Текст книги "Пожалуйста, не уходи (ЛП)"

Автор книги: Э. Сальвадор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)

7

Дэниел

Я идеальный лжец.

Настолько, что ложь слетает с языка, будто ножом по маслу. Так легко и естественно, что научился выдумывать все на ходу.

Вот и сейчас, сидя рядом с Джози, я делаю вид, будто ничего не случилось. Улыбаюсь и веду себя как обычно, потому что так надо. Но если быть совсем уж честным, впервые за долгое время мне мучительно трудно играть эту роль.

Мы в комнате, полной людей, так что разговор все равно не завести, но даже останься мы вдвоем, чувствую, Джози бы ничего не сказала. Притворялась, что не пыталась покончить с собой.

И у нее отлично получается. Лицо безразличное, карие глаза пусты, и только поза чуть скованна. Но со стороны она выглядит как любой другой студент в первый день занятий.

В отличие от остальных, я видел, что скрывается за ее стеной. Видел и должен был забыть, раз она сама решила так поступить, но не могу.

Если до этого ее осанка напоминала шест, то теперь превратилась в скалу. Тело напрягается, когда профессор Карлсон объявляет, что в походе мы будем работать в парах. С тем, кто сидит рядом, и менять партнеров нельзя. Еще он велит провести «ледокол», то есть задать друг другу вопросы, а потом выложить ответы на «Канвас», в общий форум.

«Канвас» – это сайт, который университет использует для всех курсов, а форумы, чтобы студенты «взаимодействовали». Не то чтобы я ненавижу эту систему, но бесит, когда заставляют отвечать на посты других.

Когда я достаю ноутбук, Джози меняет толстый ежедневник на свой, но ни разу не смотрит в мою сторону. Даже когда заходим в систему и открываем форум, ее взгляд не скользит ко мне.

Хотел бы сказать, что мне все равно, но это не так.

Она барабанит пальцами по клавиатуре, закусывая губу и будто решая, что хочет спросить.

Решаю сломать лед первым. Иначе чувствую, если этого не сделаю, мы просидим так до вечера.

– Какая суперспособность тебе нравится? – печатаю я вопрос.

Брови Джози сдвигаются, губы на мгновение приоткрываются, но она молчит, словно не зная, что ответить.

– Не знаю. Не думала об этом.

– Что? – глаза самовольно расширяются, и я поворачиваюсь к ней, все так же неподвижной. – Никогда не думала? Тогда сейчас самое время. Выбирай.

Морщинка между ее бровей становится чуть глубже.

– Какой смысл? Все равно это нереально.

Я ухмыляюсь.

– Это называется «воображение», Джоз. Слышала о таком?

Она резко разворачивается ко мне, глаза с немым раздражением. Если бы Джози метала в меня молнии, я бы только обрадовался. Лучше уж так, чем полное игнорирование. Хотя бы потому, что иначе ее вообще не понять.

– Ладно, а твой вариант? – отбивает она вопрос.

Улыбка растягивается по лицу, ведь это не то, над чем стоило бы задумываться. Я знаю ответ с шести лет.

– Контроль над стихиями.

Она смотрит на меня с недоумением.

– Это что вообще такое?

– Контролировать стихии вроде воды, воздуха, огня и земли.

– Разве так бывает?

Ее растерянное выражение лица чертовски милое.

– Конечно бывает. Ты только представь, насколько я был бы могущественен. Меня никто не остановил бы, – и если бы управлял водой, я бы ее не боялся.

Хотя дело не в самой воде, а в глубине.

В голове всплывает воспоминание, одно из тех, что я хотел бы забыть, будто это случилось вчера. От напоминания о том дне вынуждает сердце на секунду бешено заколотиться. До тех пор, пока взгляд снова не останавливается на Джози, и волнение утихает.

Она наклоняет голову, изучая мое лицо, словно заметила, как я провалился в темную яму, которую стараюсь обходить. Но, видимо, понимает, что я это осознал, потому что выпрямляется и переводит взгляд на свои пальцы, унизанные кольцами.

Их много, разных форм и цветов.

– Ну так какую суперспособность ты выберешь? – переспрашиваю я.

Ее колено на мгновение касается моего, но она тут же отодвигается.

