Текст книги "Оружие юга (ЛП)"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 42 страниц)

"Я надеюсь, что это поможет тебе от болей в груди, отец," – сказала Мэри.

"Вообще, конечно, должно." Ли сделал паузу и посмотрел на нее поверх очков. "Как ты узнала, для чего они нужны? И, если уж на то пошло, то как полковник Рэйнс узнал, что я принимал нитроглицерин? Тут целый заговор."

"И я признаю себя виновной в нем. Я нашла одну из твоих старых пустых бутылочек и послала ее к нему с этикеткой надлежащей дозировки для таблеток. Но сама идея исходила от мистера Маршалла, который сопоставил название на твоих старых таблетках и того вещества, которое полковник Рэйнс начал получать у себя. Жаль только, ни один из нас не подумал об этом раньше."

"Не беспокойся по этому поводу, моя дорогая, ведь я, кажется, дожил до этого момента и без лекарств," – сказал Ли, глубоко тронутый их заботой. Его лицо затвердело. "И я не жалею об этом, от ривингтонцев мне ничего не надо."

Мэри кивнула, ее собственное лицо тоже стало мрачным. Как и ее младшие сестры, она все еще носила траур по матери. Но если бы не слепая удача, она бы носила траур и по нем тоже. Новые таблетки нитроглицерина перемешались в бутылочке, когда он взял ее и поднес к своим глазам. Ривингтонцы были готовы и даже стремились помочь ему, пока он был им нужен, и их помощь была эффективной. Но когда его представления о будущем своей страны перестало совпадать с их собственным, они попытались выбросить его так же небрежно, как испорченный лист писчей бумаги. Он прищелкнул языком между зубами. "Это моя страна, а не их."

"Отец?" – сказала Мэри. Но его слова скорее были обращены к самому себе, а не к ней.

***

Томас Бокок из Вирджинии, спикер Палаты представителей, сказал: «Теперь имею особую и высокую честь представить вам президента Конфедерации Штатов Америки Роберта Ли.» Аплодисменты конгрессменов и сенаторов наполнили зал, когда Ли подошел к трибуне. Бокок сел в задней части президиума. Рядом с ним должен был сидеть Альберт Галлатин Браун в качестве председателя Сената. Но Альберт Галлатин Браун был мертв, что также означало, что, если что-нибудь случится с Ли, то Бокок станет третьим президентом Конфедерации. Ли выбросил эту мысль из головы и подождал несколько секунд перед тем как начать то, что может оказаться наиболее важной речью в его президентском послужном списке.

Он начал говорить: "Уважаемые сенаторы и члены палаты представителей, я, конечно, понимаю, как это необычно для президента обращаться с просьбой о предоставлении чести говорить с вами о поддержке того или иного законодательного акта. Но уверяю вас, что на то есть свои важные причины, поэтому я прошу от вас одобрения представленного законопроекта в отношении регулирования труда отдельных жителей Конфедерации Штатов."

Во время войны, Конгресс Конфедерации, как правило, собирался в зале для обсуждения в тайне. Эта процедура была автоматически перенесена и в мирное время. Ли не совсем одобрял этого, но в данном случае он счел это полезным: не все, что он должен был сказать, могло попасть в газеты Ричмонда.

Он ясно дал это понять с самого начала: "Все вы к настоящему времени ознакомились с материалами, привезенными АБР из будущего. Вы все увидели, как единодушно двадцатый и двадцать первый века осудили институт рабства. С таким же омерзением мы с вами относимся к диким племенам, которые занимаются каннибализмом."

Несколько законодателей вздрогнули от такого резкого сравнения. Однако Ли специально стремился изложить свое мнение в самых сильных выражениях. Он продолжил: "АБР стремилась навсегда остановить у нас общественный прогресс, чтобы мы действовали заодно с ними и тем самым изменить ситуацию в будущем мире. Они пытались свергнуть наше законно избранное правительство, руководствуясь лишь своими желаниями. Их вооруженный бунт продолжается и по сей день. Голосовать против предложенного законопроекта – значит голосовать за АБР и их методы. Вы многое видели в их секретном помещении. Я открыто напоминаю вам об этом здесь сегодня, так как уверен, что вы сохраните в тайне все связанные с этим вопросы…"

Он остановился на мгновение, посмотрев на своих слушателей. Он не привык отстаивать свои пожелания посредством убеждения. Для него раньше естественным было просто получать или отдавать приказы.

