Текст книги "Оружие юга (ЛП)"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 42 страниц)

Она была мертва, мертвее не бывает. На лице застыло удивленное выражение, открытые глаза уже больше никогда ничего не увидят. Пропитанная кровью грудь, несколько пулевых отверстий вокруг; еще цепь пулевых следов в сторону горла.

Казалось, где-то далеко-далеко, люди кричали: "Генерал Ли, президент, сэр! Ли!" Будто очнувшись от кошмарного сна, ему в голову прищла мысль, что общественный долг выше личного. Он заставил себя отвернуть голову от женщины, с которой он прожил совместно почти тридцать семь лет. Слезы придут позже, когда у него будет время для них. А теперь…

Кто– то кричал рядом: "Один из ублюдков еще жив, президент Ли!" Даже сквозь шок и муки, он почувствовал удивление.

В голове прояснилось, как после ведра холодной воды сверху. Он сказал: "Тогда так. Нужно его допросить. Немедленно тащите его сюда."

Затем он наклонился над краем платформы – туда, где судья Халибертон зажал раненное плечо здоровой рукой и красноречиво матерился. "Ваша честь," – сказал Ли, и повторил, уже настойчивее: "Ваша честь!"

"Ну что еще?" – прорычал Халибертон.

До этого дня Ли не имел определенных планов в отношении ривингтонцев. Но сейчас нужно было действовать быстро. Он сказал: "Я уверен, и надеюсь скоро доказать это, что люди, совершившие это подлое зверство принадлежат к организации, которая называет себя 'Америка будет разбита'. Эта организация уже в течение нескольких лет размещаются в здании напротив Института механики." Он указал на западный угол площади Капитолия. За деревьями он ясно видел, что флаг ривингтонцев сих пор развевается. "Прошу предоставить нам ордер на обыск этих помещений."

"Черт возьми, считайте, что он уже у вас есть," – сказал Халибертон. "Но если там и есть логово этих змей, сэр, я бы порекомендовал вам поскорее убраться с этого места. Хороший выстрел оттуда может достать вас."

"Он прав, господин президент," – сказал Джефферсон Дэвис. "Пройдемте лучше за памятник Вашингтону." Он не стал ждать возражений Ли, а просто заставил его спуститься с платформы, пропитанной кровью, и укрыться за мрамором и бронзой. Тут же он закричал: "Охрану президенту Ли!"

Собравшийся отряд охранников был, безусловно, самым высокопоставленным в истории Конфедерации Штатов, так как добрую половину его членов составляли генералы, которые пришли на церемонию. Они обнажили сабли – оружие, которое вряд ли было полезнее, чем барабаны и трубы оркестрантов, которые также столпились вокруг, чтобы защитить Ли.

Не обращая внимания на охранников и несмотря на возражения Дэвиса, Ли обошел вокруг подножия статуи Вашингтона. Многие, наверное, кроме судьи Халибертона, слышали, что он говорил о штаб-квартире АБР. Группа мужчин уже шла туда через редкую толпу.

"Это тяжелый день для страны," – сказал Ли. – "Нам будет очень не хватать вице-президента Брауна, и других, которых мы потеряли. И…"

Его голос сорвался. Если он позволит себе расслабиться, он не сможет сделать то, что явно должно быть сделано. Что ж, с личным горем придется подождать. Дэвис понимающе положил руку на его плечо. Он кивнул с благодарностью и сказал: "Я надеюсь, я молюсь за это – миссис Дэвис не пострадала?"

"С ней все хорошо, хвала Богу, я видел ее. Ваша потеря безмерна…" Дэвис выглядел на редкость мрачным. "Мы отомстим за этот день, мы повесим всех этих сволочей – это лучшее, чего они заслуживают."

Сыновья Ли, высокорослые, как и он сам, пробрались через охранников к нему. Следы крови были видны на Кастисе и Робе, к счастью, она не была их собственной. Рот Ли исказился, когда он увидел, что Руни зажимает раненую руку другой. На мгновение он стал отцом, а не главой государства.

"Ваши сестры, жены?" – потребовал он жестко.

"Никто из них не пострадал," – сказал Кастис, и плечи Ли облегченно расслабились. Тогда Кастис с трудом продолжил: "Но, сэр, наша мама?" Слезы побежали по его щекам.

