Текст книги "Оружие юга (ЛП)"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 42 страниц)

Пороховой завод в Августе размещался рядом с каналом, в четверти мили к западу от реки Саванна. Дорога шла мимо подземных пороховых бункеров, разделенных друг от друга толстыми кирпичными заграждениями. "На крышах хранилищ обшивка из жести?" – спросил Ли.

"Из цинка," – ответил Рэйнс. "Его легче оказалось найти в то время. Не дожидаясь появления олова, я строил из того, что имел. И таким же образом я поступал всю войну, если хотел чего-то добиться. Фараон заставил израильтян делать кирпичи без соломы. Оглядываясь на все мои ухищрения здесь, я иногда думаю, что мог бы сделать кирпичи без глины." Охрана хранилищ состояла из молодых солдат. Более усиленно охранялось большое деревянное здание, где находился пороховой завод. Когда часовые увидели, Роберта Ли, вся их военная дисциплина улетела прочь. Полковник Рэйнс сухо кашлянул. "Все они мечтают быть такими же смелыми в бою, как вы, генерал. Жизнь солдата вдали от рева пушек лишена военной романтики." Ли, разумеется, понял, что Рэйнс говорил не только о своих людей, но и о себе самом. Возвысив голос, чтобы молодые парни из Джорджии могли слышать его вместе с их командиром, он сказал: "Без вашего труда, полковник, и без вашего гарнизона, рев пушек на поле боя никогда бы не прозвучал."

И уже тише, спросил: "Сколько порох вы производите для Конфедерации здесь, в Августе?"

"Чуть более двух миллионов фунтов," – ответил Рэйнс. "Из этого числа около трех четвертей было отправлено на север, в Ричмонд, для армии Северной Вирджинии. Остальное досталось большим пушкам в укреплениях вокруг Чарльстона, Уилмингтона, и Мобайла. Так много ушло на север, потому что ваша пехота и кавалерия не сразу перешли на эти новомодные АК-47".

"Вот– вот," -сказал Ли. "Это перевооружение, и его последствия – главная причина, по которой я прибыл в Августу".

"Да– да, вы намекнули об этом в вашей телеграмме из Луисвилля."

Всадник в военной форме подскакал рысью к пороховому заводу. "А, хорошо," – сказал Рэйнс. "Вот и капитан Боб Финни, начальник арсенала, расположенного в паре миль за городом, он отвечает за производство боеприпасов для стрелкового оружия, капсюлей, и другой такой военной продукции. Теперь мы уже вдвоем вывалим на вас ошеломляющее количество нашего невежества."

Финни прибыл вовремя, чтобы услышать это последнее замечание. Это был веселый, красивый, круглолицый человек, лет двадцати пяти с густой рыжеватой бородой, как у федерального генерала Шермана. "Да, действительно, генерал Ли, если вам нужно невежество, то вы пришли в нужное место," – сказал он весело, спешившись.

"Мы накопили его больше, чем боеприпасов в эти дни, на самом деле." Рэйнс улыбнулся, подхватывая тон капитана. "Если вы, джентльмены, пройдете в мой кабинет," – он показал на маленький домик рядом с пороховой мельницей – "то мы увидим, как много невежества мы сможем произвести сегодня." Один из стульев в ветхом кабинете отличался от трех других, и Ли догадался, что Рэйнс взял его откуда-то специально для этой встречи. Чарльз Маршалл сказал: "Полковник, разве работать рядом с местом, где производится так много пороха, не тревожит вашу мысль?"

"Нисколько, майор," – сразу ответил Рэйнс. "За пятнадцать часов в день мы можем изготовить около десяти тысяч фунтов. Если вдруг по какой-то причине все это взлетит на воздух, то я окажусь на небе прежде, чем успею заметить взрыв. Поэтому, что тут беспокоиться?"

"Ставя вопрос таким образом, действительно, нечего, я полагаю," – признал Маршалл. Тем не менее, он кинул выразительный взгляд из окна в сторону порохового завода.

