Текст книги "Пожалуйста, не уходи (ЛП)"

Автор книги: Э. Сальвадор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц)

13

Джозефина

– Даже слушать не хочу, – Пен морщится, кривя губы в отвращении.

– Прости, но я всего лишь констатирую факты. Твой братец огонь, – пока моет руки, Ви смотрит на мое отражение в зеркале, словно прося поддержки.

Пен тоже смотрит на меня с унитаза, на котором в данный момент восседает. Я и не подозревала, что мы на таком уровне близости, но они изрядно навеселе, едва не на грани пьяного угара, так что, думаю, им плевать.

Я прислонилась к стене, пытаясь удержать равновесие. Пока была с Дэниелом, я совсем забыла о времени и о том, что девочки все еще внутри. Они нашли меня и потащили обратно. Засыпали вопросами: почему я ушла, как оказалась с Дэниелом, и вручили новый стакан, который не уставали наполнять.

Я ничего им толком не рассказала, потому что последнее, чего хочу, это жалости. Я идиотка, решившая дать Брайсону шанс, вопреки миллиону предостережений в голове и нутре.

Я просто сказала, что стало жарко и столкнулась с Дэниелом на выходе.

Пожимая плечами, я отвожу взгляд и несколько раз моргаю, пытаясь справиться с двоением в глазах.

– Ну... Ви не врет.

На этом я останавливаюсь, потому что не хочу говорить Пен, что на самом деле думаю о ее брате. Если открою рот, боюсь, ляпну что-нибудь вроде: «мне потребовались все силы, чтобы не пялиться на его пресс», или что у него красивая улыбка, или волосы, в которые так и хочется запустить пальцы.

Едва пронесясь, эти мысли тут же тонут в глубине сознания. Самоконтроль на исходе, и я очень не хочу натворить глупостей вроде того, чтобы признать вслух, что Дэниел сексуален.

Звук смыва и громкий стон Пен заставляют поднять голову, и я замечаю заинтересованные взгляды обеих. Я что, сказала это вслух?

Виенна лениво ухмыляется, ее остекленевшие глаза медленно переходят с Пен на меня.

– Ты считаешь Дэниела сексуальным? Он тебе нравится? – навеселе протягивает она, подходя ко мне.

Я качаю головой, но тут же жалею об этом, все плывет.

– Нет, он просто... эх, неважно. Хватит на меня так смотреть. Клянусь, я не питаю чувств к твоему брату, – говорю я Пен. – Он милый и слишком настойчивый, но мы... не знаю... ладим. У нас общий курс, и лишь благодаря этому мы часто сталкиваемся, но...

Пен хихикает.

– Не нужно оправдываться. Мне правда все равно, нравится он тебе или... – она театрально содрогается. – Трахаешься с ним. Просто не хочу знать деталей. Так что пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, избавь меня от них, потому что чирлидерши совершенно не фильтруют свою болтовню, и я вынуждена постоянно слышать их дикие фантазии.

– Я не собираюсь с ним спать, – но почему сейчас об этом думаю?

Она сдерживает смех, а на лице написано: «Я это уже слышала».

– Что бы ни было между тобой и моим братом, пусть так и остается...

– Пожалуйста, не скрывай от меня ни одной детали. Я только за. Так что не бойся всем делиться, – перебивает Ви, ее пьяная улыбка растягивается от уха до уха.

– Главное, чтобы меня при этом рядом не было, – быстро добавляет Пен. Ее испуганный вид почти заставляет меня рассмеяться, но я сдерживаюсь. В отличие от Ви, запрокидывающей голову и хохочущей. – Я серьезно. Это касается и грязных снов о нем, и фантазий.

– Ничего такого не будет. Обещаю, Дэниел мне неинтересен и это никогда не изменится, – я дергаю ручку и открываю дверь. Последние слова тонут в оглушительном грохоте песни Knife Talk Дрейка, гремящей внизу.