"Да, мои дорогие мальчики, она…" Ли снова сдержал себя, еще будет время предаться печали со своими сыновьями.

В это время конгрессмен и рабочий-поденщик, парень в рваной одежде подтащили к нему Конрад де Байса. Боль потери чуть не свела его с ума; но долг, как всегда, заставил его приглушить свои личные чувства. Как часто Мэри попрекала его за это. Мэри…

Он нахмурился и сосредоточил свое внимание на Де Байсе. Лицо ривингтонца, всегда мальчишески смелое, было бледным, искаженным болью. Он был ранен выстрелами в правое запястье и левое плечо, пропитанные кровью повязки явно были сделаны наспех и, без сомнения, неохотно. Его глаза расширились на мгновение, когда он увидел Ли. Но несмотря на мучения от своих ран, он был сама невозмутимость. Ему даже удался иронический поклон приветствия. Ли всегда восхищался ненаигранной храбростью Де Байса и обнаружил, что она по-прежнему при нем, даже в таких обстоятельствах, когда можно только кричать от отчаяния.

"Итак, сэр, что подвигло вас пойти на такое?"

"Вы знаете ответ на этот вопрос," – сказал Де Байс, и Ли вспомнил голос Андриса Руди: "Я не угрожаю. Я обещаю." Затем ривингтонец позволил себе поязвить. "Что, не ожидали, что мы в состоянии выступить против таких, как вы?"

"На кого ты рот разеваешь, сукин ты сын," – прорычал поденщик, встряхивая де Байса, как крысу. Ривингтонец стиснул зубы от боли, умудрился извернуться и пнул своего конвоира прямо между ног. Поденщик рухнул со стоном, зажав руками пах. Де Байс даже не пытался бежать. Ему удалось выдавить изможденную улыбку Ли и кивнуть, как бы приглашая его задать следующий вопрос.

Но прежде чем Ли заговорил, в здании, приютившем АБР еще в 1864 году, раздалась стрельба и крики гражданских лиц, по-прежнему слоняющихся на площади Капитолия. Конрад де Байс улыбнулся еще шире. "Мы не станем легкой добычей для вас."

"Как вы уже убедились, мы тоже," – сказал Ли, что смыло улыбку с лица ривингтонца. Джефферсон Дэвис сказал: "В этом змеином гнезде сейчас уже поняли, что их заговор против вас провалился, господин президент. Я снова призываю вас перейти в место, защищенное от стрельбы из этого гнезда."

Ли чуть было не отказался. Затем он взглянул на Конрада Де Байса и увидел, что ривингтонец тоже пристально смотрит на него. Этот напряженный взгляд Де Байса заставил его остановиться и подумать. Окна штаб-квартиры АБР выходили через Франклин-стрит на Институт механики, а не назад к площади Капитолия. Как сказал Дэвис, ривингтонцы, которые остались в штаб-квартире, вполне могли предполагать, что их атака удалась, но это до тех пор, пока вооруженные люди не подошли к их зданию. Если он останется здесь, он просто даст им второй шанс.

"Ну хорошо, сэр," – сказал он тихо. – "Вернемся в Капитолий, это здание можно разрушить лишь с помощью артиллерии." Дэвис благодарно кивнул. Лицо Конрада де Байса снова не выражало ничего, кроме боли и безразличия. Большинство мужчин из Ривингтона хорошо умели скрывать свои мысли, но Ли видел на казалось бы непроницаемой маске Де Байса скрытое разочарование. По плану, Шон Роджерс должен был сопроводить его с площади Капитолия в резиденцию президента после инаугурационной речи, а какой-то другой член Объединенного комитета сопроводить Альберта Галлатина Брауна к его резиденции. Этот план, благодаря ривингтонцам, пошел под откос. Альберт Галлатин Браун был мертв. А Роджерс, как выяснил Ли, было только ранен…

Вернувшись в Капитолий, Ли срочно направил посыльных к производителям вооружений и пороха. Только там в Ричмонде, он мог найти и взять под свою руку приличное количество обученных солдат. Мирная столица Конфедерации; кто бы мог подумать, что ей нужен собственный гарнизон? Ли стоял в окружении высших офицеров своей страны, у которых не было солдат. Джеймс Лонгстрит что-то даже пошутил на эту тему, процитировав древнеиндийскую мудрость насчет слишком многих начальников. Ли почти не слушал его; он оценивал степень тяжести ранений Конрада де Байса. Качая головой, он сказал: "Вам нужен хирург." И только тогда, когда слова вылетели из его рта он вдруг понял, что рассуждает о том, каким образом лучше сохранить жизнь человеку, который, возможно, только что убил его жену.