За исключением одного или двух, что-то строчивших на бумаге, все сенаторы и конгрессмены пристально смотрели на него. Непонятно, насколько он их убедил, но, по крайней мере, слушали они внимательно. Это уже неплохо.

И он продолжил: "Тем не менее, я думаю, господа, мы все равно рано или поздно вынуждены были бы вплотную столкнуться с этой проблемой, даже если бы мы отстояли нашу независимость нашими собственными усилиями, даже если бы АБР никогда не было."

На самом деле, если бы АБР не возникла в их времени, Юг не получил бы свою независимость самостоятельно. Ли знал об этом с тех пор, как он впервые открыл 'Иллюстрированную историю гражданской войны'. Члены Конгресса также осознавали это: книги из библиотеки АБР не оставляли сомнений. Но в их сердцах, по крайней мере, в большинстве из них, до сих пор, конечно, горело чувство, что их любимая страна нашла бы себе путь к свободе без всяких вмешательств людей из будущего.

Ли продолжал: "Война и ее последствия коренным образом изменили наши представления о неграх, но эти уроки, я знаю, многих из нас ничему не научили. Тем не менее, проблемы по-прежнему перед нами, а мы игнорируем их на свой страх и риск. Мы, отсоединившись от Соединенных Штатов, увидели, что люди с другим цветом кожи могут стать настоящими солдатами, хотя такую возможность мы ранее отрицали. Так вот, позвольте мне проинформировать вас, что еще до появления ривингтонцев, некоторые из наших офицеров уже начали предлагать освобождать и вооружать негров-рабов, чтобы они могли сражаться с северянами на нашей стороне".

Ропот возмущения пробежал по залу. Но небольшой: все помнили, как мало надежды было на успешную войну более, чем четыре года назад.

"Появление мужчин из Ривингтона и их автоматов отменило необходимость таких отчаянных мер, но негритянский вопрос не стал менее острым. Хотя восстания, что так долго продолжались в долине Миссисипи, и были задавлены до уровня небольших разрозненных вспышек, но упорство, с которым негры противостояли превосходящим силам противника, должно заставить нас задуматься, а есть ли еще те послушные рабы, которых мы привыкли видеть в старые времена? Мы молчаливо признали свободу тех многочисленных чернокожих, которые были освобождены северянами во время Второй американской революции. И эти, обретшие свободу, уж точно не захотят снова стать рабами без борьбы.

Кроме того, во время войны несколько наших штатов ослабили ограничения на получение неграми грамотности, чтобы восполнить недостаток таких людей. Вы же не думаете, что получив какое-то образование, негры тут же его забудут и не захотят такого же для своих детей? И вообще, где справедливость в том, что если в час опасности мы призовем его взяться за оружие для защиты нашей страны, а потом по-прежнему оставим его в цепях? Вы понимаете, к чему это приведет? К неизбежности восстания рабов, что даст нашим врагам возможность приставить кинжал прямо к нашим сердцам.

Хочу сказать вам, друзья мои, что фактическая свобода негров, как ни неприятно это может показаться вам, уже существует де-факто во многих районах нашей территории. Постепенно признавая это де-юре, мы будем иметь возможность контролировать это процесс и тем самым оградить нас от разрушительных беспорядков.

Итак, джентльмены, я не просто призываю вас одобрить предложенное мной законодательство. Я глубоко убежден, что оно в интересах Конфедерации Штатов Америки в долгосрочной перспективе, и прошу вас меня поддержать. Когда-нибудь все забудут о том, что я говорил здесь, но сам я никогда не забуду о вашем решении. Пусть наши потомки смогут говорить, что наша нация, благодаря Богу, нашла свой путь к свободе, и пусть они смогут сказать, что путь этот начался здесь, сегодня. Благодарю вас."

