снова надел шляпу. Молли открыла маленький, с длинной ручкой зонтик. По дороге к 'Колоколу Свободы' Молли придерживала свободной рукой подол юбки, чтобы не испачкать ее в грязи.

Рен Тисдейл, смуглый, мрачный человек, кивнул им, когда они вошли. В это воскресное время в баре было тихо и пустынно. Брови трактирщика поползли вверх, когда они вместе начали подниматься по лестнице, но он ничего не сказал. Уши Коделла покраснели. Номер Молли был небольшой и не слишком чистый. В нем были только кровать, стул, кувшин, и горшок. На кровати лежала пара ковровых сумок. Молли склонилась над одной из них и начала там копаться. Коделл отвел глаза: кружевное женское нижнее белье полетело туда-сюда, трудно было удержаться от мысли, что перед ним настоящая живая женщина. Наконец она сказала: "Вот, Нейт, это то, что я имела в виду." Как она и говорила, это была книга. На бумажной обложке, довольно мятой из-за небрежного обращения, флаг США перекрывался боевым флагом Конфедерации. "Американская национальная иллюстрированная история гражданской войны," – прочитал Коделл вслух.

"Открой ее в любом месте," – сказала Молли. "Вот, давай, садись рядом со мной." Он сел, хотя и на большем расстоянии от нее, чем в те дни, когда она носила китель и брюки. Как она и предложила, он открыл толстую, тяжелую книгу наугад. Перед ним предстало описание военной кампании под Виксбургом, в сопровождении гравюры из 'Иллюстрированный газеты Лесли' и фотографий генералов Гранта и Ван Дорна. "Я никогда не видел раньше фотографий, просто вставленных в книгу, вместо обычных гравюр," – выдохнул он. "И посмотри только на эту картинку там, над фото Гранта."

"Когда– то ты в шутку писал мне: вот если бы у людей из Ривингтона были книги с цветными картинками…," -сказала Молли. "Теперь ты видишь их сам." Коделл почти не слушал ее; он только что прочитал подпись под этим цветным изображением. "Тут говорится, что это тоже фотография. Но ведь цветной фотографии не бывает. Это всем известно."

К такому он готов не был. Он пролистал еще несколько страниц и обнаружил цветные изображения почти на каждой: карты, репродукции картин и множество фотографий. Ошарашенно почесывая голову, он обратился к Молли: "Где ты это взяла?"

"В Ривингтоне – я украла это у Бенни Ланга," – ответила она, как ни в чем не бывало. "Иногда, после наших встреч, ну, черт возьми, ты понимаешь, что я хочу сказать, он уходил, чтобы заняться какими-то своими делами, я имею в виду, в перерывах между нашими общениями. И как-то раз, я вытащила вот эту книгу из ящичка, что он держал под кроватью. При том слабом свете, что там был у него, читать было непросто. Но эта вот книга, это просто недоумение для меня. Какой год сейчас, Нейт?"

"Какой год!" Он уставился на нее в удивлении. "Одна тысяча восемьсот шестьдесят восьмой, конечно, восемнадцатое января, если быть точным."

Она нетерпеливо ткнула пальцем в книгу. "Я знаю, какой сейчас год. Но посмотри в начале книги." Он посмотрел. Даты издания на титульном листе, как это было в большинстве книг, которые он знал, не было. Он перевернул страницу и нашел эту информацию рядом с оглавлением.

"Издано 1960?" – медленно произнес он. "Это было напечатано в одна тысяча девятьсот…?" Он замолк, а затем сказал. "Но это невозможно."

"Вот как? Посмотри теперь здесь." Она указала на строки, которые он еще не заметил. Там было напечатано: "Библиотека Конгресса, каталожные данные публикации." Автор, некто Брюс Каттон, был внесен в список с датой рождения в 1899 году, Ричард М. Кетчум, который значился редактором в верхней части страницы, оказалось, был рожден в 1922 году, а сама книга имела подзаголовок "США – История Гражданской войны, 1861– 1865."

