Текст книги "Оружие юга (ЛП)"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 42 страниц)

Ниже трех изогнутых шипов в кругу выделялись два незнакомых слова:

AFRIKANER WEERSTANDSBEWEGING, а под ними, более мелкими буквами, ДВИЖЕНИЕ СОПРОТИВЛЕНИЯ АФРИКАНЕРОВ. Ли склонил голову. Он подумал, что африканер – это, конечно, не африканец, судя по тому, как люди из Ривингтона относились к неграм – и сама фраза была непонятной, сопротивлялись ли сами африканеры, или кто-то сопротивлялся против них.

Он сердито отвернулся от плаката, не желая и дальше забивать себе голову. Он подошел к полированной металлической двери и положил руку на дверную ручку. Лейтенант бросился вперед и попытался сам повернуть ее для него. На этот раз он отказался уступить свое место. Люди, хотевшие вскрыть ее с той стороны испытали все, кроме пушечного выстрела, да и то из опасения повредить запертую комнату. Если бы к двери был подключен взрывной заряд, он давно бы сработал. Он потянул за ручку. Дверь оказалась тяжелой. Ли пришлось приложить всю свою силу, чтобы сдвинуть ее с места, а массивные петли заскрипели в знак протеста, когда ему это удалось, но она, наконец, открылась. Несколько офицеров, стоящих с той стороны, увидели его, заулыбались и начали хлопать в ладоши.

К звукам аплодисментов присоединился низкий, хриплый гул, который начался, как только дверь распахнулась. Они сразу прекратили хлопать. Гул продолжался. В поисках его источника, Ли прислушался и решил через несколько секунд, что тот каким-то образом исходит из утолщенной стены. Звук был каким-то механическим, хотя и не очень напоминающим паровой двигатель. Он удивился, зачем скрывать механику внутри стены?

В комнате за ним лейтенант закричал. Он обернулся, гадая, в какую еще ловушку попал парень. Но никакой ловушки видно не было, только испуганное лицо лейтенанта. Вдруг он увидел, как нескольких длинных, тонких трубок, установленных на потолке, не замеченных им ранее – кто же осматривает потолки? – вдруг начали излучать тонкий белый свет, который залил комнату наподобие солнечных лучей в тумане.

"Да что ж это делается, а?" – воскликнул лейтенант.

Ли не знал, что там делается, вообще, хотя после минутного размышления он подумал, что не стоит удивляться тому, что ривингтонцы используют более совершенные лампы, чем даже газовые фонари. Но еще один их фокус был сейчас не важен. Светящиеся трубки позволили ему разглядеть названия книг, расставленных на этих секретных книжных полках. Как только он увидел, что одной из них была 'Иллюстрированная история гражданской войны', полки притянули его, словно магнитом.

Он провел пальцем сверху вниз по переплету 'Иллюстрированной истории', как бы убеждая себя в ее реальности. Вот так вот найти найти второй экземпляр казалось более странным, чем найти первый. Он вспомнил, как эта книга захватила его. Теперь их было две – и сотни, тысячи других. Благодаря приходу в его время людей из будущего он мог сейчас касаться их.

Иллюстрированная история оказалась лишь одной из сотен книг о Второй американской революции, хотя она называлась по-разному: гражданской войной, войной между Севером и Югом, а иногда Великим Восстанием. Он нашел воспоминания Джо Джонстона, Гранта, Джефферсона Дэвиса – он покачал головой, когда увидел название "Взлет и падение Конфедерации" – затем наткнулся на мемуары Джубала Эрли. Он снова покачал головой; вчера он был на его похоронах и знал, его бывший командир дивизии уже не напишет воспоминаний. В отличии от Джонстона, Гранта или Дэвиса.