Он отошел от трибуны. Последовавшие аплодисменты были скорее вежливыми, чем теплыми. Он спрашивал себя, сколько из этих людей понимали, что он заимствововал слова из одной из знаменитой речи Авраама Линкольна. Судя по всему, немногие, вряд ли кто обратил особое внимание во время пребывания в пенатах АБР на речь Линкольна в Геттисберге в том мире, где независимость Юга была уничтожена. Здесь, в реальном мире, Линкольн и все, что с ним было связано, осуждалось безоговорочно, а потому его слова, без сомнения, обрекались бы на презрение и забвение. Ли изучал эту речь Линкольна по крайней мере дюжину раз. И думал дать ей новую жизнь.

Первым на ноги поднялся Луис Вигфолл. "Господин спикер!"– прогудел он.

"Сенатор Вигфолл?" – тут же отреагировал Томас Бокок, только что шептавшийся с Мэри, занявшей свое почетное место в президиуме.

"Господин спикер, я хочу сказать несколько слов от имени оппозиции…"

Молоток Бокока застучал по столу, призывая к тишине.

"Я не узнаю наше почетное собрание. И удивляюсь его радости. Напоминаю, что мы встретились в специальном совместном собрании для конкретной цели – выслушать президента Ли. Он сможет, я уверен, выразить свою позицию уже после обсуждения и решения Сената".

Вигфолл попытался аргументировать свое высказывание, но спикер Палаты тут же лишил его слова. Наконец, с красным и угрюмым лицом, он сел на свое место. Ли смотрел на него с каменным выражением лица. Похоже, он не смог убедить их своей речью – они восприняли ее только как его личную точку зрения.

Плечи Ли передернулись, когда он подавил вздох. Если даже очевидный голос будущего не убедил некоторых в глупости старого политического курса, что еще могло бы? Ничего – был понятный ответ. Единственная надежда, глубоко скрытая внутри его сердца, лелеяла его в том, что такие упрямые души составляли лишь меньшинство собравшихся. Оставалось надеяться, что затаившаяся надежда окажется сильней безнадежной глупости…

***

Услышав внезапный характерный свист в воздухе, явно далеко не птичий, Нейт Коделл заорал вместе с двадцатью другими: «Мины!» Он нырнул в глубокую, укрепленную лесоматериалами, нишу в передней стенке траншеи. И приземлился прямо на какого-то бедолагу. Еще двое накрыли его сверху.

Минометный снаряд взорвался где-то менее чем в ста ярдах позади него, во второй линии окопов. Грязь взметнулась ввысь; один из комков нашел свою цель и ударил его в затылок. Через полминуты еще один залп прогремел выше, на этот раз, судя по звуку, он был предназначен для какой-то гораздо более далекой цели.

Четверо мужчин, нашедших приют в укрытии, начали выползать наружу – уж больно внутри было неуютно. Коделл потирал ушибленные ребра. Он посмотрел с нарочитой свирепостью на Демпси Эйра. "Ты уже во второй раз падаешь прямо на меня за последние два дня. Я начинаю думать, что ты более опасен, чем любая чертова мина."

"Надеюсь, люди из Ривингтона думают так же," – ответил Эйр с усмешкой.

"Ты что, так близко знаком с ними?" – мрачно спросил Коделл.

Его друг сказал: "Надеюсь, я скоро познакомлюсь с ними вплотную, когда Генри, наконец. закончит свой тоннель. Неужели дорога до их пушек длинее дороги в Китай?"

Те три– четыре недели, которые Плезант обещал Натану Бедфорду Форресту, уже растянулись в месяц-полтора. Хороший инструмент и опытные проходчики оказались в Северной Каролине редким товаром… Коделл пару раз сам побывал в тоннеле, доставляя доски под мерцающим пламенем свечей, которые едва позволяли хоть каким-то образом работать. Ему хотелось буквально поцеловать сухое дно оврага, когда он вышел. Он поражался тому, как это некоторые люди проводят всю свою жизнь внизу, в шахтах. Приплывший неведомо откуда иронический голос вдруг заполнил его какими-то дурацкими словами: 'Я готов целовать песок, по которому ты ходила'.

Еще один взрыв достиг тыла конфедератов.