– Стать невидимой, наверное. Это не лучший вариант, но сойдет.

В ее сухих словах проскальзывает уязвимость. И еще звучит смущенно, будто она пытается перевести все в шутку.

Мысль разжигает во мне раздражение, которое тут же переползает в грудь. Не надо копать глубже, но что-то подсказывает: кто-то ее ранил. Насмехался, заставлял чувствовать себя ничтожеством, иначе откуда бы такой ответ.

Надеюсь, я никогда не узнаю, кто это, потому что вряд ли смогу сдержаться.

– Придется выбрать что-то другое.

Она поднимает на меня взгляд, карие глаза теперь наполнены легкой злостью с толикой смущения.

– Почему?

– Потому что твоя способность не работает. Я вижу тебя насквозь, Джоз.

Эмоции в ее глазах растворяются, губы слегка приоткрываются, но она молчит. Я знаю, Джозефина понимает подтекст. Понимает, что я сказал и что имел в виду.

– Просто говорю, если хочешь быть невидимкой, твоя суперсила должна работать. Поэтому выбери другую, – добавляю я, чтобы заполнить паузу.

Она задумывается, и видно, что действительно вдумывается. Губы слегка поджаты, пальцы теребят кольцо на среднем пальце, а голова наклонена.

Я улыбаюсь, не уверен, что она осознает, как это выглядит.

– Телекинез, – наконец говорит она, и в голосе появляется легкая игра.

– Ты только представь, какими мы были бы неудержимыми! Тот дуэт, в котором мир даже не подозревал, что нуждается, – печатаю я ответ. – Нам нужны имена.

– Имена?

– Ну да, у всех супергероев есть имена. И тайные личности. Я, конечно, не Кларк Кент, но очки и правда были бы мне к лицу.

Я бросаю взгляд на нее и тут же, как в замедленной съемке, замечаю реакцию. Кажется, уголок губ дрогнет. Она улыбнулась? Черт возьми, неужели я только что заставил Джозефину улыбнуться?

Это произошло едва заметно, но я могу распознать улыбку, когда замечу ее.

Год только начался, но, кажется, это уже его главный момент.

– И правда к лицу, – рассеянно произносит она, словно просто констатируя факт, но…

Не ищи подвох. Не ищи подвох.

– Ты что, флиртуешь со мной? – приподнимаю я бровь, изо всех сил стараясь не выглядеть самодовольным, когда легкий румянец проступает на ее щеках.

– Это не флирт, – быстро парирует она, и краска тут же исчезает.

– А звучало очень похоже.

Она бросает на меня раздраженный взгляд.

– Я просто констатировала факт. Если бы я флиртовала с тобой, чего точно не делала, ты бы понял.

Упираясь локтем в стол, я подпираю подбородок ладонью и бросаю ей игривую ухмылку.

– Тогда придется показать, что ты считаешь флиртом, потому что я все еще уверен, что это был он.

Она секунду смотрит на меня, будто обдумывая, но затем качает головой.

– Моя очередь. Какой у тебя профиль?

– Фу, – я показываю большой палец вниз. – Какое скучное направление, но учусь я на «Студийное искусство», как и ты, – глаза у нас обоих округляются. Я не хотел проговориться.

– Ты что, читал про меня?

– Это называется «исследование», – неуклюже отшучиваюсь я.

– Зачем понадобилось меня исследовать э?

– Просто хотел узнать больше о Джозефине Резендис, – это лучший и единственный ответ, который я могу дать. Хотя она и так понимает почему, но я не объясняю дальше, вокруг слишком много ушей.

На мгновение мы оба замолкаем. Возможно, ей, как и мне, нечего больше сказать.

Хотя, дело не в том, что у меня нет слов. У меня их много. Просто я не знаю, как их сложить в вопрос, который хочу задать. Не хочу вторгаться в ее пространство, заставлять нервничать из-за допроса, но при этом и правда хочу узнать ее, потому что интернет дает лишь огрызки информации.

– Мне нечего рассказывать, – пожимает она плечами.

– Всегда есть что рассказать.

– Мы чужие друг другу люди.

– Друзья.

– Мы не можем быть друзьями. Мы ничего не знаем друг о друге.

– Когда-нибудь тебе придется перестать прятаться за этой отговоркой.