Я направляюсь к лестнице, но останавливаюсь, не чувствуя за спиной подруг. Когда оборачиваюсь, они смотрят друг на друга, словно делясь секретом. Затем знающие улыбки обращаются ко мне, а в глазах вспыхивает что-то озорное.

Я хочу спросить, что это значит, но когда песня сменяется на «Mo Bamba» Шека Уэса, они уже несутся вниз по лестнице, таща за собой и меня.

– Хватит болтать о Дэнни! Нам нужны шоты! – провозглашает Пен.

– Не волнуйся, можешь рассказывать о Дэнни сколько влезет, – подмигивает Ви, смеясь, пока Пен бросает на нее убийственный взгляд. – В особенности детали.

Пробиться через толпу в гостиной стало сложнее, народу прибавилось. Я даже не слышу подруг, потому что все вокруг поют – или, скорее, орут – песню во всю глотку.

На кухне Ви хватает три маленьких пластиковых стаканчика и находит на столе бутылку текилы. Она наполняет каждый до краев, и прежде чем я успеваю спросить, как будем чувствовать себя завтра, она бросает на меня взгляд, говорящий «не думай, просто пей». А затем наливает еще и еще.

После третьего шота весь дом взрывается громче прежнего, скандируя те самые четыре слова, что заводят всех. Из другой комнаты тащат еще алкоголь, а в центре кухни устраивают кег-стенды²⁵.

После четвертого шота в глазах начинает троиться. Я ставлю стакан на стойку, мотая головой, – еще глоток, и я отключусь.

Девчонки безудержно хохочут и тащат меня обратно в гостиную под звуки новой песни.

Все происходит слишком быстро, и прежде чем успеваю сказать, что не хочу танцевать, и вырваться, кто-то сталкивается со мной, едва не сбивая с ног.

Чья-то рука хватает меня за запястье, не давая упасть лицом в пол.

– Черт, прос... – сначала Дэниел выглядит виноватым, но при виде меня его лицо озаряется. – Прости, тут тесно.

– Все так говорят, – фыркаю я и тут же прикрываю рот рукой. Не уверена, расслышал ли он, но по хитрой ухмылке понимаю, что наверняка да.

Брови Дэниела заметно приподнимаются, а губы растягиваются в проказливой ухмылке. Между нами и так почти не было расстояния, но когда он тянет меня за запястье, сама невольно сокращаю остаток дистанции. Его обнаженная грудь едва не прижимается к моей, и не будь я настолько пьяна, аромат его парфюма добил бы дело, потому что чувствую себя совершенно обезумевшей.

Дэниел наклоняется, пока я не чувствую теплое дыхание на мочке уха, его большой палец мягко скользит по линии запястья до большого пальца.

– Не сказал бы, что знаю об этом, но...

Возможно, он пьян не меньше, потому что трезвый Дэниел вряд ли сказал бы такое, по крайней мере мне. Легкий запах пива лишь подтверждает это.

Будь на его месте кто-то другой, стало бы противно, но почему-то я выпрямляюсь, прижимаясь к нему грудью.

– Но что? Хочешь проверить? – слова вытекают медленно и нечетко. Голова превращается в путаную, мутную кашу, лицо немеет, а все тело покалывает от предвкушения.

Глаза расширяются, когда импульс пронзает меня между ног, а сердце бешено колотится.

– Ты пьяна, – констатирует он, и слава богу, потому что это на мгновение протрезвляет. Словно меня окатили ледяной водой. – Но я хочу, чтобы ты потанцевала со мной.

– Только веди себя прилично, – внутренне я съеживаюсь от стыда. Что это вообще было? Это не прозвучало игриво, но почему я пытаюсь с ним флиртовать?

– Это не проблема, Джозефина, – его голос становится ниже, и дрожь пробегает по позвоночнику. – Если только...

– Если только? – почти бездыханно выдыхаю я.

– Можно к тебе прикоснуться?

Дыхание застревает в горле, соски напрягаются.

– Где?

– Я хочу обнять тебя за спину. Можно?

– Да.

