Текст книги "Оружие юга (ЛП)"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 42 страниц)

"Действительно, полковник." Ли начал было вставать, но остановился и снова сел. "Могу я попросить ручку и клочок бумаги?" Горгас передал ему перо и чернильницу. Он быстро набросал и передал свой рисунок начальнику арсенала. "Не знакомы ли вы случайно с этой эмблемой, которую используют Руди и его товарищи?"

"Да, я видел ее. Забавно, что вы спросили об этом, ведь она и меня очень заинтересовала. Через некоторое время после того, как я впервые познакомился с Руди, я сделал ее копию и показал своему другу, который разбирается в геральдике. Он сказал, что это напомнило ему герб острова Мэн, с изображением трех согнутых ветвей – впрочем не скажу точно, сэр, может и просто линий."

"Остров Мэн, вы говорите? Очень интересно. Островитяне говорят на своем диалекте, разве нет? Возможно, это и есть акцент Руди и его товарищей. Во всяком случае, это может послужить полезной основой для начала расследования."

"Ну да, может." Горгас печально улыбнулся. "Жалко, что приходится думать о расследовании в отношении людей, которые так сильно помогают нам, но они выглядят уж слишком хорошими, чтобы это было правдой."

"Вы не первый, кто использовал эти же самые слова, говоря о них, полковник. Извините, что отнял много вашего времени этим утром. Из-за за моих едких замечаний о наших благодетелях, вы, несомненно, вспомните прозвище, которое мне в свое время дали – Бабушка Ли– которое, впрочем, исчезло после первого года войны."

"Я не виню ни вас, сэр," – сказал Горгас, – "ни других. Уж слишком много странного и в Руди и его карабине, независимо от того, насколько полезным это оружие может стать."

"И на мой взгляд, это именно так." Ли, наконец, поднялся на ноги. В окно кабинета Горгаса, он увидел белый контур здания лаборатории на острове Браун, отделенного каналом реки Джеймс. Указывая на него, он сказал, "Уверен, вы обеспечили безопасность работ."

"Да, сэр," – сказал Горгас. – "Мы приняли меры после несчастья прошлой весной. Моя жена просто падала с ног, помогая бедным страдальцам, раненным в результате взрыва."

"Сколько умерло?" – спросил Ли.

"Десять женщин были убиты сразу, еще двадцать погибли в течение ближайших нескольких недель, значительное число людей пострадало от ожогов, но выздоровело."

"Ужасно." Ли покачал головой. "И не менее ужасно то, что нам приходится использовать женщин и девочек для помощи фронту. Но с нашими немногочисленными войсками выбора не существует. Вы с женой живете здесь, в арсенале, не так ли?"

"Да, сэр, внизу, через пару дверей отсюда."

"Вам повезло, полковник, в возможности выполнять свой долг, оставаясь в лоне своей семьи."

"Я всегда помню об этом," – сказал Горгас.

"Прекрасно. Такие редкие обстоятельства надо ценить, а сейчас можете вернуться к своим обязанностям. Нет, не нужно провожать, я сам". Горгас уже потянулся за ручкой, когда Ли закрыл за собой дверь. Этот человек был просто создан для работы. Ли хотел, чтобы в Конфедерации таких было бы побольше.

Штабеля ящиков с боеприпасами во дворе арсенала свидетельствовали о трудолюбии Горгаса и его команды. Мускулистые мужчины загружали ящики на повозки для транспортировки к железнодорожной станции, когда Ли вышел и подошел к карете. Двое из них сняли свои шапки приветствуя его. Он кивнул в ответ. Они заулыбались и вернулись к работе.

Люк выдохнул запах виски в лицо Ли, когда тот начал садиться в экипаж. "Теперь они будут хвастаться, Масса Роберт, что видели вас." Ли перевел взгляд на его руки, но фляжки видно не было. Люк спросил: "Куда ехать теперь?"

Ли задумался. У него не было никаких определенных планов на остальную часть дня. Первым его побуждением было сразу кинуться в казначейство, в логово Меммингера, и выпытать из него все подробности сделки с автоматами. Но финансы не были областью его влияния. Он сказал: "Давай в военный департамент."

