Текст книги "Оружие юга (ЛП)"
Автор книги: Гарри Норман Тертлдав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 42 страниц)
"А если его ремонт станет условием вашей дальнейшего свободы, или жизни?"
Бенни Ланг мрачно посмотрел на него. "Тогда я уже мертв."
Ли понравился ответ; это говорило о некой внутренней честности этого человека. Если кто-то из ривингтонцев и окажется за пределами тюрьмы Либби, решил он, то Бенни Ланг точно будет одним из них.
Пока что он ограничился словами: "Расскажите своим товарищам все, что я сказал вам, мистер Лэнг. Вскоре вам будут предоставлены бумага и ручки. Я хочу иметь полный список типов знания, которыми каждый из вас обладает. Предупредите остальных не лгать: вы лгали Конфедерации слишком много, и если ваши слова опять разойдутся с делом, это приведет к суровому приговору повторно. Понимаете ли вы это, и согласны ли с этим?"
"Я понимаю. Что касается согласия, разве я уже не согласился?"
"Пока ничего не решено," – неумолимо сказал Ли. – "Мы внимательно оценим, как ваши преступления, так и вашу вероятную надежность в совокупности с вашими знаниями, прежде чем решим выпускать ли отсюда кого-либо из вас. Кроме того, мистер Ланг, не забудьте передать своим друзьям итоги голосования Палаты представителей. Если вы когда-либо окажетесь на свободе, вам не разрешается вмешиваться в политику. Это, надеюсь, совершенно ясно?"
Обида, вспыхнувшая в глазах Ланга показала его явное неудовлетворение. "Вы не оставляете нам другого выхода."
"А что бы делали вы в моем положении?" – спросил Ли, и Ланг отвел взгляд. Президент повернулся к тюремным охранникам. "Уведите его."
Через несколько минут Ли уже был на улице. Его телохранитель сказал: "Сэр, если бы это было в моей власти, эти ублюдки никогда бы снова не увидели солнце, кроме как через железные прутья. А вскоре были бы повешены."
"Поверьте мне, лейтенант, я разделяю ваши чувства," – сказал Ли, – "но они могут еще оказаться полезными для нашей страны. А это наша страна, лейтенант. Мы будем использовать их достижения для наших целей, а не их, я обещаю вам это."
"Но если они все-таки вмешаются, сэр?"
"Тогда мы повесим их," – сказал Ли. Наконец удовлетворенный, телохранитель поднял автомат в знак приветствия.
***
«Ох, мне страшно, Нейт,» – сказала Молли Бин. Чем ближе был день свадьбы, тем более нервной она становилась. Нагнувшись, она подобрала камешек и бросила его в Стони-Крик.
"Все будет хорошо," – решительно сказал Коделл, наблюдая за распространявшимися кругами по воде. "Твои волосы почти отросли, так что очень скоро ты сможешь спрятать подальше свой парик, и просто сказать, что изменила прическу."
"Мои волосы тут не при чем, и ты это отлично знаешь. Не будет легкой жизнь в этом городе, где многие знают, что я была шлюхой."
"Опять эти глупости," – тихо пробормотал Коделл. "Чего ты боишься? Что соседи будут напоминать тебе об этом? Ты же знаешь, что это не так," – быстро ответил он. Они уже обсуждали это раньше.
Он продолжал: "Или ты хочешь после свадьбы вернуться в Ривингтон?"
"О Боже всемогущий, нет!" Молли вскинула руки. Испуганная голубая цапля взметнулась в воздух, громко хлопая крыльями. "В Ривингтоне все знают, чем я занималась. А здесь только некоторые – что были в нашей роте на войне – по крайней мере, я надеюсь, что так оно и есть."
"Никто никогда даже не заикнулся за все это время об этом." Коделл поднял сжатый кулак. "А любой, кто попытался бы, отведал бы вот это. А теперь скажи мне прямо, Молли, может, у тебя были какие-либо проблемы с женщинами в городе, а?"
"Не– ет," -сказала она; он видел, что она говорит правду, но не совсем уверенно. Как бы в подтверждение этого, она сказала: "Иногда, бывает, я чувствую, что не могу смотреть в глаза этим леди."