Он также обнаружил книги о сражении в Диких Землях; о железных дорогах Конфедерации; об отношениях черных и белых на Севере и Юге – до, во время и после Второй американской революции; о столице Конфедерации Ричмонде – он скептически улыбнулся, одна из называлась "Город генерала Ли". Улыбка угасла, когда он вытащил книгу с полки и увидел на обложке горящий Ричмонд. Он, раскрыв книгу, обнаружил, что она была опубликована – будет опубликована? – будут ли они все опубликованы? – в 1987 году. Он также отметил, что ее автором был некто Ричард М. Ли, и подумал, был ли этот человек его потомком. Если это так, то он был беспристрастен к Роберту Э. Ли, упоминув, что он сам, оказывается, написал книгу под названием "Город мистера Линкольна". Ли положил книгу на место. Он постоял рядом с наполовину заполненной книгами полки, которые были посвящены исключительно ему. Он оставил их в покое. Он сам знал, кто он такой. А ривингтонцы, при всех их справочных изданиях, так и не поняли этого.

Наряду с книгами о Конфедерации, Ли обнаружил несколько полок с книгами о Южной Африке. Такой страны, как он знал, на земном шаре в 1868 году не было. Некоторые из них, судя по названиям, были написаны на английском языке, но большинство на каком-то из германоязычных языков, что также подтверждала фраза Afrikaner Weer stands be weging.

Не немецкий, точно. Это было первым предположением Ли, когда документы, написанные на этом языке, оказались у него в руках после обыска в обычных комнатах АБР. Но профессор немецкого языка, вызванный из Военного института Вирджинии, глянул на них и ничего толком сказать не смог, удалившись с позором. Ли не отступился, и там, где профессор сдался, помог ричмондский купец, еврей родом из Аахена.

Ли просунул голову в дверь и спросил двух офицеров в соседней комнате, "Мистер Гольдфарб уже здесь?"

"Да, сэр, я видел его недалеко," – сказал один из них, капитан. Он повернулся к своему напарнику. "Найди и пригласи его сюда, Фред."

Фред, который был лейтенантом, пошел и привел его. Аврам Гольдфарб был среднего роста упитанным мужчиной лет пятидесяти, с вьющимися седыми волосами и курчавой седой бородой, достаточно длинной, чтобы не заморачиваться с галстуком. Его нос был более классическим древнееврейским, чем у Джуда Бенджамина, а его глаза… когда Ли посмотрел в эти темные, глубоко посаженные глаза, он почувствовал, что теперь более глубоко понимает Книгу Иеремии, чем раньше. В глазах Аврама Гольдфарба плескалось все горе своего народа.

Он склонил голову перед Ли. "Вы опять нашли несколько документов на этом сумасшедшем диалекте, и вам из-под меня нужно прочитать их, таки да, чем нет, сэр?" В ответ на молчаливый кивок Ли он свернул этими скорбными глазами. "Я сделаю все возможное, хотя это прямо таки сводит меня с ума. Эта речь, это и не немецкий, и не голландский, уж я-то знаю, поскольку Аахен лежит как раз на границе, и до 48-го года я много торговал там с Амстердамом одеколоном… Впрочем, это неважно. Эта речь, это не что-то определенное. Это, таки выражаясь на английском языке, некая мешанина."

Ли не совсем понял, что он хотел сказать, но идею уловил. Он посторонился, чтобы пропустить Гольдфарба в секретную комнату. Еврей моргнул, когда заметил необычные потолочные светильники, но Ли не дал ему время на раздумья. Он вытащил книгу, которая называлась Akrikaner Weerstandsbeweging, надеясь, что она расскажет ему побольше об АБР.

"Африканское Движение Сопротивления, написано Юджином Бланкаардом: Что это может значить?" – прочитал Гольдфарб.

"Африканское?" – Ли указал на плакат на стене.

"Ну африканеров," – сказал Гольдфарб, пожимая плечами, "Что еще за африканеры?" Он открыл книгу с фотографией на фронтоне, изображающей рослого молодого человека, с поднятой правой рукой, положившего левую руку на Библию, стоящего с завязанными глазами перед чем-то напоминающем расстрел из АК-47. Под фотографией было несколько строк текста. Гольдфарб перевел их: "Если я иду вперед, следуйте за мной. Если я отступаю, стреляйте в меня. Если я умру, отомстите за меня. Да поможет мне Бог…"

Это была групповая клятва людей, которых ничто не заставит отступить. Ли зашипел; к своему сожалению, он уже знал это.