"Слушаюсь, Масса Роберт." Трезвый или под мухой, Люк в любом состоянии мог справиться с лошадьми. Он взмахнул кнутом, обогнул фургон, загружаемый боеприпасами, и выехал в сторону Института Механики. Ли с большим интересом смотрел на здание через дорогу от военного ведомства. Это было трехэтажное коричневое кирпичное здание, которое он видел бесчисленное количество раз до этого, но пристального внимания не обращал. Его внимание было вознаграждено видом человека в пятнистой одежде, которая теперь ассоциировалась с торговой маркой Андриса Руди и его товарищей, входившего в отделанный мрамором подъезд здания.

Офицеры с кружевом на серых рукавах и гражданские в черной одежде создавали суету, напоминавшую муравейник. Люк остановился прямо перед зданием. Военный с двумя лейтенантскими звездами на воротнике закричал, "Проклятый глупый негр, какого черта ты перегородил…" слова застряли у него в глотке, когда Ли вышел из экипажа. Он встал по стойке смирно и отдал честь, на зависть всем курсантам Военного института Вирджинии.

Ли повернулся и сказал: "Спасибо, Люк," и лишь затем просалютовал в ответ. Черный человек ответил загадочной улыбкой. Ходьбы с улицы до фойе было всего двадцать или тридцать метров, но за этот короткий промежуток Ли обменялся воинским приветствием не меньше дюжины раз.

Он остановился в фойе, чтобы глаза привыкли к освещению зала. Затем подошел к столу, где клерк старательно записывал что-то в книгу. Бросив взгляд на эмалированную латунную табличке перед парнем, он сказал: "Извините, мистер Джонс, полковник Ли по-прежнему держит свой кабинет на втором этаже?"

Клерк Джон Бьючэмп Джонс, судя по упоминанию своего второго имени на табличке, имел свои собственные понятия о скромности. Он закончил писать и только потом посмотрел вверх. Его тонкое, чисто выбритое лицо несло кислое выражение, которое быстро изменилось, когда он увидел, кто стоял перед ним." Да, генерал, и он теперь там, полагаю, поскольку видел его сегодня утром."

"Благодарю вас, сэр." Ли не сделал и двух шагов по направлению к лестнице, а Джонс уже вернулся к своим записям.

Он отдал несколько салютов на втором этаже, подходя к кабинету своего сына Кастиса. Кастис писал, когда он постучал в открытую дверь. "Отец! Сэр!" – воскликнул тот, вскакивая на ноги. Он отдал честь и протянул руку. Ли взял ее, пожал и заключил старшего сына в объятия. "Привет, мой дорогой мальчик. Ты выглядишь очень хорошо. Я вижу, что все-таки кое-какие продукты в Ричмонде есть."

Кастис рассмеялся. "Я всегда был чуть потолще тебя, отец. Вот, садись сюда. Скажи мне, что я могу для тебя сделать. Могу я надеяться быть тебе полезным там, на фронте?"

"К сожалению, не могу тебе ничего обещать. Я знаю, как ты удручен, работая помощником президента Дэвиса," – сказал Ли. Кастис кивнул, разочарованно теребя бороду. Хотя ему было за тридцать, она еще оставалась по-мальчишески тонкой и шелковистой. Он сказал: "Как и когда я смогу добиться, чтобы попасть в действующую армию?"

"Скоро, с наступлением весны, я уверен, нам понадобятся все, кто имеет такую возможность. Однако не думаю, что твоя нынешняя должность не имеет особой ценности. Ты оказываешь президенту и народу нужную помощь."

"Это не та служба, которую я бы хотел," – сухо сказал Кастис.

"Знаю, я был в таком же положении я в Западной Вирджинии, а затем в Каролине. В настоящее время, однако, твое присутствие в Ричмонде может оказаться весьма полезным для меня."

"Это как же, сэр?" – с сомнением прозвучал голос Ли-младшего, как будто он подозревал, что отец разработал новые уловки, направленные на то, чтобы оставить его в тылу Конфедерации. Но интерес на его лице появился, когда он услышал вопрос Ли, "Ты помнишь, организацию, которая называет себя "Америка будет разбита", о которой я тебе писал? Та, которая появилась в городе Ривингтон, штат Северная Каролина?"