"Хирург?" – издевательски переспросил Де Байс. "Как вы думаете, я хочу жить без рук? Ваш хирург просто отпилит их мне, вы же знаете."

"Там нет же другого способа предотвратить неизбежное нагноение…" Ли вздрогнул. Это хирурги его времени не знали других способов. В отличии от мужчин из Ривингтона.

В ответ Де Байс сказал: "Повесьте меня, и все дела. Все равно вам придется сделать это достаточно скоро – причин больше чем достаточно." Сердитое ворчание от всех, кто слышал его, подтвердило это.

Кто– то потрогал Ли за плечо. Он обернулся. Это был полковник Диммок, из всех присутствующих, один из самых низких военных чинов. Пуля оторвала ему мочку правого уха. Хотя с этой стороны его мундир был измазан кровью, он, казалось, не замечал, что был ранен. Он протянул Ли оружие. "Это то, чем убивали эти свиньи, сэр." Ли взял это, как назвать, ружье? Даже сейчас, когда его ум сформировал слово, он засомневался в этом термине. Огнестрельное оружие было слишком коротким, чтобы заслужить это имя. Чем-то это напоминало АК-47, если отрезать приклад и укоротить ствол. Даже металлическая рукоятка, как он обнаружил, могла складываться для уменьшения габаритов. Пистолет почти ничего не весил. Он предположил, что Де Байс и его приспешники вооружились так именно потому, что его легко было скрывать, пока это необходимо. Хотя де Байс и был тяжело ранен, он не стал близко подходить к нему и спросил: "Как вы называете эту вещь?"

"Почему я должен вам что-то говорить?" – сказал Де Байс. Затем он выплюнул короткий, резкий смешок. "А впрочем, какая разница, черт возьми, что вам даст название? Это…" Ли услышал что-то вроде "Оузи." Видя, что тот нахмурился в недоумении, Де Байс повторил по буквам, "У-З-И, назван в честь изобретателя из Израиля, который разработал его."

"Израиль"? Ли снова нахмурился. "Значит, израильтянин? Нет-нет, не обращайте внимания, вам не нужно отвечать". Он повернулся к людям, которые охраняли Де Байса. "Отведите его в изолированное помещение. Поставьте надежную охрану. Если он не хочет видеть хирурга, не принуждайте его… Он, в конце концов, вскоре предстанет перед судом." Солдаты кивнули. Как и Ли, они знали, что Де Байсу не миновать виселицы вскоре после окончания судебного разбирательства. Они окружили ривингтонца и вывели его из зала делегатов. Только тогда Ли увидел четыре или пять пулевых отверстия на задней части куртки Де Байса. Тем не менее человек без проблем держался на ногах, и имел только раны в руки. Ли забеспокоился. "Подождите!" – крикнул он.

Когда он спросил у Де Байса о его кажущейся неуязвимости, ривингтонец оскалился в неприятной улыбке и сказал: "Я же говорил, что мы не станем легкой добычей, генерал Ли." Ли протянул руку и ткнул его живот. Там было жестко, и точно не мышцы – металл или дерево или что-то в этом роде. Ли не знал о существовании брони против пуль. А ривингтонец ее носил. Неудивительно, что команду убийц так трудно было поразить. Он начал волноваться. Если все люди из Ривингтона были в такой броне, они были трудноуязвимы.

Как бы подчеркивая его озабоченность, вокруг здания АБР вспыхнула свежая стрельба. В некотором смысле, как полагал Ли, это было хорошей новостью: это означало, что подошли дополнительные войска для борьбы с ривингтонцами. Но это также означало, что они еще не были подавлены.

Охранники увели Конрада Де Байса прочь. Стрельба все не затихала. В Капитолий прибыл посыльный. Увидев Ли, он приветствовал его, тяжело и нервно дыша: "Масса Роберт, эти сукины дети – прошу прощения, сэр, они даже не думают сдаваться. У нас много погибших, а у них мы точно знаем только про одного – этот сын шлюхи выпал из окна, из которого стрелял. Можем ли мы взять артиллерию, чтобы раздолбать их?"