"Давайте перейдем к делу," – сказал Рэйнс. "Генерал, как я понял из вашей телеграммы и из переписки, которую я имею с полковником Горгасом в Ричмонде, вы знаете, что вещество, которое выбрасывает пулю из патрона у АК-47, собственно говоря, не обычный порох вообще."

"Да, я знаю это," – сказал Ли, вспоминая крошечные цилиндрические зерна пороха, что Горгас показал ему в оружейной палате Конфедерации более чем за год до этого. "Я решил приехать сюда, прежде чем вернуться в столицу, по двум причинам: во-первых, какого прогресса вы добились в дублировании этого пороха, и, во-вторых, если у вас затруднения с этим, чтобы выяснить, можно ли такие патроны перезаряжать порохом и пулями собственного производства."

"Капитан Финни и я занимались этими исследованиями параллельно," – сказал Рэйнс. "Если позволите, я бы предпочел, чтобы он сначала ответил на ваш второй вопрос, так как его результаты менее проблематичны, чем мои."

"Конечно, как вам наиболее удобно." Ли повернулся к Финни. "Капитан?"

"У меня никогда не было более интересной задачи, сэр," – начал начальник арсенала. Ли кивнул в знак одобрения прозвучавшему энтузиазму в его голосе. Все еще восторженно, Финни продолжил: "Я даже не могу выразить, насколько я восхищаюсь этими людьми из Ривингтона. Они знают об оружии больше, чем лучшие из двенадцати оружейников, которых я знаю."

Это истинная правда, подумал Ли. Вслух он сказал: "Я также восхищаюсь их способностями в области огнестрельного оружия, капитан." То, что он думал о них в других областях их деятельности не имело отношения к рассматриваемому вопросу. "Продолжайте дальше, пожалуйста."

"Да, сэр. Насколько я понимаю, вы знаете, что эти патроны АК-47 имеют встраиваемые капсюли, а не отдельные как, к примеру, у Минье." Финни подождал, пока Ли снова не кивнет. "Но вы можете не знать что все их капсюли представляют из себя такие же маленькие патрончики, что действительно является удивительно умным изобретением."

"Я не знал этого," – признался Ли.

"Мне не удалось продублировать их," – сказал Финни. "Путем набивки в израсходованные капсюли смеси гремучей ртути и некоторых других веществ, используемых в наших капсюлях, а затем вставив их обратно, после чего набив патроны нашим порохом, мы подобрали путем проб и ошибок навеску, которая позволила стрелять из АК-47."

"Отлично, капитан," – выдохнул Ли. Полковник Рэйнс сказал: "Он подвергался огромной опасности в том, что он так небрежно называет пробами и ошибками, и он вообще не позволял никому, кроме него самого, экпериментировать с различными навесками. Только невероятная прочность самого AK-47 не раз предотвращала его от серьезных травм, когда навеска оказывалась слишком большой. Два автомата все же разорвались в первые дни опытов, но как-то удачно, так что пришлось при стрельбе из остальных использовать шнур."

Финни отклонил похвалы Рэйнса, пожав плечами. "Не стоит представлять меня героем, или что-нибудь в этом роде. В любом случае, мои находки еще далеки от оригинала. Наш порох гораздо хуже, чем тот, что используется в этих автоматах, и особенно это заметно в том случае, когда часть газа обеспечивает силу для подачи очередного патрона в камеру. Одна из винтовок, несколько раз выстрелившая с моими навесками, перестала это делать; и теперь нужно передергивать рычаг после каждого выстрела."

"Ну, на худой конец, это будет эквивалент, скажем, многозарядки Генри," – задумчиво сказал Ли. – "Другими словами, и это очень хорошо. Вы проделали хорошую работу, капитан. Полагаю, вы также производите свои собственные пули?"

"Да, сэр, и они тоже не так хороши, как у оригинала. Полковник Рэйнс говорил мне, что полковник Горгас рассказывал вам о проблеме обрастания внутреннего канала ствола свинцом без медной оболочки."

"Рассказывал, хотя и не вполне в таких терминах." Ли подпустил толику юмора в голосе. "Главное, патронами с вашим снаряжением, можно стрелять. Это важно."