"Хорошо, что куча снарядов для этого зверя у них, похоже, небольшая," – сказал он. "Они достают почти до Нэшвилла." Демпси Эйр кивнул. "Я слышал, как некоторые из наших опытных артиллеристов говорили – а уж они знают, что говорят – что это похоже на наши стофунтовые орудия береговой обороны. Черт меня побери, если я знаю, как ривингтонцам это удаетстся."

"Точно так же, как им удалось с АК-47, я думаю."

"Похоже, что так."

Коделл пожал плечами. Он-то понимал откуда все это. Оттуда же, откуда и книги с цветными фотографиями, напечатанные в 1990-х годах и многое другое. Он никогда не говорил ни с кем, кроме Молли, о невероятной книге, которую она украла у ривингтонцев. Кто ему поверит? Он и сам до конца не мог поверить. Но реальность была перед его глазами в виде этих ужасных автоматических пушек и минометов. Скорей бы Генри взорвал этот чертов бастион впереди. Он давно привык к АК-47 как к чему-то само собой разумеющемуся, но новое оружие напомнило ему, что и тот не принадлежит к 1868 году.

Капитан Льюис подошел по дну оврага. Он кивнул головой Коделлу и Эйру. "К моему удивлению, тоннель, наконец, готов," – сказал он. В его голосе звучало раздражение; видя как Плезант одним махом преодолел путь от рядового до полковника, он не мог скрыть своего недовольства.

"У нас тоже почти все готово, сэр," – сказал Коделл. Он указал на длинные ряды мешков с землей, выложенных ступенчато почти до верхнего края оврага. Стоярдовый тоннель породил много грязного грунта. Его прищлось упаковывать в мешки, чтобы следы характерного красноватого грунта не попали на поверхность и не привлекли внимания ривингтонцев. Кроме того, выложенные ступенчатые ряды будут весьма кстати, когда солдаты Конфедерации начнут быструю атаку.

Плезант подорвет заряд завтра на рассвете, по крайней мере, так намечается," – сказал Льюис. "Если так и будет, вы знаете что делать, вы ведь уже ознакомлены с приказами?"

"Да, сэр,"– хором сказали Коделл и Демпси Эйр. Эйр начал излагать: "Так что тут непонятного. Сразу после взрыва, мы выскакиваем и мчимся не останавливаясь прямо в Ривингтон." Это было почти прямое изложение приказа Форреста, характерное для его энергичной натуры.

"Вот– вот, выскакиваем и мчимся," -согласился Льюис. "Если бы это было так просто, нам следовало бы упасть на колени и возблагодарить Бога при ближайшем посещении церкви. Нет, генерал, конечно, прав. Удар должен быть нанесен прямо в сердце. Накопленные нами войска здесь могут молниеносно захватить Ривинтон, наплевав на врага на флангах и в тылу."

"А что, если причина для молниеносности не сработает?" – спросил Эйр.

"Тогда генерал Форрест придумает что-то новое, и, если я не ошибаюсь, полковник Генри Плезант снова станет простым фермером, я имею в виду, рядовым." Но, будучи в глубине сердца справедливым человеком, Льюис добавил: "Он, конечно, работал все это время не щадя себя, так что я надеюсь, что его работа принесет тот результат, который он обещал. Такой шанс нам может больше не представиться."

"Я тоже надеюсь, что другого шанса не понадобится" – горячо сказал Коделл. Если бы что-то пошло не так, атака состоялась бы в любом случае, и результат был бы ужасным, а ведь он сам будет частицей этого результата. Тогда, подумал он, запланированное скопление этого нового оружия точно станет нашей могилой. Лучше об этом вообще не думать. Как сказал один мудрец: Будь что будет – делай что должно.

После наступления темноты солдаты начали накапливаться в овраге, передвигаясь по зигзагообразной траншее, давно выкопанной от леса к оврагу. Для маскировки этих передвижений дальнобойная артиллерия конфедератов начала обстрел вражеских позиций. Пушки вынужденно были расположены на большом расстоянии. Независимо от того, насколько хорошо они были защищены, огонь автоматических пушек ривингтонцев стопроцентно выкашивал артиллеристов на более ближнем расстоянии.