"Давайте, если по-другому не получается," – ответил Ли сразу. Он стиснул зубы. Не считая стычек внутри Вашингтона, у его солдат был скудный опыт боев в городах. Это очевидно, не относилось к мужчинам из АБР. Он поблагодарил Бога, что они засели в одном здании. Несколько сотен таких боевиков, особенно в броне, как у Де Байса, могли бы захватить и удержать… даже такой город, как Ричмонд. Мысль была неприятной, но логичной. Он задумался, а сколько этих мужчин из Ривингтона всего?

Прибыли еще посыльные, доставив дополнительную информацию не только о небольшом бое через дорогу от Института механики, но и о кровавой бойне, устроенной Де Байсом и его сообщниками. Сердце Ли сжималось при чтении горестных вестей: Александр Стивенс ранен, Джуд Бенджамин ранен; Джон Аткинс, сменивший на посту Главного почтмейстера Джона Ригана, убит; генерал Джубал Эрли погиб с пистолетом в руке, когда он пытался атаковать убийц; Джеб Стюарт тоже получил ранение. Последнее известие было особенно тяжелым, Ли относился к Стюарту, почти как к сыну. Помимо самого факта ранения, посыльный ничего не знал. Ли склонил голову и взмолился, чтобы рана не оказалась тяжелой.

Бухнула пушка, через мгновение еще одна. Ли услышал грохот попадания двенадцатфунтового ядра о стену. Почему пушкари не выбивают их из своих нор картечью, подумал он и тут же обозвал себя дураком. Даже из винтовки Спрингфилда легко можно перестрелять артиллерийскую команду, ведь картечь эффективна только на близком расстоянии. А против стрелков с автоматами это стало бы самоубийством.

Пушечные выстрелы прогремели еще несколько раз и затихли. Огонь из стрелкового оружия велся по-прежнему. Ли расхаживал по залу делегатов, как лев в клетке, ожидая новых известий. Ему так хотелось возглавить этот бой самому, как когда-то во времена службы в армии США. Но эта роль не подобала генералу, командующему армией, и уж тем более президенту Конфедерации Штатов. Наконец, прибыл посыльный. Ли бросился к нему, но тут же в ужасе отскочил, когда узнал новости:

"Эти сволочи быстро убивают артиллеристов, даже на большом расстоянии. Почти все они погибли."

Ли застонал. Снайперы с помощью оптики, установленной на ружья, возможно, были в состоянии поразить артиллеристов на тысячу ярдов или более, но он не думал, что АК-47 способные на такое. Когда он отвернулся, его взгляд упал на то, что Де Байс назвал 'узи'. Он покачал головой, снова досадуя на себя. Как он мог думать, что АК-47 были единственным оружием в арсенале ривингтонцев? Ответ был простым, но удручающим: он ошибался.

Ружейным огонь снова усилился. Забыв о достоинстве и важности своей должности, Ли направился к двери, чтобы выяснить, что происходит, и взять на себя командование. Грузное тело полковника Диммока перекрыло ему дорогу. "Нет, сэр," – сказал главный церемониймейстер. "Вам нужно оставаться здесь, пока все не закончится."

"В сторону," – приказал Ли. Диммок не двигался. Он был тяжелее Ли, как минимум, на тридцать фунтов. Мысль о том, как глупо он будет выглядеть, пытаясь силой отодвинуть полковника, отрезвила Ли. Да и в силу своего долга ему не следовало делать этого. Он опустил голову. "Прошу прощения, сэр. Вы правы."

Ждать становилось все более невыносимо. Шум перестрелки постепенно уменьшался, затих, вспыхнул еще раз и прекратился. После двух минут затишья, Ли снова пытался выйти, и снова полковник отказался пропустить его. Ли укоризненно покачал головой, демонстративно показывая на свои уши. Диммок проигнорировал его жест. Через мгновение стрельба началась снова. Вздохнув, Ли опять извинился.