По телу пробегает электрический разряд, когда его палец касается кожи над поясом юбки. Я сглатываю, когда Дэниел мучительно медленно проводит пальцами по моей пояснице, пока его ладонь не оказывается на другой стороне талии. Он крепко, но бережно держит меня.

Наши тела прижаты друг к другу, не оставляя ни миллиметра пространства.

Дыши.

– А говорить не собираешься?

– Говорить что? – в его голосе слышится самодовольная ухмылка.

Я закатываю глаза.

– «Если только» что?

– Так не терпится? – его пальцы впиваются в мою кожу, прожигая ее.

– Невыносимый и зазнавшийся, – ворчу я, изо всех сил стараясь не выдать дрожь, что копится внутри. – Ты и правда начинаешь действовать мне на нервы.

– А разве раньше не действовал? – он отпускает мое запястье и скользит другой рукой за спину.

Я сжимаю губы. Сейчас самое время броситься прочь, но я не делаю этого. И не из-за физической хватки, а из-за странной ментальной власти, которую он надо мной имеет. Я чувствую связь с ним, и это сводит с ума.

– Я несу чушь, когда пьян. Ты ничего не теряешь, – говорит он после паузы.

– Только когда пьян? Скажи что-нибудь, чего я не знаю, – отбриваю я.

Дэниел смотрит на меня сверху вниз с самоуверенным видом.

– Потанцуй со мной, Джози, – требует он, прежде чем закрутить меня так, что спина прижимается к его груди, а большие ладони ложатся на мой живот.

От неожиданного движения сердце бьется о ребра, но тело горит, когда я встречаю взгляды девочек. Пен улыбается, но корчит рожу брату. Ви же показывает большой палец и бросает взгляд, говорящий «трахни его».

Этого не случится, но клянусь, кто бы ни отвечал за музыку, он явно возбужден, поскольку играет сплошь то, под что трутся и трясут задницами.

Я двигаюсь в ритме, наслаждаясь ощущением шершавой ладони Дэниела на животе, горячего дыхания у уха и тех глупых слов, что срываются с его губ. Хотя они вовсе не глупые, теперь мне жарко, и дело совсем не в том, как мы танцуем, или в давке вокруг.

– Мне нужно выпить, – объявляю я, отдаляясь от него, и внутри что-то словно обрывается, но я стараюсь не зацикливаться на этом. Не жду и не смотрю, направится ли он следом. Я ухожу, прежде чем успеваю осознать это странное чувство.

В кухне ищу чистый стакан, но не нахожу, и тогда Дэниел протягивает бутылку с холодной водой.

– Спасибо, – я беру ее, откручиваю крышку и залпом выпиваю почти половину. Капля скатывается по подбородку и задерживается на линии челюсти, готовая упасть, но он ловит ее большим пальцем.

– Прости, – он растирает каплю между большим и указательным пальцами. – Надо было спросить.

– Ничего, – я убираю волосы за ухо и ненавижу себя за внушало решившую вернуться нервную привычку. – Думаю, я пойду домой.

– Позволь проводить тебя.

– Я пришла с Пен и Ви.

– То если к ним ты обращаешься неформально, а ко мне нет? – шутливо спрашивает он.

– Они сами настояли, – пожимаю я плечами.

– Я тоже настаиваю, – парирует он. – Нужно встать на колени, чтобы это наконец случилось?

Уголки губ предательски подрагивают, и он замечает это, прежде чем успеваю спрятать улыбку. От этого ухмылка становится шире, а мое сердце в ответ трепещет.

Я делаю еще один глоток, не зная, что ответить.

– Могу устроить. Просто попроси. Или щелкни пальцами. Так тоже сработает.

Дыши.

– Я...

– Эй, Дэнни. Я тебя искала, – к нему подходит девушка, та самая, которую я слишком хорошо помню. Та, что запечатлена на видео с Брайсоном.

Она обвивает руками его талию и смотрит снизу вверх, мило улыбаясь.

Вау, девушка хорошо выглядела на видео, но это не шло ни в какое сравнение с тем, какова она вживую, та была просто блеклой копией.