Чарльз Маршалл сказал: "Вы можете перезаряжать стреляные гильзы, капитан, и вы можете изготовлять пули для них. А можете вы также производить новые гильзы?" Ли наклонился вперед в своем кресле, чтобы услышать ответ Финни. Если Конфедерация сможет производить свои собственные боеприпасы, это будет большой шаг вперед на пути к независимости от людей из Ривингтона.

"Пока я не в состоянии сделать это," – сказал Финни, и Ли нахмурился. Но капитан продолжал: "Но я продолжаю работать над этим. До знакомства с АК-47, мы, южане, не часто сталкивались с многозарядками и с латунными патронами. Теперь, когда мы снова в мире с США, я думаю, мы сможем получить лицензированные станки у людей, которые делают боеприпасы для Генри или какой-нибудь другой многозарядной винтовки северян. После того, как у меня появятся подобные станки, может быть, я смогу перенастроить их, чтобы получать нужные нам гильзы. По крайней мере, я буду стремиться к этому."

"Спасибо, капитан, за ваше мужество и вашу энергию," – искренне сказал Ли. "Хотя вы не сделали всего, на что, возможно, надеялись, вы все же сделали хорошее дело. Только в романах герой обычно удачлив настолько, что добивается всего, что хочет, и спасает всех именно в тот момент, когда требуется."

"Это правда, ей-богу!" – сказал Джордж Рэйнс. "Я надеюсь, генерал, что вы проявите ко мне такую же снисходительность, как и к капитану Финни, и не в последнюю очередь потому, что я нуждаюсь в ней больше."

"Рассказывайте о ваших исследованиях," – сказал Ли. "И позвольте мне судить самому, хотя я и так уже уверен, что вы сделали все возможное."

"Просто удивительно," – сказал Рэйнс. "Я всегда гордился своими знаниями по химии, пока не начал изучать порох, используемый в AK-47. Теперь мои чувства претерпели изменения. Мне стало ясно, как много я не знаю, просто возмутительно много по сравнению с людьми, уже упомянутыми капитаном Финни."

"Это замечание, которое я не раз уже слышал в связи с мужчинами из Ривингтон и их продукцией," – сказал Ли, добавив в уме, и я знаю, почему. – "Просто скажите мне, чего вы добились, и оставьте загадки на следующий раз."

"Благодарю за ваше терпение, сэр," – сказал с благодарностью Рэйнс. – "Почти двадцать лет назад немец Шенбен получил взрывчатое вещество, погружая хлопковые волокна в крепкую азотную кислоту."

Бровь Ли дернулась. "Что вы говорите. О таком использовании хлопка я и не представлял. Некоторые в нашей стране называют его королем полей, но никто и не мечтал, что его можно использовать в военных целях. Занимались ли вы этими его возможностями здесь до того, как познакомились с патронами для AK-47?"

"Нет, сэр," – сразу ответил Рэйнс решительным тоном. "До сих пор полученный материал всегда был слишком капризным и неустойчивым, чтобы любой здравомыслящий человек захотел использовать его. Одним из компонентов пороха для AK-47 является нитроцеллюлоза. Я подтвердил это и с помощью химических средств и при экспертизе порошка под микроскопом – наличие хлопка несомненно, несмотря на его кислотную обработку. Но каким-то образом, возможно, в процессе очистки, взрывные свойства исследуемого вещества получились надежно стабильными, чем у тех продуктов, с которыми я – и мировое химическое сообщество – были ранее знакомы."

"Мне кажется, это значительный прогресс, полковник," – сказал Ли. – "Мои поздравления."

"Я не чувствую, что я заслуживаю их, сэр." Рэйнс сделал кислое лицо. "У меня есть общие представления о том, как сделать такое вещество и о некоторых его компонентах, но никто в настоящее время, как и я, не смог бы добиться того эффекта стабильности, используя хлопок ее единственной составной частью. Больше, чем наполовину там есть еще какие-то азотные соединения и что-то типа глицерина."

"Может быть, вы хотели сказать нитроглицерин?" – сама по себе, рука Ли опустилась в карман жилета, в котором был флакон с маленькими белыми таблетками от ривингтонцев.