"Но война закончилась в 1864 году," – сказал Коделл, обращаясь то ли к книге, то ли к Молли. Теперь он был не просто сбит с толку, а вообще, как говорится, поплыл, качаясь на волнах.

Молли перешла к следующей странице. "А вот здесь вообще про что?" Глаза Коделла расширились, когда он прочитал первые два предложения из введения, в котором говорилось о капитуляции Юга. Тем не менее, его глаза машинально продолжили чтение. К тому времени, когда он продрался через две страницы, он уже начал сомневаться в своем собственном рассудке. Там спокойно и рационально рассуждалось о давней войне, которую Соединенные Штаты выиграли. Будь этот Ричард Кетчум сумасшедшим или шутником, все равно он не смог бы придумать такое.

Коделл взялся за чтение всерьез. Вскоре он понял, что изучение всей книги в деталях займет слишком много времени. Он полистал страницы с удивительнымм фотографиями и картами, почитал надписи к ним. Через некоторое время он спросил: "Знает ли Бенни Ланг о пропаже этой книги?"

"Не думаю," – ответила Молли. "Я переложила вместо нее книгу с верхней полки, чтобы заполнить пустое пространство, а затем подровняла книги на полках так, чтобы промежутков не было. А эту я спрятала среди хм…, пикантного белья, в которое я наряжалась перед Бенни иногда, и унесла к себе. Там и читала понемногу, когда была одна. И чем больше я читала, тем больше запутывалась, пока не поняла, что должна ехать к тебе".

До сегодняшнего дня Коделл видел Молли только в рваной серой форме. Представив ее в 'пикантном белье', он на время забыл о книге. Но вскоре история войны вновь затянула его. Чем дальше он читал, тем меньше понимал. Вставал вопрос, действительно ли этот Брюс Каттон писал в каком-то далеком будущем. Ведь он называл Гражданскую войну давно прошедшей.

И он утверждал, что Соединенные Штаты победили, а Конфедерация проиграла войну. Трудно было возразить, когда он говорил о подавляющем материальном преимуществе Севера, и о трудностях, с которыми столкнулся Юг в создании своего военно-морской флота буквально из ничего, а также о двойном наступлении Конфедерации в Кентукки и Мэриланде в 1862 году в попытке выиграть войну, которая провалилась. Каттон также говорил о рабстве как о чем-то давно ушедшем; с чувством отвращения к тому факту, что оно когда-то существовало. Прокламация Линкольна об освобождении, которую весь Юг ненавидел всем сердцем, и которая послужила поводом к войне, представлялась Каттоном предвестником больших событий впереди. И что уж точно было не так – что янки на востоке страны горячо поддержали ее.

Геттисберг… Коделл изучал картины боя на третий день, а затем обратился к фотографии, сделанной там гораздо позже. Памятник из выветрившегося гранита и бронзы выглядел, как если бы он простоял там на протяжении десятилетий, если не столетий, но бой-то произошел только четыре с половиной года назад. Он посмотрел на Молли. "У тебя до сих пор болит та рана?"

"Та, что я получила под Геттисбергом, ты имеешь в виду? Иногда беспокоит." Она тоже смотрела на эту цветную фотографию в задумчивости. "Бывает, я уже совсем забываю о ней, а потом как заноет."

Он посмотрел на нее и понял, что где-то в глубине души она верит в эти невозможные даты тысяча девятьсот… Он поежился, и не только потому, что в номере был холодно – он сам уже начал верить.

Когда он снова посмотрел на книгу, то обнаружил, что уже стемнело. Вечер подкрался словно спешившиеся янки-кавалеристы в Диких Землях. Он спустился вниз и попросил у Рена Тисдейла несколько свечей. Трактирщик, злобно ворча, дал их.

"Иди ты в ад со своими грязными мыслями," – прорычал Коделл. "Мы там читаем книгу, а если не веришь, приходи и посмотри." Он зажег одну из свечей от камина и поспешил обратно в комнату Молли.

Через несколько минут он услышал, как кто-то поднялся наверх, а затем поспешно спустился. Он засмеялся и сказал Молли: "Это Тисдейл, проверял нас." Она тоже хихикнула.