Трепет внутри замирает и рассыпается в прах. Грудь сжимается до боли, а когда отпускает, все повторяется снова.

Он убирает руку и отступает на шаг, но по ее обиженному взгляду становится все ясно. Она явно влюблена.

Прячет этот взгляд и обращается ко мне с дружелюбной, пусть и фальшивой, улыбкой.

– Прости, надеюсь, я не прерываю вас.

– Вовсе нет. Я как раз ухожу.

– Я провожу ее домой, – быстро говорит Дэниел, вставая рядом и выглядя раздраженным.

– Не нужно. Я ухожу с девочками. Спасибо за воду, – я быстро покидаю кухню и практически сразу нахожу подруг. К счастью, мы единодушны в желании уйти и вместе направляемся к выходу, пока нас не останавливает Энджел.

– Я отвезу вас домой и не хочу слышать возражений, Пенелопа.

Она складывает руки на груди.

– Я вызову такси. Тебе не нужно...

– Я отвезу. Не спорь со мной, – строго говорит он.

– Я и не спорю.

– Хорошо. Пошли.

– Неважно. Но ты купишь поесть.

– Я на кого похож, по-твоему?

– На придурка, – язвительно бросает она через плечо, хватает меня и Ви за руки и вытаскивает за дверь. – Шевелись, мы голодные.

Крошечная часть меня хочет оглянуться, но в голове звучит голос, твердящий, что его там нет. И поскольку голос никогда не ошибается, я не оглядываюсь.

Оглянуться значило бы разбередить то разочарование, что притаилось в уголке сознания.

14

Джозефина

Обычно я не из тех, кто ведется на дурное влияние, но сегодня и не велась, а самостоятельно, добровольно приняла все те коктейли и шоты. Теперь расплачиваюсь по счетам.

Голова кружится, тело кажется тяжелым и ватным, а равновесие покинуло меня еще много часов назад. Я пошатываюсь, спотыкаясь о собственные ноги и вползаю в темный дом.

Я не включаю свет и даже не пытаюсь снять обувь.

Зачем опять надела эти высокие кеды?

Я бреду в гостиную, швыряю телефон и ключи на журнальный столик и падаю лицом вниз на диван, с наслаждением ощущая, какой он прохладный.

Тяжело вздыхая, я закрываю глаза и пытаюсь не думать о Дэниеле, о его навязчивом желании быть рядом, и о той девушке, что обнимала его. Но, к сожалению, получается хреново. Последнее, о чем я думаю перед тем, как провалиться в сон, это его мягкие янтарные глаза и ее рука.

Длинный, протяжный звонок в дверь пронзает мертвую тишину дома. Звук эхом разносится повсюду, пугая и будя меня.

Я резко сажусь, в панике шаря по дивану в поисках телефона, пока до меня не доходит: я же бросила его на журнальный столик. Хватаю его в темноте и щурюсь от ослепительно яркого света.

Затуманенным взглядом смотрю на время: 2:36.

Но не это заставляет моргать снова и снова, пока зрение не прояснится, не от этого сердце колотится о ребра, а мысли разбегаются в панике.

Дело в четырех сообщениях от Дэниела.

Дэниел: Ты не спишь?

Дэниел: Я нашел кое-что, принадлежащее тебе. Могу подождать до понедельника, но если хочешь сейчас, привезу.

Дэниел: Кажется, это может быть очень важно, так что я привезу сейчас.

Дэниел: Я здесь.

Последнее сообщение было отправлено две минуты назад.

Пальцы замирают над клавиатурой, пока я решаю, хочу ли ему отвечать. Насколько знаю, я ничего не обронила и не забыла. С собой были только телефон и ключ, и они при мне.

Я уже почти печатаю, чтобы он оставил эту находку у двери, но пальцы живут своей жизнью и выводят то, что им вздумается.

Я: Кажется, ты меня с кем-то перепутал.

Дэниел: Нет, это принадлежит тебе.

Я: Почти уверена, что нет.