Независимо от того, что думал Гольдфарб об этом, его лицо ничего не выражало. Он перевернул страницу, а затем, к удивлению Ли, начал смеяться. Он указал на страницу с информацией о книге. "Печатник, наверное, был таки пьян, сэр, а корректор ничего не заметил: здесь говорится, что книга была выпущена в 2004 году." Он снова засмеялся, на этот раз громче.

"Мистер Гольдфарб," – серьезно сказал Ли, "Я предлагаю вам никогда и никому больше не говорить об этом. Пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю вам, что делаю это предложение для вашей собственной безопасности."

Еврей внимательно посмотрел на него, и увидел, что тот не шутит. Он медленно кивнул. "Я сделаю так, как вы сказали, сэр. Теперь, как это по-английски – предисловие?"

"Предисловие, пожалуй," сказал Ли после минутного раздумья.

"Предисловие… Спасибо. Я начинаю: Более половины яр-хандерт – простите, столетия, во время Второй Мировой Войны…" Он произнес последних два слова слитно, так что Ли понадобилось время, чтобы разделить их и понять, о чем идет речь, а Гольдфарб уже продолжал: "великий человек, Куут Форстер, сказал: книга Гитлера 'Моя борьба' показала нам путь к величию, путь к государству Южной Африки. Гитлер дал немцам цель. Он дал им фанатическую убежденность, которая никого не оставила равнодушным. Мы должны последовать этому примеру, так как только с помощью такой фанатической убежденности народ африканеров может достичь своей цели". Гольдфарб посмотрел на Ли. "Это какая-то ерунда. Вы хотите, чтобы я продолжил?" Ли также не понял исторической подоплеки, но он знал, что речь идет об истории, которая еще не произошла. Он вспомнил о фанатическом чувстве уверенности в своем пути у людей из АБР и подумал: фанатизм, этот образ мышления, это очевидно плохо, но люди из Ривингтона явно считали иначе. Он сказал: "Пожалуйста, продолжайте, мистер Гольдфарб."

"Ну, как хотите." Гольдфарб откашлялся и продолжил: "Но никто хмм… не прислушался к словам Форстера. – Простите, сэр, но этот голландский словно дьявол написал, и мне нужно таки иногда подумать, что бы это значило. – Южную Африку покинула Англия, Гитлер и Германия были разбиты – было организовано Южноафриканское государство. А теперь мы, белые, словно заключенные в собственной стране, разоренные глупыми, злыми законами, которые объявили всех людей равными, независимо от цвета их кожи. Те, кто проклял нашу землю с этими законами, называют себя либералами, но они лгут. Они называют нас преступившими закон. Мы гордимся таким названием, и смеемся над этими идиотами. Они пошли на поводу у иностранцев, поддались их влиянию, и мы больше не потерпим такого. Белая Сила еще воскреснет, и поставит каффиров – я таки не знаю, что такое каффиры, извините – назад вниз, на свое место. Пусть весь остальной мир будет проклят, говорю я. Так говорим все мы."

"Так они всего лишь небольшая группа радикалов," – выдохнул Ли. Гольдфарб кинул на него любопытный взгляд, но не стал комментировать. "Должен ли я продолжать?" – спросил он.

"Подождите." Ли задумался. Если формирующее общественное мнение человечество "остального мира", было, как писал Бланкаард – решительно повернуто против этих, как признавался сам африканер, преступников сто пятьдесят лет вперед, то что может быть лучшей, логичной причиной перебраться в прошлое, в Конфедерацию, чтобы приложить все усилия по созданию другой нации, которая сможет выступить "Белой Силой" и стать им другом и соратником в Южной Африке в измененном будущем? То, что говорил Руди, и то, чем занимались все ривингтонцы здесь, вписывалось в достижение этой цели. В Конфедерации Штатов Америки угнетение чернокожих не являлось преступлением: как раз наоборот. Только одно это заставило бы Ли противостоять АБР всеми своими силами. Но люди из будущего дали ему и другие поводы для ненависти. Он снова услышал молитвы епископа Джонса над гробом Мэри.

"Их путь к цели должен быть прерван здесь."