"Люди с этими удивительными автоматами?" – сказал Кастис. – "Да, конечно, помню. Я бы не отказался получить один такой для себя."

"Это можно сделать очень просто, достаточно сходить через дорогу, в фирму напротив Института Механики. Но мне бы хотелось не этого."

Кастис улыбнулся. "У тебя должны быть очень веские основания, ибо если они так близко, я думаю, что должен не откладывая бежать к их двери."

"Основания есть, Кастис, и вот некоторые из них." Ли кратко изложил свои беседы с майором Венейблом в штабе армии и с полковником Горгасом совсем недавно. Когда он закончил, сказав Кастису, что люди из Ривингтона уже поставляют автоматы для его армии, сын воскликнул: "Ты шутишь!"

"Нет, мой дорогой мальчик, не шучу," – заверил его Ли. – "Итак, надеюсь, ты понял, почему я так заинтересовался этой организацией, которая называет себя "Америка будет разбита". Они скоро приобретут большое влияние в Конфедерации, и я не знаю, хорошо это или плохо. Я многого о них не знаю, но желаю знать. Вот зачем мне нужен ты. "

"Как это может быть?" Теперь Кастис казалось отринул свои сомнения. И прежде, чем отец смог ответить, продолжил, "Пятьдесят долларов Конфедерации? За пятьдесят долларов Конфедерации не купить даже карманный нож, не говоря уж о винтовке."

"Вот почему я и хочу, чтобы ты занялся этим," – сказал отец. – "Я не могу лично проводить расследование. Даже если бы у меня было время, мое имя слишком известно, как и твое впрочем."

"Благодаря вам и тому что вы сделали, сэр, я могу гордиться тому, что ношу его."

"Ты сделал и свой собственный вклад, и, я уверен, сделаешь еще больше. Вот что тебе нужно сделать для нашей страны в настоящее время. Нужно создать группу, неважно – из военных или гражданских, чьи имена и лица не на виду, и привлечь их для наблюдения за людьми из организации "Америка будет разбита". Сообщать обо всем, что вы узнаете мне и, если что-то срочное – непосредственно президенту Дэвису. Твоя должность в качестве его помощника вполне может оказаться полезной в решении этой задачи."

Лицо Кастиса стало задумчиво отстраненным. Ли знал это его выражение; его сын думал о задаче, которую он получил. Это не было прямым приказом; он не был под командованием своего отца. Но он сказал: "Конечно, я возьмусь за это, сэр. Я понимаю, что это необходимо. Возможно даже, следует привлечь некоторых негров качестве моих…, чего там стесняться в выражениях – в качестве моих шпионов. Для белого человека, никто не является более невидимым, чем раб".

"Неплохая задумка. Только нужно выбрать верных и не болтливых и всеми средствами использовать их. И не скупиться на вознаграждения за хорошую службу."

"Обещаю, отец, я не буду скупиться."

"Это их привлечет, ведь в основном они бедны" Ли замолчал и попытался сделать строгий вид, глядя на сына, который улыбался, заметив эту попытку. "Ах ты молодой негодник!"?

"Прошу прощения, сэр. Не смог удержаться."

"Хорошо хоть пытался," – сказал Ли. – "Я думаю, что мне пора, а то снова нарвусь на снисходительную улыбку." Он встал. Следом поднялся Кастис. Они снова обнялись. "Береги себя, мой дорогой сын."

"И ты, отец. Передавай привет Робу, когда вернешься в армию, а также кузену Фитцхью." Один из братьев Кастиса служил в артиллерии, а его двоюродный брат был офицером в кавалерии.

"Непременно," – пообещал Ли.

"Известно что-нибудь о Руни?" – спросил Кастис. Его второй брат, также офицер кавалерии, был ранен под Бренди Стейшн в прошлом году, и захвачен в плен во время лечения; в то время его состояние было тяжелым.

Ли сказал: "Переговоры по обмену воннопленными, кажется, наконец, продвинулись вперед. Бог даст, мы будем иметь возможность увидеть его снова в следующем месяце."

"Слава Богу."