Рэйн просиял. "Точно, генерал! Я не думал, что вы настолько химически грамотны, простите меня за такие слова."

"Конечно," – рассеянно сказал Ли. Он спрашивал себя, что, если его таблетки вдруг проделают дыру в его кармане, когда он меньше всего будет ожидать этого, а может, люди из организации "Америка будет разбита" на это и надеются? Да нет, слишком уж неуклюжий способ, чтобы попытаться избавиться от человека. Кроме того, маленькие таблетки действительно облегчали боли в груди. Он решил, что, поскольку они уже пролежали в кармане больше, чем год без детонации по собственному желанию, то они, вероятно, и дальше останутся спокойными. Собравшись мыслями, он сказал, "Вы уже получали этот, как его, нитроглицерин?"

"Да, со всеми возможными предосторожностями," – сказал Рэйнс. "Азотная кислота у меня есть, и глицерин я нашел у изготовителей мыла в городе. Когда я смешал их незначительное количество, полученное соединение оказалось настолько взрывоопасным, что незамедлительно разорвало колбу, в которой оно было произведено, когда я эту колбу случайно задел за край стола. Мне повезло, осколки стекла не причинили мне никакого серьезного ущерба."

"Вам очень повезло," – повторил Ли. Не так давно, в Луисвилле, мне также повезло с осколками стекла.

Рэйнс сказал: "Есть и другие ингредиенты в порохе для AK-47, и я столкнулся с большими трудности при их анализе. Подозреваю, что в них и содержится секрет управления детонацией этого пороха. Так что пока рано говорить о прогрессе. Солдаты потеряют душевное равновесие, если их патроны будут взрываться, будучи неосторожно брошенными."

"Похоже на правду," – сказал Ли. Будучи человеком скромным, он не стал углубляться в эту тему.

Фантазии капитана Финни были мрачно-юмористическими: "Если бы такое произошло, то полковой сержант, отвечающий за боеприпасы, вряд ли осмелился бы высунуть голову из своей палатки, опасаясь встречи с толпой солдат, несущих петлю."

Это тоже было похоже на правду, но достоинство командира и генерала не позволяли ему поддержать развеселившихся коллег.

Ли сказал: "Всеми силами и средствами продолжайте свои исследования, полковник Рэйнс. Конфедерация надеется на вас. Если и есть человек из нашего времени, способный раскрыть секреты этого пороха, то, я уверен, это вы."

"Благодарю вас, сэр," – сказал задумчиво Рэйнс. "Человек из нашего времени? Интересная фраза."

Ли молчал, поняв, что невольно сказал слишком много. Наконец, видя, что ничего сверх сказанного он не услышит, Рэйнс пожал плечами и сказал: "Я буду продолжать свои исследования и оперативно сообщать вам в Ричмонд новые результаты. Благодаря установившемуся миру я могу посвятить больше времени этому проекту, чем до сих пор было возможно."

"Это правда," – согласился Боб Финни. "Раньше, занимаясь пороховым заводом, литьем пушек, новыми боеприпасами и многим другим, я не думаю, что вы вообще когда-либо спали – вы просто несколько раз энергично встряхивались всем телом и снимали накопившуюся усталость." Он лукаво усмехнулся. "Хотя иногда я думаю, что вы были даже настолько заняты, что не делали и этого."

"Мне нужно было приказать тебе и носа не высовывать из арсенала," – прорычал Рэйнс в притворном гневе. Он преувеличенно встряхнулся и повернулся к Ли. "Что-нибудь еще, сэр?"

"Думаю, что нет, полковник, спасибо," – ответил Ли. – "Могу ли я попросить вас организовать нашу доставку в отель, нам пора собираться в Ричмонд. Так долго находясь в поездках, я теперь экономлю каждую минуту."

"Я вполне понимаю ваши настроения," – сказал Рэйнс. "Воспользуйтесь самостоятельно моей каретой, я могу съездить потом и забрать ее в любое время. Наш разговор подстегнул меня вернуться к исследованию этого замечательного пороха." Он приподнялся в кресле, казалось, мысленно он был уже в лаборатории.