Мысль о том, что он по ошибке принес что-то, принадлежащее другой девушке, вызывает странное чувство в груди. Но более того, меня пронзает вспышка гнева. И задаюсь вопросом: не перепутал ли он меня с ней, не был ли с девушкой после того, как я ушла, и не перепутал ли нас. Потому что Брайсон именно так и поступал.

Телефона вибрирует в ладони, обрывая мысли и мерзкие воспоминания.

Дэниел: Обещаю, это твое.

Дэниел: Позволь отдать и клянусь, я уйду.

Сердито выдыхая, я подхожу к двери, отпираю и распахиваю ее. Свет от настенного светильника слабо освещает фигуру Дэниела. Он стоит по ту сторону, теперь в кепке, надетой задом наперед, все так же без рубашки, в плавательных шортах, носках до середины икры и кроссовках. Золотая цепь с английской булавкой²⁶ слабо поблескивает в темноте.

– Ну, что там? – спрашиваю я, переходя сразу к делу. Чем скорее он уйдет, тем скорее смогу вернуться ко сну и сделать вид, что мне не нравилось, как его руки меня касались.

Он запускает руку в карман и раскрывает ладонь. Я фыркаю, не замечая ровным счетом ничего, пока крошечный блик не попадает в угол глаза. Включаю фонарик на телефоне и смотрю ошеломленно на маленький круглый страз, лежащий посреди его ладони.

– Ты примчал сюда через весь город, чтобы принести это? И с чего вообще взял, что он мой? У той девушки, что тебя обнимала, тоже такие были, – я смотрю на него, раздраженная и сбитая с толку.

– Я не примчал, я, э-э, прибежал, – он почесывает затылок. Я смотрю за его спину и вижу на подъездной дорожке только свою машину, это шокирует и, кажется, немного смягчает раздражение. – И я знаю, что он не ее, потому что у тебя их по десять штук под каждым глазом. Не хватает как раз вот... – он поднимает палец и указывает под моим правым глазом, слегка касаясь кожи, – ...здесь.

Мне не хочется стоять и притворяться, что ничего не понимаю, но трудно осознать, что Дэниел считал стразы у меня на лице. Не знаю, как у него вообще нашлось на это время. И он прибежал. Вот отчего на висках проступили капельки пота.

– Ох, – я кусаю внутреннюю сторону щеки, ненавидя, как она начинает гореть. – Не надо было... не стоило беспокоиться. Я все равно собиралась их выбросить.

– А, – он смущенно усмехается, убирает страз обратно в карман, снимает кепку и проводит пальцами по волосам. – Наверное, надо было подождать до понедельника.

Я тереблю кольцо на пальце.

– Тебе, уверена, уже пора идти...

На этот раз он смеется, но в смехе нет ни капли веселья, одна горечь. Это поражает, потому что я никогда не слышала, чтобы хоть раз подобное происходило. Конечно, я знаю его недолго, но Дэниел всегда такой жизнерадостный.

Он тяжело и устало вздыхает, снова снимает кепку, проводя рукой по волосам. Боже, почему он продолжает это делать? И почему так отчаянно хочется потрогать его волосы?

– Я не хотел ничего говорить, потому что время было не то, да и подумал, что тебе это, возможно, знать не нужно. Но та девушка, что стояла рядом со мной, это моя бывшая, Аманда.

У меня отвисает челюсть. Проходит несколько секунд, прежде чем я прихожу в себя, и Дэниел, должно быть, это понимает, потому что молчит – видимо, давая время все осознать или сложить два и два. Хотя мне и не нужно. Я узнала ее в тот же миг, как только увидела.

– Та самая, которая...

– Переспала с Брайсоном, – говорит он.

– Воу...

– Ага...

– Ты получал...

– Видео? – он саркастично усмехается. – Да. Получал.

– Оу...

– Ага... – он засовывает руки в карманы, пожимает плечами и тихо смеется. Мне тоже это кажется до безумия нелепым, но внешне не подаю вида.