Она фыркает.

– Это не отговорка. И кто сказал, что я хочу с тобой дружить?

– Все хотят со мной дружить, – парирую я с ухмылкой. Когда она бросает взгляд на мою улыбку, то хмурится, но затем выражение лица снова становится пустым.

– Наверное, им тебя жалко.

– Тогда пожалей и ты, и будь моей подругой.

– Ты невыносим.

– То есть чертовски привлекателен?

Она тихо стонет.

– Мы отвлекаемся.

– Тогда верни меня на путь истинный. Ты, знаешь ли, сильно отвлекаешь, – ухмылка становится шире.

Она глубоко вдыхает, будто собирая последние крохи терпения. Мне не должно нравиться это, но нравится. Очень.

– Ты сам во всем виноват. И это называется не «исследование», а «сталкинг».

– Изучение результатов поиска в интернете не может быть сталкингом. Хотя про твои уроки плавания я узнал от Пен. Все остальное выяснил из сети. Вини тех, кто это туда выложил.

– Ты странный, – она раздраженно стучит по клавишам, набирая какие-то примитивные вопросы.

– А ты скучная. У тебя есть дополнительная специализация? – читаю я вопрос с экрана. – У меня нет, но можешь спрашивать что угодно; я открытая книга. А вообще, жди своей очереди, потому что сейчас моя. Если бы ты могла смотреть только один сериал до конца жизни, какой бы выбрала?

– Я не смотрю телевизор.

– Врешь.

– Нет. Меня это никогда не интересовало, – отвечает она. Что-то подсказывает, что Джозефина лжет, но я не давлю. – Ну… в детстве я смотрела «Бунтарку».

Отлично, точка соприкосновения.

– Кто был твоим любимым персонажем?

– Робéрта.

– И моим тоже, – печатаю ее ответ.

Теперь она поднимает бровь.

– Я был молод, а она горяча. Не смотри на меня так. Спорим, ты была влюблена в Мигеля?

– Нет, в Диего. Да, он был мудаком, но чертовски сексуальным.

– Но не настолько, как я, да? – шучу я, потому что не могу слышать грусть в ее голосе.

– Хочу встретить человека, который раздул твое эго до таких размеров. Мне нужно перекинуться с ним парой фраз.

А я хочу встретить того, кто сломал ее. И у нас будет куда больше, чем обычный «разговор».

Я хохочу над ее гримасой.

– Моя мама, но разве можно ее винить? Ты только посмотри на меня, – я провожу рукой у лица. – Я разрушительно красив.

– М-м… разрушительно раздражающ.

– Ты выдаешь себя.

– Я не сказала, что ты некрасивый. Я просто… черт. Все, закончили этот разговор, – она яростно стучит по клавиатуре, записывая какой-то дурацкий ответ. – Думаю, лед расколот.

Я самодовольно усмехаюсь.

– Мы даже не начали.

– Дэниел.

– Да, Джоз?

– Заткнись, – она бросает на меня взгляд, и все ее лицо пропитано раздражением.

Я сдерживаю смех, губы дергаются в попытке не расплыться в улыбке.

– Ладно, но мне нужно спросить еще кое-что.

– Что?

– Ты видела мою записку? – я понимал, есть шанс, что она ее выбросит, но хотел, чтобы Джозефина знала: у нее есть человек, с которым можно поговорить.

Она замирает, закрывая ноутбук.

– Да, видела.

– В любой момент, не стесняйся. Я всегда рядом.

Я ожидаю молчания в ответ, но она оглушает меня кивком и словами:

– Оставлю ее только потому, что мы теперь в одной группе для похода.

Значит, она хранила ее четыре дня и явно не из-за этого занятия, ведь записку-то я оставил раньше. Не ведись, идиот. Будь хладнокровным. Спокойным. Не. Порть. Все.

– Круто, – круто? Почему я так ответил?

– Мы закончили? – спрашивает она, и я понимаю, что завис.

– Да, закончили, – я печатаю что-то в ноутбуке, пока она встает, хватает рюкзак и задвигает стул.

Перекинув его через плечо, делает шаг, но затем резко разворачивается и останавливается передо мной.

– Уже соскучилась?