"Вы уверены?" – спросил Ли. Рэйнс энергично кивнул – было видно, что ему не хотелось тратить время в качестве извозчика. Ли склонил голову. "Вы настолько щедры, сэр, я у вас в долгу." Рэйнс отрицающе замахал руками. Когда Чарльз Маршалл взял в свои руки поводья, полковник в явном нетерпении ждал их отправления, чтобы поспешить обратно, к своей работе. "Он напоминает мне собаку, взявшую след," – сказал Маршалл.

"Удачное сравнение," – согласился Ли, задумавшись, а сколько же подобных собак на Севере шли по тому же следу.

Карета катила уже по улице, поднимая клубы пыли позади нее. Мужчины на улице, приветствуя его, махали руками, а одна женщина даже сделала ему реверанс. Он неизменно приподнимал шляпу на каждое приветствие. Когда Маршалл проезжал мимо книжного магазина, который они видели раньше, Ли сказал: "Выпустите меня здесь, майор, может, все же куплю какой-нибудь роман. Отель ведь всего в нескольких кварталах. Отсюда я доберусь пешком."

"Да, сэр." Его помощник натянул поводья. Повозка замедлилась и остановилась. Когда Ли спустился, Маршалл сказал: "Пока вы будете просматривать книги, сэр, я поеду к железнодорожной станции и организую наше возвращение в Ричмонд."

"Это было бы отлично," – и Ли вошел в магазин. Экипаж отъехал. Книготорговец поднял глаза на вошедшего человека. Когда он увидел, кто у него в магазине, его глаза расширились. Он начал было что-то говорить, но прервался, увидев, что Ли направился прямо к полке с книгами. После некоторых колебаний, тот вытащил книгу Вальтера Скотта "Айвенго" и отнес ее к продавцу. Ее толщина обещала ему долгие часы чтения во время длинной, медленной поездки в поезде.

Книготорговец выглядел несчастным, это выражение как будто прилипло к его длинному узкому лицу. "Я боюсь, что это невозможно, сэр."

Ли уставился на него. "Что? Почему же нет, мистер эээ…?" – Он увидел имя на табличке за прилавком – "мистер Арнольд."

"Это мой последний экземпляр," – сказал Арнольд, как будто это все объясняло. Набравшись уверенности, он продолжал: "Если я продам его вам, сэр, то другого у меня не будет, и Бог знает когда я смогу его еще увидеть."

"Но…" Ли решил уступить, когда еще раз взглянул на огорченное лицо книготорговца. Стараясь не рассмеяться, он повернулся и поставил книгу обратно на полку, взяв взамен 'Квентина Дорварда'. "Этих у вас несколько, мистер Арнольд," – сказал он, пытаясь быть невозмутимым.

"Да, сэр," – сказал Арнольд. Теперь он казался настолько счастливым, насколько его печальный облик вообще допускал такого. "Это будет три доллара банкнотами или семьдесят пять центов монетами." Он закивал, когда Ли, стараясь выглядеть серьезным, вручил ему три американских четвертака.

Вернувшись в отель, Ли рассказал Маршаллу о книготорговце Арнольде. Его помощник фыркнул и сказал: "Это прямо солдат, который дрожит над своей амуницией, а не книготорговец."

"Похоже," – сказал Ли. "Вы договорились насчет нашего возвращения в Ричмонд?"

"Да, сэр. Отправление завтрашним поездом в девять через Колумбию, Шарлотту, Гринсборо, и Дэнвилл."

"Вот как," – сказал Ли.

"Что– то не так, сэр?"

"Не совсем так, майор. Было бы лучше проехать через Ривингтон, вот и все. Мне было бы интересно посмотреть."

"Простите, сэр, основываясь на вашем замечании полковнику Рэйнсу, я предположил, что вы хотели проехать по самому прямому маршруту. Двигаясь через Уилмингтон, а затем через восточную часть Северной Каролины, мы проходим как бы через два катета прямоугольного треугольника. а не по его гипотенузе. Но если вы хотите, я вернусь к железнодорожной станции и поменяю наши билеты."