Его понимание мира снова дало трещину, когда он начал читать при свечах, близко склонившись к страницам. Через некоторое время, он поднял голову в полном недоумении. "Все, начиная от Диких Земель, неправильно," – сказал он. "Грант не прошел на юг – это мы пошли на север. И Джонстон остановил Шермана." Описание жестоких мародерств, которые, как утверждала книга, прокатились по всей Джорджии, поразило его.

"Здесь нет ни слова о нашем автоматическом оружии," – сказала Молли.

"Ей– богу, ты права. О нем ничего не говорится." Коделл вернулся к концу книги; он уже обнаружил, что там было удобное оглавление. Ничего про автоматы, никаких упоминаний об АК-47. "Но ведь благодаря им мы выиграли войну. Без них…"

"Мы бы, очевидно, проиграли ее," – подхватила Молли. Она указала на книгу. – "Как в ней."

Коделл продолжал продираться через книгу. Он нашел картинку металлургического завода Тредегар Айрон после падения Ричмонда. Он нашел историю переизбрания Линкольна в борьбе с Джорджем Макклелланом, который, как он знал, на самом деле занял лишь четвертое место в выборах 1864 года, и никакого упоминания об участии президента США Сеймура в выборах. Он нашел фотографии Ричмонда в руинах, и картину, где Линкольн едет по городу в карете.

Его глаза наполнились невольными слезами (глупо, почему он должен расстраиваться из-за того, что никогда не случалось?) Дальше он нашел упоминание о капитуляции армии Северной Вирджинии перед превосходящими федеральными силами с фотографией Роберта Ли с мрачным лицом, которая, как утверждалось, была сделана сразу после этой капитуляции. В самом конце книги, он нашел картину от 1890 года, что для него по-прежнему казалось далеким будущем, на которой был изображен парад Союза ветеранов в Бостоне. Увидев седые бороды офицеров, идущих в первом ряду, его руки ощутили покалывание гусиной кожи.

Он обнаружил, что находится в полном замешательстве. Либо Брюс Каттон ничего не знал о мире, в котором он жил, либо это был величайший мистификатор всех времен. После долгих размышлений Коделл решил, что книга никак не может быть подделкой. С одной стороны, она была слишком точна и слишком подробна. С другой стороны, даже если одержимый человек всю жизнь посвятил такому монтажу (да и когда он мог успеть, – подумал Коделл); ни одна типография, ни один печатный станок в 1868 году не могли произвести ничего подобного.

"Что ты обо всем этом думаешь, Нейт?" – спросила Молли, когда он, наконец, закрыл книгу.

"Я думаю…" Коделл остановился, как бы пытаясь поточнее сформулировать. "Я думаю, что это может быть на самом деле книга из… из двадцатого века."

Она обняла его и поцеловала в щеку. "О Боже, спасибо тебе! Я думаю то же самое, а то я уже начала сомневаться в своем рассудке."

"Поверь мне, я чувствую то же самое." Когда он снова посмотрел на книгу, одновременно реальную и невозможную, его решимость только утвердилась. "Все другие варианты кажутся мне безумными."

"Похоже, что мне тоже. Но если это реально, Нейт, это очень важно. Что мы будем делать с этим?"

В ответ она услышала: "У тебя было больше времени, чтобы подумать об этом, чем у меня." Не желая, чтобы это прозвучало обвиняюще, он быстро добавил: "Но ты права. Если это книга из Ривингтона, то тогда объясняются и все другие странные вещи, которые есть у мужчин из Ривингтона." Не только АК-47, припомнил он, но и консервированная пища, каска Бенни Ланга и пуленепробиваемый жилет, чудесное освещение и искусственный холод, о которых писала Молли. Он никогда раньше не думал обо всех этих вещей вместе. Теперь же, когда он сгреб все странности в одну кучу, 'История гражданской войны' прекрасно уложилась туда же.

Он знал, что сам разгребать эту кучу не сможет. Он подумал, может показать книгу Джорджу Льюису, но тут же отказался от этой идеи. В целом, тайны Ривингтона были не по зубам и Льюису тоже. И тогда пришел ответ на вопрос Молли: "Эту книгу должен увидеть Роберт Ли."