Очередной посыльный вошел в зал делегатов. "Сэр, там просто дьявольская мясорубка. Если бы эти сукины дети контролировали бы все вокруг их проклятого здания, мы бы никогда не смогли подобраться к ним достаточно близко, но на все их не хватает. Мы заключили небольшое перемирие, чтобы вынести раненых, поэтому недавно было тихо. Надеюсь, вы не возражаете?"

"Нет, ни в коем случае," – сказал Ли. "Мы должны делать все возможное для наших людей. Определитесь с направлением атак, займите крыши окружающих зданий, чтобы подавить их огнем, грамотно маскируйтесь там." Солдат отдал честь и поспешил прочь. Стрельба с разных сторон штаб-квартиры АБР все продолжалась и продолжалась. Был уже почти закат, когда интенсивность огня достигла своего пика в течение нескольких секунд непрерывных автоматных очередей, затем все резко оборвалось.

Когда прибыл еще один гонец, Ли в нетерпении бросился к нему. Мужчина смотрел устало, но торжествующе – такое выражение лиц Ли видел у солдат еще на мексиканской войне. "Убит последний из этих мерзавцев," – сказал он. Вокруг раздались ликующие крики. Посыльный продолжил: "Нам удалось, наконец, проникнуть в здание. Эти ривингтонские ублюдки наглухо забаррикадировали дверь, мы долго никак не могли выбить ее. Мы прижали их плотным огнем, так, что они не могли высунуться, а некоторым из нас удалось залезть в окна. Потом мы ударили по ним одновременно снаружи и изнутри. Это было нелегко, но теперь они все мертвы."

"Да благословит тебя Бог, капрал," – сказал Ли, увидев на рукавах посыльного знаки различия. Тот смутился на секунду, а затем разулыбался. Ли повернулся к полковнику Диммоку. "С вашей любезного позволения, сэр?" Главный церемониймейстер освободил выход.

Офицеры и оркестранты окружили Ли, когда он вышел на улицу. Он было воспротивился, но они отказались уходить. После секундного раздражение, он решил, что злиться не стоит: у них тоже был свой долг. Если уж на то пошло – вдруг возникла нелепая мысль – а вдруг последний посыльный был переодетым ривингтонцем, и его целью было выманить его из безопасного Капитолия.

Он поспешил в сторону статуи Вашингтона. Площадь Капитолия была очищена от уцелевших гражданских лиц. Врачи переходили от одного раненого к другому и помогали, чем могли. Ли понимал, что их возможности были скудны. Нет сомнения, что ривингтонцы со своими знаниями могли бы предоставить более эффективное лечение, но ведь именно из-за ривингтонцев эти бедные и несчастные люди и лежали здесь. Небольшое чувство собственной вины охватило Ли: ведь эти люди пришли сюда из-за него, чтобы увидеть и услышать его, а теперь они…

Четырехколесная карета военной скорой помощи с грохотом помчалась на восток. При каждом потряхивании раздавались крики раненых. Ли прикусил губу. По крайней мере, одна из раненых была женщина. На войне он встречался со многими ее ужасами. Теперь он встретился с ними во вроде бы мирном времени, да еще в тот день, который должен был стать одним из самых высоких дней в его жизни. Он подошел к извозчику одной из карет скорой помощи: "Вы везете их в двенадцатый госпиталь?"

"Нет, сэр, приходится возить в Чимборасо," – сказал извозчик. "Двенадцатый уже переполнен." Он прикрикнул на лошадей и щелкнул вожжами. Карета тронулась. Изнутри опять раздались крики. Сердце Ли обливалось кровью. Чимборасо, военный госпиталь на восточной окраине города, был в два раза дальше от площади Капитолия, чем военный госпиталь номер двенадцать, что означало, что раненым придется трястись в карете в два раза больше.

Это также означало, что мясорубку на площади можно было сравнить лишь с рукопашным боем во время Второй американской революции. Главный госпиталь номер двенадцать был расчитан на чуть более чем сто человек. Если он уже был заполнен… И сколько еще раненых будет в в Чимборасо.

Он пообещал себе, что мужчины из Ривингтона заплатят за каждого. Он направился к открытой трибуне, на которой принял президентскую присягу, но остановился, когда увидел, что убитых и раненых там уже увезли. Только ручейки крови, которые еще стекали вниз на передние и боковые бревна основания, говорили о хаосе, который царил здесь несколько часов назад.