"По сути они ничем не отличаются от тебя," – настаивал он, и знал, что говорит. – "Знаешь ли ты, что у многих из них родились большие крепкие младенцы через шесть или семь месяцев после того как их мужья вернулись с войны, и все они утверждали, что это от них. У многих, я повторяю. Я могу назвать сразу три или четыре таких прямо сейчас."
Молли захихикала: "Точно можешь? Это не удивляет меня."
"Ну, успокоилась?" – спросил он.
"И все равно страшно," – сказала она снова. Краткая уверенность покинула ее.
Он сделал глубокий вдох. "Ну так и что? Мы останемся здесь до тех пор, пока все будет хорошо, пока все будут относиться к нам так, как надо. Сразу, как что-то будет неладно, мы упакуем все, что у нас есть, и двинемся туда, где никто никогда не слышал о любом из нас, и начнем новую жизнь."
"Ты же не хочешь делать этого, Нейт." В голосе Молли звучало беспокойство. "Тоска заест тебя вдали. И ты любишь Нэшвилл и свою работу."
"Тебя я люблю больше," – сказал он, и добавил: "И я хочу, чтобы ты была счастлива."
Не успел он опомниться, как Молли обняла и поцеловала его. Ее глаза сияли, когда она сказала: "Никто никогда не говорил мне ничего подобного." Назойливые страхи, казалось, оставили ее снова, потому что она огляделась, а затем замахала руками. На этот раз испуганных птиц не было.
"Как здесь красиво – ива, цветущий жасмин за ручьем… Нейт! О Боже, что с тобой, Нейт?"
"Нет– нет, ничего." Но Коделл все еще чувствовал себя так, как будто увидел привидение. Ощущение было почти таким же сильным, как когда он выстрелил в призрак человека на платформе машины времени. После того, как его отпустило, он начал рассказывать: "Я был на рыбалке под этими ивами в тот вечер, когда несчастная Жозефина -помнишь Жозефину? – смотрела через этот жасмин на приближающегося Пиита Харди со сворой гончих…"
"Он…" Лицо Молли изменилось; ее голос сразу погрубел. "Я молилась несколько раз, чтобы он не успел уйти, когда мы взяли Ривингтон. Это не по-христиански, но я делала это. Боюсь, я никогда не узнаю, куда делся этот ублюдок."
"Сейчас узнаешь." И Коделл рассказал, как он наткнулся на тело Харди после того, как Генри Плезант взорвал бастион ривингтонцев.
Молли захлопала в ладоши, когда он закончил. "Он получил то, что заслужил, ей-богу." Коделл прямо-таки почувствовал себя смелым рыцарем, убившем негодяя в единоборстве, а не просто наткнувшемся (даже споткнувшемся) на его труп. Когда Молли покраснела и прижалась к нему, она похоже тоже думала о чем-то подобном. Она посмотрела вверх и вниз по ручью. Ее голос стал низким и хриплым. "Похоже, вокруг нас никого нет, Нейт…"
"Так в чем же дело…" Улыбаясь, он уложил ее на пушистую мягкую траву, а затем быстро наклонился над ней.
Уверенными пальцами он расстегнул пуговицы и петельки ее платья. Процесс шел бы еще быстрее, если бы он не останавливался каждые несколько секунд, чтобы целовать открывающееся тело. Но вскоре она лежала голая, и он также. Их потные тела долго извивались, лаская друг друга. "О, Молли," – простонал он. Она не ответила – просто была не в силах…
Одевались они неохотно. Независимо от того, что мог сказать проповедник, в начале лета было неплохо и без одежды. Коделл чувствовал себя в мире со всем миром, когда они с Молли продолжали медленно идти вдоль ручья. Через несколько шагов, она сказала: "Думаю, что мы можем попробовать то, о чем ты говорил, Нейт. Я надеюсь, что плохо не будет, посмотрим. Но если не пробовать, то и не узнаешь, есть ли шанс, и это факт."
"Все будет в порядке," – ответил он, одновремено и довольный и слегка раздраженный: он хотел, чтобы она была просто счастлива, не отвлекаясь на неприятные мысли.
Они подошли к изгибу ручья. На противоположном берегу, среди порослей дубков, рыбачил седой негр. Он помахал левой рукой и сказал: "Как вы дела, масса Нейт, мисс Молли?"