"Да. Я предполагаю пробыть здесь еще несколько дней, занимаясь делами. Может быть, ты с женой сможешь зайти в дом на Франклин-стрит, пока я здесь. Если нет, то скажи ей, что я знаю, что должен ей письмо. И, Кастис, я придаю большое значение этому делу о людях из Ривингтона, поверь мне".

"Не сомневаюсь, сэр. Не в вашей привычке заниматься пустяками. Я попытаюсь узнать о них все, что смогу."

"Я уверен в тебе. Пусть Бог благословит и поддержит тебя, Кастис." Ли вышел из кабинета своего сына и спустился вниз по лестнице. Проходя мимо стола Джона Джонса, он услышал отрывок разговора. Клерк, повернувшись, болтал с человеком за соседним столом: "Попугай моего мальчика высвободился из своей клетки. Он налетел на мясо, как ястреб на бедную птицу, и сглотнул его, прежде чем мы смогли отобрать его. В наше время мясо слишком трудно найти в Ричмонде, и я надеюсь, что эта чертова птица улетит навсегда "…

Люк терпеливо ждал снаружи. Он махнул рукой, увидев Ли, и прокричал, "Сейчас подам вам экипаж, масса Роберт." И начал разворачиваться. Ли спустился по мраморной лестнице и стоял чуть в стороне, чтобы не мешать проходящим.

"Рад вас видеть улыбающимся, генерал Ли," – сказал дружелюбный прохожий, приподнимая шляпу. – "Теперь я знаю, что все не так уж плохо." Не дожидаясь ответа, он поднялся по лестнице через ступеньку и исчез в зале.

Улыбка Ли выросла шире. Она не касалась приветствия незнакомца и не имела ничего общего с предполагаемым ходом войны между Конфедерацией и Союзом. Мысль, посетившая Ли была о том, что попугай Джонса должен познакомиться с белкой Морган.

***

Со своей небольшой, лысой головой, длинным носом и длинной шеей, Ричард Юэлл неизбежно напоминал всем, кто с ним встречался, аиста. Потеряв ногу под Гроветоном во время второй Манассаской кампании, он теперь еще более подтверждал образ большой белой птицы, любящей стоять на одной ноге. В данный момент он, однако, сидел, стуча кулаком по ладони другой руки, чтобы подчеркнуть свои слова: «Мы разбили их, сэр, разбили их, говорю я вам». Его голос был высоким и тонким, почти фальцетом.

"Я очень рад это слышать, генерал Юэлл," – ответил Ли. – "Если федералы посылают войска к Ричмонду с целью захвата пленных, а может и самого города – они не должны ожидать, что их встретят с распростертыми объятиями."

"О, мы встретили их с оружием в руках, как и полагается," – сказал Джеб Стюарт с улыбкой, поглаживая АК-47, который был прислонен к стулу. Деревянный приклад автомата уже не выглядел таким новым, как со свежим лаком только что из ящика. Стюарт похлопал его снова. "И всадники Килпатрика умчались обратно за Рапидан, поджав хвосты."

Ли улыбнулся. Он знал и любил Стюарта в течение многих лет, еще с тех дней, когда тот был молодым командиром кавалерийского корпуса в Вест-Пойнте. Он сказал: "Отлично. Но не кажется ли вам, что кожа может лучше пригодиться для обуви солдатам?"

Стюарт щеголял яркими кожаными ремнями через плечи, с петлями, в которые были вставлены латунные патроны АК-47. Эффект был этакий пиратский. Стюарт мгновенно превратился из головореза в застенчивого парня, говоря: "Простите, генерал Ли, это не приходило мне в голову."

"Так пусть придет," – сказал Ли. – "Сомневаюсь, что Конфедерация рухнет из-за отсутствия пары обутых ног. Но считаю, что украшения, которые вы нацепили от радости при применении новых автоматов, ни к чему."

"Генерал Ли, я вчера продал свой ЛеМэт," – сказал Стюарт. Ли моргнул; Стюарт носил свой любимый револьвер с дополнительным нижним стволом для стрельбы картечью еще с начала войны.

"Да, автоматы, это нечто выдающееся," – сказал генерал Юэлл, – "Как и те люди, которые дали их нам. Если бы было что выпить, то мой тост был бы за них."