Он подумал, куда могли увезти Мэри. Он хотел попрощаться с ней, и попросить прощения за то, что взял ее с собой на трибуну. Нет, сейчас не до этого. Он надеялся, что она будет знать это и без его слов. Она часто проявляла свой непростой характер; с ее бесконечными телесными недугами, кто мог обвинять ее? Но после тридцати семи лет, она понимает – понимала, поправил он себя, все еще не до конца осознавая это в своем сердце – насколько они были близки друг другу.

Тела пяти мужчин, сообщников Конрада Де Байса, еще лежали там, где они упали. Зрелище было нелицеприятным. Все, кроме одного, были убиты выстрелами в голову; единственным исключением, выглядевшим менее страшно, был умерший от потери крови из-за раны бедра. Разрывы в куртках и рубашках свидетельствовали о других попаданиях, которые не нанесли ущерба. Ли поджал губы. Все они были в бронях, как и Де Байс. Неудивительно, что их так трудно было убить. Они могли даже надеяться уцелеть после покушения. Если это так, то они ошибались.

Ни у кого из убийц уже не было узи. Ли надеялся, что оружие доставили куда надо. Джошуа Горгас, несомненно, будет рад иметь такие увлекательные новые игрушки. А если нет, значит нет – взявший тайком сможет использовать узи только до тех пор, пока не закончатся патроны.

"Куда сейчас, сэр?" – спросил один из сопровождающих, когда Ли снова сменил направление.

"В здание АБР," – сказал он каменным голосом.

Угол Франклина и Девятой тоже напоминал то, чего Ли не знал со времен войны. Как и на площади Капитолия, врачи и кареты скорой помощи суетились, как пчелы. Многочисленные следы пуль украшали фасад здания Института механика. Парень, застрелянный в голову, наполовину свесившийся из окна напротив. Штаб-квартира АБР пострадала значительно больше, чем Институт механики; несколько зияющих дыр в кирпичо-мраморном фасаде от двенадцатифуетовых ядер. Только по счастливой случайности здание избежало пожара, подумал Ли. Огонь распространяется так легко и так трудно бороться с ним. Он вспомнил обугленный Ричмонд на фото в книге из будущего, и вздрогнул. Такая катастрофа могла случиться и здесь.

Он указал на крышу, над которой все еще висел красно-бело-черный флаг АБР. "Снимите же его, наконец."

Пара солдат поспешила выполнить его приказ. Один из них сказал: "Нужно добавить его к коллкции захваченных у янки боевых знамен." Это как-то не приходило в голову Ли; он просто хотел выкинуть ненавистный баннер на помойку. Но солдат был прав. Конфедерация выиграла здесь битву, заплатив изрядную цену за это…

Ли проследовал в здание АБР с изрядным любопытством. Отчасти из-за того, что он никогда не был здесь раньше; ривингтонцы приходили к нему, а не он к ним. Отчасти из интереса профессионала: здесь он имел возможность увидеть, насколько трудно вести бой внутри здания. Он покачал головой: ему не нравилось то, что он увидел.

Кровавый след привел его к комплексу помещений, используемых АБР. Трупов в сером было значительно больше, чем в пестро-зеленом; ривингтонцы сражались как черти – хотя, возможно, они просто предпочитали умереть в бою, чем на виселице. Латунные гильзы издавали неподобающе веселый звук, когда Ли распинывал их на своем пути.

Вот и дверь с нарисованым на ней треугольным знаком организации. Ли перешагнул через два тела в сером и одно в зеленом и вошел внутрь. Парень, чью голову и туловище он видел с улицы, воевал из этого окна. Пули, влетевшие в это окно, буквально изрешетили всю стену; висевшая там картина была неузнаваема.

Один из оркестрантов-охранников Ли посмотрел вокруг и сказал: "Если убрать мертвых, то здесь нет ничего необычного, не так ли?"

Он был прав; если не обращать внимания на произошедшую тут бойню, представительство АБР ничем не отличалось от офиса какого-нибудь торгового учреждения. Ли сам не знал, чего он ожидал. Может быть, что-нибудь, указывающее на то, что они из будущего. Но столы, стулья, шкафы с бумагами, казалось, на первый взгляд ничем не отличались от тех, что были в военном министерстве напротив. Эти документы в шкафах, разумеется, следовало изучить, но место, где они хранились, было совершенно обычным.