"Привет, Израиль," – оглянулся Нейт через плечо. Нет, негр не мог видеть оттуда его и Молли, кувыркающихся в траве. Облегченно вздохнув, он повернулся обратно. "Поймал что-нибудь?"
"Вот, пару сомиков." Израиль приподнял их. Стони-Крик был настолько узок, что не нужно было повышать голос, чтобы поговорить через него.
"Как это чувствовать себя, работая на знаменитого полковника Плезанта?" – спросила Молли.
"Теперь бунт ушел, и масса Генри, он снял мундир так быстро, как может быть," – сказал Израиль. "Железная дорога он был работать, они посылали человека на ферму другой день, спрашивать его, чтобы забрать его на старую работу и деньги в два раза. Он говорит, что они хотят его обратно пользовать его имя. Так я полагаю, что он в порядке."
"Так что Генри ответил им?" – спросил Коделл, ощущая новый набор смешанных эмоций. Он и хотел, чтобы его другу было хорошо, но не хотел, чтобы тот уезжал в Уилмингтон. Для него его отъезд туда казался таким же плохим, как если бы тот отправился домой, в Пенсильванию.
Израиль ответил: "Он сказать тот человек, что прочь мерзавец с моя земли и никогда не возвращайся, что он лучше, сменить свой имя, чем продать его железная дорога, которая не хотела мужчину, который столько делать ней. Это его свой слова, масса Нейт, я был там, чтобы услышать."
"Хорошо," – сказал Коделл. Молли кивнула. Израиль закивал вслед за ними. Тут леска, которую держал чернокожий, резко дернулась. Он вытащил небольшого толстого окунька, отчаянно запрыгавшего по берегу. Нейт добавил: "Значит, все в порядке, что ж, я навещу Генри на днях."
"Всегда рады видеть вас как масса Генри и я," – заявил Израиль. Пока он говорил, рыба клюнула снова. "Вы приходите завтра, может быть, некоторый этот прекрасной рыбы останется".
"Я бы не возражал, конечно," – с веселой вежливостью сказал Коделл. – "Но не только ради вкусной рыбы. Я хочу попросить Генри быть моим шафером на свадьбе."
Застигнутая врасплох этими словами, Молли задохнулась и прижалась к нему. Израиль улыбнулся через ручей, глядя на них.
"Это хорошо," – сказал он. "Масса Генри, он всегда знать о том, насколько вы счастливы оба, поэтому я знаю, что он будет рад сделать это вам."
"Не говорите ему заранее," – предупредил Коделл. – "Я хочу сделать это сам."
"Я дать вам слово," – пообещал Израиль. – "Мисс Молли, масса Генри, он часто упоминать о том, сколько ваш брат или кузен, я не совсем уверенный кто – Мелвин, так похож на вы. Он быть ваша свадьба?"
"Н– не думаю, что так," -ответила Молли после минутного колебания. – "Теперь, когда боевые действия закончились, я не думаю, что мы увидим Мелвина скоро в этих краях."
"'А– а, человек любить путешествовать, не так ли?" -сказал Израиль. – "Есть такой люди, да. Жаль, что он не будет, чтобы увидеть, как вы замуж."
"На этот раз придется обойтись без него." Молли снова прислонилась к Нейту. Они пошли дальше вдоль ручья. Прощальные слова Израиля были прерваны еще одной поклевкой. Коделл ощутил легкую зависть; сам он никогда не вытащил бы так много рыбы из Стони-Крик так быстро.
Молли что-то произнесла. Занятый мыслями о рыбалке, Коделл не расслышал. "Прости, что ты сказала?"
"Я сказала, может быть, все и получится. Когда я думаю о том, как мне хорошо с тобой и тому подобное, предстоящая свадьба кажется мне реальной."
"Это будет лучше реальности." Он обнял ее за талию, притянул к себе и поцеловал. Смотрит ли Израиль на них с противоположного берега, Коделла больше не волновало.
Жесткие лацканы воротника Нейта задевали его бороду и щекотали его. Он чувствовал себя слегка задушенным, непривыкший к тугому галстуку. Хотя даже и без черного шелкового галстука, как он подозревал, он бы все равно имел некоторые проблемы с дыханием: ведь столько людей пришли в церковь на венчание. К тому же, знойный воздух внутри храма начал вызывать пот.