– Так... не то чтобы это важно, но ей было очень с тобой комфортно.

Он раздраженно закатывает глаза.

– Ей нравится верить, что мы все исправим и сойдемся. Нравится делать вид, будто не изменяла с моим же товарищем по команде. И нравится притворяться, будто не знала, что у него есть девушка.

Теперь я понимаю, почему она смотрела таким влюбленным взглядом и почему Дэниел так быстро снял ее руку и встал рядом со мной.

– Погоди, так она знала... – я обрываюсь на полуслове, вспоминая, как Брайсон твердил, что Аманда даже не догадывалась о моем существовании, потому что он ей не говорил. – Не могу поверить, что верила этому чертовому говнюку. Боже, я так глупа.

– Не говори так. Ты не глупа. Он...

– Нет, глупа, потому что он утверждал, что не рассказывал обо мне. Так настаивал на этом, а я, потому что было уже все равно, поверила. Я не хотела быть такой. Не хотела быть девушкой, которая винит другую в том, что ее парень чертов... черт!

Я резко вдыхаю и выдыхаю, разворачиваюсь и ухожу обратно в дом. Слышу, как Дэниел спрашивает, что я делаю. Когда возвращаюсь с ножом и ключами от машины, его глаза округляются.

Захлопнув и заперев дверь, я поворачиваюсь и вижу, как шок на его лице быстро сменяется серьезностью, даже суровостью, но это не останавливает меня, проходящую мимо.

– Значит так, нам нужно алиби и лопаты, и побыстрее. Желательно свести количество крови к минимуму, ты и сам знаешь, что отмыться потом невероятно сложно, или так показывают в сериалах.

Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь к нему. Дэниел чудом успевает затормозить, едва не врезавшись в меня.

– О чем это ты?

– Разве мы не собираемся прикончить Брайсона? – невозмутимо уточняет он, и в голосе проскальзывает странная смесь недоумения и игривости.

Я приподнимаю бровь.

– Мы?

– Я с тобой, Джоз, – произносит он, и на этот раз в тоне нет ни намека на шутку.

Появившиеся бабочки в животе снова странно реагируют на его слова. Хочется всадить нож прямо в грудь, чтобы прекратить бешеный стук сердца, но я не хочу снова его травмировать.

– Я никого не собираюсь убивать. Если уж жить, то точно не за решеткой.

Хотела выдать как шутку, но прозвучало слишком сухо. Я внутренне кривлюсь, а Дэниел вдруг улыбается, и желание провалиться сквозь землю прекращает быть таким острым.

– Нам не жить за решеткой. Брайсон ненамного выше тебя, но, хоть и неприятно признавать, он крепкий. Я оглушу, а ты уж коли. Я не большой фанат крови, – он морщится.

Уголок моих губ дергается вверх и прежде, чем улыбка успевает исчезнуть, его взгляд цепляется за мой, на мгновение задерживаясь, а после снова поднимается к моим глазам.

Похоже, в нашей семье и правда какие-то скрытые проблемы с сердцем, потому что то, как оно сейчас колотится, уже пугает.

– Я не хочу его убивать. Я хочу порезать ему шины. Физически не больно, зато больно по-другому. И этого будет достаточно. Ты же знаешь, как он обожает свою «Ауди».

После себя самого эта машина его главная любовь.

Он кивает, усмехаясь.

– Напомни никогда тебя не злить.

– Если честно, я еще немного пьяна. В трезвом уме вряд ли бы решилась, а утром, может, и пожалею, но ему-то было плевать, так чем я хуже? – пожимаю я плечами с напускным равнодушием и делаю шаг назад.

– Я иду с тобой, – твердо заявляет он.

– Э-э, нет, не идешь.

– Э-э, да, иду.

– Дэниел.

– Джозефина.

Я запрокидываю голову и стону.

– Нет. Только тебя еще не хватало в это втянуть. Дело пяти минут, не больше.

Он расплывается в самодовольной ухмылке.

– Так ты обо мне переживаешь?