Джозефина тихо выдыхает, словно не уверена о том, что хочет сказать.

– Какой твой любимый цвет?

Улыбка сползает с моего лица, а сердцебиение странно ускоряется.

– Зеленый.

– Ладно, – она уходит, а я остаюсь сидеть, уставившись на пустое место перед собой, с бешено колотящимся сердцем.

8

Дэниел

– Спарки⁵.

Сфокусируйся. Быстрее. Поставь ноги. Перенеси вес. Бросай.

– Дэнни.

Сфокусируйся. Быстрее. Поставь ноги. Перенеси вес. Бросай.

– Дэниел!

Сфокусируйся. Быстрее. Я ловлю мяч, выпущенный питчер-машиной⁶, но замираю на месте, услышав голос Винченцо Д’Анджело. Главного тренера бейсбольной команды МПУ.

Бросая мяч, я поднимаю футболку, чтобы вытереть пот со лба, и пытаюсь унять прерывистое дыхание, глядя на тренера Д’Анджело. Он стоит рядом с питчер-машиной и, видимо, уже выключил ее, поскольку новых мячей не летит.

– Простите, не расслышал, – тяжело дышу. – Давно здесь? – спрашиваю я, наклоняясь за бутылкой воды.

– Какого черта ты здесь делаешь так поздно? – он поднимает густую темно-каштановую бровь, скрещивая руки на груди.

– Не так уж и поздно, – я ставлю бутылку, поднимаю бейсбольный мяч и подбрасываю его в воздух.

На самом деле, очень поздно, почти полночь воскресенья, но дома я чувствовал себя беспокойно. С тех пор как четыре дня назад узнал, что Джози сохранила стикер, я на взводе, ожидая от нее сообщения. Знаю, что не дождусь, но все равно то и дело хватаюсь за телефон.

Я волнуюсь за нее. Да, она жива, но картина того, как она разваливалась прямо у меня на глазах, не выходит из головы. А больше всего преследует образ ее на краю обрыва.

Еще и семья постоянно пишет – правда, мама и сестра; отец же молчит. Он всегда молчит.

Так что я пришел в тренажерный зал МПУ отрабатывать работу ног, потому что пар выпустить было как никогда необходимо.

– Дэниел, – он устало на меня смотрит. – Отдохни, черт возьми. Понимаю, ты готовишься, но последнее, что нужно, это чтобы ты травмировался из-за перегрузки. До начала сезона всего месяц. Клянусь Богом, я...

– Этого не случится. Обещаю, я сейчас уйду, просто... – вздыхаю я. Снова подбрасывая мяч, я поднимаю руки над головой, пока плечи не хрустнут. Но напряжение в спине не уходит. – Не мог уснуть, вот и все.

Тренер Д’Анджело смотрит на меня с недоверием, и я уже жду, что тот уличит меня во лжи, но он лишь качает головой. Тяжело вздыхает, бормоча что-то себе под нос.

– Что? – переспрашиваю я.

– Ничего, – его взгляд переключается на что-то еще, и тогда я замечаю, что он держит биту.

Но это не все. Тренер сжимает ее так, что костяшки белеют, лицо напряжено, а взгляд выдает усталость.

– Все в порядке?

Он потирает переносицу, резко выдыхая.

– Ты не поймешь. Ты молод, а значит не будь идиотом, – он становится рядом и жестом указывает включить питчер-машину. – Предохраняйся, иначе однажды проснешься с младенцем на пороге.

Я не успеваю скрыть недоумение на лице, и тренер закатывает глаза.

Тренеру Д’Анджело может и сорок, но это никого не останавливает от написания в соцсетях признаний в любви и создания эдитов⁷. Но я их понимаю. Он в форме, причем в отличной форме, вечно тренируется, пашет, чтобы оставаться подтянутым.

– Это произошло год назад. У меня только одна дочь, – я знаю про его одну дочь, всем извести, что она самая молодая футболистка, которую когда-либо драфтовали⁸ в НЖБЛ⁹. – И поверь, она... – он хрипло вздыхает и снова закатывает глаза, будто что-то вспоминая. – Просто не будь чертовым идиотом. А теперь иди домой, пока я не заставил тебя по-настоящему отрабатывать приемы.