Артиллеристы-конфедераты не отличались точностью; уже не один снаряд разрывался прямо над головами своих, а не врагов. Ривингтонцы не замедлили ответить минометным огнем. "Будь я проклят, если наши вообще попадают куда нужно," – буркнул Коделл Молли Бин. "Они уже достали меня, так сказать, своим дружественным огнем."

В этот момент очередной свой разряд заставил их броситься в укрытие.

Молли сказала: "Но они ведь не специально пытаются убить нас, Нейт."

"Какая разница, если они это делают?" – возразил он. Она задумалась ненадолго, а затем пожала плечами. Да ответ и не требовался, что толку сравнивать обычную армейскую жизнь с внезапно возникшей болью в животе – ведь она удерживала от размышлений, что вас могут убить в ближайшие несколько часов. Он переломил напополам кусок хлеба и одну половину протянул Молли. Съев его, она завернулась в одеяло. "Попытаюсь заснуть, если смогу." Очередной разрыв артиллерийской дуэли показал, что ее попытка будет, скорее всего, тщетной.

Коделлу, конечно, хотелось, чтобы она была в безопасности в Нэшвилле, но говорить ей об этом было бессмысленно, так как она даже не хотела слышать об этом. А впрочем, даже если бы она и согласилась, вряд ли смогла бы протиснуться сейчас против течения солдат, движущихся в другую сторону. По любому, ничего бы не выщло. Он достал сигару из кармана мундира, прикурил ее и сделал несколько быстрых, глубоких затяжек. Но спокойствие не пришло, как он надеялся. Под грохот разрывов он продолжал жевать окурок. На удивление, Молли удалось заснуть.

Коделл лег рядом с ней безо всякой надежды подремать тоже. Но очнулся он от того, что кто-то тряс его и говорил: "Давай, подымайся, сейчас начнется." Он сел, с удивлением увидев бледно-голубое небо на востоке. Надев шляпу, схватил свой автомат и вещмешок. Из него он переложил пару набитых рожков в карманы брюк, откуда доставать их было удобнее. Теперь он был готов. Рядом с ним Молли лихорадочно занималась тем же самым.

Темнота постепенно исчезала, он уже мог видеть противоположную сторону оврага. Там стоял капитан Льюис, старательно чистивший свой AK-47. И недалеко от него… Коделл кивнул сам себе. Он мог бы догадаться, что Натан Бедфорд Форрест не останется в стороне от боевых действий. Генри Плезант стоял у входа в туннель, на который он потратил столько сил, с длинным запальным шнуром в руке. Он смотрел в сторону генерала Форреста. Форрест перевел взгляд с посветлевшего неба на Плезанта. Наконец он резко кивнул.

Плезант наклонился и поджег шнур. Потом он вздохнул и выпрямился. Коделл обнаружил, что и сам затаил дыхание. Как быстро пламя пробежит по туннелю?

Прежде чем он успел спросить, Форрест опередил его: "Как скоро?"

"Совсем недолго," – ответил Плезант. Разрыв снаряда конфедератов заставил его повысить голос. "Думаю, уже сейчас…"

Прежде, чем он произнес "сейчас", земля вздрогнула под ногами Коделла. Он знал о землетрясениях, но никогда до того не был в их эпицентре. Грохот, в пятьдесят раз превышающий громовой раскат, просто ошеломил его. По губам Форреста он прочел слова "Черт побери!" – он не мог, разумеется, расслышать их на фоне взрыва. Коделл не знал, был ли он первым после Форреста, оказавшемся за пределами оврага, или кто-то опередил его. Но немного пробежав, остановился в изумлении. Никогда раньше он не видел ничего подобного. Никакого вреда от ужасного автоматического оружия впереди можно было не опасаться.

"О Боже всемогущий," – прошептал он. Взрыв огромного порохового заряда образовал гигантскую дыру в земле, равной которой он не мог себе представить – где-то пятьдесят ярдов на пятьдесят футов, и только Бог знает, как глубоко. Вокруг него лежали выброшенные взрывом следы земляных работ – пиломатериалы, переломанные, словно сухие ветки, смешались с зеленью росшей ранее растительности.

