Текст книги "Оружие юга (ЛП)"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 42 страниц)

"Буду рад предоставить вам подробную выборку, майор." Ли поднес газеты ближе к лицу; даже с очками, маленькие, теснящиеся буквы было трудно читать. "Вот Нью-Йорк Таймс: "Разгром армии генерала Гранта в Диких Землях вынуждает нас отступить за Рапидан, но вовсе не лишает нас победы!." Дальше сообщение гласит:

"К сожалению, результаты сражения, несмотря на великолепную доблесть наших войск, не оправдали наших ожиданий. В результате ожесточенных боев свыше сорока тысяч наших солдат не смогли оказать адекватного сопротивления, хотя они и пытались наступать под огнем их нового оружия, против которого хваленые Спрингфилды все равно что луки и стрелы краснокожих."

"Ну, так оно и есть," – сказал Маршалл. "Такие настроения облегчают задачу, стоящую перед нами, не так ли?"

Ли вытащил еще один документ. "Вот выписка из Министерства обороны, по сообщениям из Вашингтон Ивнинг Стар: Благородный энтузиазм должен реанимировать нашу доблестную армию, которая так долго борется за сохранение Союза. У нас, правда, в последнее время возникли серьезные проблемы, угрожающие сохранению достигнутого, и мы должны быть готовы приложить гораздо больше усилий в деле, за которое мы боремся. Так давайте же, соотечественники, выполним свой долг… Пусть наши мужество и выносливость встанут против грубой силы оружия противника".

На лице Маршалла появилась улыбка человека, осознающего конфуз врага. Что-ж, это прямо-таки крик боли, сэр."

"Ну да, так оно и есть. Секретарь Стэнтон выглядит бледно," – сказал Ли. Он покачал головой. "Это почти идеальная глупость. Насколько мне известно по настроениям в верхах в Ричмонде, Соединенные Штаты могут действовать именно так, как они собираются, если только они не пойдут нам на уступки."

"Разве Стэнтон готов идти настолько далеко?"

"Ну, в какой-то мере." Ли отложил газету в сторону. "Не могу больше сказать ничего определенного, кроме того, что я только что прочитал вам."

Чарльз Венейбл зашел в палатку Ли. "Корреспонденция из Ричмонда, сэр, и экземпляры вчерашней Дэйли Диспэтч." Он взглянул на корреспонденцию с севера, разложенную на столе. "Подозреваю, что в наших изданиях тон веселее, чем в ихних."

"Я в свою очередь подозреваю, что вы правы, майор," – сказал Ли. – "Однако, к делу. Давайте корреспонденцию."

Венейбл передал ему бумаги. Прочитав первую, Ли почувствовал, что сбросил с плеч еще одну нагрузку беспокойства.

"Генерал Джонстон потрепал генерала Шермана у Роки Фэйс Ридж с большими потерями с федеральной стороны, а затем снова у Ресака и Снейк Крик Гэп, когда тот попытался обойти нас, используя свои элитные отряды. Продвижение Шермана сейчас остановлено. По сведениям от пленных, они боятся еще раз сделать попытку обхода, неся такой ужасный урон от нашего оружия."

"Хорошее известие," – воскликнул Венейбл, – "Правда, майор?"

Ли имел опасения, что только его собственная армия сможет получать максимальную выгоду от использования нового автоматического оружия. Он был рад, что его опасения были напрасными – у других армий южан тоже кое-что получалось. Правда, Джонстон уступил немного территории врагу, в то время как армия Северной Вирджинии продвинулась вперед, но у противника в Джорджии было больше места для маневра. И Джонстон предпочитал контратаки, а уж в обороне был просто мастер. Ли не хотел бы оказаться на месте федерального генерала, удерживающего позицию и знающего, что сейчас будет атакован людьми, вооруженными автоматами АК-47.

"А что в другом сообщении, сэр?"