– О тебе и твоих фантазиях. Ты спортсмен, наверняка на стипендии. Если тебя посадят, потеряешь все. Так что иди домой. Увидимся в понедельник, – я уже готовлюсь уйти, но снова останавливаюсь и бросаю взгляд через плечо. – Если захочешь прислать адрес Аманды, я с превеликим удовольствием навещу и ее машинку, – я взмахиваю ножом, разрезая воображаемую покрышку.

Он запрокидывает голову и смеется. Смех громкий, грудной, и его низкий тембр будто касается меня, вибрация задевает каждый нерв под кожей. Мне точно не должно нравиться, как он смеется, но нравится и еще как.

– Давай начнем с одной, а до ее машины доберемся как-нибудь в другой раз. Если сделаем все в одну ночь, сразу догадаются, что это мы.

Хм, об этом я не подумала.

– Ладно, тогда увидимся...

– Я иду с тобой. Не спорь. К тому же ты сама сказала, что еще пьяна. Я поведу. Я уже все вытряс, пока бежал.

– Дэниел, – я тяжело вздыхаю. – Не нужно...

– Тебе по-испански объяснить, чтобы дошло?

– С чего ты взял, что я понимаю по-испански?

– В... – он кашляет, – в качестве исследования посмотрел одно из твоих интервью, – он улыбается так мило, что уверенность на секунду тает.

Что со мной? Неужели настолько неудачница, что капля внимания от человека, попросту проведшего исследование, заставляет чувствовать себя странно значимой?

– Ну? – нетерпеливо топаю я ногой.

Он делает шаг вперед.

– Voy a ir contigo, aunque quieras o no. Y no discutas conmigo porque esta conversación ya ha terminado. ¿Sí me entendiste esta vez?²⁷

Ого.

– ¿Estás seguro?²⁸

– Contigo, siempre.²⁹

Губы размыкаются от изумления. Мозг лихорадочно подыскивает, что ответить. Подбрасывает варианты: отмахнуться, уйти, сделать что угодно, лишь бы не стоять и не пялиться на него как полная идиотка.

Два слова, всего два слова, но ощущаются как нечто большее. От них внутри будто загорается фитиль: крошечное пламя вспыхивает и согревает самую сердцевину моего холодного, черствого сердца.

Я не должна придавать такое значение словам, которые могут оказаться пустыми, но в них есть что-то, заставляющее меня... чувствовать. Не знаю, из-за ли того, что звучат они слишком искренне, но изъяна я не нахожу.

Слова. Всего лишь слова. Возьми себя в руки.

– Если возникнут проблемы, виноват будешь сам, – лгу я, потому что возненавидела бы себя еще сильнее, чем сейчас, если бы с ним что-то случилось.

– Последствия того стоят, – отвечает он. – Но тебе нужен еще один нож. В идеале канцелярский или что-то, чего не найдешь на кухне.

Я смотрю на него в недоумении.

– Зачем?

– Потому что... – его улыбка становится дьявольской. – Последнюю шину мы проткнем именно им и оставим. Чтобы, когда Брайсон позвонит в страховую, они решили, будто он сделал это сам. Возможно, даже сочтут мошенничеством, а возможно, и нет. Посмотрим...

– Откуда ты это знаешь?

– Энджел иногда бывает мелким пакостником.

– Мелким?

Он невинно пожимает плечами.

– Не задавай вопросов. Просто принеси.

Я могла бы расспрашивать дальше, но что-то подсказывает: толку не будет. Поэтому делаю, как он сказал.

– Дай ключи, – просит он, когда я возвращаюсь.

– Может, я и пьяна, но не настолько. Я не собиралась ехать на машине. Там негде припарковаться, а если попадутся камеры, ее заметят сразу.

– И как же планировала... – он осекается, когда я указываю на велосипед. – Без проблем, ты можешь постоять на подножках.

– Ни за что. Ты сам постоять можешь...

– Джоз, я вешу больше сотни килограмм, – спокойно констатирует он. Я это знаю, но не признаюсь: тогда догадается, что и я проводила некоторые исследования. – Так что спор окончен. Поехали.