Он пытался убедить себя, что ведет себя глупо, опасаясь реакции окружающих – но даже в бою его сердце не билось так, как сейчас. Во рту стояла сплошная сушь.
Бен Дрейк был в ударе. Мощный голос проповедника прогремел: "Если здесь есть кто-либо, кто знает о какой-либо причине, по которой этот брак не может состояться, пусть говорит сейчас ибо дальше будет поздно." Коделл напрягся. Священники традиционно произносят эти слова на каждой свадьбе. Но здесь – здесь некоторые из мужчин, слушая его, знали, кем была Молли. Он не думал, что кто-то из них выскажется против него или нее, но все равно затаил дыхание. Необходимая пауза прошла. Никто ничего не говорил. Церемония продолжалась. Волнение Коделла не унималось. Слишком быстро, или так показалось Нейту, Дрейк повернулся к нему и сказал: "Вы, Натаниэль, берете эту женщину по имени Молли в качестве своей законнной супруги, чтобы содержать, заботиться, любить и беречь ее, пока смерть не разлучит вас?"
"Да, беру." Коделл обычно использовал тот голос, которым он спокойно перекрывал шум школьного класса, полного детей разного возраста. Теперь же ему казалось, что даже Генри Плезант, стоящий рядом с ним в блистательном парадном мундире полковника Конфедерации, что буквально шокировало многих, еле его расслышал. Плезант одобрительно улыбнулся – значит он, все же сказал это вслух. Он выдавил ответную улыбку. Вроде получилось.
"А вы, Молли, берете этого человека по имени Натаниэль в качестве своего законного супруга, чтобы заботиться, любить, беречь и подчиняться ему, пока смерть не разлучит вас?"
Из– под вуали слова Молли прозвучали ясно: "Да, беру."
"Тогда с Божьим благославлением и в соответствии с законодательством суверенного штата Северной Каролины, я объявляю вас мужем и женой."
Бен Дрейк улыбнулся. "Поцелуй невесту, Нейт."
Коделл неловко отодвинул завесу, скрывающую лицо невесты. Поцелуй был прилично целомудренным. Сидящая в третьем ряду Барбара Биссет начала рыдать. Его хозяйка плакала по поводу и без. Но на этот раз она была не одна. К тому времени, как Нейт и Молли шли по проходу к дверям церкви, половина женщин, наблюдавших церемонию, вытирали глаза. Коделл не раз задавался вопросом, почему они делали это. Ведь в свадьбах не было ничего грустного, это была церемония счастья, но маленькие кружевные платки всегда прижимались к глазам женщин. Он и Молли стояла в дверях, пока их друзья проходили мимо. Насколько он мог вспомнить, он никогда не пожимал столько много рук и не обнимал так много женщин за такое короткое время.
"Красивая свадьба, просто прекрасно," – сказала Барбара Биссет, прижимая его к своей внушительной груди. И снова заплакала.
Демпси Эйр подошел со своей женой Люси. Он хлопнул Коделла по спине, и смачно поцеловал Молли в щеку. "Теперь все, что вам нужно сделать, это подождать, пока не зайдет солнце," – озорно сказал он и добавил: "Если вы хотите знать мое мнение, так только дурак женится в то время в году когда самый длинный день и самая короткая ночь."
Мужчины, которые слышали это, хохотали; женщины хихикали и делали вид, что понятия не имеют, о чем это он. Молли сказала: "Ты как всегда ужасен, Демпси."
"О, я не так уж плох, как некоторые," – ответил он, улыбаясь.
На мгновение радостное настроение Нейта омрачилось. Демпси делил зимовье с ним во время войны. И он тоже не раз наведывался в хижину Молли, и даже довольно часто. Не об этом ли он намекнул ей сейчас? Она, возможно, и имела в виду нечто подобное, когда говорила, что им не будет легко.
Но у Демпси теперь есть Люси Эйр, красивая блондинка с животом, намекающим на пополнение семейства. Одну руку она держала на макушке стоящего рядом сына; другой удерживала спящего малыша. По тому, как Депси смотрел на них с горделивой улыбкой, он явно был счастлив, и ничего другого ему было не надо.