Гольдфарб спросил: "Сэр?"

"Нет, ничего," – сказал Ли. "Дальше читать не нужно, я услышал достаточно."

"Хорошо, сэр". Гольдфарб, не сосредоточенный больше на чтении, осматривался вокруг. "Какое странное место," – сказал он, на что Ли мог только кивнуть. Гольдфарб указал на какой-то агрегат – Ли не мог подобрать лучшего слова для него – на одном из столов. "Вот это, например, что такое?"

"Я не могу сказать вам, мистер Гольдфарб, потому что сам не знаю." Ли с любопытством постучал по артефакту из будущего, так как он и самого его заинтересовал, когда он ходил взад и вперед мимо него. Его основа была коробчатой, а выше торчала тонкая металлическая трубка, выступающая от одного из углов. Спиральный провод соединял коробчатую часть с другой, маленькой, которую можно было держать в руке.

Фасад коробчатой части был весь покрыт рычажками и маленькими цилиндриками. На одном из них была надпись ВКЛ-ВЫКЛ. Ли перещелкнул рычажок от последней надписи к первой. Зажегся свет в застекленной верхней части коробки. Низкий гул, похожий на шум далекого прибоя, но более устойчивый, выходил из металлической сетки на корпусе. Ли перевел рычажок-переключатель обратно в положение ВЫКЛ. Свет погас, шум исчез.

"Я никогда не видел ничего подобного раньше," – сказал Гольдфарб, – "интересно все же, что это?"

"Я же сказал, не знаю," – ответил Ли, подумав, что мужчины из АБР, несомненно, знали.

"А эта, другая штуковина рядом с ним?"

"А это очередная загадка." Ли провел рукой по устройству, расположенному рядом с тем, что шипело. Поверхность была твердая, но не ощущалась, как металл, дерево или стекло, хотя что-то вроде стекла покрывало большой темно-зеленоватый квадрат, который стоял в вертикальном положении на сером корпусе. С этим небольшим корпусом опять таки витым шнуром была связана низкая, плоская коробка с буквами, цифрами и всякими символами, нанесенными на приподнятых квадратных шпильках. По какой-то непонятной Ли причине там были два набора цифровых шпилек: один над верхней строкой букв, другой отдельно справа. Он потыкал по паре шпилек. Они щелкали и уходили вниз под давлением его пальца, но больше ничего не происходило.

"Может быть, это называется QWERTY", сказал Гольдфарб, указывая на бессмысленное слово, образованное частью одного ряда букв.

"Может быть," – сказал Ли вполне серьезно. Затем он тоже указал на слова рядом с единственным украшением на непонятном устройстве: стилизованное яблоко с радужными полосами, откушенное с одной стороны. "Или, может быть, это называется Macintosh IVQL."

"Интересно, для чего это," – сказал Гольдфарб.

"Мне тоже интересно." Ли почему-то казалось, что он ближе к истине, чем торговец с его QWERTY. Он подошел к полке и нашел еще одну книгу с названием Afrikaner Weerstandsbeweging на обложке. "Почитайте теперь мне эту, мистер Гольдфарб, если вас не затруднит."

***

Судья Корнелиус Джойнер прибивал гвоздями лист бумаги на доске перед зданием суда округа Нэш. Для Нейта Коделла, который наблюдал за происходящим посреди толпы молчаливых, с мрачным лицом людей, каждый удар молотка звучал как выстрел. Он сжал руку стоящей рядом Молли. Она ответила сильным, почти до боли пожатием.

Судья отбросил молоток. Его стук по сырой земле напомнил Коделл падение мертвого тела. Ему с трудом удалось избавиться от мрачной безудержной фантазии. Судья Джойнер повернулся и посмотрел на мужчин и женщин, плотно столпившихся на площади. "Я не знаю, все ли вы знакомы с этим посланием, так что я просто прочитаю его вслух для вас. Прошу тишины и внимания."