"У меня есть немного ежевичного вина из Ричмонда здесь, в моей палатке," – сказал Ли. "Если хотите, я мог бы принести его."

Юэлл покачал головой. "Спасибо, не стоит. А ведь, если бы мы не узнали от этих из "АБР", что Килпатрик будет наступать, кто знает, сколько вреда он смог бы причинить нам, прежде чем мы бы выбили его обратно?"

"Я так понимаю, часть их их конницы захватила железнодорожную станцию на севере от столицы сразу после того, как я проехал ее по пути в армию," – сказал Ли.

"Они убрались от железной дороги, после того как мы рассеяли их," – сказал Стюарт. – "Я рад, что они добрались до станции слишком поздно, чтобы захватить вас. В противном случае, как бы ни плохо им пришлось в остальном, они бы одержали великую победу."

"Если существование или падение республики держится на судьбе какого-либо одного человека, она находится в серьезной опасности постоянно," – заметил Ли.

На что Юэлл сказал: "Наша республика находится в большой опасности, и вы хорошо это знаете, сэр. Мы были бы в крайне серьезном положении, если бы не Андрис Руди и его товарищи. Когда Мид послал Сэджвика на запад с VI корпусом, когда Кастер выдвинулся, угрожая Шарлоттсвиллю, я бы отправил туда всю армию, чтобы встретить их, если бы Руди не предупредил меня о возможной кавалерийской атаке к югу от Эли Форд".

"Но Фитц Ли уже сидел там, ожидая смельчака Килпатрика," – сказал Стюарт с улыбкой кота, который поймал канарейку. – "Генерал Убийца-Кавалерии загубил очень многих своих янки под Спотсильвания Корт Хаус."

"Я очень рад за Фитца Ли," – сказал Ли, с теплом думая о своем племяннике.

"Я тоже," – сказал Стюарт. – "Также там был друг Руди Конрад де Байс. Генерал Ли, этот человек настолько яростен в бою, что с ним не сравнится и племя индейцев из долины Миссисипи. Черт меня побери, он просто восхитил меня."

Любой человек, о котором такой воин, как Стюарт сказал бы подобное, заслуживал уважения. Ли сказал, "Я удивлялся, когда узнал об оплате, которую затребовали люди из Ривингтона. Но я удивляюсь еще больше вот чему, откуда Руди и де Байс знали об атаке Килпатрика. Генерал Юэлл, вы говорите, армия Потомака начала перегруппировываться на западе в направлении вашему левому флангу, и что перегруппировка успешно выполняется? "Светлые глаза Юэлла сдвинулись, что говорило о его задумчивости. "Очень успешно. Командир корпуса Сэджвик не самый плохой из тех, что есть у федералов, а Кастер – что я могу сказать о Кастере, кроме того, что он хочет быть похожим на Джеба Стюарта?" Стюарт снова улыбнулся, улыбка просто высвечивалась через лес его каштановой бороды.

"При обычных обстоятельствах, вы, возможно, были бы обмануты этим, генерал Юэлл, по крайней мере дали бы достаточно времени Килпатрику, чтобы он проскользнул мимо вас и достиг Ричмонда?" – спросил Ли. Юэлл кивнул головой. "И вы не получали ничего от разведки, что могло бы предупредить вас об атаке Килпатрика?" Юэлл снова кивнул. Ли дернул себя за бороду. "Откуда же узнал Руди?"

"Почему бы вам не спросить его самого, сэр?" – сказал Джеб Стюарт.

"Я думаю, придется," – сказал Ли.

Уолтер Тейлор просунул голову в палатку Ли. "Здесь мистер Руди, он хочет видеть вас, сэр."

"Спасибо, майор. Пусть он заходит."

Руди пробрался в палатку. С его ростом и широкими плечами, он, казалось, заполнил все пространство. Ли поднялся ему навстречу и пожал протянутую руку. "Присаживайтесь, мистер Руди. Не хотите налить себе немного ежевичного вина? Бутылка вот она, рядом с вами."

"Если вместе с вами, я был бы не против, спасибо."