Коделл решил, что зря он так остро реагирует на всякие мелочи. Если переживать по поводу всех случайных замечаний, то им с Молли будет нелегко.
Рэфорд Лайлс сказал: "Все письма, которые вы у меня получали от этой дамы, Нейт, подсказывали мне о ваших чувствах, хотя вы и сердились на меня. Я всегда надеялся, что вы, двое, рано или поздно будете вместе." Он улыбнулся.
"Вы были, конечно же правы," – признался Коделл, обещая себе больше не пикироваться с ним. Он обнял Молли. "Я рад, что вы пришли на нашу свадьбу."
Два больших вяза образовали тень на улице перед церковью. Гости стояли там небольшими группами. "Внимание всем присутствующим!" – громко сказал Генри Плезант. "Вы, возможно, заметили тут столы на помосте. Толстушка Хэт, что готовит для меня и моих работников на ферме, приготовила небольшое угощение для всех вас."
"Ты все еще говоришь, как янки, Генри," – сказал Коделл. "У нас приглашают по-другому."
"Они и так все поняли," – возразила Молли. – "Смотри как бы они не опрокинули столы от усердия."
"Хэтти будет держать их в страхе," – сказал Плезант.
И точно, большая черная женщина набросилась с поварешкой на человека, который слишком близко подобрался к противню с жареными цыплятами.Тот поспешно отступил. Хэтти поманила поварешкой Коделла и Молли.
"Молодожены первыми," – провозгласила она, осматриваясь, не хочет ли кто-нибудь поспорить с ней. Желающих не было. Коделл поспешил схватить тарелку и вилку, и начал выбирать среди кур, ветчины, индейки, кукурузного хлеба, сладкого картофеля, жаркого и бобов, приготовленных с соленой свининой. Каролинский кекс с молотым арахисом и персики, засахаренные в меде, также смотрелись заманчиво, но в тарелке было не так уж много места.
Так, еще кусочек, сказал он себе, вгрызаясь в ветчину. Он был просто в замешательстве, пытаясь разобраться во всем, что приготовила Хэтти. Он попробовал коричневый сахар, горчицу, гвоздику, патоку, мед, и что-то еще непонятное, пока, наконец, не определил его как уксус из лесных яблок. Он был уверен, что приправ на самом деле, было больше, чем он замечал. Он попробовал еще, и еще. Довольно скоро ветчина кончилась, но некоторые кулинарные тайны остались неразгаданными.
"На вот." Генри Плезант протянул стакан виски.
"Спасибо, Генри." Коделл помолчал, потом повторил совсем другим тоном: "Спасибо, Генри, тебе за все."
"Мне? Да за что меня благодарить-то?" Плезант махнул рукой. "Если бы не ты, я бы просто не смог вернуться к обычной жизни, ведь я пошел в армию, чтобы вообще избавиться от нее. И я не знал, что с ней делать, когда война закончилась, и лишь благодаря тебе, у меня хватило сил жить."
Он сказал бы и больше, выпив уже стакан или два, в то время как Коделл ел, но тут к нему подошел Рен Тисдейл и спросил: "Сколько вы хотите за ту негритянскую девку, Плезант? Я дам вам хорошую цену, клянусь Богом – ее стряпня даст хороший доход 'Колоколу Свободы', так что любая цена окупится довольно быстро."
"Она не продается, сэр," – сказал Плезант. "Она…"
"Так может, сдадите в аренду? Сколько бы вы хотели за две недели в месяц?"
"Позвольте мне закончить. Я сказал, что она не продается потому, что она свободна," – сказал Плезант. – "Если вы хотите, чтобы она готовила для 'Колокола Свободы', вам придется договариваться об оплате ее услуг с ней самой." Желтоватое лицо трактирщика потемнело. "Я не янки и не общаюсь со свободными неграми." Он зашагал прочь.
"Как странно," – сказал Коделл, наблюдая за ним. "Ему не подходит стряпня Хэтти только потому, что она свободна."
"Это правда, но если бы он взял ее в качестве свободной женщины, он должен был бы относиться к ней соответствующим образом." Плезант понизил голос. "У многих из вас, южан, возникли проблемы с этим."