"Сейчас узнаем." Ли вскрыл конверт. Он прочитал бумагу, сложил ее снова и вложил обратно на свое место. Когда он поднял голову, то понял по лицам своих помощников, что они просто сгорают от любопытства. Ли сказал: "В юго-западной Вирджинии, генерал Дженкинс с войском в 2400 человек столкнулся с федеральным генералом Джорджем Круком с войском от шести до семи тысяч девятого числа этого месяца к югу от горы Клойд."

"Да, сэр, и что?" – хором проговорили оба. Тревога в их голосе была понятной: соотношение почти три к одному до этого почти всегда являлось гарантией победы. Ли еще немного помолчал, нагнетая интригу: "Нашим войскам удалось удержать свои позиции; федералы откатились на северо-запад по магистрали Дублин – Пирсбург. Среди погибших были сам генерал Крук и полковник Резерфорд Хейс, который командовал бригадой из Огайо. Остается добавить, что генерал Дженкинс был ранен при атаке, и его правая рука была ампутирована. Но, как добавляет сменивший его генерал МакКосланд, одержанная победа сохранила наш контроль над железными дорогами Вирджинии и Теннесси, без которых связь и сообщение между двумя штатами были бы нарушены".

"Это отличная новость, сэр!" – сказал Чарльз Маршалл. "Похоже, удача окончательно отвернулась от северян."

"Можно сказать и так," сказал Ли. Эти слова, как будто витающие в воздухе, только сейчас, когда он произнес их вслух, обрели пристанище в его сердце. Он так привык к бесконечным сомнениям, даже автоматы из Ривингтона не убеждали его до конца. Он читал дальше в донесении: "Генерал МакКосланд сообщает, что один из пленных признался, что огонь из наших автоматов на поле боя многим кажется настоящим колдовством".

"Дэйли Диспэтч, разумеется, рассуждает, что война, наконец, оборачивается, победами." Чарльз Венейбл начал читать газеты, которые он принес: "По нашей информации, мы уже можем ободрить себя надеждой, что святая земля Вирджинии скоро будет спасена и освобождена от грязных рук захватчиков-янки. Вот великие битвы на прошлой неделе. Битвы в Диких Землях и поблизости от городка Билетон, привели к разгрому армии федерального правительства, которому, возможно, нет равных в анналах современной войны. Генерал Ли наголову разбил войска Мида и Гранта. Тут нет никакого сомнения – успех велик".

"Если бы войны протекали только на страницах газет, они они были бы выиграны с обеих сторон в первые дни после того как они были объявлены," – улыбался Ли. "С одной стороны, это было бы хорошо, ибо это была бы возможность избежать большой крови, сопровождающей каждую войну. С другой стороны, газетная болтовня может быть опасной. Если кто-то призывает за продолжение войны только из-за презрения к врагу, что в общем является типичным газетным штампом, то он в результате может потерпеть поражение, за которое должен винить только самого себя ".

"Но мы на самом деле гоним теперь федералов," – запротестовал Венейбл.

Я тоже в востоге от того, что они теперь отступают, майор," – сказал Ли. – "Но как только мы загоним их в эти укрепления у Потомака в Вашингтоне, то мы потеряем самое драгоценное – время, и они смогут использовать его гораздо эффективнее, чем мы. Они уже это делали после многих поражений. Я хочу преподнести им такой урок, чтобы он оказался достаточно жестким и ощутимым даже для самых непримеримых и упрямых их лидеров ".

"И что вы собираетесь предпринять, сэр?" – спросил Чарльз Маршалл.

Вторжение прямо по линии Оранж – Александрия уже не казалось столь привлекательным Ли, как это было раньше. Он начал наносить на карту свой план, который сложился в результате напряженной работы его ума. "От генерала кавалерии Стюарта потребуется более эффективно маскировать свои силы от врага, чем это было в прошлогодней кампании, но я верю в него, и знаю, что он крепко усвоил этот урок. Кроме того считаю, что автоматы его солдат, как никогда лучше, помогут частям генерала Лонгстрита в сдерживании противника. Майор Маршалл, за это отвечаете вы".

Маршалл сделал пометку на плане. Главнокомандующий армии Северной Вирджинии продолжал раздавать уточняющие команды.