Ли на мгновение задумался. "Нет-нет, не надо, майор. Как вы говорите, чем быстрее, тем лучше. И, возможно, мне следует держаться подальше от Ривингтона." Маршалл кинул на него любопытный взгляд, но не стал вдаваться в подробности.

***

Лето подошло к концу. Школа снова открылась. Как обычно, дети, особенно младшие, уже забыли многое из того, чему учил их Коделл предыдущей весной. Он смирился с этим и провел первую пару недель занятий в повторении. Это также позволило ему начать обучать нескольких новых пяти– и шестилетних учеников азбуке и цифрам. Некоторые из них смотрели на грифельные доски и мел так, как будто они никогда не видели таких вещей раньше. Впрочем, скорее всего, так оно и было.

Укрепление дисциплины, как обычно, давалось с трудом. Когда он поймал одного из пятилетних, пинающего одного из своих маленьких одноклассников, мальчик просто посмотрел на него с вызовом и сказал: "Отец колотит меня еще сильней, и что?"

"Хочешь, чтобы я тоже попробовал?" – спросил Коделл, повышая голос. Он мог бы поклясться, что мальчик еще задумался, прежде чем, наконец, покачал головой.

Всякий раз, когда он отпускал их в конце дня, дети разбегались во всех направлениях, крича так радостно, как будто их только что выпустили из лагеря военнопленных, неважно северного или южного; он вспомнил скелеты в лохмотьях, уезжающие в Соединенные Штаты из Андерсонвилля. Колелл чувствовал, что раньше ему было легче работать в школе, чем сейчас. Зачастую он чувствовал себя просто разбитым. Однажды вечером, когда лесная нисса и клены уже начали желтеть, он вернулся в дом вдовы Биссетт и обнаружил Генри Плезанта, который сидел на крыльце и ждал его. Улыбаясь, он поднялся вверх по лестнице, чтобы пожать руку своего друга. "Как тебе удалось выкроить время, чтобы навестить меня?" – спросил он.

"Теперь у меня много свободного времени," – ответил Плезант. Когда Коделл сделал удивленное лицо, он сказал: "Меня уволили с железной дороги."

"Да что это они?" – возмутился Коделл. "Почему такой идиотизм? Где они собираются найти хотя бы наполовину такого же ценного специалиста, как ты?"

"Вот уж не знаю. И они тоже, я уверен. Так или иначе, меня уволили," – сказал Плезант. "А почему… может, мы прогуляемся?"

Его взгляд скользнул к дому. Коделл услышал, как Барбара Биссетт возится в гостиной. Он поймал взгляд Плезанта, кивнул, и вышел на улицу. Плезант пошел за ним. Обернувшись, Коделл увидел вдову, разочарованно стоящую за окном.

"Рассказывай," – сказал Коделл после того как они отошли за пределы слышимости. Он понизил голос. Как и Плезант.

"Это из– за моего отношения к неграм, сказали они."

"Что?" – уставился Коделл на него непонимающе. Воспоминания о Жозефине, ее испуганное лицо – и ее сладкое, спелое тела всплыли в нем. – "Ты обращался слишком грубо с ними?" Он не мог себе представить Плезанта, нагоняющего на кого-нибудь страх.

"Слишком грубо?" – поворил его друг и начал горько смеяться. – "Нет, нет, нет. Железная дорога уволила меня, потому что я относился к ним как к обычным людям."

"Так причина в этом?" – воскликнул Коделл. Он слышал о других северянах, отстраненных от должностей по той же причине.

"Причина именно в этом, клянусь богом." Плезант попытался объяснить: "Нейт, вот ты учитель. Ты должен знать разницу между глупым и невежственным человеком."

"Конечно, знаю." Прежде, чем они пошли дальше, Коделл огляделся. Они шли на юг от дома вдовы Биссетт. Пары минут было достаточно, чтобы уйти на край города. Вокруг не был никого, кто бы мог подслушать их разговор. "В нашем округе безграмотных людей слишком много. Многие в моей роте не умели написать свои имена, или прочитать их, если они были написаны. Но я не считаю, что здесь более глупые люди, чем где-либо еще. Я многих учил писать письма в то время, как мы были в армии". И Молли Бин в том числе, добавил он про себя. "И они справлялись с этим хорошо, получив благодаря мне шанс, который прежде не имели."