Коделл указал на три звезды на воротнике серого мундира своего друга. "Ты тоже южанин теперь, Генри, нравится тебе это или нет. И если даже ты не можешь сказать 'да', так ведь неграм в США сейчас тоже нелегко, если верить газетам."
"Это так." Плезант вздохнул. "Если законопроект Ли когда-либо выйдет из Сената, он поставит эту страну на верный путь, во всяком случае."
"Я не могу понять, почему они так долго задерживают его," – подхватил тему Коделл. "Даже Бедфорд Форрест сам сказал, что не стал бы голосовать за себя, если бы он знал правду о мужчинах из Ривингтона."
"Пока политики выслушивают речи друг друга, они начинают забывать, зачем они вообще собрались, если хочешь знать мое мнение." Плезант постучал по стакану Нейта указательным пальцем. "Могу ли я заполнить его снова?" Коделл указал на пунш. "Почему бы тебе не налить мне немного коктейля вместо этого? Это должно хорошо пойти с тортом." И, конечно, подслащенная смесь мадейры, шерри, лимонного сока, и сливок с пряностями прекрасно сочеталась с цукатами из апельсиновой корки, вишней, изюмом, инжиром и орехами в торте. Оторвавшись, наконец, от этого чуда кулинарии, Коделл сказал: "Тебе придется нести меня домой, Генри. Я настолько переполнен, что не могу ходить."
"А что– нибудь еще ты сможешь?" -спросил Плезант с типичной мужской ухмылкой. Коделл взглянул на Молли. Ее улыбка вызвала ответную на его собственных устах. "Об этом можешь не беспокоиться," – уверенно сказал он.
Когда все столы были подчищены от пищи, как будто армия вторжения пронеслась над ними, и вечерние тени удлинились, Рэфорд Лайлс приготовился везти молодоженов к вдове Биссет в своей коляске. Все стали забрасывать их рисом, когда они поднимались на сиденье. "Некоторые спрятались в твоей бороде," – сказала Молли.
"А, неважно," – ответил Коделл, но все-таки отряхнулся. Полдюжины зерен каскадом скатились вниз по его пиджаку. Когда коляска покатилась, рис так и посыпался из-под нее.
В доме было тихо и пусто, когда Лайлс подъехал к нему; все Биссетты собрались ночевать на ферме Пэйтон Биссетт, чтобы предоставить Коделлу и Молли брачную ночь в одиночестве. Притормозив, лавочник сказал:"Теперь ты должен заплатить за проезд." Прежде чем Коделл успел возмутиться, он объяснил: "Мне достаточно поцелуя невесты." Он наклонился и клюнул в щеку Молли.
Коделл соскользнул с коляски и протянул руки, чтобы помочь Молли. "Как я уже говорил вам в церкви, мистер Лайлс, я рад, что вы были правы, а я ошибался."
"Хе– хе." Улыбка лавочника показала оставшиеся несколько зубов. "Думаю, не нужно желать вам нынче спокойной ночи, не так ли? " Он щелкнул вожжами и, выехав на середину улицы, направился обратно к своей комнате над магазином.
"Не соизволите пойти со мной, миссис Коделл?" – сказал Нейт.
Вот он и назвал ее так. Ее глаза медленно расширились. "Это точно ты меня позвал сейчас?" – спросила она, обращаясь, вероятно, наполовину к себе. "Мистер Коделл, с огромным удовольствием." Они прошли к двери рука об руку.
Он перенес ее через порог два раза: у входной двери и еще раз у двери его комнаты на втором этаже. Во второй раз он не опустил ее на ноги, а поднес к кровати и осторожно положил на нее. Затем он вернулся и закрыл за собой дверь. Когда он начал развязывать галстук, то сказал: "Нам надо найти другое место, чтобы жить. В этой комнате будет мало места для двоих."
Она сидела, закинув руки к задней части шеи, чтобы освободиться от застежек своего свадебного платья. Потом задумчиво кивнула. И вдруг просто осветилась улыбкой. "Думаю, ты прав, Нейт. Но на сегодня нам места точно хватит, как ты думаешь?"
Он поспешил к ней. "Я уверен в этом."