Как и он, многие солдаты застыли в ощущении невероятного чуда. Натан Бедфорд Форрест, оказавшись во главе атаки, проорал жестко и яростно. "Вперед, сволочи! И давайте сюда срочно лестницы, вы меня слышите? Время – золото."

Он, конечно, был прав. Время, потерянное на преодоление образовавшейся гигантской воронки, действительно шло на вес золота. Оружие главного бастиона было уничтожено, и автоматические пушки на флангах смолкли – ривингтонцы были ошеломлены катастрофой, постигшей их товарищей и, несомненно опасались такого же взрыва под собой. Коделл бросился вперед, крича изо всех сил. Он достиг края воронки и съехал в него на заднице. Части каких-то обломков и мертвых тел были повсюду. Ему прищлось бежать прямо по ним. Некоторые мертвые тела были целыми. Он удивлялся, каким образом взрыв мог оставить их в таком состоянии.

Натан Бедфорд Форрест, не дожидаясь лестниц, уже карабкался по дальней стене воронки и кричал: "Давай, давай, давай!" Коделл поспешил вслед за генералом – стыдно не последовать за тем, кто первым ринулся в атаку.

Форрест, уже чумазый с ног до головы, как и любой другой солдат, протянул руку и помог выбраться Коделлу из воронки. Внизу уже солдаты ставили лестницы, чтобы и другие могли подняться.

Пулеметы на флангах снова затянули свою смертоносную песнь. Но сотни соратников уже были в рукотворном кратере или поднимались по лестницам. Капитан Льюис, выкрикивая и размахивая руками, пытался организовать людей хоть в какой-то порядок боевой линии.

"Не задерживаемся!" – крикнул Форрест. "Шевелитесь!"

Пули косили траву под ногами и плевали грязью в лицо Коделла. Огонь явно велся из АК-47 прямо из кустов впереди; ривингтонгцы пытались заткнуть брешь, пробитую конфедератами. Коделл нырнул за ближайшее укрытие – им оказался труп в пестрой зеленовато-коричневой одежде, чья голова и шея были скручены под немыслимым углом. Он выстрелил в него несколько раз, прежде чем убедился, что тот мертв. Лицо, оказавшееся в нескольких дюймах от его собственного, принадлежало Пииту Харди.

Его губы растянулись в дикой улыбке, обнажая зубы. Он похлопал труп по плечу. "Сколько еще девок ты успел замучить до смерти, Пиит? Жаль, что больше не получится, ведь правда? Ты получил слишком легкую смерть." Коделл был уверен, что самое малое, что заслужил Пиит Харди – это была петля.

После столь успешной диверсии, мужчины из Ривингтона почти не сопротивлялись. Конфедераты умели атаковать позиции обычных стрелков, несмотря на их защитные доспехи. Солдаты в серых мундирах перебросками продвигались вперед в то время как другие стреляли, чтобы отвлечь врага от их продвижения. Потом они менялись ролями, в свою очередь прикрывая других, и в результате окружали горстку сопротивляющихся.

"Прощай, Пиит." Коделл вскочил на ноги и, сгорбившись, бросился к упавшему дереву в пятидесяти ярдах от него. Пули взбили землю рядом с ним. Он упал за ненадежную защиту невысокого ствола и начал стрелять короткими очередями, прикрывая группу солдат, движущихся справа от него. Потом он снова ринулся вперед, в направлении густых кустарников.

Слева от него замолк один из ривингтонских пулеметов. За ним другой, на противоположной стороне. Боевой клич конфедератов перекрыл стрельбу. Коделл тоже заорал во все горло. С помощью этих кровавых чудовищ ривингтоны еще могли надеяться на что-то, невзирая на тот кратер, что им устроил Генри Плезант, но теперь…

Натан Бедфорд Форрест тоже не терял времени даром: "Вперед, ребята, за мной! Теперь им не помогут никакие молитвы."

Обычно негромкий его голос, как Коделл подметил еще в Нэшвилле а затем и в окопах, неимоверно усиливался при необходимости.