Лошадь Андриса Руди поравнялась с лошадью Ли, когда он ехал рядом с авангардом длинной серой колонны. Ривингтонец вежливо держался в нескольких футах от группы генералов и офицеров, сопровождающих Ли, ожидая приглашения.

"Доброе утро, мистер Руди," – сказал Ли. Он внимательно наблюдал за тем, как Руди справляется со своим гнедым мерином. "Ваш верховая езда, сэр, значительно улучшилось с тех пор, как я впервые имел удовольствие познакомиться с вами."

"У меня было много практики с тех пор, генерал Ли," – ответил Руди. "До моего появления здесь у меня не было возможности подобной тренировки, я предпочитал ездить в ммм… колесных экипажах".

Офицеры с Ли с трудом скрывали свое презрения – некоторые хорошо, некоторые не очень. Человек, который постоянно ездил в коляске, вряд ли человек вообще – и какая вообще может найтись причина, чтобы воздерживаться от верховой езды?

Ли– то знал ответ на этот вопрос, впрочем чисто риторический: в отдаленном 2014 году люди, конечно, использовали более совершенные средства транспорта, чем лошадь или повозка. Ли подумал, интересно, проложили ли железные дороги по центру каждой улицы в каждом городе в том почти невообразимом времени, из которого явился человек из Ривингтона?

Он надеялся, что однажды сможет спросить Руди о таких вещах. Эти бесценные знания в его голове! Нет, сейчас на это нет времени, да и его предположения насчет будущего развития войны уже не имели особого значения. Все, что необходимо было сделать для немедленного перелома войны, было сделано. Впрочем, кое-что не мешало уточнить.

"Мистер Руди, у вас ко мне есть вопросы?"

"Я хотел бы поговорить с вами наедине, если, конечно, можно, генерал Ли," – сказал Руди.

"Подождите, пока я не закончу разговор с этими господами, сэр, а потом я в вашем распоряжении," – сказал Ли.

Штабные офицеры выразили свое молчаливое согласие, в отличии от остальных, поднявших в недоумении брови. Руди совершенно не скрывал свою пятнистую одежду, характерную для ривингтонцев. Но Ли не дал им ни малейшего шанса углубиться в эту тему:

"Итак, господа, давайте обсудим наши диспозиции у Мидлбурга."

Через некоторое время большинство командиров дивизий и бригад, получив указания, уже уехали, чтобы заняться их исполнением. Он посмотрел на своих помощников. Они отъехали в сторону на пятнадцать или двадцать ярдов. Ли кивнул Андрису Руди. Его конь подошел и встал бок о бок со Странником.

"Итак, что я могу сделать для вас, сэр?" – спросил Ли.

Ответ Руди поразил его: "Вы можете отменить свой приказ о лечения захваченных кафров-негров наравне с белыми военнопленными. Мало того, генерал Ли, это нужно сделать немедленно."

"Нет. И позвольте мне напомнить вам, что у вас нет права командовать мной, сэр," – холодно сказал Ли. "Кроме того, что этого требует гуманизм, есть и практическая ценность для нас: делов том, что федералы обещали истязать захваченных в плен конфедератов в той же степени, в которой мы злонамеренно будем причинять вред их солдатам."

"Если вы один раз вступили на дорогу, ведущую к равноправию негров, генерал Ли, то вам и в дальнейшем не удастся свернуть с нее." Голос Руди звучал менее настойчиво, чем за мгновение до того, но он был очень серьезным. "Это не поможет в победе над США, генерал. Если вы не примете нашу просьбу во внимание, то мы не сможем помогать вам и дальше с боеприпасами."

Ли повернул голову и пристально посмотрел на ривингтонца. Улыбка Руди была весьма неприветливой.

Ли медленно кивнул. Мысленно он был готов, к тому, что сейчас происходило. Он сказал: "Если президент Дэвис прикажет мне сделать такое, сэр, то я тут же подам в отставку, а пока я просто повторю вам то, что сказал минуту назад:… Нет." Он пришпорил Странника, оставив Руди позади.

Руди, однако, не отстал от него; он был лучшим наездником, чем казался. Он сказал: "Подумайте, о своем решении, генерал. Помните, что произойдет с Конфедерацией без нашего оружия."