Молли ошеломленно посмотрела на него. "Роберт Ли? Масса Роберт?" Ее голос поднялся выше. "Ведь он президент!"

"Но не король же," – сказал Коделл. "Да и президентом он станет только через месяц. Помнишь Ричмонд? Джефф Дэвис устраивает в своем доме открытые приемы каждые две недели, просто чтобы он мог встречаться с людьми. Капитан Льюис был там один раз, чтобы пожать его руку".

"Но я– то не капитан." Молли яростно покачала головой. "Черт подери, Нейт, ты же знаешь, кто я." Она положила руку на книгу. "Идти нужно тебе, Нейт. Ты сможешь рассказать обо всем Масса Роберту лучше, чем кто-либо другой."

"Я?" Коделл на миг поддался соблазнению – тот, кто доставит что-то важное в Ричмонд, сам может стать не последним человеком. Но подумав, с сожалением сказал: "Нет, это неправильно. Во-первых, эту книгу нашла ты, поэтому ты и должна передать ее. Во-вторых, ты жила в Ривингтоне и многое можешь рассказать Масса Роберту обо всем этом. Он захочет узнать все подробности о мужчинах из Ривингтона, ведь они усиленно поддерживали Форреста на выборах."

"О, еще как," – сказала Молли. "Я никогда раньше не слышала такого озлобленного мата от них, когда Ли победил в Теннесси."

"Ну вот видишь? И, кроме того, Молли, у тебя легче со временем. А я… У меня занятия в школе завтра и на следующий день и через день. Мне тогда придется бросить работу, которую я люблю и умею делать." Он глубоко выдохнул. "Я сделаю это, конечно, если нужно, но все же думаю, что лучший выбор – это ты."

"Но я ведь просто обыкновенная шлюха!" – завопила Молли. "Масса Роберт, он не захочет даже разговаривать с такой, как я."

"Ну, не знаю. Говорят, что он не шарахается от красивых дам," – сказал Коделл. Он дернул себя за бороду, а потом вдруг улыбнулся и спросил: "Есть ли у тебя все еще твой старый мундир?"

"Да," – ответила она, озадаченно. – "А при чем тут он?"

"Ты можешь поехать к нему не как Молли, а как Мелвин," – сказал он. – "Ты же знаешь, Масса Роберт никогда не откажется встретиться с одним из своих старых солдат, а ты у нас настоящий ветеран." Она кивнула головой и сказала задумчиво: "А ведь это может получиться." Она негромко засмеялась. "Всегда держала его на случай, если бы мне пришлось незаметно смыться откуда-нибудь. Но никогда не думала использовать его так." Ее рука поднялась к волосам. "Жаль волос, но нужны короткие, как у ребенка, какие были у меня сразу после войны. Но если надо, значит надо. У меня здесь где-то есть ножницы." Она порылась в одной из сумок, нашла то, что искала, и протянула ножницы Коделлу. "Стриги, Нейт. Тебе проще это сделать."

Коделл не стриг сам волосы с тех пор, как война закончилась. Парикмахер презрительно рассмеялся бы, увидев его работу, но когда он закончил – Молли больше походила на мужчину, или, по крайней мере, на безбородого юнца, чем на женщину. Однако платье, которое она все еще носила, ощущение густых вьющихся волос на пальцах, когда он работал, случайные моменты, когда его руки касались гладкой теплой кожи щек, ушей, шеи, напоминало ему, что она вовсе не мужчина, даже если внешне и была похожа.

Ее руки проверили его работу. Она улыбнулась. С короткими волосами и дерзкой улыбкой – эта была та Молли, рядом с которой он воевал и… и спал. "Прекрасно, Нейт. А теперь выйди, пожалуйста, я переоденусь." Он сделал так, как она просила; после минутного колебания он вышел в коридор. Через тонкую деревянную панель он услышал ее смех и почувствовал, что краснеет. Пару минут спустя она открыла дверь. "Ну, и как я выгляжу?" Потрепанной – было первое слово, которое пришло на ум. Смотреть было грустно – изношенные брюки, китель и фуражка, прошедшие через войну, даже если эта одежда и была почищена и подштопана Молли. Но увидев ее в форме, он восхитился больше, чем перед этим, когда она была в юбке и блузке.