"Все ж таки должна быть у этих ублюдков, судя по тому что они наделали, какая-то нычка с их гадостями," – продолжал охранник.

"Это так," – задумчиво сказал Ли. Оркестрант, недостаток образования которого выпирал из каждого слова, тем не менее был несомненно прав. Зло, как полагал Ли, декларирующее себя открыто, не будет скрывать следы своей грязной деятельности. Но штаб-квартира АБР, этой организации, которая не гнушалась ничем, даже массовыми убийствами, ради достижения своих целей, не имела ни малейших следов своей противоправной деятельности. Добропорядочно выглядевшее зло настораживает.

Ли в окружении охраны переходил из комнаты в комнату. Все мебель, как и в той комнате, через которую он вошел, была какой-то нарочито обычной. Но обычные люди не могли натворить таких в высшей степени необычных дел.

Наконец, Ли подошел к двери, перед которой столпилось несколько солдат. "Эта дверь заперта, сэр," – сказал один из них. – "Мы пытались выбить плечами, но она не поддается."

Ли охватило волнение – неужели это была та самая, святая святых ривингтонцев? "Отправьте кого-нибудь за слесарем, если вы еще этого не сделали," – сказал он. Солдат поспешил прочь. Ли осмотрел ручку двери. Вот наконец-то что-то незнакомое: ее форма была такой, какой он никогда раньше не видел. Он подосадовал на отсутствие с ним слесаря. Дверь была покрыта гладким слоем серой эмали. Он постучал по нему. Что-то твердое, прохладно металлическое, не похожее ни на что.

Звеня инструментами, слесарь прибыл около половины седьмого и сразу принялся за работу. Но даже через пять дней, несмотря на его усилия, а затем усилия лучшего взломщика в Ричмонде (его специально взяли из тюрьмы), а затем группы людей с массивным тараном, дверь оставалась закрытой.

На Ли снова обрушилась гора телеграмм. Он мельком просматривал и отклыдывал в сторону послания с выражениями соболезнования, затем поздравительные с избранием, прибывшие почтовым поездом в кровавый день 4 марта.

Некоторые телеграммы привлекли его внимание. В одной из них, из Спрингфилда, штат Иллинойс, США, говорилось,

ДА ПРЕБУДЕТ БОГ С ВАМИ И ВАШЕЙ СТРАНОЙ В ЭТОТ ЧАС СКОРБИ. МОЛЮСЬ ЗА ВАС. А. ЛИНКОЛЬН.

Другая прибыла из Кларксдейла, Миссисипи:

ПРОШУ ОТМЕНИТЬ МОЮ ОТСТАВКУ ИЗ КАВАЛЕРИИ КОНФЕДЕРАЦИИ ГОТОВ ВОЗГЛАВИТЬ СИЛЫ ПРОТИВ УБИЙЦ ПОСЯГНУВШИХ НА НАШУ РЕСПУБЛИКУ И ЕЕ ИНСТИТУТЫ ВЛАСТИ. Н. Б. ФОРРЕСТ.

"Какой ответ дать Форресту, сэр?" – спросил Чарльз Маршалл, который вновь занял пост военноего помощника Ли. Судя по его тону, он не хотел иметь никаких дел с лидером 'Патриотов'. Но Ли продиктовал: "Ответ: Ваша страна благодарит вас за вашу службу, генерал-лейтенант Форрест. Мы, возможно, не всегда найдем общую точку зрения по очень многим вопросам, но лицемерие, я знаю, никогда не являлось вашим пороком. И против людей из организации 'Америка будет разбита', я боюсь, нам могут потребоваться все лучшие военные таланты, имеющиеся в нашем распоряжении."

И обратился к помощнику: "Вы ведь не отрицаете наличие таковых у Форреста?" Маршалл покачал головой, но его скривившиеся губы явно выражали неодобрение, когда он записал ответ Ли и понес его на телеграф.

В тот же день служили панихиду по его жене. Епископ Джонс, с рукой на перевязи из-за раны, полученной им на трибуне, говорил о том, как всевидящее провидение призвало Мэри из мира людей, о том, что ее дух все еще живет и будет продолжать вдохновлять всех, кто знает о ее мужестве, с которым она предолевала невзгоды с непоколебимой уверенностью в Боге, о ее надеждах и силе, которым всем нам следует подражать.