Мне точно не должно нравиться, как глубоко и властно звучит его голос, но нравится.

Не теряя времени, Дэниел берет велосипед и садится, пока я еще колеблюсь.

– Я знаю, ты хочешь отомстить за то, что он переспал с твоей девушкой...

– Бывшей, – тут же поправляет он, как и раньше.

– Верно, бывшей, – подчеркиваю я в тон ему. – Но можно найти и другой способ.

– Я делаю это не потому, что он переспал с Амандой. Не подумай, сначала я злился, но теперь плевать. Я делаю это потому, что он связался с тобой, а этого уже не прощу, – произносит он сурово.

Пламя внутри разгорается сильнее. Мне нужно его погасить.

– А, – медленно подхожу я ближе. – Ладно.

Кладу ножи в корзинку на руле, затем становлюсь позади. Я знаю, как запрыгнуть, но сама мысль о том, что придется коснуться его, находиться настолько близко, заставляет замешкаться.

Когда Дэниел оглядывается через плечо, я наконец отмахиваюсь от сомнений, ставлю ноги на подножки и кладу руки на его крепкие плечи, грудью почти касаясь спины.

До его дома мы доезжаем в молчании, но несколько минут спустя я ее нарушаю.

– Если тебе станет легче, она эти стоны подделывала. Хотя, уверена, ты и сам это понял... – я осекаюсь, осознавая, что сказала, и совершенно не радуясь картинке, возникшей перед глазами. Представляю я не Брайсона и Аманду, а Дэниела и ее. Я плотно зажмуриваюсь, стирая образ. – И теперь, когда думаю об этом, уверена: он тебе завидовал.

– Откуда знаешь?

– Он всегда отпускал о тебе колкие комментарии, но я никогда...

– Нет, не это. Я про стоны. Тебе самой приходилось их подделывать?

Брови взлетают вверх от его наглости.

– Да, приходилось.

– Погоди, – он резко тормозит и поворачивает голову. Наши лица разделяет всего сантиметр; я чувствую его дыхание на подбородке. – Ты серьезно?

Дыши. Ты была близка со многими. Но ни один не был похож на него.

Я киваю.

– И поверь, его достоинство не такое уж и большое, как Аманда вопила в том видео. Она разыграла целый спектакль. Потому что, уверяю, Брайсон не так уж хорош. Могу поспорить, ты лучше... – я смыкаю губы, морщась. – Забудь, что я сказала. Поехали.

К счастью, он не комментирует и просто снова крутит педали, пока мы не сворачиваем на нужную улицу. Я прошу остановить за несколько метров до дома и слезаю.

– Кстати, ты права, – негромко говорит он, не глядя на меня.

Я недоуменно нахмуриваюсь.

– Права в чем?

– Я и правда лучше, – уверенно и даже с вызовом отвечает он.

Я фыркаю, закатывая глаза.

– Поумерь свое самодовольство. Я не хотела этого говорить. Просто имела в виду...

– Я знаю, что ты имела в виду. И в лучшей мере осознаю свои возможности.

– Ну конечно, – тяну я.

– Я более чем готов тебе доказать.

Я едва не спотыкаюсь на ровном месте.

– Э-это необязательно.

По какой-то странной причине я действительно верю, что он был бы лучше. Но вслух этого не произнесу. И продолжать разговор не хочу, не из-за неловкости, а потому, что слишком хорошо знаю себя и боюсь, что сболтну лишнего.

Алкоголь все еще шумит в крови, а вместе с ним отключены все внутренние фильтры. Слова «ну так докажи» легко могут сорваться с языка.

– Да я шучу, – он мягко толкает меня локтем в руку; в голосе сквозит легкая насмешка. – Не принимай всерьез.

Ну конечно, шутит. Он же Дэниел Гарсия, парень, у которого вся жизнь разложена по полочкам. С какой стати ему хотеть переспать со мной? Я же ходячая катастрофа.