"Я помню, что вы сказали," – ответил Ли, пожимая плечами. – "Но у меня нет возможности проверить ваши слова, я просто не доживу до этого. И я также прошу вас самого помнить о том, что если наше дело будет проиграно, то не оправдаются и ваши надежды. Действуйте, как подсказывает вам ваша совесть, мистер Руди, ну а я буду действовать по своей. "

Теперь настала очередь Руди, чтобы удивленно посмотреть на Ли. "Вы в состоянии пожертвовать своей драгоценной Вирджинией ради кафров, которые будут делать все возможное, чтобы убивать ваших людей?"

"Как– то генерал Форрест говорил, что война означает борьбу, а борьба означает убийство. Но есть принципиальная разница между погибшими на поле боя, где враги сталкиваются друг с другом, человек против человека, а армия против армии, и убийством беззащитных пленных после боевых действий. Это различие, если хотите -это различие между человеком и животным, сэр, и если вы этого не понимаете, мне только остается молиться перед Богом о спасении вашей души".

"Убеждения в моем сердце таковы, генерал Ли, что Бог установил, что белые люди должны господствовать над неграми," – сказал Руди, и Ли, привыкший разгадывать характеры людей, не разглядел ничего, кроме убежденной искренности в его голосе.

Ривингтонец продолжил "Что касается генерала Форреста, то его люди не заботились о какой-то высокой нравственности, когда они захватили форт Пиллоу в прошлом месяце. Они там взяли в плен кафров и просто выпотрошили их."

Рот Ли скривился в гримасе отвращения. Отчет о резне в форте до него, конечно, доходил. На мгновение он задал себе вопрос, откуда Руди услышал об этом. Затем он покачал головой, досадуя на себя. Ведь Руди знал об этом полтора века спустя.

Ли сказал, "Генерал Форрест не находится под моим командованием. Я никогда не отрицал его способности, как командира. О других его качествах я не настолько хорошо информирован." На самом деле, большинство из того, что он слышал о Натане Бедфорде Форресте, было неприятным. Большую часть состояния этот человек накопил перед войной торговлей рабами. Менее года назад он был ранен своим подчиненным, которого пытался заколоть ножом. Он никогда не был принят в кругу аристократов Вирджинии, к которому принадлежал Ли. На его памяти из людей вышедших снизу только Джеб Стюарт заслуживал того, чтобы быть упомянутым в качестве настоящего командира Конфедерации.

Руди сказал: "Америка скорее будет разбита такими, как Форрест, а не как вы, генерал Ли. Повторю снова, если вы не отмените этот свой приказ, мы будем вынуждены сократить поставку патронов."

Ли подумал о нападении на Ривингтон силами двух бригад. Это обеспечило бы Конфедерацию многими боеприпасами, хранящимися там. Но вот сколько их там было? Как говорил военный министр Седдон, это место казалось скорее перевалочным пунктом, чем заводским поселком. И только Ли знал, что мужчины из Ривингтона могут исчезнуть в будущем и никогда не вернуться. Что он мог с этим поделать?

Он сказал: "Как я уже говорил вам, мистер Руди, делайте то, что вы должны делать, а я буду делать то же самое. А сейчас всего вам хорошего".

"Вы будете сожалеть об этом, генерал Ли," – сказал Руди. Хотя он проговорил это низким и спокойным голосом, его щеки злобно дернулись. Он резко развернул свою лошадь, получив в ответ сердитое фырканье от животного, и помчался рысью, не глядя ни вправо, ни влево. Штабные офицеры вернулись к Ли, как только отъехал Руди. Чарльз Маршалл посмотрел вслед ривингтонцу. "Я так понимаю, он не получил от вас того, на что он надеялся?" – спросил он с любопытством адвоката.

"Попытайтесь угадать, если хотите, майор," – сказал Ли сухо. – "В скором времени, вся армия вполне возможно догадается об этом. Тем не менее, мы будем продолжать так, как мы наметили."