Ли всем своим существом воспринимал каждое слово, которое произносил преосвященный Джонс, но речь не принесла ему облегчения, наоборот, его горе только выросло. Он плакал, не стыдясь, когда катафалк, запряженный шестеркой вороных лошадей повез гроб жены к железной дороге в ее последний путь к Арлингтону. Он знал, что она никогда бы не простила ему, если бы он выбрал для похорон другое место.

Лейтенант-посыльный подошел к нему, когда он выходил из церкви Святого Павла. "Я прошу прощения, сэр, что беспокою вас в такой момент, но вы приказали сразу известить вас, когда получится открыть то помещение в штаб-квартире АБР. Мы только что сделали это."

"Спасибо, молодой человек. Я немедленно еду туда. У вас экипаж?"

"Да, сэр. Прошу следовать за мной." Ли с лейтенантом поехали на восток по широкой Девятой улице, а затем вниз по западной стороне площади Капитолия к зданию АБР. Когда они свернули направо на улицу Франклина, Ли бросил на сопровождающего вопросительный взгляд. Лейтенант усмехнулся. "Мы воспользовались вашей тактикой, сэр. Когда эта чертова дверь – я прошу прощения еще раз – выдержала все наши лобовые атаки, мы решили зайти с тыла."

К стене здания была прислонена лестница. Несколько каменщиков в грязных комбинезонах стояли у основания стены. Один все еще держал молоток и долото. Ломы и клинья, наряду с кусками камня и битого кирпича, лежали на тротуаре. Рабочие пробили отверстие в стене, достаточно большое, чтобы человек мог проникнуть туда.

"Кто– нибудь уже побывал там?" -спросил Ли. Когда лейтенант покачал головой, Ли спустился из экипажа и поспешил к лестнице.

Лейтенант спрыгнул и обогнал его. Настойчивым голосом, он сказал: "С вашего позволения, сэр, сначала я, на случай, если ривингтонские ублюдки разместили там какое-нибудь взрывное адское устройство."

Ли неохотно кивнул. Тут дело было не в мужестве, а в его долге перед своей страной. "Хорошо, лейтенант, действуйте."

Молодой офицер полез по лестнице и скрылся в пробитом отверстие. Ли ждал, еле сдерживая беспокойство и нетерпение, пока тот снова не высунул голову. "Тут кажется, достаточно безопасно, сэр, хотя я и споткнулся о стул и чуть по-дурацки не сломал шею. Не возьмете ли фонарь с собой? А то тут темно, как у негра в заднице."

Солдат быстро сбегал в военный департамент через улицу, принес фонарь и отдал его Ли. Он и несколько рабочих придержали лестницу, а Ли поднялся. Ли одновременно был и благодарен и обижен: молодому лейтенанту они такую услугу не оказали. Неужели он выглядит таким дряхлым?

Наверху лейтенант взял у него фонарь и помог протиснуться в дыру. Он держал мерцающий фонарь на высоко поднятой руке пока Ли осматривался. Бледно-желтые балки, на которые падал тусклый свет из отверстия в стене, сразу дали понять Ли, что АБР уж точно не из 1868 года, или близко к тому.

"Металл," – пробормотал он, взяв фонарь. "Сплошной металл." Столы, шкафы, книжные полки на противоположной стене, крутящиеся стулья – все было с таким же металлическим оттенком, как и непробиваемые двери, с которыми так и не удалось справиться. С этой стороны дверь также была вмонтирована в стену. Ее внутренняя поверхность не была окрашена вообще, только отполированна, и отражала обратно свет фонаря. Над одним из шкафов, пониже других, висел плакат с эмблемой АБР, которую Ли впервые увидел на кофейной кружке Андриса Руди в лагере под Оранж Корт Хаус. Он задавался вопросом, а где, интересно, Руди сейчас? Его не было в числе погибших 4 марта, не было его и в доме, куда с ордером на арест пришли солдаты в тот же вечер с АК-47, переключенными на автоматический огонь. Это беспокоило Ли – впрочем, теперь это забота Бедфорда Форреста. Руди был одним из самых опасных людей, которых он знал.