Он понятия не имел, будут ли они жить долго и счастливо. Он начнет беспокоиться об этом завтра. Сегодня не до беспокойств…
***
Роберт Ли сердито мотнул головой. «Двадцать четыре человека,» – прорычал он. «Двадцать четыре человека, в руках которых будущее нашей страны, а они и не чешутся.»
"Наш Сенат, как и в Соединенных Штатах, на принципах которого он собственно и был создан, нетороплив в своих дебатах," – сказал Чарльз Маршалл.
"Нетороплив?" Ли обратил свои глаза к потолку в своем кабинете, обращаясь скорее к небу, что скрывал потолок. "Мистер Маршалл, я с детства был твердо убежден, что республиканская форма правления является лучшей из когда-либо созданных, но проволочки, которые я вижу в связи с этим законопроектом, заставляют меня сомневаться в этом. Если бы армия Северной Вирджинии проводила свою военную кампанию таким же образом, как проходят дебаты в Сенате, АК-47 было бы недостаточно, чтобы получить нашу независимость".
"Если бы армия Северной Вирджинии проводила свою военную кампанию таким же образом, как проходят дебаты в Сенате, это было бы армии Потомака Макклеллана," – сказал Маршалл.
Застигнутый неожиданным сравнением, Ли издал короткий смешок. "Я не буду говорить что вы не правы, сэр, но такие действия не подходят ни армии, ни правительству."
"Голосование обязательно должно пройти в ближайшие несколько дней, господин президент," – сказал Маршалл.
"Должно ли? Таким образом утверждают уже несколько недель, но дебаты идут все дальше, и дальше." Ли прихлопнул ладонью по пачке сегодняшних ричмондских газет. "И вся эта болтовня по-прежнему продолжает печататься."
Чарльз Маршалл с улыбкой приподнял бровь. "И это ужасно, не так ли?"
"Ужасно? Я хотел бы отбросить светские манеры, как генерал Форрест, чтобы более адекватно выразить свои чувства."
Ли снова стукнул по куче бумаг. Каждый из аргументов, который Юг придумал на протяжении многих лет, чтобы оправдать рабство, снова и снова мусолится в Сенате и в газетах. Аргументы, взятые из трудов Аристотеля лежат бок о бок с заимствованными из книги Бытия и ее осуждения детей Хама. С ними рядом современные, якобы научные утверждения, сравнивающие черных с человекообразными обезьянами и якобы доказывающие, что они потому уступают белым.
Контраргументы, приводимые в работах сторонников законодательства, казались Ли слабыми в сравнении. Хотя сенаторам следовало быть более осмотрительными, чтобы не походить на доморощенных фанатиков. Большая часть их публичных споров базировалась на доказательствах последних нескольких лет – доказательств того, что негры проявили те качества, в которых им раньше было отказано. Если из беспомощных сначала солдат они превратились в опасных бунтарей, значит ли это, что фактическое освобождение уже существовало на широких территориях Конфедерации? Ответ, они утверждали, был, очевидным. А их противники отвечали. Если негр может стать солдатом и опасным мятежником, то тем более нельзя предоставлять ему никаких уступок. А наоборот, ужесточить контроль над ним больше чем когда-либо.
Настоящей бедой было то, что половину аргументов в пользу законопроекта Ли не мог публично огласить. Его сторонники могли лишь утверждать, что ривингтонцы пошли на убийства, чтобы заставить Южное правительство не предпринимать никаких шагов в направлении освобождения негров и восстали, когда убийствами не удалось достичь своей цели. Этого было, по-видимому, недостаточно.
Но всю правду раскрывать было нельзя. Ли не хотел выставлять историю будущего напоказ через газеты для северян и англичан. Эти секреты были тузом в рукаве против амбиций более крупных и мощных стран, чем Конфедерация Штатов.
Если тайну не удастся сохранить… Последние сообщения о войне в Канаде давали понять, что в США уже начали производить винтовки по образцу АК-47. Это сильно беспокоило Ли. В один прекрасный день Соединенные Штаты могли бы попытаться развязать войну мести против Конфедерации. На такой случай он хотел бы иметь в арсенале Конфедерации что-то вроде мин и крупнокалиберных пулеметов, произведенных в глубокой тайне, чтобы непрятно удивить захватчиков. Да и кто знает, что еще могут принести знания из будущего. Так что публично его сторонники были ограничены в своих высказываниях.