Он повернулся к уведомлению, которое только что прибил к доске. Его глубокий голос был достаточно громким, и Коделл отчетливо слышал его: "Этот указ публикуется для всеобщего сведения: На основании закона об ограничении прав личности в областях под угрозой бунта: Я, Роберт Э. Ли, президент Конфедерации Штатов Америки, объявляю, что настоящим военное положение вводится в округах Нэш, Эджкомб, Галифакс, Франклин, и Уоррен (в Северной Каролине), и уведомляю о приостановке всей гражданской юрисдикции (за исключением разрешения судам принимать во внимание завещания, управление имуществом умерших лиц и назначение опекунов, также действуют указы и распоряжения по разделу и продаже имущества, разрешено делать заказы, касающиеся дорог и мостов, контролировать и собирать окрыжные налоги), и объявляю об ограничении прав личности в указанных округах. В удостоверение чего я настоящим подписываю свое имя и установливаю свою печать в пятнадцатый день марта текущего 1868 года. Роберт Э. Ли."

Вздох Коделла присоединился к десяткам вздохов вокруг него. Вот так услышав зачитанный Джойнером указ, он почувствовал, как под ним словно закачалась земля. Он опустил голову от стыда оттого, что его родной округ попал в список "областей под угрозой бунта", но затем вспомнил, что Ривингтон тоже лежит в пределах округа Нэш. До тех событий, что люди уже назвали Ричмондским Побоищем, он слегка гордился тем, что Ривингтон тут рядом, независимо от того, что он думал о некоторых из тех, кто там поселился. Теперь он был не против, чтобы это место оказалось на обратной стороне Луны.

Судья Джойнер сказал: "Не расходитесь, ребята. Слушайте дальше." Он снова поднял голос: "Генерал-лейтенант Форрест, назначенный командующим силами Конфедерации южных штатов в восточной части Северной Каролины, во имя надлежащего исполнения указа приказывает. Немедленно организовать военную полицию и реализовать следующие меры: Все производство спиртных напитков временно запретить, винокуренные заводы немедленно закрыть. Продажу спиртных напитков любого рода также запретить, места их продажи закрыть."

Теперь звуки, которые появились в толпе, больше напоминали ворчание, а не вздохи. Большинство таких ворчаний происходило от фермеров, которые часть своего урожая перегоняли на виски. На салоне 'Колокол свободы' уже висел новенький замок на входной двери, хотя Коделл и подозревал, что Рен Тисдейл не удержится от продажи спиртных напитков из-под полы.

"Я не закончил," – предупредил Корнелиус Джойнер. "Потом не говорите, что не слышали. Все лица, нарушающие вышеуказанные запреты, будут подвергнуты наказанию по приговору военного суда, при условии, что приговор к принудительным дорожным работам не может составлять более одного месяца по решению военно-полевого суда, в соответствии с указаниями шестьдесят седьмой статьи военного кодекса. По распоряжению военного министра. С. Купер, адъютант и Генеральный инспектор."

"Месяц работы на дорогах за продажу выпивки?" – пробурчал Рэфорд Лайлс. "Не могу поверить в это."

"Лучше поверьте," – предупредил его Коделл. "Именно столько и даст военно-полевой суд. А вот если они отправят вас к Форресту, тогда…" Он со значением оборвал фразу. Лайлс отвернулся, позеленев. Раз уже столкнувшись с новым командующим войсками восточной части Северной Каролины, он не сомневался, что тот может и повесить за нарушение его приказа.

Судья Джойнер поднял с земли молоток и отошел в сторону. Из переднего ряда вышел Джордж Льюис и занял его место. Льюис был одет в серый гражданский пиджак и рубашку с наспех заштопанным воротником. Должно быть, ничто из его старой военной формы уже не налезает на него, подумал, улыбнувшись, Коделл.

Льюис сказал: "Я, по приказу генерала Форреста и поручению губернатора Вэнса, призываю на службу четвертую роту 47-го Северокаролинского полка, на срок не свыше 180 дней, в качестве военной полиции округа Нэш и выполнения других обязанностей по приказу военной власти."

Молли снова сжала руку Нейта. Он задался вопросом, захочет ли она снова встать в ряды 'Непобедимой Касталии' и побоялся, что она так и сделает. Она вернулась из Ричмонда в парике, который своими темными кудрями скрывал ее стриженную голову и носила его на людях все время. Сняв его, она легко могла бы снова сойти за мужчину.