Она давно привыкла к чтению мужских глаз. "Не пора ли зайти в комнату, Нейт?" – мягко спросила она. – "Тебе ведь этот наряд нравится больше, чем мой предыдущий?" Не решаясь ничего сказать, он кивнул, шагнул через порог и закрыл дверь.

Потом они лежали бок о бок на узкой кровати рядом с беспорядочно разброшенной одеждой. Последняя свеча, полученная Нейтом от Рена Тисдейла, догорала. Теперь трактирщик, если бы знал об этом, имел полное право на косые взгляды. Молли погладила щеку Коделла чуть выше линии, где начиналась борода. Она сказала: "Я всегда помнила твою нежность. Ты обращаешься со мной, как будто я что-то значительное, а не просто голое тело."

"Забавно," – сказал он, садясь. "Я всегда думал то же самое о тебе – что для тебя это не просто секс, я имею в виду."

"С тобой нет. А с другими, о, черт возьми, с другими я… " – сморщившись, она прервалась, не сказав, что хотела. Коделлу казалось, что он понял. Ему ужасно хотелось, чтобы никаких других между ними не было.

Молли встала с кровати и начала одеваться. Коделл тоже; в комнате было холодно. Натянув брюки, он сказал: "У меня есть накопленные деньги. Если нужно, я могу дать тебе на проезд." Много у него не было, но на это хватало.

"Не волнуйся, пожалуйста." Молли закончила застегивать солдатский китель, а затем надела через голову маленькую бархатную сумку на ремешке. Она засунула ее под одежду и пристроила между грудей. "Я знаю, что почти везде золото в дефиците, но только не в Ривингтоне. Да ты и сам видел. У меня его хватает."

"Ну ладно," – сказал Коделл со скрытым облегчением. Затем вдруг подумал о другом. "Когда отправишься в Ричмонд, не езжай через Ривингтон, на случай если Бенни Ланг все таки обнаружил пропажу книги. В Ривингтоне могут следить за этой ветвью железной дороги. Лучше сначала добираться на юг через Роки-Маунт в Голдсборо, а затем через Рэйли или Гринсборо в Гастон и далее по Северокаролинской железной дороги до Ричмонда".

"Ты умница, Нейт. Я так и сделаю," – пообещала Молли. – "Я найму извозчика завтра, чтобы он отвез меня к железнодорожной станции в Роки-Маунт." Она улыбнулась той улыбкой, которая вернула его обратно в те дни, когда они коротали ночи у костров вместе. "Не будет ли мистер Рен Тисдейл удивлен, когда я спущусь вниз утром?"

"Нет, если только не увидит тебя босой," – сказал он, отметив брешь в ее маскировке. Он пододвинул к ней один из своих башмаков. "Вот – возьми их. У меня есть еще одна пара дома. А мои ноги не замерзнут на обратном пути. Иначе твои туфли выдадут тебя, а дальше ты подберешь себе что-нибудь более подходящее."

"О, Нейт, только не твои ботинки!" Но она тут же поняла, что он был прав. Она наклонилась, примерила их, потом вытащила из сумки куски ватного подклада к одежде и обмотала ими ступни. "Так же, как я делала на войне, сняв такие же большие с мертвого янки." Она встала и обняла его. "Спасибо, что не принял меня за сумасшедшую из-за всего этого. Спасибо за все…" Она снова крепко обняла его. "Ты не просто мой друг, ты больше, чем друг."

Он обнял ее, ощутив женское тело под солдатской формой, скрытое от глаз. Действительно, больше, чем друг, подумал он.

"Возвращайся, когда сможешь и если захочешь," – сказал он. Это не было каким-то обещанием, но что-то близкое к тому. Если бы она была более решительной, он вполне мог бы немного чуждаться ее, – сказал он внутри себя. Но она только кивнула; вероятно, даже этого она не ожидала.