Все его помощники с любопытством посмотрели на него, когда он сказал это. Но на этом он остановился. Если Руди действительно отрежет поток боеприпасов для АК-47, то это скоро станет очевидным. Возможно не так скоро, как по другим обстоятельствам, когда отступающие федералы уже разрушили железную дорогу между Катлет и Манассас, что поставило армию Северной Вирджинии в зависимость от доставок конными повозками, но с не меньшей эффективностью.

Помощники знали, что не стоит теребить Ли вопросами, когда он был не в духе. Только Джеймс Лонгстрит мог иногда позволить себе это. Его все больше и больше раздражала позиция, которую занял Руди. Ли сердито помахал головой. Ему все-таки не хотелось отказываться от помощи ривингтонцев. Что делать, если больше не будет поставок магазинов с патронами?

Ли начал анализировать. Все выходило плохо. Перевооружение армии на автоматы заняло пару месяцев. Ему потребуется столько же много времени, чтобы вернуться к прежним ружьям, а ведь армия Потомака не оставит его в покое надолго. Он упрекал себя в том, что до сих пор не распорядился собирать драгоценные латунные патроны, израсходованные в боях. Ведь если полковники Горгас и Рэйнс смогли бы снаряжать их обычным черным порохом и обычными свинцовыми пулями, то АК-47 могли быть использованы и дальше. Он уже начал думал об отправке людей назад к Билетону для сбора таких гильз, как бы мало их там не осталось.

Затем он решил подождать. Ему удавалось навязывать свою волю федеральным генералам на протяжении всей войны; даже генерал Грант теперь пляшет под его дудку – чему в немалой степени способствовали автоматы Руди. Значит теперь ставилась задача сохранить Руди своим номинальным союзником во имя предстоящей цели.

Армия маршировала мимо разрушенных коттеджей Миддлбурга на Лисбург и Уотерфорд. Кавалерия Стюарта разделилась на несколько частей, чтобы захватить участки железной дороги в Александрии, Лоудоне и Хэмпшире, и тем самым не дать возможности солдатам Гранта пользоваться поездами, чтобы добраться по крайней мере до Лисбурга. Ли приказал сдерживать федеральную пехоту насколько возможно. Он никогда бы не дал такую команду солдатам с однозарядными винтовками. Но один человек с автоматом АК-47 стоил многих со Спрингфилдами… и федералы теперь знали это так же хорошо, как и Ли.

Авангард армии Северной Вирджинии миновал Лисбург на следующий день, поднимая пыль столбом среди вязов и дубов, окружающих белые колонны здания суда на площади. Ли вернулся, чтобы проверить поставку боеприпасов и увидел только что прибывшие новые вагоны с ними.

"Отлично," – сказал он тихо, – "Отлично." Через несколько минут он заметил Андриса Руди на лошади недалеко от длинной шеренги конфедеративной охраны поезда. Он не подал никаких признаков того, что он заметил ривингтонца, но тот уже подъехал, улыбаясь и демонстративно похлопал рукой в перчатке по шее Странника. Руди знал, что это сойдет ему с рук. Они оба нужны были друг другу.

***

Дождь хлестал в лицо, превратив дорогу в жидкую кашу. Нейт Коделл еле перебирал ногами. Когда погода была хорошая, он желал дождя, чтобы не было пыли. Теперь, когда зарядил дождь, он снова желал пыли. Оказывается, грязь была гораздо хуже.

Дорога, изжеванная бесчисленными ногами, уткнулась впереди в воду. Эти были изрезанные берега вблизи Уайт Форда, который возвели два года назад по приказу Джексона, чтобы вагоны с артиллерией смогли перебираться на другую сторону. Коделл, держа автомат и рюкзак над головой, шагнул в Потомак. Глубина была по пояс. Это было неплохо. Он уже и так насквозь промок. Он вздохнул с облегчением, что дождь не повысил уровень глубины брода.

Полковые оркестры играли где-то севернее, почти на восточной отмели Потомака. Ливень не улучшил их звучание, но Коделл узнал "Мэриланд, моя Мэриланд." Как и два года назад, армия Северной Вирджинии снова стояла на земле северян. Благодаря дождю грязь облепила Коделла почти целиком. Не менее измазанный Демпси Эйр заметил, что "если бы это действительно была бы его Мэриланд, то будь он проклят, если пойдет покрасоваться перед ней."