Он простер руку в сторону северо-востока. "Мы всего лишь в часе ходьбы от Ривингтона. Так вперед!"

Солдаты восторженно заорали, казалось, им вообще было все рано, сколько там вообще до Ривингтона. Им уже было наплевать на все.

И лишь чуть позже они начали осознавать предстоящие им трудности. Хотя они были готовы на все.

Преимущество конфедератов было явным. Серая линия становилась все шире, фланговые позици ривингтонцев умолкали одна за другой. Форрест не уставал подбадривать своих солдат и старался не бросать их прямо в лоб на врага. Всякий раз, когда они натыкались на очередной небольшой заслон, он кричал, "Давай, ребята, обходим их. Сначала вытянем сорняки с корнями, а листья сами увянут."

Коделл услышал: "Нейт!"

Он развернулся на месте, где лежал, и машинально направил ствол АК-47 в сторону человека, заставившего его вздрогнуть. И быстро опустил ствол. "О Боже, Молли, я чуть не выстрелил в тебя. С тобой все в порядке?"

"Теперь, когда ты перестал целиться в меня, да."

"Можешь сказать, как далеко еще до Ривингтона?"

Она нахмурилась, прикидывая. Сосредоточенно серьезное выражение лица, казалось, должно было сделать ее еще больше похожей на мужчину. Но вместо этого она напомнила Нейту девушку, пытающуюся вспомнить, где она положила свою подушечку для иголок. Он безумно хотел, чтобы она сейчас была в Нэшвилле, и вместе с тем понимал, что это практически невозможно.

"Три– четыре мили, я думаю," -ответила она наконец. Затем она вдруг вскинула автомат и сделала несколько быстрых выстрелов. "Вроде кусты шевельнулись. Хотя, наверное, просто показалось. Куда идем?"

Коделл посмотрел вперед, выискивая очередное укрытие. Он указал на заросли сосновых саженцев и пошел первым, попросив Молли прикрыть его огнем, если что. Там он присел на одно колено и дождался ее. Они по-прежнему были где-то в первой волне наступающих, потому что могли слышать недалеко громкие призывные возгласы Натана Бедфорда Форреста. Они также услышали и нечто новое: "Когда мы придем в Ривингтон, не вздумайте поджигать дома, слышите, даже если какие-то грязно-зеленые мальчики будут в вас стрелять из них. А если кто-нибудь подпалит дом, и я его поймаю, то он пожалеет, что родился. И пусть дьявол заберет меня в ад, если я шучу!"

"Как ты думаешь, что все это значит?" – спросил Коделл. Вообще-то бессмысленные поджоги на войне и так не поощрялись, но он никогда не слышал, чтобы это вот так конкретно и решительно запрещалось.

"Нейт, ты же должен помнить, что я бывала в тех домах." Молли запнулась. Нейт поморщился, вспомнив, зачем она бывала в них. Когда она увидела его гримасу, она поспешила продолжить: "Там же все необычное. Книги, свет, делатель холодного воздуха…"

"Ну конечно, же. Книги!" – воскликнул он. 'Иллюстрированная история гражданской войны' ведь была из одного из этих домов. Если там есть и другие такого же рода, то у властей Конфедерации были веские причины, чтобы обеспечить их сохранность.

"Так что смысл очевидный," – сказала Молли, когда тот быстро выложил свою аргументацию. "Масса Роберт, он же видел книгу, которую ты заставил меня принести ему."

В течение следующих нескольких минут шансы поговорить снизились до предела. Ривингтонцы предприняли отчаянные усилия для сопротивления. Теперь очаги обороны укрепились за счет их собратьев, прибывающих в полной броне и вооружении из города. Разрывы гранат, выпущенные из подствольников, вызвали на краткое время некоторое подобие паники среди конфедератов, но они быстро пришли в себя – после нескольких недель постоянного минометного обстрела эти небольшие бомбы уже не казались такими уж страшными. И теперь, когда ривингтонцы вынужденно покинули свои укрепленные позиции в городе, их все равно не хватало для организации хоть какой-то успешной обороны. Преимущество конфедераты было очевидным. Наступление возобновилось.