Подмороженная грязь захлюпала между пальцами ног, когда он вышел из 'Колокола Свободы'. Его мысли, однако, витали где-то в облаках, и не только потому, что он нарушил долгий период воздержания. Не столько потому, что в его руках была желанная женщина, сколько потому, что в его руках был кусочек будущего.

***

Ли вышел из епископальной церкви Святого Павла. Тень, отбрасываемая конной статуей Джорджа Вашингтона на Девятую улицу с площади Капитолия, закрывала от глаз низкое, бледное, зимнее солнце. Джефферсон Дэвис, вышедший вслед за ним, сказал: «Хорошая проповедь, вы согласны?»

"Да, как и всегда," – сказал Ли. – "Господин президент, позвольте мне еще раз сказать, как я благодарен, что вы согласились стать моим военным министром. Я долго не решался просить вас об этом, боясь, что вы посчитаете это ниже вашего достоинства после поста президента."

Дэвис фыркнул. "Какая ерунда, сэр, в соответствии с Конституцией я не могу больше быть президентом. И если я хочу остаться в политике, то новый статус неминуемо будет на более низком уровне. То, что вы предложили, мне подходит хорошо, и я рад этому."

Ли собирался ответить, когда из тени прозвучал робкий голос: "Прошу прощения, генерал Ли, сэр." Нахмурившись, он повернулся к тому, кто осмелился прервать его разговор с президентом Дэвисом. Он увидел гладколицего солдата в поношенном мундире, прижавшего к груди сверток, обмотанный грубой оберточной бумагой и перевязанный шпагатом. "Да, рядовой…?" – спросил он вежливо, но грозно. Солдат, который при ближайшем рассмотрении оказался не настолько молод, чтобы не мог носить бороду, нерешительно оторвал руку со свертком от груди. "М…Мелвин Бин, сэр, 47-й полк Северной Каролины. У меня здесь книга, которую вы должны увидеть, сэр."

"Не следует настолько наглеть, молодой человек," – нетерпеливо сказал Джефферсон Дэвис. Он пошел дальше, оглядываясь назад, как бы призывая Ли последовать за ним.

Ли сделал шаг, когда рядовой сказал то, что заставило его остановиться: "Это книга из Ривингтона, сэр."

"Точно?" – спросил Ли. Дэвис уже отошел слишком далеко, чтобы слышать разговор, но, видя, что рядовой солдат каким-то образом привлек внимание Ли, он пожал плечами и направился к президентскому особняку.

"Да, сэр, безусловно," – сказал Мелвин Бин. Рядовой сглотнул, облизал губы, а затем продолжил дальше прерывающимся шепотом, "И еще, вы должны знать, сэр, что внутри этой вот книги, в общем, там говорится, что она была напечатана в тысяча девятьсот шестидесятом году, сэр."

"О Боже," – тихо сказал Ли. Рядовой Бин, казалось, готов был немедленно удрать. И Ли не винил его за это. Сам-то он знал тайну мужчин из Ривингтона. Но если этот рядовой каким-то образом наткнулся на нее тоже, не только ему самому трудно было поверить в это, еще труднее ему было бы убедить в этом кого-нибудь другого. Ли быстро принял решение: "Рядовой, вам лучше направиться со мной в отель 'Похатан Хаус'. Я непременно должен это видеть. Вы верхом?"

"Нет, сэр, приехал на поезде." Мелвин Бин ошарашенно уставился на него и выпалил: "Вы… Вы имеете в виду, что вы мне верите, сэр? Вот так сразу?"

"Вот так сразу," – согласился Ли серьезно. – "Подождите здесь минутку, пожалуйста." Он зашел обратно в церковь, поговорил с церковным служкой, а затем вернулся к рядовому Бину. "Ну вот, теперь за Странником приглядят. Пройдем сначала на площадь Капитолия, а затем в отель. Кстати, не будете ли вы так так любезны сказать мне название этого издания?"

"Оно называется 'Иллюстрированная история гражданской войны', сэр," – сказал солдат.