Я не проверяю, блефует ли он, потому что не сомневаюсь, тренер серьезен. Хватая бутылку с водой, я бросаю на ходу «спокойной ночи» и включаю питчер-машину. Когда выхожу, за спиной раздается оглушительный удар мяча о биту и поток итальянской брани.

Не знаю, в чем дело, но я бы не хотел оказаться на месте того, кто его разозлил.

– Я просто говорю, что тэйтер-тотсы¹⁰ намного лучше картофельных драников, – Грейсон заявляет это так, будто излагает непреложную истину, пока мы заходим в столовую «Эс-Эс».

Энджел хмурится, верхняя губа подрагивает, когда он несогласно качает головой.

– Не-а, не лучше. Грей, ты как всегда несешь какую-то дичь. Тэйтер-тотсы вообще не...

– По-моему, и то и то нормально, – вмешивается Кайноа, наш гавайский товарищ по команде, слегка пожимая плечом.

Грей и Энджел осуждающе смотрят на него, потом переводят взгляд на Ноа и меня, пока не говорящих ни слова. Мы храним молчание потому, что они ссорятся об этом с шести утра, а сейчас уже три часа дня. Всем надоело и стало откровенно плевать.

Я вообще стараюсь не ввязываться в их бред, потому что, если соглашусь с кем-нибудь, помимо Энджела, он сочтет это предательством. Будет ныть днями, а Грей злорадствовать, потому что обожает бесить Энджела.

– Они сделаны из картошки. На вкус одинаковые, – скучающе говорит Ноа, пока мы стоим в очереди в «Чопт¹¹». – А теперь заткнитесь.

Они фыркают, бросают на него осуждающий взгляд, потом смотрят на меня.

– Как сказал Кай... – я на секунду отвожу взгляд, краем зрения цепляясь на черный хвост, прежде чем снова обращаю внимание на соседей и товарищей по команде. – Они оба... – я замолкаю, резко поворачиваюсь к тому самому хвосту и к девушке, которой он принадлежит.

Это Джози. Волосы собраны в высокий хвост, покачивающийся из стороны в сторону, пока сама идет к одному из ресторанов с подругой, той, что чуть выше нее.

– Они оба что? – слышу, как кто-то спрашивает, но не уверен, кто именно, да и мне все равно.

Лицо Джози выглядят все таким же отстраненным, в отличии от идущей рядом спутницы. Девушка улыбается во все тридцать два, о чем-то оживленно рассказывая, и хотя Джози не улыбается, она внимательно слушает и кивает.

– Спарки? – Энджел машет рукой перед моим лицом, выводя из транса.

– Что? – внимание возвращается к ним, но, видимо, я засмотрелся слишком надолго. Грей ухмыляется, Ноа выглядит безразличным, Кай уставился на девушек, а Энджел понимает, что это Джозефина.

– Чего уставился на Уэнсдей? – спрашивает Грей, и в его зеленых глазах плещется озорство.

Я вопросительно смотрю на него.

– Уэнсдей?

– Джозефину. Все ее так называют, – поясняет Грей. – Ну, ты посмотри на нее. Да, чертовски горяча, но вечно угрюмая, а ее личность вообще не...

– Заткнись нахрен, – резко обрываю я.

Они ошарашено застывают. Даже Ноа, наконец переведший на меня взгляд, выглядит слегка потрясенным.

Я никогда не повышаю голос и не выхожу из себя. Я – тот самый веселый парень, всегда позитивный и поднимающий боевой дух на тренировках и матчах, и меня все знают как вечно улыбающегося парня. Вообще, поэтому и зовут Спарки. Ассистент тренера Адам Льюис сказал, что я искрюсь энергией, куда бы ни пошел.

Грей поднимает руки в знак поражения.

– Черт, прости, я не знал, что между тобой и Уэнс... Джозефиной что-то есть. Стоп, с каких пор вы с Джозефиной?

– Ничего между нами нет; у нас общий курс. Просто не говори о ней так. Да и Уэнсдей¹² не такая уж плохая. Она прикончит тебя, даже не вспотев, – я усмехаюсь, надеясь, что это снимет напряжение, сжимающее тело.

Но стоит подумать, что оно ушло, как понимаю, что то никуда не делось.