Кто– то громко стонал в ближайших зарослях. Коделл и Молли ринулись на помощь раненому товарищу. Но тот оказался вовсе не товарищем им; его пестрая куртка и брюки явно кричали о принадлежности к чертовой АБР. Кровь из раны над коленом пропитала брючину, превратив ее темно-зелено-коричневый цвет почти в черный.

"Попался, сука!" – зарычал Коделл.

Преодолевая боль, ривингтонец поднял голову. Это был Бенни Ланг. Он был совершенно беззащитен; автомат лежал лежал в нескольких метров от него. Палец Коделл напрягся на спусковой скобе АК-47. "Нет!" – воскликнула Молли, догадываясь, что сейчас произойдет. "Он не такой, как остальные мерзавцы, Нейт."

"Думаешь, не такой?" Коделл вспомнил о Джордже Баллентайне. Но не из-за этого он хотел пустить пулю в лоб Бенни Лангу. Тут было что-то больше от чувства ревности… ну, не совсем, но почти так. Поколебавшись несколько секунд, Нейт опустил ствол. Если бы он убил Ланга вот так вот здесь в кустах, это было бы неправильно, другое дело в схватке в бою. Хотя тот, конечно, не раздумывал бы, но Нейт на хладнокровное убийство беззащитного человека пойти не мог.

"Что ж, спасибо," – сказал Ланг, увидев опустившееся дуло автомата. "А теперь помогите мне задрать штанину, чтобы я смог наложить повязку." Он явно был просто ошеломлен от травмы, и уж, конечно, не узнал Молли Бин в форме, так же, как Коделл не узнал ее в обычной женской одежде однажды утром в церкви. Но ее голос в то же время просто поразил его, потому что он выпалил: "О Боже, Молл, это ты?"

Молл. За это произнесенное им ласкательное имя Нейт был снова готов немедленно пристрелить его. Молли стиснула зубы, прежде чем ответить, и почти прошептала: "Это действительно я, Бенни. И хочу сразу сказать тебе, что я всегда просто притворялась в своих чувствах к тебе. А вот этот вот человек…" – она приподняла подбородок, вызывающе посмотрев на Коделла, как будто подталкивая его к опровержению -"он и есть мой избранный перед Богом, Нейт Коделл."

Невольный смех раненного тут же превратился в шипение от боли. "Коделл. Черт побери, я помню тебя, ведь это я учил тебя стрелять из АК-47? Вот же долбанный мир…"

Коделлу, ошарашенному от всего происходящего, удалось просто кивнуть. Ланг сжимал двумя руками свою рану. Если его брюки казались черными, то руки были красными от крови. Он сказал: "Сейчас я достану свой нож. Я буду делать это очень медленно, и я даю вам честное слово, что не стану бросать его в вас. В конце-концов, он у меня всего один".

Коделл снова кивнул, теперь уже более уверенно. Прежде чем Ланг достал нож, он подтянул к себе автомат ривингтоца. Он ни на унцию не собирался терять бдительности; после ричмондского побоища доверять в чем-то члену АБР мог только полный идиот.

Но Бенни Ланг сделал только то, что обещал – он разрезал свою штанину, обнажив рану на внешней стороне бедра. Если бы она оказалась на внутренней, он бы быстро умер от потери крови. По мнению Коделла, имевшего достаточный опыт с огнестрельными ранениями, можно было полагать, что он выздоровеет, если только воспаление не доканает его.

Ланг, казалось, читал его мысли. "У меня с собой лекарства на случай воспаления. Но первым делом я наложу тугую повязку." Он с видимым трудом занялся своим делом, достав небольшой пакет. Разорвав его, он посыпал каким-то порошком на рану, и наложил повязку. Потом он протянул пакет Коделлу. "Там еще вполне достаточно. Вдруг пригодится тебе, или Молли." Коделл взял пакет с лекарством, внутренне согласившись, но поворчав для виду, и засунул его в карман. Он не хотел хоть в чем-то быть обязанным Бенни Лангу, но ради Молли он был готов на все. По-прежнему сердитым голосом, он сказал: "Ждите здесь. Скоро вас доставят к нашим хирургам."