"Иллюстрированная история гражданской войны? Напечатанная в 1960 году, вы сказали?" Дрожь удивления пробежала по спине Ли. Ему стало безумно интересно, как Вторая американская революция смотрелась с расстояния в сто лет. Ли и Мелвин Бин свернули направо с Девятой на Брод-стрит.

"Расскажите мне для начала, как она появилась в вашем распоряжении."

Прозвучавшая история была совершенно запутанной, и оставила у него впечатление какой-то недоговоренности. Она заключалась в том, что женщина, подруга Бина, фактически заполучила книгу без ведома ривингтонцев, а пару раз рядовой сказал: "я", имея в виду "она". Ли не стал давить на него. Ради этой неожиданной книги – из I960-го года! – он был готов не заметить и не такое. Рядовой Бин, судя по его говору, был деревенским парнем. Ли ожидал, что он остолбенеет от красно-бархатного, с золотистой отделкой великолепия вестибюля 'Похатан Хаус', но тот прошел его, не оборачиваясь, побормотав что-то вроде "Это не 'Нехилтон'".

Ли запустил его в свою комнату и закрыл за ними дверь. Он зажег свет газового фонаря и пододвинул еще один стул для Мелвина Бина.

"Теперь, если позволите, книгу". В ожидании, он натянул очки. Бин вручил ему сверток. Он разрезал бечевку перочинным ножом, развернул бумажную обертку и долго смотрел на книгу, прежде чем открыть ее. Невероятное качество печати поразило его сразу. Он тихо присвистнул, когда увидел список авторов и дату публикации. Затем перевернул страницу и углубился в чтение. Его прямо затрясло, когда он прочитал, что война закончилась поражением Юга. Затем он взял себя в руки и тихо сказал: "Так вот что было бы, если бы люди из Ривингтон не пришли к нам."

"Простите, сэр?" – сказал Мелвин Бин. Он сидел на самом краешке стула, и до сих пор казалось, был готов бежать в любой момент. Кроме того он выглядел голодным: Ли видел это выражение слишком много раз на войне, чтобы не распознать его.

Он встал. Мелвин Бин тут же тоже вскочил на ноги. Ли достал несколько купюр из кармана брюк и протянул двадцать долларов рядовому. "Почему бы вам не пообедать, молодой человек? Повара здесь достаточно хороши. Спросите и садитесь за мой личный стол в столовой, и скажите им, пусть направят мальчика ко мне, если будут сомневаться в вашем праве сидеть там. Позже, вероятно, у меня будут еще вопросы к вам, но сначала я хочу немного почитать."

Бин посмотрел на деньги, не притрагиваясь к ним. "Я не могу принять это от вас, генерал Ли, сэр."

Ли вложил деньги в ладонь рядового. "Вы можете, и вы должны."

"У меня есть собственные деньги," – сказал Мелвин Бин, выпрямляясь с колючей гордостью.

"Неважно. Возьмите их в любом случае, пожалуйста, это не более, чем знак моей благодарности за то, что вы принесли мне." Он взял Бина за локоть, вывел за дверь и указал в направлении столовой. "Идите, пожалуйста, и не обижайте меня." Тем не менее в сомнении качая головой, Мелвин Бин медленно пошел по коридору.

Ли вернулся к своему креслу, взял книгу и жадно погрузился в нее, хотя до этого он как-то не был особенным любителем чтения; когда он вернулся в Ричмонд из Августы, штат Джорджия, он прочитал несколько глав из 'Квентина Дорварда', а шесть глав остались непрочитанными и по сей день. Но он держал в своих руках то, что никогда не предполагал увидеть. И он с энтузиазмом схватился за такой шанс.

Стиль изложения у этого Брюса Каттона был отличен от стиля привычных ему латинских историков, менее витиеватым, более приземленным что-ли, чем Ли обычно ждал от серьезной работы по истории. Вскоре, однако, он перестал это замечать; он глотал информацию, отдавшись плавному течению текста, и рассматривал удивительные фотографии, так естественно смотревшиеся в книге. Он должен был напомнить себе, что книга была написана через много лет после окончания войны, и что та история была совсем другой, чем знал он.