Мы не друзья. Я протянул руку и держу наготове, но сомневаюсь, что Джозефина когда-нибудь ее возьмет.

Кай подозрительно прищуривается.

– То есть между вами правда ничего нет? Ты не используешь ее, чтобы досадить Брайсону?

Теперь я ошарашен, но больше раздражен, чем шокирован.

– С чего ты взял?

– Потому что Джозефина бывшая Брайсона, – вбрасывает Грей, будто это что-то, о чем мне наверняка должно быть известно.

Это удивляет и теперь я понимаю, почему все смотрели на меня скептически и недоуменно. Брайсон не просто мой товарищ по команде, это тот парень, с которым изменяла Аманда. И будто пазл, о котором я не подозревал, складывается в голове.

Брайсон однажды упоминал Джози, но лишь вскользь. Никто бы и не догадался, что они встречались, поскольку он флиртовал направо и налево. Я не придал этому значения, да и какая разница: мы пусть и в одной команде, но никогда не были близки. Тем не менее, общались на тренировках, матчах и болтали по пустякам, если где-то сталкивались.

Но с тех пор, как узнал, что именно с ним изменяла Аманда прямо за моей спиной, я не разговариваю с ним без необходимости. И держусь подальше, если игра не требует обратного.

Потому что если подойду ближе, сорвусь. Я не сорвался, узнав, что именно Брайсон трахал мою девушку, и не сорвался, несмотря на его подколы. Что бы он ни говорил, я дал себе слово держать эмоции в узде.

Я напоминаю себе об этом, чувствуя, как внутри что-то вспыхивает. Медленно, как лава, растекается жар, и мне становится опасно горячо.

Стал ли он причиной того, почему Джози решила с собой покончить? Мысль будто поджигает фитиль, но я заставляю бурлящие мысли в голове погаснуть.

– Понятия не имел, что они были вместе, – бросаю я, переводя взгляд на Энджела, пожимающего плечами. – Откуда ты вообще знаешь?

– Я, типа, пытался пригласить ее на свидание, – быстро выпаливает Грей, больше смущенный, чем раздраженный.

Кай хихикает, приподнимая бровь.

– «Типа»? Серьезно? Попытался, но она поставила его на место и послала. А еще...

– Заткнись, – Грей бросает на него убийственный взгляд, но Кай только шире ухмыляется.

– А еще записался на ее уроки плавания, но Джозефина так и не ответила на электронное письмо, – его хихиканье перерастает в смех.

– Умная девчонка, – вставляет Ноа.

Грей делает каменное лицо, но потом оживляется, ухмыляясь.

– И правильно. В конце концов, я и так умею плавать, а вот некоторым не помешало бы научиться, – он смотрит прямо на меня, в голосе играет шутливый вызов. – Не хотелось бы занимать место тех, кому это действительно нужно.

Я не обижаюсь, потому что знаю, он не со зла. Грей иногда ведет себя как заносчивый засранец, но если разобраться, он не так уж плох.

Он, как и все, в курсе, что я не умею плавать. Парни не раз предлагали научить, но страх глубины оказался сильнее, поэтому я так и не дал им шанса.

– Может, тебе и правда стоит записаться к ней на занятия, – подкалывает Кай.

Энджел ухмыляется.

– Вообще-то, не такая уж и плохая идея.

– Только удачи добиться от нее ответа, – снисходительно добавляет Грей.

– Я не собираюсь этого делать, – бросаю я, как раз когда подходит наша очередь заказывать.

Для этого пришлось бы перебороть страх. Но зачем, если она ясно дала понять, что не хочет иметь со мной ничего общего? И поэтому вряд ли ответит на электронное письмо.

Я отгоняю мысль прочь, но в этот момент она проходит мимо, наши взгляды сталкиваются, и в груди будто что-то переворачивается. Когда она отводит глаза, странное чувство исчезает, но мысль возвращается с новой силой.

Я не стану этого делать.

– Ты же подумаешь об этом, да? – тихо говорит Энджел, пока остальные делают заказ.

– Нет.

– Ага, – тянет он.

– Серьезно, – так быть не должно, но звучит очень уж сомнительно.

– Конечно, Дэнни.

Я не успеваю ответить, поскольку подходит его очередь. Не важно, я не стану этого делать.