Коделл понадеялся, что она все же не станет этого делать. Они были вместе с тех пор, как она вернулась из Ричмонда. Он боялся, что она снова примется за старое, оказавшись среди стольких мужчин. Но еще больше он боялся, что ее ранят или убьют, если она снова возьмет в руки винтовку. Его воспоминания о боях были совсем свежими и слишком яркими, наполненными ужасами, о которых он и не подозревал, прежде чем вступил в 'Непобедимые' в 1862 году.

Но если она захочет снова одеть форму, как, черт побери, он сможет помешать ей? Озабоченный навалившимися проблемами, он пропустил часть того, что говорил Льюис. Он снова начал слушать: "Собраться здесь на дежурство завтра в полдень. Оденьте свои мундиры, если они у вас еще остались. Если нет, выдадим новые. И дадим оружие…"

"Автоматы?" – кто-то спросил с нетерпением.

"Конечно. Если вы опять становитесь солдатами, то и оружие у вас будет солдатское. Я потребовал это громко и ясно там, в городе Рэйли." Льюис выпятил свою солидную грудь, как бы намекая, что только благодаря его политическому весу 'Непобедимая Касталия' получит АК-47. Молодец, если так, подумал Коделл. Льюис продолжал: "Передайте это всем своим знакомым, из тех, кто живет в округе, но которых сегодня здесь, в городе, нет. Мы даем на сборы несколько дней, но с дезертирами церемониться не будем."

Коделл поднял руку. Льюис кивнул ему. Он сказал: "Что нам делать, если мы встретим ривингтонцев? Только Бог знает, что происходит сейчас на севере отсюда. Этот указ от пятнадцатого, а сегодня двадцать шестое, и только сейчас он дошел до нас сюда."

"Я знаю это." Лицо Джорджа Льюиса хоть и округлилось, но не стало менее решительным с того последнего раза, когда он вел в бой 'Непобедимую Касталию'. "Мы не призваны, чтобы специально их выслеживать; мы должны действовать как военная полиция. Но если вы увидите одного из этих ублюдков, стреляйте в него. Они разрушили железнодорожные пути возле Уэлдона, и они повредили все телеграфные линии, до которых смогли добраться. Насколько я могу судить, Нейт, у нас здесь сейчас хоть и маленькая, но война."

Все собравшиеся на площади согласно закивали, вместе с ними кивнул головой и Нейт. Он тоже представлял себе это, как маленькую войну. Наверное, единственное, что удерживало события от превращения в большую войну, было то, что ривингтонцев было не так уж и много. Но даже от этих немногих мерзавцев можно было ожидать больших и неожиданных неприятностей. С беспокойством он вспомнил про броню Бенни Ланга, которую тот носил под своей одеждой. Она выдерживала пулю Минье; а что, интересно, насчет очереди из АК-47? Точно он, конечно же, не знал, но думал, что, скорее всего, выдержит и ее.

Льюис махнул рукой, показывая, что на этом все. Корнелиус Джойнер вернулся в здание суда. Поодиночке и небольшими группами, люди начали уходить с площади, оживленно обсуждая между собой события.

Коделл начал было разговор с Молли, но она сразу перебила его: "Я знаю, что ты собираешься сказать мне, Нейт, поэтому лучше ничего не говори."

Он развел руками перед ней. "Но, Молли, так неправильно. Это…"

"Почему неправильно? Я такой же хороший солдат, как и другие из нашей роты, разве не так?" Ее голос был негромким, но очень решительным. "Вы знаете это чертовски хорошо, мистер Нейт Коделл. Кроме того, в происходящем, я думаю, отчасти и моя вина – Масса Роберт сделал свои президентские выводы из книги, что я принесла ему. Это ведь была твоя идея тоже, помнишь? Разве будет правильно – затеять беспорядок, а потом смыться в кусты?"

"Но…" Коделл беспомощно перебирал ногами по грязи. Молли отмела половину его аргументов, но только половину. Проблема была в том, что он просто боялся высказать остальное.