"Там я поставил два стакана. Не затруднит ли вас налить, сэр? Ах, спасибо. Ваше здоровье." Ли отпил небольшой глоток. Он с удовлетворением увидел, как Руди выпил половину бокала одним глотком; вино могло помочь развязать язык. Он сказал: "Судя по тому, что генерал Юэлл рассказал мне, Конфедерация оказалась в долгу перед вами еще раз. Без вашего своевременного предупреждения, прорыв Килпатрика мог навредить нам намного хуже, чем произошло на самом деле."

"Это уж точно." Руди докончил свое вино. "В любом случае, я рад, что смог помочь. Налить вам еще, генерал?"

"Нет, спасибо, пока не надо, но про себя не забывайте." Ли сделал еще один глоток, чтобы показать, что он не отстает от Руди. Он незаметно кивнул сам себе, когда этот великан налил себе еще, как рыбак, когда его приманка срабатывает. Ли сказал: "Интересно, как вы узнали о планах Килпатрика, когда внимание всей нашей армии было привлечено к маневрам Мида на нашем левом фланге?"

Руди самодовольно взглянул на него. "У нас есть свои способы, генерал Ли."

"И они удивительно хороши. Как и винтовки, те вообще опережают все достигнутое в этой области. Но откуда все эти знания, мистер Руди? Позвольте вас уверить в моем самом дружеском к вам расположении, однако моя главная забота – это сформировать суждение о вашей надежности, о том, как далеко я могу рассчитывать на вас в кризисах, которые, безусловно, ждут нас впереди."

"Я уже говорил вам однажды, что я и мои друзья могут узнать обо всем, что мы считаем важным." Да, Руди был полон самодовольства.

Ли сказал: "Это вряд ли вызывает сомнения, сэр, после ваших автоматов, ваших консервов – хотя мне и хотелось бы, чтобы вы могли бы найти способ, чтобы обеспечить нас большим количеством последних – а теперь и вашей способности выведывать планы федералов, но я не спрашивал, что вы могли бы сделать; я спросил, как вы сделали это – разница вроде невелика, но для меня это важно"…

"Я понимаю вас." Лицо Руди Андриса вдруг превратилось в вежливую маску, за которой невозможно было прочитать никаких мыслей. Увидев ее, Ли понял, что глупо было надеяться ослабить язык этого человека парой бокалов домашнего вина. После небольшого, но заметного перерыва, великан со странным акцентом сказал: "Даже если я отвечу вам, боюсь, что вы мне не поверите и скорее всего примете меня за сумасшедшего или лжеца."

"Безумцы могут болтать о замечательном оружии, но они не производят его, и уж, конечно, не вагонными партиями," – сказал Ли. – "Что касается того, говорите ли вы правду – ну, скажите, что можете сказать, и позвольте мне самому судить об этом."

Лицо Руди, как у профессионального игрока в покер, скрывало все расчеты, что шли за ним. Наконец, он сказал: "Ладно, генерал Ли. Мои друзья и я – все, кто принадлежит к организации "Америка будет разбита" – пришли из будущего, отстоящего на сто пятьдесят лет от вас." Он скрестил руки на широкой груди и ждал, что теперь Ли станет делать.

Ли открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его, погрузившись в размышления. Он не знал, что именно скажет Руди, но в спокойном утверждение этого великана не было ничего, что он себе мог предположить. Он внимательно изучал лицо Руди, в надежде, что тот пошутил. Но его лицо не выражало ничего. Тогда Ли сказал: "Если это так, обратите внимание, я говорю, если – тогда зачем вы пришли?"

"Я сказал вам это в тот день, когда встретил вас: чтобы помочь Конфедерация выиграть эту войну и получить независимость."

"Есть ли у вас какие-либо доказательства того, что вы утверждаете?" – спросил Ли.

Теперь Руди улыбнулся довольно холодно: "Генерал Ли, если вы сможете найти что-то похожее на АК-47 в любом месте в 1864 году, тогда можете считать меня самым большим лжецом, таким как Анания."