"Да, вид у нас еще тот," – согласился Коделл. Влажная погода мешала разглядеть побольше; даже длинный, невысокий отрог Маунтинских гор на западе пропадал в тумане и дожде. Лично для него Мэриланд олицетворялась больше с его сравнительно бедным штатом, чем с богатыми фермами и домами севернее, в штате Пенсильвания.

И хотя так называемая Мэриланд и была рабовладельческим штатом, его белые сограждане не собирались приветствовать армию Северной Вирджинии.

Гражданская война была какая-то непонятная. Где-то там, Коделл был уверен, разведчики и пикеты рабовладельческого штата только и ждали поймать в прицел солдат в серой форме. От них нельзя было ждать поддержки. Коделл мог надеяться только на тех, кто сейчас скопился на этой стороне реки Потомак.

"Ну, Непобедимые!" – крикнул старший лейтенант Вилли Блаунт, – "Вперед, со всей нашей силой! А за нами ее еще больше, ей-богу!"

Коделл и другие сержанты повторили команду к движению вперед. Они начали пересекать канал Чесапик и приток Огайо, который тек параллельно реке Потомак, по самодельной переправе, возведенной их армейскими инженерами. Кавалерист остановил коня на перекрестке сразу за каналом. Дождь капал с гривы лошади и ее хвоста, с полей его шляпы, и с конца его носа. Своей саблей он указал на юг.

Через пару миль движения дорога раздвоилась. И на этот раз несколько всадников уже ждали их в развилке. "Назовите вашу часть," – спросил один из них.

"Бригада генерала Хета," – ответил Коделл, наряду с несколькими другими мужчинами. Всадник рукой в перчатке прикрыл бумагу от дождя в его руке. После сверки, он указал на юго-восток. "Ваши находятся на пути к Роквилл – в пятнадцати милях, может быть, чуть дальше. И давайте побыстрее. Вы должны быть там до заката."

Парень явно недавно стал офицером: все, что он говорил было вроде правильно, но одновременно и смешно. Коделлу с трудом удалось прекратить сначала фырканье, а затем и хохот, поднявшийся из горла множества рядовых.

47– й Северокаролинский пересек Потомак незадолго до полудня. Пятнадцать миль передвижения в марте месяце могли быть возможными только по сухой дороге. По грязи же, это было просто невозможно.

"Мы сделаем все, что сможем," – сказал Коделл. Всадник махнул рукой, подтверждая приказ. В глубине своей души, он, конечно, понимал, что требует невыполнимого.

Отряд Коделла двинулся дальше. Хотя этот Мэриланд и не выглядел страной, где течет молоко и мед, но он также не казался и пострадавшим от войны. Засеяные поля выглядели превосходно.

Приказы гнерала Ли требовали лишь реквизиции тех товаров, которые будут оплачены деньгами Конфедерации. С учетом того, что доллар Конфедерации стоил сегодня лишь несколько центов в золоте, Коделл не возражал бы выбрасывать бумагу для того, что ему нужно. Наступила темнота. Вместо того, чтобы идти всю ночь, полковник Фариболт вывел своих людей с дороги в пшеничное поле.

"Как же я рад, что смогу хоть немного поспать," – сказал Коделл, усевшись у костра, несмотря на то, что вода все еще моросила с неба. "Не знаю, что там бормотал тот офицер на перекрестке, но его замшевые перчатки и одежда нам бы сейчас не помешали."

"Уж точнее не скажешь, Нейт," – сказал Эллисон Хай. "Могу развести костер из шашек янки, пусть это даже демаскирует нас."

"Давай, Эллисон." С их помощью огонь наконец-то разгорелся, извергая большое облако жирного черного дыма.

"Если бы сейчас был день, янки в Вашингтоне посчитали бы, что мы сожгли Роквилл дотла."