"У меня тоже был такой же опыт с корнуэльцами, ирландцами и немцами, которые работали на шахтах в штате Пенсильвания. Они многого не знают, но они не идиоты или младенцы – покажи им, что нужно сделать, объясни зачем, и дальше они продолжат сами. Тебе не нужно стоять над ними с кнутом. Те, кто не хочет работать, пусть катятся на все четыре стороны."

"Негров не отпустишь на все четыре стороны," – заметил Коделл.

"Это правда, но я тем не менее не хотел стоять над ними с кнутом. Но я опасался, что придется: южане много лет держали их в невежестве, как животных, ситуация сложилась гораздо хуже, чем у белых мужчин, которые работали у меня на Севере. Но я решил, что я должен сделать то же самое, как я сделал там – я разбил бригады на пары, чтобы один учился у другого. Я каждый день доплачивал полдоллара каждому человеку в той бригаде, которая положит больше шпал, или отсыпет больше гравия на земляном полотне. Я дал им нормы выработки, которые они должны были выполнить, либо оплата снижалась вдвое. Я хотел, чтобы они таким образом работали без моих понуканий – самостоятельно, если вы понимаете, что я имею в виду. И после того, как я дал им стимул к работе, я решил со стороны понаблюдать, что из этого получится."

"Ну и как все это сработало? Я знаю, что многие белые люди непрочь были бы помахать молотом за лишние полдоллара в день." Летом, подумал Коделл, я и сам бы не отказался от этого.

"Не забывай, что они получили бы эти деньги, если бы сделали больше, чем другие бригады. В общем, все развивалось так же, как это было у нас в шахтах – они действительно быстро восприняли мою идею. И в течении недели уже одна из бригад нашла более быстрый способ выгрузки гравия из вагона на проезжую часть. А на следующий день другая бригада ускорила прокладывание нового пути. Да будь я проклят, если я знаю, так ли умны негры, как и белые люди, Нейт, но они точно не так глупы, как люди здесь думают, и это факт".

"Если ты наладил работу у них, чем тогда были недовольны железнодорожники?" – спросил Коделл.

"Я думаю, что проблема в отношении к негру, как к человеку, успешно работающему человеку. Мои бригады начали хвастаться и выпендриваться перед другими работниками, а также драться с ними, и даже огрызаться на белых, которые делали им замечания по их работе." "Ой-е-ей," – сказал Коделл.

"Вот правильно, ой-е-ей," – согласился Плезант. "Ты скажешь мне, что это глупость со стороны негров так вести себя в этой стране, независимо от того, насколько они правы – а может быть, именно потому, что они правы. Но почувствовавший себя человеком, не станет любезно выслушивать необоснованные претензии от дурака. В этом, отчасти, была и моя вина тоже. Мои бригады начали выкладывать мне хорошие по их мнению новые идеи, или спорить со мной, если им не нравились мои задумки. Я их всегда выслушивал. Почему бы и нет? Иногда они были правы. А ведь здесь, на юге, черный по определению не может быть правым". "Ты говоришь, прямо как аболиционист," – сказал Коделл.

Плезант пожал плечами. "Если негры на самом деле намного уступают белым, то есть, если они глупее от природы, я имею в виду, я могу найти некоторое оправдание рабству. Если же они отстают от нас только потому, что они невежественны, то почему бы не поработить невежественных белых мужчин, которых тоже немало?"

Коделл задумался. Перед ним снова встали образы Джорджи Баллентайна; черных людей в синей форме, стоящих насмерть под огнем АК-47 и Жозефины, чье прекрасное тело будет продаваться и подвергаться насилию только из-за своего темного цвета. Было ли это справедливо? До войны он принимал это как должное. Он многое принимал как должное до войны. Он подумал, а что бы произошло, если бы Север победил и заставил Юг освободить рабов. Как они будут жить? Где они будут работать?

"Ну нельзя же вот так просто взять и выпустить их на все четыре стороны," – сказал он.