Ли дернул себя за бороду. Он сам задумывался о превосходстве оборудования у Руди, но не допускал мысли, что очень высокое качество может быть свидетельством того, что все это было из другого времени. Теперь он начал понимать. Что бы подумал Наполеон о локомотивах для перевозки целой армии дальше, чем на сто миль в течение дня, о паровых броненосцах, о нарезной артиллерии, в винтовочных мушкетах со сменными частями и таких легких для ношения? А Наполеон умер всего пятьдесят лет назад, когда Ли был маленьким мальчиком. Кто бы мог предсказать, что принесет прогресс через полтора столетия? Андрис Руди мог. К своему собственному удивлению, Ли понял, что он давно уже считал, что у этого великана слишком странностей, способных соотноситься с девятнадцатым веком.

"Если бы вы хотели увидеть Конфедерацию Штатов независимой, мистер Руди, вы принесли бы больше пользы, если бы вы посетили нас раньше", сказал Ли, молчаливо признавая замечание Руди.

"Да, знаю, генерал Ли. Мне тоже жаль, что мы не пришли раньше, поверьте мне. Но наша машина времени передвигается назад и вперед только точно на сто пятьдесят лет, ни больше, ни меньше. Нам удалось заполучить ее, то есть украсть, не стесняясь в выражениях, всего лишь несколько месяцев назад, то есть в 2013 году. Тем не менее, не все потеряно, это далеко не так. Вот еще полтора года, и было бы уже поздно".

Эти несколько предложений содержали столько информации, что Ли понадобилось еще немного времени, чтобы переварить это. Сама по себе идея путешествия во времени уже была таковой, что ошеломила его. Он также должен был вступить в борьбу с принятием концепции двух станций времени – в своем мысленным взоре, он видел их, как железнодорожную станцию, с возможностью пересадки на другой поезд, каждый из которых движется вперед, но всегда отдаленных друга от друга на так много лет, как Ричмонд и Оранж Корт Хаус отдалены друг от друга на много миль.

Так и не справившись до конца с этими представлениями, он вернулся к самому важному для него. "Скажите мне," – медленно сказал Ли, – "раз вы вмешались, значит, Соединенным Штатам удалось завоевать нас?"

"Генерал Ли, я боюсь это говорить, но должен подтвердить. Вы удивлены, услышав это?"

"Нет," – признался Ли со вздохом. – "Опечален, да, но не поражен. Враг всегда представлялся мне человеком с крепким телом, но слабо управляемым мозгом. Наше, южное тело слабо, но наша голова, сэр, наша голова ясна как никогда. Тем не менее, они могут обрести мудрость, а у нас все большие трудности в поддержании силы. Но они все лезут и лезут на нас, тогда как мы хотим лишь, чтобы нас оставили жить в покое и мире "

"Они такие," – мрачно сказал Руди. – "Они под штыками заставят вас освободить ваших кафров, негров, я имею в виду, а затем штыками же заставят вас им кланяться. Южный белый человек исчезнет совсем, а южная белая женщина – нет, даже не буду говорить… Вот почему нам пришлось украсть машину времени, сэр. Причина в том, что белого человека так ненавидят в грядущие времена, что мы не смогли бы получить ее как-то подругому".

Был еще один вопрос, на который Ли хотел получить ответ. Он печально покачал головой. "Я не могу представить себе таких людей, даже среди федералов. Президент Линкольн всегда казался мне верен своим принципам, хотя я и не во всем согласен с ними."

"Во время своего второго президентского срока, он покажет, кто он такой на самом деле. Он не стремился баллотироваться на выборах и дальше, так что ему не пришлось больше маскироватся. И Тадеуш Стивенс, что придет за ним, тот еще хуже."

"Тут я верю". Ли удивился претензиям Руди к Линкольну, но Тадеуш Стивенс – тот всегда был страстным аболиционистом; его рот был настолько тонким и прямым, что при его бледности напоминал Ли ножевую рану. Поставить Стивенса над поверженным югом, и такой ужас был бы возможен. Ли продолжал: "В вашем мире 2013 года, нет, уже, видимо, 2014-го такая ситуация наверное осуществлена, иначе вы не были бы здесь."