Молли сделала это за него. "Ты, я думаю, беспокоишься, что я снова пойду по рукам," – сказала она. Он мог только беспомощно кивнуть и почувствовал, что его лицо покраснело. Молли пожала плечами. "Не могу сказать наверняка, что этого не произойдет. Но если так случится, Нейт, то тебе не надо переживать об этом и тем более как-то вмешиваться в это." Она положила свою руку на его руку. "Я не хочу, чтобы это закончилось таким образом, но клянусь, я не знаю…"

"Я тоже не знаю. Это просто какой-то ад…" Коделл снова пнул грязь. Хотелось, наплевав на запреты, напиться вдрабадан. Но что от этого изменится? Был ли он уверен в Молли? Он знал, что не был, и знал, что не мог сказать ей об этом, если не хотел разрушить такую все еще хрупкую связь между ними.

Он также знал, что стоит ему только сказать пару слов капитану Льюису, и ее не будет в роте…, но это также будет стоить ему Молли. Он выругался про себя и с сердито-несчастным выражением лица посмотрел на нее. Она в ответ сморщила нос.

"Вот же черт," – сказал он.

"Ты о чем?"

"Вот видишь, я даже еще не успел вернутья в армию, а уже проиграл бой."

Мундир с нашивками старшего сержанта по-прежнему подходил ему. Он был рваным, но он был таким и четыре года назад. Коделл надел его вместе со своими обычными брюками и нахлобучил черную фетровую шляпу. Он смеялся над собой, направившись к площади. Он не сильно отличаться от того, каким он был, когда вернулся домой с войны. Не считая пропавшей без вести шляпы.

Некоторые из собравшихся перед зданием суда были в своей старой форме, некоторые нет. И только у пары были соответствующие фуражки. В общем, собралась довольно пестрая группа, но вряд ли, подумал Коделл, она чем-то отличалась от той, что с триумфом маршировала по Ричмонду.

Мужчины стояли вокруг небольшими кучками и говорили о боях, в которых они участвовали. Джордж Льюис шел через площадь, обмениваясь шутками с ними и проверяя их имена в своем списке. Недалеко от Коделла, он остановился в недоумении. "Что-то я не припомню вас в 47-м полку, сэр." Генри Плезант улыбнулся ему. "И неудивительно, капитан. Я был в 48-м, в 48-м Пенсильванском, то есть." Он постучал по серебряному дубовому листу на плечевом погоне армии Союза, пришитому к его фланелевой рубашке. Глаза Льюиса расширились. Он разбирался в северных рангах различия, хотя они и отличались от тех, что использовались в Конфедерации. Тихо, он сказал: "Я не хочу вас обижать, полковник – вы ведь Плезант, не так ли? Я много слышал о вас, но мне приказано призывать только тех, кто служил в 'Непобедимой Касталии'."

"Я не претендую на офицерское звание, капитан Льюис, чтобы тем самым доставить вам проблемы," – сказал Плезант. "Я с удовольствием присоединился бы к вам в качестве рядового, как доброволец. Это моя страна сейчас, а Ли мой президент – и если кто-то пытается предательски убить его, как я могу оставаться в стороне и не помочь охотиться на злодеев?"

"Хммм." Льюис потер подбородок. "Вы говорите достаточно убедительно, это уж точно. Так вы командовали полком?"

"До Билетона, да, но, как я уже сказал, я не претендую на высокое звание в армии конфедератов." Плезант махнул рукой. "Спросите у других мужчин. Если они скажут 'нет', я пойду домой, на свою ферму. Если они скажут 'да', вы получите еще одного солдата."

Как и в большинстве полков, сражавшихся во время второй американской революции, в 47-м полку Северной Каролины всегда обходились без особых формальностей. "Клянусь Богом, я сейчас так и сделаю," – сказал Льюис. Он повысил голос:

"'Непобедимые', примем ли мы в свои ряды Генри – ваше имя ведь Генри, не так ли? – Плезанта, который имел несчастье провести войну в синей форме, а не в нашей доблестной серой?"

Нейт Коделл немедленно ответил: "Черт возьми, да если он настолько безумен, что захотел жить здесь, с нами, то он пригодится и в нашей роте."