"Да и черт с ним, с Роквиллом." Высокий и худой, с красными глазами, как вожак волчьей стаи, настигающей добычу, он продолжил. "Как был бы я рад, если все это горело и взрывалось бы в Вашингтоне. Это было бы напоминанием того, что мы ничто не забыли. Надеюсь, Масса Роберта даст нам возможность сделать это?"

"Но постой, Эллисон. Не в Мэриланде же?" Сама мысль о разграблении огромных федеральных складов Вашингтона заставила Коделла задышать тяжелее. Взятие столицы, ему казалось итогом войны вообще. "Если мы возьмем Вашингтон, разве война на этом не закончится?"

"А разнести там все, разве это не цель?" – мечтательно сказал Эллисон Хай. Он посмотрел на юго– восток, будто пронзая взглядом сквоздь дождь и ночь, расстояние до Белого дома и до Авраама Линкольна, затаившегося в двадцати милях от него.

Коделл, ноборот, был уверен, что Линкольна ничем не запугать. "Говорят, там все защищено фортами."

Коделл вспомнил, как прорыв по полям вокруг кладбища Ридж под Геттисбергем вывел их на хорошо укрепленную и подготовленную засаду. После мрачной погоды накануне, вряд утро встретит их ярким солнечнм светом.

"Да, форты есть, но где старый Эйб найдет столько солдат, для них? Только те немногие, что остались от армии Потомака, а они уже хорошо знакомы с нами. Лонгстрит зажмет Гранта с другой стороны реки, а мы, конечно, быстро приструним здешних салаг-янки."

"Надеюсь, что ты окажешься прав, Эллисон." Коделл ласково посмотрел на свой AK-47. "Без этих автоматов, разве мы решились бы атаковать всю армию Гранта одним неполным корпусом?"

Но даже и с ними, старший сержант не мог себе представить, как Лонгстрит сдержит огромную армию Потомака. Но если бы он смог серьезно потрепать северян, предотвратив тем самым явно намечающуюся окопную войну, то у Нейта Коделла были некоторые надежды на скорое возвращение домой, в Нэш, раз война закончится. Если же Лонгстриту не удастся сдержать врага, то Коделлу будет большой удачей, если его имя, написанное карандашом на листке бумаги над неглубокой могилой, не унесет ветром.

Он подвернул свое резиновое одеяло вокруг себя, чтобы его не залило грязью и водой. Эти опасения не заставили его бодрствовать – уставший после марша, он спал как камень. Когда он проснулся еще до рассвета на следующее утро, выстрелы уже гремели со стороны Роквилля. Гром полевой артиллерии перемежался треском ружейного огнея. Он наспех погрыз кусок кукурузного хлеба. Долгоносик захрустел в зубах. Он проигнорировал его и дожевал до конца. Он все еще жевал на ходу, когда 47-й Северокаролинский полк продолжил свой поход.

Когда они начали приближаться к местам, где велись бои, он узнал стрельбу федеральных винтовок – такую же он слышал в начале боевых действий в Диких Землях. "Похоже, это спешившиеси янки-кавалеристы со своими семизарядными Спенсерами," сказал он. "Черт, они могут приподнести на сюрприз. Это лучшие винтовки, что у них есть."

"Не хватит чертова водопада слез всей чертовой кавалерии всей чертовой армии Соединенных Штатов, чтобы утопить нас," – сказал Руфус Дэниэл, – "не с нашим оружием."

Он был прав. Федералы дрались отчаянно, но к тому времени, как 47-й полк Северной Каролины подошел к Роквиллю, их уже выбили из города. Федеральные пушки разрушили несколько домов. Два из них горели, когда Коделл проходил мимо. Погибший синемундирник лежал посреди улице. Еще один повис из окна таверны Хангерфорд. Его кровь стекала вниз по стене, растворяясь в луже. Не так далеко лежали и мертвые южане.

Полевая артиллерия янки еще работала к югу от Роквилля, посылая снаряды в город, чтобы замедлить продвижение конфедератов. Коделл непроизвольно нырнул вниз, уходя от снаряда, который с грохотом разорвался позади него. Мгновением спустя, человеческие крики возвестили, что осколки кого-то зацепили.