Но больше его поразило другое. Каттон ясно видел в рабском труде нечто устаревшее, которое заслужило свою погибель. А прокламация об освобождении, по мнению автора, дала Соединенным Штатам высокий моральный дух для ведения войны. Это утвердило сомнения Ли в том, о чем рассказывал Андрис Руди – о ненависти между черными и белыми, которая возникла в грядущем.

Солнце зашло; остался только желтый свет газовой лампы, под которым сидел Ли. Он незаметно для себя уже дошел до 1864 года – когда все, о чем он знал, вывернулось наизнанку. Он прочитал о кампании Гранта против него и Шермана против Джозефа Джонстона и понимающе кивнул. Безжалостное преимущество ресурсов Севера просто раздавило Конфедерацию. Именно такого поворота событий он опасался больше всего, и лишь появление АК-47 помогло избежать этого. Он вздрогнул, когда прочитал, что Джон Белл Худ сменил Джонстона во главе войск перед сражением под Атлантой. Смелости и напора у него было не отнять. Во главе дивизии он был на своем месте. Но одной только смелости было недостаточно для командования армией. Он будет атаковать в любом случае, нужно это или нет… На следующих нескольких страницах, Ли прочитал то, что пытался сделать он сам и внутренне покивал головой.

Он также внимательно ознакомился с политическими баталиями этой другой версии войны, что мало бы заинтересовало его раньше – до своего невольного вхождения в политику. Он не удивился. Линкольн был переизбран; Андрис Руди также говорил об этом. Но Руди также говорил об угнетении Конфедерации Штатов, как завоеванных провинций после их поражения, что оказалось ложью: даже после выигранной войны Линкольн пытался убедить федеральный конгресс компенсировать южным рабовладельцам потерянное ими живое имущество. После воссоединения и освобождения негров Линкольн никак не стал ущемлять штаты, которые проиграли свою войну за независимость. Волна ярости против лживого Руди всколыхнула Ли. Человек, который знал будущее, мог бы по крайней мере, не врать о нем, подумал он. Руди лгал вместе со своими товарищами из АБР, желая по-своему видеть политическое устройство Конфедерации. Учитывая их поддержку Натана Бедфорда Форреста и все их усилия по борьбе с неграми, их политическая программа была очевидна: тотальное господство белого человека. Но судя по тону книги, превосходство белой расы считалось давно устаревшей идеей, что впрочем понимал Ли и сейчас, по развитию современной ему истории. Были ли они героями-диссидентами, или просто отщепенцами? Врочем, этот вопрос можно было отложить до поры до времени. Ли вздохнул и продолжил читать. Он поджал губы и крепко стиснул зубы, когда наткнулся на картинку разрушенного локомотива в сгоревших развалинах ричмондского железнодорожного депо. Через несколько страниц дальше он увидел самого себя – старого, мрачного и побежденного, стоявшего на заднем крыльце арендуемого дома, в котором он и его жена жили в Ричмонде. Странно было видеть себя на фотографии, для которой он никогда не позировал. Не менее жутко было видеть фотокопию своего прощального приказа по армии Северной Вирджинии, в которой он безошибочно узнал почерк Чарльза Маршалла.

Он изучил вторую инаугурационную речь Линкольна, где тот говорил о надежде всеобщего мира, а через страницу, он прочел о пуле, что убила Линкольна в Страстную пятницу вечером 1865 года. Он прищелкнул языком при мысли о том, что президент погиб от рук наемного убийцы. Внезапно он вздрогнул, как будто в приступе лихорадки. Он видел Линкольна в Луисвилле тоже в Страстную пятницу, слушал его выступление, в котором тот безуспешно призывал Кентукки остаться в Союзе, и даже говорил с ним. Он снова вздрогнул. При проигранной войне в том мире, который он знал, Линкольн желал себе участи мученика за США. В другом мире, где никакой потребности в этом не было, он стал мучеником в час своего величайшего триумфа.

Наконец, Ли закрыл 'Иллюстрированную историю гражданской войны'. Его суставы заскрипели и запротестовали, когда он встал со стула: как же долго он сидел, углубившись в книгу? Он вынул часы и моргнул – уже было после полуночи.