"Ммм– может быть и нет," -сказал Плезант как бы сомневаясь. Затем он рассмеялся. "Я думаю, вы бы линчевали всех, кто попытался бы освободить их, после того как вы совсем недавно воевали за то, чтобы удержать их в рабстве."

"Война началась не из-за рабов," – сказал Коделл. "Это уже позже Линкольн представил это таким образом. Но он проиграл войну, и он больше не президент США. И негры, освобожденные янки во время оккупации наших земель, только усложнят нашу жизнь в течение следующих двадцати лет."

"Нет, если Натан Бедфорд Форрест продолжит свое дело," – сказал Плезань. Когда Коделл вопросительно посмотрел на него, он продолжил: "Судя по газетам, Форрест не только убивает негров. Пойманных, он снова обращает в рабство."

"Он жестокий человек, судя по всему," – признал Коделл. – "Впрочем, у нас немало таких." Перед глазами отчетливо, как если бы это случилось накануне, предстала картинка: треск выстрелов из АК-47, ухмыляющийся Билли Беддингфилд над трупами двух негров-солдат, которые пытались сдаться под Билетоном. Плезант обратил внимание на его застывшие глаза и сжавшиеся губы. "Лично тебе такое не по нраву, не так ли?"

"Думаю, так." Коделл почувствовал, что каким-то непонятным образом он вдруг предал Конфедерацию, признавшись в своих сомнениях этому человеку с севера, который стал ему другом. Чтобы уйти от этой темы, он спросил: "Что ты теперь будешь делать? Вернешься в Пенсильванию?"

"Скажу откровенно, это первое, о чем я подумал. Но потом у меня появилась идея получше." – Плезант хитро улыбнулся. – "Ты знаешь старую поговорку, 'Лучшая месть – это зажить еще лучше назло врагам'? Железная дорога выплатила мне хорошие деньги, и я не стал покупать дом в Уилмингтоне, так что теперь у меня есть кругленькая сумма в банке. И я подумываю перебраться сюда, в округ Нэш, купить ферму, и работать, используя наемный свободный труд, как белых, так и черных. Тебя это не шокирует?"

"Твоим новым соседям это может не понравиться."

"Кроме фермы я куплю и винтовку," – сказал Плезант тоном, напомнившим Коделлу, что этот человек командовал полком северян.

"Полагаю, именно у тебя эта затея может получиться," – сказал Коделл. Более компетентного буквально во всем человека, чем Генри Плезант, он не встречал. "К тому же наши местные отнесутся к твоей затее и к тебе снисходительнее, чем к кому-нибудь, кто родился в Северной Каролине. Они сочтут тебя просто чертовски дурацким, сумасшедшим янки, который не знает как правильно надо работать."

"Я тоже люблю тебя, Нейт," – фыркнул Плезант, подавляя смех. – "Может быть, я и на самом деле выживший из ума янки. Может, мне и следовало бы вернуться в Соединенные Штаты. Но эта кучка богатых придурков в вышитых жилетах, стремящихся выгнать меня отсюда, только раззадорила меня. Так что я останусь здесь и продемонстрирую им кое-что."

"При твоем упорстве, ты удивишь южан, это точно." Коделл склонил голову набок. "Так говоришь, ты собираешься купить ферму здесь? А почему не где-нибудь около Уилмингтона? Земля там лучше. Там можно посеять рис или индиго, и заработать больше, чем здесь на табаке или еще чем-нибудь."

"В дельте земля, конечно, богаче, но и стоит соответственно больше. Ну и кроме того," – Плезант сделал паузу и хлопнул Коделла по спине – "Я подумал, что буду жить рядом с другом."

"Спасибо, Генри." Они прошли в молчании нескольких шагов. Коделл попытался вспомнить, когда в последний раз слышал такие приятные слова. И понял, что никогда. Несколько звездочек уже замерцали среди облаков, что медленно плыли над головой. Наступил вечер, он ощутил прохладу. Обычное дело для осени, хотя, как правило, о таких вещах забываешь во время кажущихся бесконечными летних дней. Это подтолкнуло его мысли к другому: "Нашел уже место для проживания в городе?"