Но федеральные полевые орудия не смогли долго удерживать свои позиции, особенно после того, как остатки кавалеристов, которые прикрывали их, были изгнаны из Роквилля. Они начали разворачиваться и отходить. На глазах у Коделла, две лошади в одной из упряжек, пали. Возчики высвободили их из упряжи экипажа. Бронзовая пушка Наполеон потихоньку двигалась, буксируемая четырьмя оставшимися животными.

Осташиеся федералы упорно сдерживали продвижение противника, стреляяя из-за валунов, яблонь и фермерских хижин, чтобы дать возможность пушке убраться подальше. Не не только пушки с расчетами удирали от армии Северной Вирджинии. Фургоны и экипажи всех мастей заполнили дороги, ведущие в Вашингтон.

"Не похоже, что гражданские янки рассчитывали увидеть нас так близко, как наши видели их армии в Вирджинии," – сказал Коделл, указывая на рой беженцев впереди.

"Пусть они теперь поймут, что они несколько задолжали нам за это," – сказал Руфус Дэниэл. Он перегнал сигару из одного угла рта в другой. "Я думаю, они не зря нас боятся."

"Может быть." Коделл посмотрел на юго-восток. Ничто не лежало теперь между солдатами Ли и Вашингтоном, кроме кольца фортов. Оно, конечно, казалось внушительным. Но он подозревал, что Масса Роберт не будет задерживать здесь армию ради инженерно-технических работ.

***

Подзорная труба показала Ли небольшой яркий круг в центре черноты. Казалось, он был так близок к центру этой столицы, что можно было протянуть руку и потрогать. Вот Белый дом, а сбоку – справа в трехэтажном кирпичном здании с колоннами располагалась Федеральное управление по делам войны. С оставленными греческими колоннами перестроенное огромное здание Министерства финансов и штаб-квартира Государственного департамента перед ним. К югу от Белого дома сквозь строительные леса он смог разглядеть высокий, но незаконченный обелиск, сооружавшийся в честь Джорджа Вашингтона. Восточнее располагался Капитолий с огромным, но уже стареньким куполом, ремонт которого начался еще задолго до войны.

Ли восхищался Линкольном, продолжавшим работы на куполе в разгар войны. Это показывало, что президент Севера не озадачивался только текущими проблемами. Ли нахмурился. Как согласовать такое поведение с порочным тираном в описании Андриса Руди?

Впрочем он тут же забыл об этой, неважной сейчас проблеме, начав внимательно рассматривать обстановку перед городом. Там кипели огромные работы. Федералы вырубили все деревья в пределах двух миль и устроили завалы, препятствующие продвижению противника, установив большие пушки в узловых точках. Сеть окопов перед фортами защищала их, учитывая полевую артиллерию на позициях между ними.

"Добро б удар, и делу бы конец. И сплеч долой! Минуты бы не медлил," – процитировал Ли.

"Макбет," – сказал Чарльз Венейбл, стоявший рядом с ним.

"В этом случае, майор, вполне целесообразно прислушаться к тактическим советам великого барда." Ли передал длинную латунную трубку своему помощнику.

"Проверьте внимательнее траншеи, насколько они уже заполнены. Кроме того, люди в них, насколько я понимаю, являются гарнизонными войсками, а не ветеранами армии Потомака. Мы должны прорваться сегодня… Завтра будет гораздо труднее, а днем позже – уже невозможно ".

"Сегодня?" – переспросил Венейбл.

Ли посмотрел на него с улыбкой. "Ваши слова настолько осторожно лаконичны, что вы расходуете их только одиночными выстрелами? Да, сегодня. Худшая ошибка, которую я сделал во всей этой войне, и что стоило нам так дорого – это было нападение на кладбище Ридж, на третий день сражения при Геттисберге против более сильного потивника, да еще и с большим количеством пушек.

И здесь, при дневной атаке они уничтожат нас, прежде чем мы подберемся достаточно близко для того, чтобы пустить в ход наши автоматы, а вот в темноте у них будут большие трудности с поиском соответствующих целей ".