"Ну спасибо, Нейт," смеясь сказал Плезант.

"Конечно, пусть будет," – сказал Демпси Эйр. – "Чем больше нас будет, тем легче будет остальным."

Четыре года мира не истребили солдатский прагматизм. Но Кеннел Тант покачал головой. "А я не хочу, чтобы проклятые янки были в нашей роте." Несколько других 'Непобедимых' поддержали его, высказавшись, что это было бы кощунственно.

В течение нескольких минут раздавались голоса и за и против. Тогда Джордж Льюис сказал: "Ладно, давайте это решим поднятием рук. Кто за то, чтобы Генри Плезант присоединился к нам…? Кто против…?"

Оглядываясь вокруг, Коделл увидел, что Плезант выиграл голосование. Льюис увидел то же самое. Он повернулся к Плезанту. "Ладно, рядовой, я внесу твое имя в список." И тихо добавил: "Думаю, нам не раз пригодятся ваши мозги." Генри Плезант, оказавшийся в центре внимания, отдал честь. "Как пожелаете, капитан."

"Ты находишься теперь и под моим командованием также, Генри," – сказал Коделл, показывая нашивки на рукаве.

"Вот он настоящий ужас," – сказал Плезант с преувеличенной дрожью. "Капитан Льюис, могу ли я передумать?"

«Я уже записал ваше имя. Вы хотите, чтобы я зачеркнул его и тем самым сделал мой список неряшливым?"

"О, я полагаю, нет, конечно," – продолжил ерничать Плезант. "Просто держите меня подальше от этого дикого человека."

"Я тоже люблю тебя, Генри," – сказал Коделл. Они только было пошли, передразниваясь друг с другом, как вдруг у него сжалось сердце. На площади в серой форме появилась Молли Бин. Коделл надеялся, что кто-нибудь, приветствуя, окликнет ее и назовет настоящим именем. Хоть кто-нибудь один. Тогда капитану Льюису придется завернуть ее, и она останется в безопасности. Несколько мужчин из города уставились сначала на Молли, а потом на Коделла. Они знали, что эти двое живут друг с другом. Но никто не сказал ни слова.

Молли подошла к Льюису и четко отсалютовала. "Мелвин Бин, отметьте, сэр."

"Бин." Он взял свой список и отметил имя галочкой. Затем снова взглянул на нее и фыркнул от смеха. "Боже мой, рядовой, ты так и не дорос до бороды." Нескольких 'Непобедимых' задушил кашель. Молли покраснела.

Надежда вновь охватила Нейта. Затем он увидел, что пухлые щеки Джорджа Льюиса тоже порозовели. Вот как, сукин ты сын, подумал он, так ты все знаешь. Единственное, что Льюис не мог знать, так как он провел большую часть времени после войны в городе Рэйли, было то, что Молли и Коделл были вместе. Капитана, однако, заинтересовали не только ее гладкие щеки. "Здесь говорится, что ты из Ривингтона."

"Да, сэр, это так," – сказала она, кивая.

"Ты единственный из роты, кто оттуда. Будешь исполнять обязанности капрала в группе разведки под командованием Нейта. Большинство боев сейчас ведется к северу от Ривингтона, но я хочу узнать, как близко мы можем подойти к городу с нашего направления. Может быть, Форрест захочет ударить по Ривингтону сразу с двух направлений, тогда наши данные ему пригодятся. Ты согласен?"

"Да, сэр." Она подошла, прижалась к Коделлу и демонстративно ухмыльнулась. "Это меня устраивает со всех сторон." Если Льюис и не знал, что они теперь были вместе, так сейчас понял.

Нейту захотелось ударить ее. Он хотел взять и встряхнуть ее, но в этом уже не было никакого смысла. Ему одновременно хотелось смеяться и плакать. Капитан Льюис приказал работать им вместе, и это было прекрасно.

Но он также поручил им наиболее опасную работу в роте, работу, за которую он должен был отвечать и которой он раньше не занимался. Хотелось кричать от смешанных чувств. Теперь же он стоял и чувствовал себя идиотом.