"Так и есть, по правде говоря," – ответил Руди – "хотя и не в такой большой степени, как могло быть. Негры по-прежнему господствуют над белыми южанами. Поскольку они делали это так долго, они думают, что это это их право. Кровавые кафры господствуют также и в Южной Африке, на моей собственной родине – над белыми мужчинами, которые построили эту страну из ничего. Есть черные даже в Англии, причем миллионы, и есть черные даже в парламенте, если вы можете в это поверить ".

"Как я могу верить или не верить, в то, что вы говорите?" – спросил Ли – "Я не был в будущем, чтобы увидеть это собственными глазами, у меня есть только ваши слова."

"Если вы захотите, генерал Ли, я могу принести вам документы и фотографии, которые представляют восстание рабов в Санто-Доминго как воскресный пикник. Но, генерал, позвольте мне спросить вас: Зачем тогда мне и моим друзьям быть здесь, если бы все это было не так, как я говорю?"

"Вы убедили меня, мистер Руди," – признался Ли. Он допил стакан вина и налил себе еще. Несмотря на то, что вино согревало его тело, в его сердце царил холод. "Тадеуш Стивенс, и президент? Я не думал, что северяне ненавидят нас так сильно. Они могли бы также выбрать и Джона Браун, если бы он еще был жив."

"Это так," – сказал Руди. – "Вы схватили Джона Браун, не так ли?"

"Да. Раньше я гордился тем, что я офицер армии Соединенных Штатов. Я не собирался оставлять службу, но я не мог повести войска против Вирджинии."

Он изучал Руди, как карту страны, которую он никогда не видел, но где ему вскоре придется воевать. Что ж, будущее было как раз такой страной. Ни один человек не имел такой карты; все путешествовали вслепую. Но теперь…

"Мистер Руди, вы сказали, что знаете, конечно, как будет проходить эта война?"

… "Я знаю, как война проходила, генерал. Мы надеемся изменить это при помощи наших АК-47. Мы уже изменили ее немного: рейд Килпатрика в Вирджинии был гораздо глубже и нанес гораздо больший ущерб, чего удалось избежать благодаря доблести ваших солдат ".

"Ваш Конрад де Байс проявил незаурядное мужество при этом," – сказал Ли.

Руди кивнул. "Я разговаривал с ним. Он был просто в восторге. Там, в наше времени, нет места для кавалерии, там слишком много артиллерии, слишком много бронированных машин."

"Неудивительно, на фоне ваших таких ужасных войн," – сказал Ли. – "Я рад слышать, что хоть лошади, по крайней мере, находятся подальше от сражений в вашем времени. Ведь они не могут выбирать, идти ли в бой, как это делают мужчины."

"Это правда," – сказал Руди.

Ли подумал немного, прежде чем снова заговорить. "Вы сказали, что вы пока повлияли на ход войны только в малой степени."

"Да." С лица Руди исчезло выражение непроницаемости игрока в покер. Он изучал Ли так же напряженно, как Ли изучал его, и не пытался скрыть это. Ли ощутил себя снова в Вест-Пойнте, и не преподавателем, а курсантом. Он понимал, что Руди знает о нем все, что сохранила история, в то время как он знал только то, что Руди решил сообщить о себе, своей организации, и ее целях. Выбирая слова с большой осторожностью, Ли сказал, "Сейчас у вас есть знания о ходе кампании следующего года, но ведь ваши знания в дальнейшем будут уменьшаться по мере наших побед. События будут отличаться от того пути, по которому они развивались бы без вашего вмешательства. Это ведь так, насколько я понимаю? "

"Да, генерал Ли. Это очевидно, и вы совершенно правы. Мои друзья и я надеемся и ожидаем, что Конфедерация Штатов станет мощным оплотом свободы, а положение белого человека по всему миру будет крепче, чем в нашей собственной истории".

"Возможно," – сказал Ли, пожимая плечами. – "Положение у нас сейчас довольно непростое. Поэтому надо, чтобы наши генералы, в том числе и я, получили как можно более точную информацию о планах федеральных войск на ближайшее время, тогда мы можем извлечь максимальную пользу из того, что вы знаете ".

"Я буду рад предложить вам проект того, что армия Потомака планирует делать," – сказал Руди. – "Один из наших людей сделает то же самое для генерала Джонстона в отношении армии Теннесси. Другие фронты не так важны."