Он вздохнул. "Когда началась Вторая американская революция, некоторые наши смельчаки говорили, что они поколотят северян одной рукой, а вторую специально привяжут за спиной. Мы очень быстро узнали, как они заблуждаются. Теперь уже мне интересно, можем ли мы принять этот законопроект, если мы ограничены в своих действиях тоже только одной рукой". Он объяснил, что он имел в виду Чарльзу Маршаллу.
Его помощник задумчиво поджал губы. "Если бы единственным способом получить народную поддержку нового законодательства было бы огласить все секреты, вы были бы готовы сделать это?"
"Так в этом и есть проблема!" – воскликнул Ли. – "Лишь сложившаяся ситуация заставила меня задуматься об этом. С одной стороны на весах безопасность страны, с другой – справедливость для ее жителей?" Он думал еще в течение трех-четырех минут, прежде чем продолжить: "И все же я полагаю, что ответ должен быть отрицательным. После того, как секреты выйдут наружу, уже ничего не исправишь. Но даже если мой законопроект не пройдет на этой сессии Конгресса, он может быть вновь внесен на будущих сессиях, и в один прекрасный день, безусловно, будет утвержден. Как вы думаете?"
"Господин президент, ваши планы обычно всегда кажутся мне разумными, и этот не является исключением. Это напоминает мне ту идею, что главное победить в войне, а не в отдельном сражении."
"Ну вообще говоря, так," – сказал Ли. "Когда сомневаешься в результатах одной битвы, важно иметь в виду всю военную кампанию, частью которой является это сражение."
"Это правда, сэр," – сказал Маршалл, – "Хотя я не и не предполагал свою работу на президента, как аналог военной кампании." Он неуверенно улыбнулся. "Если говорить о Джефферсоне Дэвисе, то он вообще по большей части находился в противостоянии с законодателями."
"В отличии от него, я надеюсь избежать некоторых трудностей, что он имел. Он был и есть один из самых способных людей, но одновременно с тем он воспринимал несогласие с ним, как оскорбление, если не предательство. Я не думаю, что он и сам не согласился бы с моей оценкой. А у меня, по крайней мере, еще есть надежда найти более примирительный подход, что даст лучшие результаты".
"А если нет?" – спросил Маршалл.
"А если нет, то я буду реветь и топать ногами на несогласных со мной, пока из моих ушей не пойдет пар, как из предохранительного клапана локомотива двигателя." Ли поймал взгляд своего помощника. "Я вижу, вы мне не верите. Это плохо – если я не могу обмануть вас, как я смогу обмануть Конгресс?"
Качая головой, Чарльз Маршал вышел из кабинета. Ли занялся текущими документами. Он вообще не любил зарываться в бумагах, а за небольшой период президенстства он увидел их столько, сколько не видел за всю свою жизнь. Но независимо от того, нравится ему это или нет, это было частью его обязанностей, и поэтому он добросовестно исполнял их.
Отчет из Военного института Вирджинии привлек его внимание. Хендрик Ньювудт, один из ривингтонцев, привлеченных к работе там, был найден повешенным в своей комнате, по-видимому, самоубийство. Он оставил записку на своей кровати: "Мне надоел этот вечный надзор."
Губы Ли сжались. Постоянный надзор был ценой, за которую эти люди платили и будут продолжать платить за то, что им позволено жить. Эта фраза, с ее библейским смыслом, вновь зазвучала в его уме. Он вспомнил сказки о заточенных джиннах. Там убедительно рассказывалось, как несмотря на полученную ими ограниченную свободу, они все равно были опасны. Бенни Ланг и большинство других, казалось, поняли и приняли предложенные условия. Но Ньювудт был уже вторым из их числа, решивших расстаться с жизнью.
Ли не признавал саму идею самоубийства; ему казалось, что это окончательный отказ от ответственности. Тем не менее, эти люди из Ривингтона уже были отверженными, как никакие другие во всем мире. Они были брошены на произвол судьбы даже в их собственном времени. Во имя чего им жить?
